Новая Жизнь

Архангел сделал плавный шаг вперед, выходя из полумрака книжного шкафа, и посмотрел на экран ноутбука, где всё еще полыхали выигранные два миллиона рублей. Толя не увидел в его чистом, бездонном взгляде злобы или осуждения.

— Я поставил в этой комнате абсолютную защиту, — спокойно произнес небесный гость, и его голос из тишины прозвучал как удар колокола. — Навечно заблокировав этот кабинет от любого потустороннего взора, чтобы твой недавний ночной посетитель не смог узнать о моем визите. Можешь говорить свободно, Толя.

Герой этой истории сидел неподвижно, упрямо сжимая ладонями деревянные подлокотники кресла, пока его лицо сохраняло спокойствие профессионала, а мозг пытался перезапуститься после такого выигрыша.Он бросил короткий взгляд на дверь и тихо, хриплым шепотом прервал гостя:

— Нас же услышат Катя и дети… Они в соседних комнатах.

Архангел Михаи снисходительно улыбнулся, и его белоснежная туника моргнула мягким золотистым бликом:

— Не беспокойся, через мою защиту они ничего не услышат. Я время не привык останавливать, как твой прошлый ночной гость. Я не ломаю законы Создателя. Пусть всё на Земле идет своим чередом, как и должно быть.

Небесный вестник на секунду замолчал, а затем перевел свой чистый, бездонный взгляд прямо на Анатолия:

— Честно признаться, мы Наверху очень поражены твоим мужеством, Анатолий. Твоим стальным характером и тем, какой дерзкий, непреклонный разговор ты устроил здесь на кухне со Служителем ада. За тысячи лет мы решительно впервые видели человека, который, проиграв душу в карты, хладнокровно заварил демону чаю и разложил ему теорию молекул, ДНК и непоколебимой веры в Бога. Ты знатно спутал ему все карты в преисподней, ликвидатор. И именно поэтому я здесь…

— Ты ищешь лазейку там, где есть только обрыв, — тихо, но с весомой пронзительностью произнес вестник Рая. — Попытка оправдать грех будущим добром — это самое опасное искушение для сильного человека. Ты упрямо думаешь, что сможешь перехитрить порок, забрав эти два миллиона и больше туда не возвращаясь. Эти деньги, которые сегодня пришли к тебе, состоят из поломанных судеб, отчаяния и проклятий тысяч несчастных, таких же как ты. Но запомни: мы Наверху не можем напрямую вмешиваться в земные дела и отменять священный дар свободы воли. Этот земной бой ты обязан пройти полностью в одиночку. Помощи не будет.

И в то же мгновение, когда Архангел Михаил произнес эти суровые слова, внутри Толи словно оборвался последний стальной трос, подержавший его внутреннюю плотину. Броня его непроницаемой холодной маски рухнула. Толя опустил голову, закрыл лицо обеими руками, и его широкие плечи судорожно заходили ходуном. Из глаз Анатолия хлынули горячие, горькие слезы раскаяния, которые он упрямо сдерживал внутри себя все эти долгие, мучительные месяцы.

— Я так устал… — хрипло, задыхаясь от подступившего к горлу тяжелого кома, выдавил из себя Толя в пустоту кабинета. — Ты не представляешь, как я устал быть один на один с этой проклятой зависимостью… Это настоящий ад. Каждая минута, когда я остаюсь один в тишине, превращается в изнурительную пытку. Стоит мне закрыть книгу или отложить резцы, как эти черные мысли об игре с возвращаются в мой разум, и я просто не знаю, как с этим быть, как эту тварь остановить. В последнее время из-за этой душной пустоты я стал часто, слишком часто думать о самом самоубийстве, мне стоит только положить капсулу с ядом в рот и раскусить ее, и всему этому кошмару придет конец. Муки прекратятся в мгновение. Меня сдерживают только мои два ангелочка. Мишка и Алина. Только ради них я до сих пор дышу. Я ведь никому об этом не говорю. Жене не говорю, чтобы не пугать её, не вешать на неё этот кошмар. Я один всё это тащу, пока этот дофаминовый вирус заживо выжигает меня изнутри… Я не знаю, как с этим бороться.

Архангел Михаил молча выслушал эту пронзительную исповедь. В его чистом, бездонном взгляде больше не было небесной суровости — в нем отразилась безграничная, глубокая отцовская любовь и сострадание. Посланник Света сделал неспешный шаг вперед и подошел вплотную к креслу. Мягким, но властным движением он аккуратно взял Толю за руки и уверенно поднял его с кресла, и в тот же миг, Михаил с особой нежностью крепко прижал его к своей светоносной груди. Ткань его белоснежного хитона окутала Толю неземным, защитным теплом, полностью усмиряя ледяной мороз в комнате и заставляя обугленный шрам на ладони перестать гореть.

— Держись, сын мой, — тихо, но с железной, стальной силой прошептал Архангел Михаил прямо ему на ухо. — Держись. Ибо ты воин, и проходишь путь который тебе предначертан и ты обязан пройти его до самого конца.

Спустя мгновение Михаил мягко отстранил Анатолия от своей груди. Он бережно поднял свои чистые руки и подушечками больших пальцев вытер слезы под глазами Толи, стирая с его лица последние следы человеческой слабости.

Архангел заглянул ему прямо в глаза, и в его бездонном взоре вспыхнула древняя, непостижимая мудрость Создателя:

— Твое земное тело может пасть, твоя плоть может быть уничтожена, но пока внутри тебя горит хотя бы искра истинной веры, последнее слово всегда остается за Нами. Твой контракт на том свете в чертогах Рая был написан не чернилами, а кровью твоего спасения. Помни об этом, когда окажешься на самом страшном, финальном краю бездны. Помни и держи строй, ликвидатор. Ты не один.

В то же мгновение, без единой вспышки или шума, Служитель света полностью исчез. Кабинет загородного дома снова погрузился в обычную ночную тишину. Время на часах упрямо продолжало идти своим чередом, отсчитывая секунды после полуночи. Анатолий остался один перед ноутбуком, где на балансе конторы светились проклятые два миллиона рублей, после движения ангела, слезы на его лице высохли, а внутри вместо слабости застыл монолитный, чистый свинец. Он был готов идти до конца.

Осколки праведности

После всего , что произошло, Толя так и остался сидеть перед монитором ноутбука, гипнотизируя оставшиеся два миллиона рублей на игровом балансе. Внутри него всё еще клокотал дофаминовый шторм, но стальная дисциплина упрямо взяла верх. Хладнокровно, зайдя в меню букмекера, он открыл вкладку платежей и поставил всю сумму на вывод. Закрыв крышку, он дополз до кровати и мгновенно выключился, провалившись в глубокий сон до самого утра.

Утра началось со звонкого сигнала мобильного телефона. Который оповестил нашего героя через SMS-оповещение, что деньги успешно поступили на банковскую карту. Взяв в руки Xiaomi, Толя увидел заветную цифру в верхнем левом углу гаджета – 1 900 000 беларуских рублей.

Встав с постели, и совершив туалет, он спустился на кухню по пути к шкафу он нежно поцеловал супругу в ее пьянящие губы. Достав банку и вскипятив чайник, он заварил свою любимую эфиопскую арабику. Проводя время за своим еже утренним ритуалом, Толя решил, что весь день проведет дома, стараясь ничем не выдавать своего внутреннего напряжения. Он помогал Кате, возился с детьми, но в его кармане жгла кожу банковская карта, налитая сокрушительной цифровой силой. Но Толя терпеливо ждал. Только ближе к ночи, когда загородный дом погрузился в мертвую тишину, а жена и дети уснули глубоким сном, наш герой бесшумно поднялся с постели.

И начал собираться в ночное путешествие. Он надел черную байку с узнаваемым значком логотипа Fila, плотные черные прямые джинсы и зашнуровал черные кроссовки Termit. Тихонько вышел из дома к своему пикапу, сел в просторный салон, завел мощный двигатель и взял курс на ночной город.

В Минске началась изнурительная, скрытная операция . Чтобы обналичить 1 000 000 рублей, Толе пришлось объездить десятки банкоматов по всему району, снимая лимиты пачка за пачкой, чтобы не привлекать лишнего внимания служб безопасности Тяжелая черная сумка на соседнем сиденье Тундры упрямо набивалась хрустящими купюрами.

Анатолий по роду своей службы безупречно знал изнанку столицы и мест, где ночуют бездомные . Пикап бесшумно катился по безлюдным ночным проспектам. Толя оставлял машину в тени деревьев, накидывал капюшон Fila и шел к бетонным теплотрассам, заброшенным аркам и вокзальным закоулкам. Действуя как призрак, он подходил к спящим или греющимся у костров людям. Его лицо сохраняло выражение абсолютной холодной маски. Он не ждал благодарности и не вступал в пустые разговоры. Толя просто молча протягивал ошеломленным, дрожащим от холода людям крупные пачки денег: кому-то отдавал по 10 000 рублей, кому-то по 5 000, а кому-то и по целых 20 000 рублей . Люди терли глаза, не веря в реальность этого ночного чуда, а Толя в то же мгновение растворялся в серой мгле.

В итоге за эту ночную вылазку он раздал около 400 000 рублей, а остальные наличные пачки упрямо остались лежать на дне его черной сумки. Попытка заключить сделку с Архангелом и раздать «проклятые патроны» Кракена была выполнена, но порок внутри него требовал своей, грязной части в этой ночи.

После своей благотворительной ночной Одиссеи по серым окраинам Столицы, Толя направил свой пикап в сторону элитного, скрытого от посторонних глаз загородного особняка под Минском, где располагался тайный закрытый бордель. Порок внутри него, усыпленный на время праведным поступком, теперь требовал своей, самой темной и грязной дани. В его венах с новой силой закипел тот самый ядовитый, неуправляемый парок, смешанный с абсолютным чувством всевластия от выигранных миллионов.

Внутри заведения царил густой, приглушенный полумрак, пропитанный тяжелыми ароматами дорогого парфюма, кальяна и элитного алкоголя. Зайдя в просторные апартаменты с огромной кроватью, обитой темным бархатом, перед ним бесшумно появилась управляющая заведением — статная, ухоженная женщина средних лет в строгом, но провокационном вечернем платье, от которой веяло ароматом дорогих сигарилл. Она окинула гостя профессиональным, цепким взглядом, оценивая его внешность, одежду, и тяжелую сумку в руках.

— Добро пожаловать, -— вкрадчиво произнесла управляющая, слегка склонив голову. — У нас сегодня лучшие девушки столицы. Позволь, я помогу тебе определиться с выбором.

Она сделала легкий жест рукой, и в апартаменты одна за другой плавной, манящей походкой вошли несколько свободных девушек. Все они обладали потрясающей, порочной эстетикой. Анатолий окинул их своим холодным, стеклянным взглядом, и не раздумывая ни секунды, холодно произнес:

— Я забираю троих. На всю ночь.

Управляющая в то же мгновение замерла, и на её лице отразилось сильное, неподдельное удивление. Она приподняла идеально очерченную бровь, с уважением посмотрела на крепкую, фигуру клиента и с легкой, многозначительной усмешкой ответила:

— Ого… Троих сразу? Что ж, желание такого клиента для нас — закон. Хорошего вечера!

Она забрала увесистую пачку наличных из его руки и бесшумно скрылась за дверью. Стоило дверям апартаментов закрыться, как девушки окружили своего султана. Толя был в восторге от представительниц древнейшей профессии. Потрясающе красивых, молодых и ухоженных наложниц, чья безупречная внешность и откровенные шелковые наряды манили порочной эстетикой.

— Ого… Красавчик, честно признаться, такого греческого Аполлона у нас в гостях давно не было. В основном сюда одни старые толстые пончики с животами приходят деньги тратить, а ты — настоящий хозяин Олимпа!

Толя слегка улыбнувшись, был весь в предвкушении от предстоящих событий, в его венах уже бушевал дофаминовый пожар. Еще мгновение и на широких шелковых простынях развернулась сцена, пропитанная жаркой и откровенной чувственностью. Две красотки, начали ласкать друг друга, пока третья снимала с него одежду медленными движениями смотря ему в глаза, взглядом полным похоти и желаний.

Анатолий полностью отключил рассудок, отдаваясь во власть порочного омута. Багровый полумрак просторной комнаты скрывал то тошнотворное чувство вины, которое он пытался заглушить. Молодая спутница с дразнящей нежностью принялась ласкать его крепкое тело, осыпая поцелуями каждый участок кожи — от рельефных плеч до натянутых мышц живота. Ее распущенные волосы мягко скользили по его груди. В ту же секунду две красотки подойдя к нему, уже полностью обнаженными, грациозно опустилист на колени перед постелью, начав покрывать горячими поцелуями его бедра и не только.

В самый пик этой плотской эйфории Анатолий перехватил инициативу. Действуя как непреклонный, яростный триумфатор, он увлек за собой одну из спутниц, погружаясь в неистовый ритм страсти, пока две другие продолжали кружить рядом. Они сплетались в чувственных объятиях друг с другом, ласкали друг друга губами на его глазах, а затем снова возвращались к Толе, обнимая его спину своими тонкими ухоженными руками с длинными ногтями. Мужская сила казалась безграничной, подстегнутая гормональным штормом легких миллионов. Но в самые откровенные мгновения этой ночи, когда разум Анатолия окончательно растворялся в животном экстазе, угольно-черный обугленный шрам на его правой ладони зловеще темнел, напоминая, что за этот обманчивый триумф преисподняя уже приготовила свою сокрушительную цену.

Ровно в пять утра, Толя открыл глаза лежа на широкой шелковой постели. Багровый свет ламп уже погас, а комната была погружена в темные, холодные предрассветные сумерки. Вокруг него спали три молодые львицы, которые всю ночь были на хоте за добычей. Посмотрев на них, Толю накрыла лавина стыда перед Катей и детьми. Осторожно встав, стараясь не издать ни единого звука, он быстро натянул черные джинсы, кроссовки и черную байку. Схватил тяжелую сумку с остатками проклятых денег из морской бездны. Толя бесшумно покинул апартаменты, сел в Тундру и на бешеной скорости рванул через Минск в сторону своего загородного дома.

Дорога пролегала через Шабаны — мрачный, окутанный утренним туманом промышленный район на окраине столицы. Вокруг тянулись бесконечные серые заборы промзон и глухие бетонные ангары. И прямо посреди пустынного разбитого проспекта, мощный двигатель Тундры внезапно чихнул, издал глухой металлический стук и намертво заглох. Панель приборов погасла. Анатолий по инерции прижал тяжелый внедорожник к обочине у полуразрушенного кирпичного склада и с силой ударил кулаком по рулю.

— Что это за дерьмо?! — зло процедил он в слух, выходя из салона и дергая рычаг капота. — Абсолютно новая машина… И не работает! Как это возможно?!Сука!

Он еще не понимал, что под капотом всё было исправно. Эта внезапная поломка была изощренной, коварной задумкой Служителя ада, демон упрямо вел его по своей колее, подстраивая роковое стечение обстоятельств.

Плюнув на замершее железо, Анатолий закинул ремень черной сумки на плечо и пошел пешком вдоль бесконечного бетонного забора промзоны, надеясь выйти к трассе. Туман становился всё гуще, прессуя воздух удушливой сыростью. Пройдя около двухсот метров, Толя резко замер у поворота к полузаброшенной автобазе. Его идеальный слух слух мгновенно уловил в тишине глухие, хлопающие звуки пистолетных выстрелов с глушителем и тяжелый предсмертный хрип умирающего человека.

Он хладнокровно, действуя на чистых инстинктах, быстро скользнул в тень заржавевшего кузова МАЗ. Заглянув в проем ворот, он увидел лежащего человека. Осмотревшись по сторонам и убедившись, что никого рядом нет. Толя подошёл ближе и ему представилась картина: на грязном асфальте в луже багровой крови хрипел крупный мужчина в дорогом пальто и ботинках, на его правой руке были золотые часы фирмы Rolex, затем обратив внимание на изувеченное лицо покойного, и внимательно присмотревшись, Толя узнал этого незнакомца. Перед ним на земле лежал один из легендарных воров в законе Беларуси, державший под собой половину теневого Минска — Барановский Пётр Николаевич, более известный в криминальных кругах как — Петро Шабан. Толя не раз видел его досье и сталкивался с его людьми, по прошлой профессии. Он знал, что убийство человека такого ранга в криминальном мире страны поднимет большой резонанс, как минимум в преступном мире. И осознавая это, его внутренний голос быстро скомандовал: Нельзя терять ни секунды. Надо немедленно уходить.

Он резко вскинул голову, сканируя мертвый предрассветный двор автобазы. Вокруг, упрямо разрезая густой туман, горело желтое, ядовитое фонарное освещение. При таком ярком, контрастном свете его черная одежда и мощная фигура были видны как на ладони. Анатолий сощурился, и его взгляд наткнулся на черные купола двух камер наружного наблюдения, закрепленных на углу кирпичного склада. Они смотрели прямо на него.

«Плохо, — хладнокровно зафиксировал оперативно отточенный интеллект Толи. — Фонари горят на полную. На этих современных цифровых камерах меня срисуют в секунду. Даже в капюшоне силуэт, кроссовки Termit и байку зафиксируют с безупречной точностью. Через полчаса ОАЦ и КГБ прогонят картинку через систему распознавания лиц — и всё, гражданская маскировка слетит наглухо. Начнется облава».

Попытка сбежать

Времени обходить слепые зоны или сбивать объективы камер решительно не было, да и не имело никакого смысла. На серверах его лицо уже было зафиксировано. Напряжение выросло до предела. И в то же мгновение, словно подтверждая его худшие опасения, со стороны выезда на проспект Шабанов донесся нарастающий, удушающий вой сирен. Они выли приближаясь всё ближе и ближе, безжалостно разрывая густой туман Шабанов . Из-за угла заброшенного склада, светя мощными люстрами мигалок и скрежеща тормозами по разбитому асфальте, вылетели три синие машины Департамента охраны МВД. Толя мгновенно оценил обстановку: назад пути не было, впереди глухой бетонный забор, а с флангов двор автобазы намертво подпирали глухие кирпичные стены промзоны. Кольцо сужалось с безупречной скоростью. Капкан, подстроенный Служителем ада, захлопнулся.

Двери машин МВД распахнулись. Четверо оперативников в бронежилетах и шлемах, мгновенно заметив фигуру в черном находившуюся в десяти метрах от трупа, в то же мгновение вскинули короткие автоматы АКС-74У.

— Стоять! Руки за голову! Работает милиция! На пол, сука, стрелять буду! — эхом разнеслись суровые, хлесткие команды по пустой улице промзоны.

Анатолий медленно положил свою сумку с деньгами, поднял руки, согнув их в локтях в положении стоя, но его лицо по-прежнему сохраняло выражение спокойствия. Ни один мускул не дрогнул. Его мозг работал на сверхзвуковых оборотах. Убивать нельзя — это не наемники синдиката, это белорусские милиционеры, обычные парни, выполняющие свой долг. Но и сдаваться в этой ловушке, означает добровольно подписать себе смертный приговор.

Один из оперативников, самый крепкий, рванул вперед с наручниками наперевес, намереваясь жестко сбить Толю с ног и зафиксировать на асфальте. Он сократил дистанцию, протягивая руки.

И в то же мгновение, простой лудоман, включил режим сокрушительной боевой машины.

Действуя на грани человеческих возможностей, Толя совершил резкий, ювелирный уклон влево, пропуская руки оперативника мимо себя. С молниеносной скоростью контролируя силу, он рванул бойца за разгрузочный жилет на себя, выбивая из его рук укороченный АКС-74У — оружие со звоном отлетело далеко в сторону на грязный асфальт. Пока автомат был в свободном падении, Толя мгновенно зашел оперативнику за спину и жестким захватом заблокировал его шею, превращая крепкое тело милиционера в надежный живой щит.

Пятеро оставшихся оперативников в то же мгновение сняли автоматы с предохранителей но выстрелить не решались — убийца безупречно укрылся за их напарником, полностью перекрыв сектор обстрела.

Толя не стал терять ни доли секунды. Хладнокровно, действуя на отточенных инстинктах наёмника, он свободной рукой мгновенно залез в кобуру удерживаемого бойца, выхватил пистолет Макарова и резким движением снял его с предохранителя. В то же мгновение Анатолий вскинул руку вверх и сделал громкий, хлесткий предупредительный выстрел в воздух, эхом разорвавший тишину района.

— Стволы в землю! Быстро! — жестко, со стальной хрипотой скомандовал бандит, упрямо подтягивая заложника назад к проему склада. Его голос прозвучал абсолютно ровно, без малейшего намека на нерешительность. — Следующий выстрел будет прямо в его голову! Стволы вниз!

Началась секундная, изнурительная психологическая дуэль. Милиционеры в замешательстве замерли, ошеломленные такой фантастической, смертоносной скоростью, какой никогда ни у кого ещё не видели, разве, что в боевиках детства. Использовав эту секундную заминку, Толя, упрямо удерживая живой щит, хладнокровно отошел спиной на безопасное расстояние вглубь полутемного проема кирпичного склада.

Достигнув тени, Толя резко перешел к финальной фазе нейтрализации. Левой рукой он выполнил короткий, расчетливый подсек под колено бойца, отправляя его в безопасное падение на асфальт, а правой рукой в то же мгновение совершил молниеносное, чисто механическое разоружение трофейного ПМ.

Он действовал на безупречных, доведенных до автоматизма скоростных движениях. Большим пальцем левой руки он жестко отжал назад защелку магазина, расположенную в основании рукоятки пистолета, и тяжелая стальная обойма с оставшимися шестью патронами послушно выпала прямо на асфальт. В ту же долю секунды, наложив левую руку поверх рельефного затвора, Толя с силой рванул его назад до крайнего упора. Пружина внутри механизма со скрежетом сжалась, зуб выбрасывателя мгновенно зацепил проточку гильзы и с сухим металлическим щелчком выбросил единственный досланный в патронник боевой патрон наружу. Извлеченный боеприпас кувыркнулся в воздухе и со звоном упал на асфальт. Пистолет Макарова в секунду превратился в абсолютно пустой, безопасный кусок холодного железа.

Толя бросил разряженное оружие к ногам поднимающегося оперативника, на секунду задержал на нем свой жесткий взгляд и в это время одевая капюшон, тихо, но отчетливо произнес:

— Прости, дружище. Ты здесь ни при чем.

В то же мгновение он резко развернулся сделал несколько быстрых шагов, и в один кошачий прыжок взлетел на двухметровый бетонный забор автобазы. Перемахнув через него, он как черепашка ниндзя прыгнул вниз и мгновенно скрылся в густой темноте в спасительном тумане промышленной зоны…

Досье

В просторном, зашторенном кабинете центрального здания ГУБОПиК в Минске стояла густая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь мерным гулом работающих процессоров. За массивным дубовым столом в положении сидя, находился начальник управления — генерал-майор Добровольский Игорь Жоржевич. Это был плотный, крепкий мужчина в пяти десяти лет с аккуратными подстриженными усиками, короткой стрижкой и благородной проседью на висках. В личной жизни Жоржевич слыл ужасным, неисправимым бабником, о чьих похождениях в министерстве ходили легенды, но к оперативной службе он всегда относился с абсолютной душой, дотошностью и бешеным рвением профессионала.

Напротив него, упрямо всматриваясь в экран служебного монитора, стоял его заместитель — полковник Ковшер Николай Васильевич. Небольшого роста, худощавый, приятной и интеллигентной наружности, он был полной противоположностью своему взрывному начальнику. Полковник знал жизнь больше по книгам нежели его руководитель, который был практиком. Знания и опыт он черпал из литературы, на любой вопрос который его интересовал, он искал ответы в книгах. Женщин он боялся, и в свои 45 лет, была большая вероятность, что он никогда не жениться. По вечерам в свободное от работы время, Николай любил под вкусный ужин, который готовил сам, употребить, как он это называл: — для аппетита, двести а то и триста грамм хорошей кристаловской водки в тихой домашней обстановке. Но сегодня вечером его ждал кожаный рабочий диван и дежурный телефон.

— Ну, что там у тебя, Василич? Нашли беглеца? — Генерал хмуро затянулся сигаретой, не снимая маски тяжелого раздумья.

— Ситуация паршивая, Игорь Жоржевич, — тихо, но ровно ответил Ковшер, выводя на большой настенный экран стоп-кадр ночной камеры из Шабанов. — Лицо нападавшего система зафиксировала с безупречной точностью, когда он выходил из проема ворот автобазы. Вот он — в черной байке Filа. Шестерых вооруженных бойцов Департамента охраны оставил с носом за несколько секунд. Разрядил ПМ на ходу по деталям, патронник вычистил механическим движением и ушел в туман через забор базы. Но самое страшное в другом…

Ковшер сделал паузу, и его лицо вытянулось от внутреннего напряжения:

— Его данных решительно нет ни в одной базе Республики. Ни МВД, ни Паспортный стол, ни пограничный контроль, ни загсы — пустота. Компьютер выдает глухую ошибку доступа. Человека с таким лицом юридически не существует.

Гегерал в то же мгновение резко поднялся, затягиваясь ароматным корсаром. Его глаза сузились. В силу своей высокой должности и старых личных связей в высших эшелонах власти, он знал, что такие «слепые пятна» в базах данных бывают только в одном случае.

Хладнокровно, без малейшего намека на нерешительность, генерал снял трубку закрытой правительственной связи, набрал секретный номер и глухо процедил в мембрану: «Это Добровольский. Мне нужен полный пакет по Шабанам. Прошу разрешения на вскрытие архива особого сектора».