Сумрачный пояс: Мистерия

Веки казались неподъёмными.

Немного придя в себя, Болотников понял, что лежит на полу со связанными за спиной руками. Ноги тоже кто-то перетянул веревкой. И сделано это было на совесть.

В памяти всплыл шприц в руке доктора Белоффа. Это было последнее, что видел управляющий перед тем, как потерять сознание.

— Эй, вы не спите?

Это был один из тех матросов, вместе с которыми Болотников угодил в эту ловушку.

— Нет.

Кое-как Болотников сел.

Замешательство отступало, на его место пришла злость.

— Идиоты, — произнес управляющий.

Люди, которые должны были его охранять, дали обвести себя вокруг пальца. И кому? Кухарке и типу с замашками мелкого мошенника. Похоже, господин Вернер здесь явно кому-то переплачивал.

— Так точно — идиоты, — согласился матрос.

Прислонившись спиной к стене, он как-то странно подёргивал плечами, пока его товарищ посапывал рядом.

— Ты что делаешь? – спросил Болотников.

— Верёвку тру, — выдохнул матрос. – Тут кирпич выпирает.

— Мы где?

— Не могу знать.

Управляющий тихонько выругался.

— Клапан – сердце, пар – душа, — неожиданно раздался скрипучий голос. – Нельзя их менять местами…

Только теперь Болотников понял, что в этой комнатушке их на самом деле четверо. На приземистой тахте лежал еще кто-то.

— Давление держи! Держи… держи… держи… — эти слова прозвучали как заклинание.

— Дурной он, — на лбу матроса уже появилась испарина. – Бормочет что-то. К мракобесу подселили.

— Заткнись, крыса! – на удивление чётко произнес четвёртый пленник. – Вы пришли за чужим. Моя машина… Нет!.. Аха-ха…

А вот это уже было интересно.

Услышанное заставило Болотникова насторожиться.

Не о том ли шагоходе говорил безумец?Агрегат и впрямь был весьма любопытным. Чертежи чего-то подобного Болотников уже видел раньше, но с опытным образцом сталкивался впервые.

И, судя по всему, машина оказалась на редкость удачной. А раз так, то конструктивное решение следовало изучить, перенять и по возможности поставить на поток.

— Шестерёнки спят, — неизвестный изобретатель снова сбился на еле различимый лепет. – Рычаг не трогать… Гидравлика живая… Весь мир на ней…

Мужчина лежал без движения. В полумраке черты его лица терялись, но Болотников был уверен, что тот ещё вполне молод. И даже уставший хрипловатый голос не должен был вводить в заблуждение. Всех мало-мальски стоящих инженеров и конструкторов Матвей Игоревич знал лично, все они были людьми зрелыми, опытными.

Значит – это исключение.

Юное дарование, и, скорее всего, самоучка.

— Это вы сделали шагающий аппарат? — как можно спокойнее спросил Болотников.

— Я видел… Видел, как смеётся металл…

Достучаться до собеседника было непросто. Гениальность и сумасшествие часто шли рука об руку, но здесь всё оказалось куда сложней. Болотников умел быстро сопоставлять факты. Вывод напрашивался сам собой – этого конструктора держат взаперти не случайно. Им пользуются. А чтобы был покладистей, его чем-то накачивают. Присутствие Белоффа служило лучшим тому доказательством. Доктор явно был во всём этом замешан, ведь такие люди умели подчинять чужую волю.

— Вас тут удерживают? – сделал ещё одну попытку Болотников.

Молодой человек как будто бы шелохнулся.

— Я друг. Мы вам поможем.

Если этот парень действительно построил шагоход, то ему просто не было цены.

— Я работаю у Юлиуса Вернера, — продолжил управляющий. – Вы знаете, кто это такой?

Пленник усмехнулся:

— Да, Вернер есть… Был… Тоже вор… Мысль нельзя в контур, она перегреется.

В этих словах определённо был какой-то смысл, но Болотников пока не мог его уловить. С механикусом стоило бы поговорить в более спокойной обстановке. Служба безопасности Вернера обязательно вывернет наизнанку всю подноготную парня. Оставалось только выбраться отсюда.

— Мы освободим вас, — пообещал управляющий.

— Посмотрим, — в голосе пленника внезапно появилась твердость, словно это говорил кто-то другой.

В этот самый момент послышался звук рвущейся веревки.

Матрос наконец-то распрямил руки и с облегчением потёр запястья.

— Готово. Ломаем дверь? – тут же предложил он.

— Погоди, — остановил его Болотников.

Сейчас не стоило торопиться. Куда разумнее было выждать и загнать обидчиков в их собственную западню.

*****

Рубик брёл меж покосившихся сараев. Район был ему почти незнаком, и, похоже, где-то совсем рядом уже начиналась Коварка – тот самый лабиринт из подворотен и притонов, куда и жандармы лишний раз не совались.

Он и сам не помнил, как угодил в злополучный кабак. Но он точно знал, что вскорости туда вернётся. И не один. С десятком штурмовиков. А эти ребята не привыкли церемониться, гадюшник они разнесут в труху.

Идти пришлось босиком. Снятая с бандитов обувь оказалась мала.

Зато в их карманах нашлись папиросы, спички и фляжка. Выпивка была настолько же дерьмовой, насколько и ядрёной. Но именно это сейчас и нужно было лейтенанту.

Глоток, затяжка, несколько шагов. Глоток, затяжка, несколько шагов… Всё сводилось к этому простому ритму.

Сейчас нужно было просто выбраться отсюда.

Себя со стороны Рубик не видел, но прекрасно понимал, что на его лице нет живого места. В кабаке ему крепко досталось, а бандиты у канала ещё добавили. Щёки пылали, губа треснула, один глаз заплыл. Но всё это казалось пустяками. Синяки да ссадины пройдут, главное – он был жив и, как ни странно, ещё держался на ногах.

Рубик упрямо шёл вперед, почти не разбирая дороги. Он даже сам не заметил, как выбрался на небольшую безлюдную улочку. Жилых домов, похоже, тут не было, но чуть поодаль – о чудо! – горел одинокий газовый фонарь. Этот мерцающий синий огонёк вселял надежду.

Остановившись, лейтенант сделал очередной глоток и оглядел повязку на изрезанной руке. Кусок грязной тряпицы, кое-как намотанный поверх раны, выглядел жалко. Пропитанная кровью ткань уже всё больше напоминала запёкшуюся корку. Боль напоминала о себе всё настойчивее.

Миновав фонарь, лейтенант свернул в тесный проулок. Интуитивно он уловил, где должен быть центр города, и теперь держался этого направления.

Расчёт оказался верным. Пройдя еще немного, Рубик уловил запах жизни – тот особый городской дух, в котором смешались уголь, дешёвый табак и варёная капуста. Постепенно стали попадаться лачуги, из которых пробивался свет. Где-то вдалеке уже слышался лай собак и как будто гудок парового трамвая.

А ещё на улице появились люди. Но при виде лейтенанта прохожие тут же старались поскорее скрыться из виду.

Рубик и сам понимал, как выглядит – в крови, без ботинок, с перекошенным лицом. Даже здесь, посреди трущоб, где не задавали лишних вопросов, его персона казалась слишком подозрительной.

Слегка подволакивая ногу, лейтенант упрямо продолжал свой путь.

До Рубика долетели обрывки разговора. Сначала это показалось наваждением, но нет – голоса с каждым шагом звучали всё отчётливее и злее. Впереди явно кто-то спорил.

Раздалось зычное ругательство, а за ним звонкая оплеуха.

Определённо, это всё было не случайно.

Такую манеру и командные нотки Рубик узнавал безошибочно.

И ожидания очень быстро подтвердились.

В узком закутке между двумя хибарами лейтенант наткнулся на небольшую компанию – пара крепких мужиков в тёмно-синей форме прижали к стене двух молодых людей, по виду больше всего напоминавших студентов.

— Только дёрнись, — один из патрульных приставил дубинку к горлу юноши, – по стене размажу. Выворачивай карманы! Кому сказал!

— Вы не имеете права, — робко запротестовал паренёк. – Мы ничего плохого не сделали.

— А это мы проверим. Морда мне твоя не нравится!

Жандарм замахнулся дубинкой. Юноша в ту же секунду сжался, прикрывая руками голову.

Появление Рубика пока оставалось незамеченным.

— Лей… лейтен… Петер Ру… жанд… мерия… Новой Вараааавы, — произнёс он, еле ворочая языком.

— Чего?

Патрульные уставились на лейтенанта.

— Руби… лейтен… — попробовал повторить Рубик, но слова всё так же липли к языку.

— Проваливай! – ощерился ближайший жандарм.

Возиться с пьянчугой патрульным явно не хотелось. Да и взять с этого босяка было нечего. У них сейчас была добыча куда интереснее.

— Я…

Рубик сделал шаг навстречу и тут же получил увесистой дубинкой по плечу.

— Ты чего-то добрый, — зло усмехнулся второй жандарм. – Обычно сразу по башке бьёшь.

Ссутулившись, лейтенант обмотанной рукой схватился за плечо. Было чертовски неприятно — эти ребята умели бить. Всё уладить можно было бы взмахом удостоверения, но его, видимо, вытащили ещё в кабаке.

— Кажись, он чего-то запретного нажрался.

— Похоже.

Следующий удар пришелся Рубику по рёбрам.

— Не бейте его, — неожиданно вступился один из студентов. – Ему плохо, вы не видите?

— Заткнулся, — патрульный мощным тычком почти впечатал парня в стену.

— Тварь, — вполне внятно прохрипел Рубик.

Его захлестнула злость. Лейтенант прекрасно понимал, что если жандарм работает на улице, если каждый день сталкивается с отребьем, то рано или поздно он и сам начинает напоминать головореза. От этого никуда не деться. Но эти двое слишком уж уверовали в собственную безнаказанность.

— Что? – взревел патрульный.

Третий раз ударить он не успел.

Как только дубинка взмыла в воздух, кулак Рубика врезался патрульному в грудь. Вышло не сильно, но очень точно – прямо под дых.

Жандарм захлопал ртом, жадно хватая воздух. Его товарищ тут же ринулся на помощь, но, нарвавшись на левый боковой, сам осел, как тряпичная кукла.

Минуту назад лейтенанту казалось, что ещё на одну потасовку его не хватит. Выходит, ошибался. Его полупьяное сознание уже перешло на рефлексы. А они превосходно работали даже в таком состоянии. Юношеское увлечение спортом не прошло даром.

— Тебе конец, гнида, — согнувшись, закашлялся первый патрульный.

Рубик не нашел ничего лучше, чем сцепить руки в замок и как следует садануть противника по затылку. Теперь уже оба патрульных оказались на земле.

Внутри у лейтенанта как будто что-то переклинило, на висках проступил пот. Он понимал – так нельзя, так не по уставу. Но приступ гнева взял своё. Хотя, по большому счёту, патрульные сами напросились.

— Товарищ, надо уходить! – из ступора Рубика вырвал тот самый студент, попытавшийся его защитить.

— А?..

— Надо. Быстро, — парень ухватил лейтенанта за рукав и потащил за собой.

Рубик даже не думал упираться.

*****

Раздав указания Платону и двум немолодым горничным, Отто поднялся наверх.

До прибытия дирижабля оставалось ещё время, и можно было выпить чего-то крепкого и дорогого. А ещё у доктора появилось жгучее желание выкурить сигару. Зная замашки Вернера, легко было предположить, что с этим проблем не будет. Вряд ли хьюмидоры на этой вилле когда-нибудь пустеют.

Примерное расположение главного зала Белофф помнил ещё с прошлого раза. Заблудиться здесь было сложно.

Пройдя сквозь флигель, Отто оказался в просторном салоне с высокими окнами. Этот зал больше напоминал музей тщеславия. Портреты, оружие на стенах, чучела экзотических зверей – всё это должно было лишний раз напомнить визитёру, в чьём доме он находится.

У камина уже дежурил лакей.

— Господин чего-то желает? – спросил он мягко.

— Выпить.

Лакей понимающе кивнул и указал на кресло.

— Извольте обождать.

Через минуту перед доктором стоял бокал густого янтарного коньяка.

То, что нужно.

Напиток оказался безупречен. Терпкий, глубокий, с тёплым послевкусием – в благородстве он мог дать фору многим нововаршавским аристократам.

А прозорливый лакей тем временем бесшумно раскрыл деревянный ящичек, достал сигару, отсёк кончики серебряной гильотиной и подал, слегка поклонившись. Вернер слыл весьма гостеприимным человеком, и вся прислуга была вышколена соответствующим образом.

— Ещё что-нибудь? – учтиво спросил лакей.

Белофф покачал головой.

Сейчас он с удовольствием побыл бы один. Общество сигары и коньяка его вполне устраивало.

Но этим планам не суждено было сбыться.

— Милый! Вот ты где!

Даже со всей своей выдержкой Белофф едва не подскочил.

Каталина не умела появляться тихо. Ей обязательно нужно было во весь голос заявить о себе.

— Мне сказали, что ты приехал.

Девушка плюхнулась на соседнее кресло и тут же бесцеремонно положила ноги на столик. Лакея такое поведение явно покоробило.

— Человек! – несколько развязно обратилась Каталина. – Налей мне что-нибудь.

— Прикажете подать «Слезу лебедя»? – спокойно спросил слуга.

— Фу… Не хочу, надоело… Кислятина, — поморщилась девушка. – Там была бутылка… Ну, такая… Синяя… Тётка в лесу нарисована.

— Должно быть, госпожа говорит про «Лунный шепот».

— Да! Наверное.

— Сей напиток будет крепковат для вас, — заметил лакей.

— Тащи! – Каталина пристукнула каблуком по столешнице.

Лакей удалился, стараясь не ронять чувства собственного достоинства. Похоже, госпожа Зиманская успела здесь всех порядком утомить. Это было вполне в её духе.

— Ты не торопился, — разгоряченная Каталина вытащила из рукава складной веер и принялась себя обмахивать. – Со мной могли сделать что угодно.

— Тем хуже для них.

— Хам, — удивительно, но Каталина не стала раздувать скандал. – Что пьешь? Дай!

Не дожидаясь разрешения, девушка буквально вырвала бокал из рук доктора.

— Ничего так, — пригубила Каталина, но с коньяком расставаться не торопилась. – Пойдёт.

— Тебе пора домой.

— Ага, сейчас! Бегу.

Девушка явно вознамерилась перевернуть виллу Вернера вверх дном.

— Тут такая оружейка – закачаешься, — мечтательно продолжила Каталина. – Ты должен её посмотреть, там ещё тир есть.

— Блистательно, — скупо ответил Белофф.

Особого интереса к таким вещам доктор не испытывал. Он умел обращаться с пистолетом, и этого было вполне достаточно.

— Какой ты занудный, — хмыкнула Каталина.

Отто едва заметно кивнул, выпустив колечко дыма.

— Разве ты не соскучился?

Девушка скинула туфлю и ступней игриво ткнула доктора в колено.

— Перестань.

— А то что? – Каталина и не думала отступать. – В угол поставишь?

— Болотников у тебя, — Отто посчитал, что лучше всего перевести тему, — его отпустят, когда ты вернёшься.

— Это такой лысый, неприятный? – повеселела девушка. – Так ему и надо! Будет знать, как барышень похищать. Марфа этой жабе взбучку устроит. Она у меня такая.

В зал снова вошёл лакей. Только сделал это он нарочито громко, будто желая напомнить о своём существовании. В руках он держал поднос, на котором красовалась высокая синяя бутылка.

— Молодец, хороший мальчик, — похвалила Каталина. – Наливай.

Лакей слегка поморщился. Здесь бывали разные гости, но к такому отношению он не привык. Да и сам слуга был куда старше этой развязной дамочки.

— До краёв, — потребовала девушка.

Сорвав пробку, слуга филигранно наполнил фужер под самый кант.

Каталина тут же отпила, не пролив при этом ни капли.

— Мне велено передать, — лакей обратился к Белоффу, — дирижабль уже на подлёте. Хозяин скоро будет здесь.

— Что?! – вскричала Каталина.

Бокал полетел на пол.

— Подайте экипаж! Немедля!

Столь резкая перемена в настроении была вполне объяснима. Девушке очень не хотелось встречаться с Вернером. Одна только мысль о карточном долге несказанно бесила её.

— Успокойся, — не меняя позы, произнёс Белофф.

— Сам успокойся! – огрызнулась Каталина. – Мне валить надо!

— Ничего тебе не будет, — Отто был всё так же невозмутим.

— Да? А знаешь, сколько денег я должна? – девушка готова была взорваться. – А ты мне не дал, а я просила. И ты мне теперь говоришь, что ничего не будет?

— Я обещал подумать, — напомнил Белофф.

— Мразь, ненавижу! – рассвирепевшая Каталина попробовала вырвать у лакея поднос, намереваясь запустить его в доктора.

— Юлиус болен, — объяснил Отто. – Он без сознания.

— Это как? – Каталина замерла, непонимающе захлопав ресницами.

— Безмолвно, по большей части.

Стоящий рядом лакей сделал вид, что ничего не слышал.

— Хм… даже так, — протянула Каталина, задумчиво прищурившись.

— Приказать подать экипаж? – поинтересовался слуга.

— Да подожди ты, — отмахнулась девушка.

Судя по всему, её отъезд откладывался.

Еще минуту назад девушка готова была сломя голову бежать отсюда, а сейчас её уже накрыла новая волна любопытства.

— Ого! Отто, ты слышишь? – Каталина подняла вверх большой палец.

Откуда-то сверху уже доносился нарастающий гул. Больше всего это напоминало ритмичное хлопанье лопастей. Юлиус Вернер и впрямь был на подлёте.

— Я хочу это видеть! — решительно заявила Каталина, поднимаясь с кресла.

Следом встал и Белофф – этот дирижабль он обязан был встретить. Меры по лечению промышленника нужно было принимать незамедлительно.

— Вам на задний двор, — лакей отодвинул тяжелую портьеру, за которой оказалась стеклянная двустворчатая дверь.

Удивительно, как быстро сонная, казавшаяся безлюдной вилла ожила. В одно мгновенье всё вокруг буквально закипело. По огромной лужайке бегали матросы, в окнах мелькала прислуга, кто-то суетливо раздавал команды.

А над всем этим уже нависал дирижабль.

— Не видела таких, — поделилась Каталина.

Судно действительно выглядело странно. Вместо привычного продолговатого баллона у него были два параллельных отсека, соединённых лёгкими фермами. Между ними висела гондола, больше напоминавшая пузатый бочонок. Вся конструкция выглядела рискованной, но по-своему изящной, с явным расчётом на маневренность и лёгкость хода, а не на показную красоту.

— Корыто, — презрительно фыркнула Каталина. – Не полечу на таком.

А дирижабль тем временем завис в метрах десяти от земли. Матросы сноровисто растягивали сброшенные канаты. Что-то громко лязгнуло, и под брюхом гондолы разошлись створки.

Из проема показалась опускающаяся платформа. Среди стоящих на ней людей без труда можно было рассмотреть человека в кресле-каталке.

Да, это был сам Юлиус Вернер. Его бледное лицо как будто излучало слабый, болезненный свет.

— Ах… бывает же, — девушка украдкой ткнула доктора. – Это надолго?

— Энигматично.

На этот раз уклончивый ответ вполне устроил Каталину. Раз уж Отто ничего вразумительного сказать не мог, то с исцелением Вернера точно придётся повозиться.

— Вот и славно…

Каталина уже прикидывала, сколько она еще сможет находиться на вилле. Это было цинично, но напрямую зла промышленнику она не желала.

— Смотри! – девушка неожиданно ухватила Белоффа за рукав.

Взметнувшаяся откуда-то из-за деревьев клубящаяся струя разрезала серое небо.

Прямо над дирижаблем прогремел взрыв.

Яркая вспышка озарила всё вокруг, словно это место на мгновение перенеслось на Светлую сторону.

— Паровой гранатомёт! – прокричал кто-то из наземной команды.

Над судном расползлось пороховое облако. Вниз посыпались искры и куски обшивки одного из баллонов.

Платформа успела приземлиться. Сопровождающие тут же бросились к дому, на ходу прикрывая собой кресло с Вернером.

С гондолы застрекотал пулемёт, поливая очередями близлежащий холм. В ту же сторону ринулись несколько вооружённых матросов.

Невидимый паромётчик успел дать ещё один залп.

Пришвартованный дирижабль казался идеальной мишенью, но и в этот раз взрыв прогремел выше. Гондола лишь дёрнулась.

— В укрытие! Быстро! – перед Отто и Каталиной появился охранник.

Всё происходило как в кинематографе – картинки перелистывались быстро и рвано.

— Ух ты! – видя, что творится, Каталина с восторгом хлопнула в ладоши.

Глава 5

Глава, в которой Рубик оказывается на лекции,

а Белоффа записывают в женихи

«…мы так и не узнали, что же творится на Красной горке. Официальные заявления мы, разумеется, читали – гладкие, выхоленные, блестящие, как кокарда у унтера на разводе. Даже хочется им верить. Но смущает в этом то, что сейчас там всем заведует ГАК. Та самая организация, про которую в последнее время не особо умные головы начали шептать: мол, ослабла, сдала, уже не та, выдохлась. Уверяю вас – ГАК никуда не делся. И уж тем более не ослаб. Поверьте, это вам не мягкие булочки из жандармерии. Булочки можно мять, крошить, мацать пальцами и даже забыть на подоконнике. С сомнологической гвардией такое не пройдет. С ними нужно держать ухо востро, если не хотите этих самых ушей лишиться. Все наши попытки попасть на Красную горку и получить хоть какие-то разъяснения потерпели неудачу. Раз за разом…»

«Нововаршавский советчик», Виктор Вторыга

Трофейная фляжка уже опустела, и поспевать за спутниками становилось всё сложнее. Ноги забились, а самого Рубика порядком мутило. Но вместе с тем все сильнее проступало осознание абсурдности происходящего. Чад кутежа перерос в дебош до такой степени, что лейтенант теперь был вынужден скрываться от своих же – от жандармерии.

— Товарищ, пожалуйста, побыстрее! – обернувшись, попросил один из парней.

Выглядели эти двое слегка франтовато. Такие сюртуки и брюки Рубик себе позволить не мог. Если это и впрямь были студенты, то явно небедные.

— Потерпите, уже скоро, — обнадежил второй юноша.

В ответ Рубик лишь промычал что-то нечленораздельное.

Раньше он считал, что прекрасно знает Новую Варшаву, но в последнее время эта вера сильно пошатнулась.

То ли отравленный алкоголем рассудок сбоил, то ли его вели настоящими крысиными тропами. Проводники тащили Рубика по настоящему лабиринту, сотканному из переулков и тесных дворов. Пару раз они выбирались на широкие шумные улицы, но лишь для того, чтобы почти сразу нырнуть в новую тёмную, пропитанную сыростью подворотню. А однажды им даже пришлось прошмыгнуть сквозь маленькую, наполненную народом чайную. Но самое странное было в том, что никто не обратил внимания на троицу. Ни один из посетителей даже бровью не повел, а половой, не прерываясь, натирал стол. Словно всё это было в порядке вещей.

— Здесь, — шедший впереди парень неожиданно остановился в очередном проходе.

Перед ним была перекошенная, изрядно изъеденная плесенью дверь.

Со всем своим чутьём Рубик наверняка бы прошёл мимо. Найти это место мог лишь тот, кто знал о его существовании.

— Давай уже! – нетерпеливо зашептал второй провожатый.

Его напарник аккуратно отстучал по двери какую-то замысловатую мелодию и тут же приложил палец к губам:

— Тихо!

С полминуты ничего не происходило, а потом внутри послышались шорохи.

Дверь приоткрылась бесшумно, хотя, казалось бы, должна была рассыпаться от одного прикосновения.

— Назовитесь! – из темноты донесся взволнованный голос.

— Пегас.

— Фосфор.

— Правое дело только одно! – уже хором произнесли молодые люди.

— А с вами кто?

Парни недоуменно переглянулись. Познакомиться со своим спасителем они так и не успели.

— Это свой, проверен в бою, — спохватился тот, который назвался Фосфором. – Человек надёжный, готовы ручаться.

— Имя! – потребовали из-за двери.

— Петер, — Рубик не стал врать.

— Проходите, — немного поколебавшись, смилостивился невидимый привратник.