Сумрачный пояс: Мистерия

Сумрачный пояс: Мистерия

Пролог

«…несмотря на все тревожные слухи, премьера новой пьесы господина Чартковского все же состоялась. Сложно пересказывать все перипетиилюбовного сюжета, но восторженная публика еще десять минут аплодировала стоя. А вариации маэстро Ершова для механического органа? Ах, это заслуживает отдельного концерта!

И пусть зал был далеко не полон, но у нас появилась надежда, что культурная жизнь Новой Варшавы вовсе не угасла, а всего лишь на время затаилась – словно артист, ушедший за кулисы перед еще одним выходом. Сейчас как никогда хочется верить, что музыка, театры и балы переживут тревожные времена и наполнят город истинным светом и шумом, лишний раз напоминая, что даже в сумраке всегда есть место для чего-то возвышенного…»

«Культура и искусство», Марта Гучко

Жандармов Гавел недолюбливал. Так повелось с детства. Но вот именно сегодня он бы не отказался, если бы где-то поблизости разгуливал усиленный патруль. Слишком уж неспокойно было в последнее время на этих улицах, а утренняя тишина нисколько не успокаивала, а наоборот — заставляла все время прислушиваться и всматриваться. В каждом тёмном углу мерещился или погромщик, или обезумевший. И еще неизвестно, что было хуже.

Мусорщик мотнул головой, отгоняя от себя нехорошие мысли.

Работу никто не отменял.

А её хватало.

Многие жители теперь даже и не пытались дойти до баков – просто вываливали помои из окон и дверей. Переулки тонули в гниющих отбросах, под окнами росли прелые кучи, вездесущие крысы становились всё наглее.

Гавел кряхтел, разгребая крюком очередной завал.

Вонь стояла такая, что даже у бывалого мусорщика начинали слезиться глаза. О том, чтобы взять отгул, не могло быть и речи. Начальство лютовало, требовало прилежания и исполнительности. В ход шли угрозы: не будете мести — посчитаем за саботаж. А ведь там и до охранки недалеко.

— Куда сваливаешь? – Гавел прикрикнул на напарника.

Этот деревенский увалень вроде и старался, но за ним постоянно приходилось приглядывать.

— А? Что? – детина глупо захлопал ресницами.

— Ничего! – раздраженно бросил Гавел. – Подгребай давай, подгребай!

Да, с прошлым напарником было куда проще. Оскар был мужиком ершистым, но с ним и поболтать можно было, да и в кабак заглянуть. А с этой деревенщины, что взять? Пустоголовый и прижимистый – он ведь дальше своего хуторка не выбирался, а теперь, гляди-ка, в Новую Варшаву подался. И кто додумался такого на работу взять? Видать, у управы совсем плохо с людьми. Нанимают кого ни попадя.

— Уф, — разогнувшись, Гавел тяжело выдохнул и оглядел себя.

Похоже, замаранные и продранные нарукавники придется менять, а фартуку нужна будет хорошая чистка. И за все это придется заплатить из собственного кармана. Такие нынче были правила.

Единственное, что хоть как-то радовало Гавела, так это то, что теперь он мог почувствовать себя хоть и совсем маленьким, но все же начальником.

Подопечный слушался беспрекословно. Стоило только Гавелу бросить косой взгляд и парень тут же начинал торопиться, будто пытался загладить вину. И из-за лишней суеты он начинал портачить. Вот тогда старший товарищ мог и прикрикнуть. В ответ бедолага лишь привычно сутулился и прятал глаза. В сущности, это был большой ребёнок, наивный и не очень далекий.

— Ладно, покури пока, — смилостивился Гавел. – Сейчас тут закончим и к лабазу пойдём.

Он и сам хотел побыстрее убраться отсюда, но вот сейчас точно нужна была передышка. Напарники и так работали несколько часов кряду.

— Ага, — радостно брякнул парень, отбросив грабли.

Усевшись на каменный бордюр возле мусорных баков и вытянув ноги, он достал папироску и развернул смятую газету.

Газеты и журналы мусорщики редко покупали. А зачем тратиться? Все важные новости и без того быстро расходились по улице, а прессу можно было найти прямо на работе. Правда, в подпорченном виде.

Парень беззвучно зашевелил губами. Было понятно, что читать он умеет только по слогам. Каждое предложение давалось ему с трудом.

— Грамотей, — ухмыльнулся Гавел.

— Это-то да, — не без гордости протянул увалень. — Не дурней других! Буквы все знаю, и цифры тоже. Нас в деревне дьякон каждую субботу собирал в амбаре – свечку зажжёт и про науку рассказывает. Только он в прошлом году преставился. Водовку шибко уважал. А так-то святой человек был.

Отчасти Гавел даже пожалел парня. Тяжко ему будет в большом городе.

— Какая ладная, — восхитился напарник, перевернув страницу, — только худющая больно. Её б откормить малость.

Еще раз хмыкнув, Гавел раскурил трубку.

Найденный сегодня кисет он решил оставить себе. Этот деревенский в хорошем табаке точно ничего не понимает. А значит – ему такое без надобности.

— Старовата, наверное, — парень покрутил в руках газету. – Но всё равно красивая. Тётка моя, говорят, такой же по молодости была. Со всей округи свататься приходили. Только она за бурлака пошла, что паровозы на узкоколейке тянут…

Любопытство всё же взыграло. Подойдя поближе, Гавел слегка наклонился и заглянул в газету. С разворота на него смотрела изящная блондинка. Загадочная и манящая улыбка даже слегка смутила мусорщика.

Островатые черты казались смутно знакомыми, но не более того.

«Да и шут с ней, мало ли кого печатают», — подумал Гавел и уже хотел отвернуться.

И вот тут пришло озарение. По спине пробежал неприятный холод.

Это была она! Та самая!

— Дай сюда, — Гавел вырвал газету.

Не ожидавший ничего подобного парень отпрянул назад.

— Ты чего?

— Нельзя на неё смотреть, — почти прохрипел Гавел.

Смятая газета полетела на землю. Для верности мусорщик даже потоптался по ней.

— Почему?

— Ведьма, — процедил Гавел. – Самая что ни на есть.

Напарник испуганно ахнул и зачем-то зажал себе рот рукой.

Лана Монро – так её звали.

Теперь-то Гавел это мог сказать точно.

Из-за нее сгинул Оскар. Насмотрелся на портрет, потерял сон и покой, а потом и умом тронулся.

— А как же тогда…, — пробормотал парень.

— Вставай! – потребовал Гавел. – Времени мало!

Вскочив, напарник тут же подхватил грабли.

Где-то неподалёку раздалась резкая трель жандармского свистка.

Мусорщикам, действительно, стоило поторапливаться.

Напряжение последних дней не стихало.

И это утро снова будет таким же – сумрачным, тягучим, нововаршавским.

Глава 1

Глава, в которой намечается очередной вояж,

но Марфа резко против

«…охранное ведомство проявило наконец-то зоркость и решительность: в городе «обнаружены и разогнаны» несколько кружков, занимавшихся подрывной деятельностью. Стражи правопорядка бодро рапортуют, что со смутьянами уже ведется работа. Можно было бы рукоплескать нашим доблестным защитникам, но тут хочется задать вопрос – господа, а почему, собственно только сейчас? Что мешало вам обратить внимание на это раньше? Любой обыватель и так прекрасно знает, какие разговоры порой ведутся в студенческих чайных. Нашим добрым читателям может показаться, охранка просто ждала удобного часа, дабы «героически» выловить тех, про кого и так прекрасно всё было известно. Так или иначе, теперь …»

«Нововаршавский советчик», Виктор Вторыга

Внутри пахло гарью и маслом.

Водительскую дверь слегка перекосило, а на стёклах поблескивала изморозь.

Агнешка попробовала было дернуть ручку, но та не поддалась.

Тело тут же отозвалось болью.

Сложно было даже понять, сколько девушка уже здесь находилась. Времени как будто не существовало, вся вселенная ужалась до салона покорёженного снегохода.

Незаметно, словно на цыпочках, подкрадывалась паника.

Сначала появилась мелкая дрожь в пальцах, потом стало тесно в груди, виски поддавливало. Агнешка попробовала сосчитать вдохи – раз, два, три… Сбилась и негромко всхлипнула.

Положение казалось безвыходным.

Снаружи тихонько завыл ветер, и этот тоскливый звук упрямо напоминал девушке о её одиночестве.

Никто не придёт, никто не поможет, никто даже и не знает, где она нашла свою погибель.

Агнешка зажмурилась.

— Тише, тише…, — прошептала она сама себе, пытаясь удержаться от истерики.

Но слова помогали слабо.

Будь проклят тот день, когда она согласилась на предложение Вернера.

Какой же глупой она была! Соблазнилась на все эти посулы, уже видела себя на высоком и важном посту.

И что в итоге?

Юлиус Вернер оказался законченным мерзавцем, не считавшимся с людьми, а сама Агнешка наверняка вскорости замёрзнет посреди заснеженной равнины.

А может стоило остаться в замке?

— Нет! – чуть ли не выкрикнула Агнешка.

Находиться рядом с этим человеком было бы невыносимо.

За маской филантропа и популяризатора науки скрывалась куда более противоречивая личность.

Если раньше Агнешка готова была боготворить Юлиуса Вернера, то теперь он вызывал лишь отвращение.

Вспышка злости обожгла девушку сильнее мороза.

В памяти сразу всплыли его снисходительные взгляды и духоподъёмные речи. А к этому еще добавилось понимание, что Агнешку держали за пешку, которой в любой момент могут пожертвовать.

Навалившиеся эмоции заставили встряхнуться. Слабость была непозволительной роскошью. У девушки появилось непреодолимое желание доказать, что её судьба принадлежит только ей.

— Я выберусь, — сквозь зубы пообещала Агнешка.

Изо всех сил рванув пряжку ремня безопасности, девушка кое-как перелезла через пассажирское сидение и буквально вывалилась наружу.

В лицо ударил морозный воздух.

Агнешка торопливо зачерпнула горсть снега и стала растирать им щеки и шею. Дыхание постепенно приходило в норму, в голове прояснялось. Кажется, обошлось – ни переломов, ни ран, только ушибы и звон в ушах. Значит, можно продолжить путь.

С направлением девушка определилась быстро. Нужно было идти к Поясу, только так появлялась хоть какая-то надежда на спасение.

Агнешка сделала нетвердый шаг.

Неглубокий снег скрипнул, а за спиной послышался уже знакомый полушепот.

— Я с тобой, я помогу, они ещё все узнают…

Раньше от этого голоса пробрало бы до костей. Теперь – нет.

Незримое присутствие Полины только придавало сил.

— Да, — тихо, но уверенно ответила Агнешка.

Девушка наконец-то выпрямилась и расправила плечи.

Послышался лёгкий хруст, но после этого стало даже легче, как будто какой-то из позвонков занял свое законное место.

— Следы, — подсказала Полина.

И только теперь Агнешка обратила внимание, что к ближайшему пригорку вела уже кем-то протоптанная дорожка. Наверняка это был Анатоль – больше просто некому.

С этим предателем тоже нужно будет поквитаться.

Агнешка уже твердо знала, что никому никогда больше ничего не простит.

И все эти трудности она обязательно преодолеет, чего бы это ни стоило.

Мысли пока еще путались, но план действий уже начинал обретать очертания.

Ну а пока нужно было добраться до ближайшего поселка.

— Может, ты не такая уж и тряпка…

— Заткнись, — неожиданно огрызнулась Агнешка.

Она стала совсем другой.

*****

Дирижабль опускался плавно.

И что интересно, практически бесшумно.

Два небольших винта больше напоминали игрушечные флюгеры, приделанные забавы ради. Да и сам дирижабль был невелик. Но даже с учётом скромных габаритов, его появление всё равно вызвало на земле беспокойство.

Боря непроизвольно схватил Каталину за руку. Та тут же дёрнулась и высвободилась. Поведение новоявленного рыцаря у неё вызвало только раздражение.

— Ой, творится-то что, — глаза у Марфы округлились, — мы тут дирижаблей уже давно не видели.

— Спокойствие, мадам, — Ложкин не упустил момента, чтобы лишний раз покрасоваться, — я всё улажу.

В ответ служанка лишь громко хмыкнула.

— Это за нами? – задрав голову, еле слышно спросил Боря.

— Дурачок, — бросила Каталина. – Кому ты нужен?

И словно в подтверждение этих слов на дирижабле ожил громкоговоритель.

— Сохраняйте спокойствие, не делайте резких движений! – донеслось сверху.

— Стоим мы, стоим! – сложив ладони рупором, прокричал Роберт.

Ситуация пугала своей неопределённостью.

— Мадам, вы бы того… Ружьишко бы опустили, — искоса глядя на служанку, Ложкин убрал в карман электрический пистолет. – Как бы чего худого не вышло.

— Кто это? – Марфа не сводила глаз с дирижабля.

— Да ясное дело – вернеровские это.

Услышав фамилию промышленника, Каталина поежилась. Вряд ли кто-то будет сейчас спрашивать с неё карточные долги, но воспоминания были не из приятных. Слишком уж самонадеянно она тогда за ломберным столом поверила в свою счастливую звезду. Юлиус Вернер умел легко прощаться с деньгами, но, тем не менее, игроком он был хорошим. Да и вся компания подобралась непростая – Каталину элементарно обчистили. После такого сокрушительного проигрыша любой гринвичский джентльмен счел бы своим долгом пустить пулю в лоб. По счастью, госпожа Зиманская подобные принципы не разделяла. Но ситуация и впрямь была хуже некуда. Репутация трещала по швам — в высшем свете теперь делать нечего. По крайней мере до тех пор, пока не удастся рассчитаться с долгами.

А между тем дирижабль уже завис почти над самой землёй. Дверь гондолы открылась и вниз соскользнула веревочная лестница, и по ней один за одним начали торопливо спускаться люди.

Вперед вышел высокий лысый мужчина в порядком помятом костюме.

— Нам нужен Отто Белофф. Он здесь?

— Нет тут таких, — не моргнув глазом, ответил Ложкин.

Этот господин показался Каталине знакомым.

Кажется, они уже встречались в Стрешнево.

Ботников, Плотников…

Болотников, точно!

— Правда? – с нажимом переспросил управляющий.

— Был, но уехал, — быстро пошел на попятную Ложкин, успев перехватить суровые взгляды матросов.

— Когда вернется?

— Не докладывали.

— А как давно… — начал было Болотников, но наконец-то обратил внимание на девушку. – Ах, это вы? Простите, не узнал вас сразу в этом маскараде.

В галифе и кепи Каталина походила на юнца.

— Рад вас видеть, — управляющий учтиво кивнул.

— Не могу сказать того же, — съязвила Каталина и тут же перешла в наступление. – Извольте объясниться, что это все значит. Прилетаете как к себе домой, учиняете какой-то допрос. Вам не кажется, что это невежливо?

— Прошу прощения за доставленные неудобства, — холодно ответил Болотников. – Того требуют обстоятельства. Так когда вернется господин Белофф?

Каталина очень быстро начала терять терпение.

— Ау-у! Вам же сказано, что мы не знаем. А в сторожа мы ему не нанимались. Будьте так любезны – проваливайте!

— И куда он направился вы тоже не знаете? – Болотников как будто и не слышал Каталину. – Что ж, тогда мои люди останутся здесь, чтобы потом его сопроводить. Дело не терпит отлагательств.

— У нас тут не ночлежка!

— А у вас, если не ошибаюсь, особые отношения с господином доктором, — монотонно продолжил управляющий, — поэтому вы сейчас отправитесь с нами.

— Что?! Да как вы смеете!

Расчет был примерно понятен. Похоже, что Каталину просто брали в заложницы, чтобы поторопить доктора.

— Не пущу! – заголосила Марфа, наставив ружье на Болотникова.

— Осторожней, а то ненароком выстрелите, — на управляющего такое поведение не произвело ровным счетом никакого впечатления. – Это было бы очень неосмотрительно с вашей стороны.

— Ишь, что удумали ироды, — не унималась служанка, — я вам спуску не дам!

— Марфа, цыц!

Каталина успела правильно оценить расклад. Это от случайных мародеров можно было отбиться, а вот с матросами-головорезами такой номер точно не пройдет.

— Так ведь они ж… — попробовала возразить служанка.

— Кому сказала? – прикрикнула Каталина.

Тяжело вздохнув, Марфа все же опустила ружье.

— А вот это весьма благоразумно, — похвалил Болотников. – Я распоряжусь, чтобы сюда подали паромобиль для господина доктора. А мои люди просто его подождут. Это нужно в том числе и для вашей безопасности.

Эти слова слегка успокоили служанку, но так просто униматься она не собиралась.

— Учти, я твоих мордоворотов кормить не собираюсь!

— Это лишнее, — с еле заметной усмешкой ответил управляющий.

— И куда же вы меня повезете? – спросила Каталина.

— На виллу. На правах, конечно же, почетной гости. Тут недалеко. Ну, сравнительно недалеко.

— Мне нужно переодеться, — поставила перед фактом девушка. – Я не могу в таком виде показаться перед господином Вернером.

— Не беспокойтесь, Юлиуса вы пока не увидите. Он… Эмм, занят.

Каталина слегка прикусила губу, чтобы скрыть улыбку.

— А по поводу переодеться – не имею ничего против, — Болотников хотел сначала отправить с девушкой сопровождающих, но посчитал, что это будет уже лишним.

Без лишних разговоров Каталина направилась к дому.

— Только, прошу, не делайте глупости, — все же напутствовал управляющий.

Ничего подобного у Каталины уже и в мыслях не было. Раз встреча с Вернером откладывалась, то можно было воспринимать этот полёт как маленькое приключение. Тем более, на вилле наверняка найдется что-то интересное. Например, богатый винный погреб.

— А это что такое? – Болотников указал на шагоход.

Механический паук лежал на земле, поджав под себя металлические лапы.

— Ничего!

— Хлам!

Дядя и племянник испуганно переглянулись.

— Да это…Как его? – слово решил взять Ложкин. – Металлолом мы собираем. Денежку зарабатываем. Времена-то сами знаете какие.

— Металлолом говорите, — Болотников подошел поближе. – Это любопытно.

— Ничего особенного, — буркнул Роберт, отводя глаза. – Говорю же – хлам, баловство одно.

Но управляющий уже свесился над кабиной и деловито ощупывал рычаги и тумблеры. С дирижабля он успел рассмотреть диковинную машину, но тогда не придал этому особого значения. Сейчас же Болотников понимал, что перед ним не просто какая-то самоделка, а незаконная механизация самого высокого уровня. Мимо такого сложно было пройти.

— Пожалуй, я немного задержусь, — Болотников задумчиво почесал кончик носа.

Несмотря на свою директорскую должность, он очень хорошо разбирался в технике.

Боря нервно сглотнул.

*****

Начав подъем, Агнешка очень быстро поняла, что ошиблась в расчётах.

Снизу скат казался пологим, но снег под ногами был рыхлым. Стоило только сделать шаг, и нога сразу же проваливалась.

Можно было, конечно, попробовать обойти холм, но какое-то неведомое упрямство погнало девушку наверх. У неё появилась навязчивая идея, что спуск будет означать поражение.

— Нет, — прошептала Агнешка сама себе.

Её заметно пошатывало, она буквально выцарапывала каждый метр. Но с каждой минутой росла уверенность, что если одолеть этот подъём, то дальше Агнешка сможет вырваться из любой ловушки.

— Если взберусь сюда – значит, выберусь…

Но чем ближе была вершина, тем сильнее сказывалась усталость. Дыхание окончательно сбилось, а тело наливалось свинцом.

И когда до края оставалось совсем чуть-чуть, нога предательски поехала назад.

Агнешка рухнула на живот и едва не соскользнула вниз.

С отчаянием девушка вцепилась пальцами в корку снега. Лед ломался под ногтями, крошка летела в лицо, но девушка все же удержалась.

Сверху послышалось какое-то движение.

Кое-как Агнешка приподняла подбородок.

Из белого марева выплыл силуэт.

Это был Анатоль.

Не теряя времени, музыкант растянулся на снегу и дотянулся до девушки своей длиннющей рукой. Агнешка хотела было что-то выкрикнуть, но в итоге только крепко уцепилась за Анатоля. Тот дёрнул резко, уверенно, и через мгновение девушка уже лежала на вершине, жадно хватая ртом морозный воздух.

— Предатель, — спустя минуту прохрипела Агнешка.

В ответ Анатоль лишь промычал что-то нечленораздельное. И это еще сильнее разозлило девушку. Ухватив музыканта за штанины, она поднялась и тут же влепила пощечину. Удар вышел звонкий и хлёсткий, холодная ладонь со всей силы впечаталась во впалую щеку.

— Предатель, — повторила Агнешка, давясь каждым слогом.

Анатоль замер, не сразу осознав, что произошло.

В его растерянном и почти детском взгляде мелькнула тень недоумения и обиды.

— Я искал помощь, — еле слышно промямлил молодой человек.

И только теперь Агнешка заметила за его спиной что-то похожее на узкую волокушу. Выходит, он ушёл вовсе не из трусости и не собирался её бросать.

Но как бы там ни было, девушка и не думала извиняться.

— И куда мы теперь?

Музыкант опустил голову и громко шмыгнул носом.

— Недалеко. Там дома.

Агнешка невольно прищурилась. Дома? После всего пережитого это звучало слишком просто, почти нелепо. Сразу же вспомнился перекошенный снегоход, пустота вокруг, холод. И как-то слабо верилось, что где-то совсем рядом могут быть люди. Слишком уж быстро они добрались до жилья.

— Садись, — Анатоль указал на волокушу. – Повезу.

Обессиленная девушка опустилась на узкие полозья, обтянутые мешковиной, и ухватилась за край. Деревянная конструкция жалобно скрипнула под её весом, но выдержала.

Перехватив поудобнее верёвку, Анатоль молча потянул. Волокуша нехотя заскрежетала по насту.

С этой стороны холм был почти пологим, и если бы не застывшие кочки, спуск можно было бы назвать вполне комфортным. Агнешка как-то очень быстро погрузилась в собственные мысли. Всё пережитое за последние часы казалось смутным, размазанным, как будто всё это происходило с кем-то другим. Девушка уже не замечала ни скрипа полозьев, ни тяжёлого дыханья своего спутника.

Очнулась она только тогда, когда впереди показались приземистые домики. Их было с десяток, и они буквально выпрыгнули из сумрака. Агнешка даже невольно вздрогнула – еще пару мгновений назад ничего этого не было.

От поселения сразу повеяло чем-то тягостным.

Случайных путников встречала тоска и запустение.

Некоторые крыши успели обвалиться, а остатки заборов больше напоминали костлявые пальцы, торчащие из-под снега.

Ни дыма из труб, ни огня в окнах.

Казалось, что люди ушли отсюда без оглядки, оставив всё как есть. Даже ветер здесь звучал как будто тише, словно не хотел тревожить это место.

«Шахтёры!» — промелькнула мысль у Агнешки.

Похоже, здесь когда-то был рудник. А когда он иссяк, деревушка умерла вместе с ним.

А Анатоль упрямо шёл к самой дальней избушке. Он явно успел здесь как следует осмотреться.

— Тут, — музыкант подтащил волокушу к вполне ещё добротной двери.

Агнешка с трудом поднялась, ноги онемели и плохо слушались.

Немного поколебавшись, девушка все же переступила через порог. Удивительно, но затхлость и плесень совсем не чувствовались. Как раз наоборот – воздух был сухой, с еле уловимым запахом золы.

Музыкант чиркнул невесть взявшейся спичкой и зажёг лучину.

В тусклом свете постепенно проступило нехитрое убранство: две дощатые кровати, полки, печь. Особого мусора или гнилых тряпок видно не было – лишь тонкий слой пыли на полу и кое-где просочившийся снег.

Больше всего это напоминала охотничью заимку. И если так, то это уже было неплохо. С другой стороны, тут могли укрываться контрабандисты или беглые каторжники. Лихих людей на Поясе хватало.