Сумрачный пояс: Мистерия

— Ешь, — Анатоль протянул открытую консервную банку.

Девушка тут же схватила жестянку и плюхнулась прямо на пол. Только теперь она поняла, насколько сильно успела проголодаться. Внутри у Агнешки всё заклокотало.

Она даже не стала искать ложку – пальцы сами скользнули в холодное, дрожащее желе. Все представления о приличии были враз позабыты. Только еда, только этот вкус!

А Анатоль тем временем возился возле печки. Кое-как сложив щепки, он безуспешно чиркал спичку за спичкой, вот только пламя никак не занималось. Похоже, молодой человек вообще был не знаком с таким простым делом. Агнешка уже подумала, что у него ничего не выйдет, но наконец одна из тонких щепок занялась ровным огоньком, который быстро разросся и ухватился за дрова.

Консервная банка опустела.

Кутаясь в бушлат, Агнешка подползла поближе к печи. Расходящееся по дому тепло приятно обволакивало, и тяжелые веки опустились сами собой. На кровать девушка так и не легла – сил не хватило.

Сон сморил её прямо на полу…

*****

…Агнешка открыла глаза и тяжело вздохнула.

Нет, это был не кошмар.

Все это происходит с ней на самом деле.

Прямо сейчас она лежала в старой лачуге где-то посреди заснеженной пустоши.

И из всего этого нужно как-то выбираться.

«Кавалерия не придёт, мы и есть кавалерия» — пришла на ум фраза из какого-то исторического романа.

Действительно, помощи было ждать неоткуда.

Подняв голову, девушка огляделась.

Внутренние часы подсказывали, что она проспала два-три часа. В таких вещах Агнешка обычно не ошибалась, ведь вся её жизнь до этого была подчинена дисциплине и самоконтролю.

Потрескивание дров и жар от печи делали это место почти уютным, но задерживаться здесь не хотелось.

Нужен был план.

А что, если починить снегоход?

Теоретически это было возможно. Какие-никакие знания у Агнешки были. Вот только вытолкать машину из ложбины они бы точно не смогли.

И оставаться тут надолго никак нельзя. Кем бы ни были хозяева заимки, вряд ли им понравится, что в их отсутствие здесь кто-то похозяйничал.

Получалось, что дальше придётся идти пешком.

И чем скорее, тем лучше. В Вернербурге уже наверняка обнаружили их исчезновение и отправили погоню. Оставалось только надеяться, что все следы уже замело.

Агнешка прикинула шансы добраться до цивилизации. Они были.

Здесь наверняка есть какие-то припасы.

Нужно будет только сделать какие-то обмотки на ноги.

А может, стоило поискать лыжи? Когда-то давно, ещё в детстве, Агнешка пробовала вставать на них – и, вроде бы, у неё даже получалось. Подзабытые навыки можно было очень быстро освежить.

Приподняв голову, девушка огляделась.

Оказывается, Анатоль тоже уснул на полу поближе к печке.

Взгляд девушки невольно упал на кочергу, лежащую возле зольника.

— Убей, — раздался зловещий шёпот.

Агнешка тут же села.

— Сбежал, бросил, — продолжил незримый собеседник. – Ты должна отомстить!

— Он ушёл искать помощь, — робко возразила Агнешка.

— Нет! Изменник!

— Замолчи… Прошу… Замолчи…, — Агнешка закрыла уши.

Свернувшийся калачиком музыкант казался сейчас совсем беззащитным.

Он не мог быть врагом. Девушка отказывалась верить в это.

— Убей! – истошный вопль бывшей однокурсницы пробрал до мозга костей.

Не в силах сопротивляться чужой воле, Агнешка потянулась за кочергой.

Глава 2

Глава, в которой Отто занят дознанием,

а Анатоль — молитвой

«…и помните – секретность, секретность и еще раз секретность. После прочтения передайте это воззвание своим товарищам, что поддерживают ваши взгляды. Если таковых нет, то сей бюллетень разумнее всего предать огню. Нельзя допустить того, чтобы он попал в чужие руки. Враги повсюду! Окостеневший мир еще не способен принять свежие веяния, он не в состоянии оценить прогрессивные идеи. Наша общая задача – расшатать эти скрепы, сбить застарелую окалину. Впереди у всех нас сложное, но очень интересное время. Нельзя добиться коренного перелома без борьбы, алтарь самоотречения ждёт достойнейших. Только тогда придёт эра благоденствия и всеобщей справедливости…»

«Революционный листок», Ульян Железный

В красногорской больнице Белоффу пришлось задержаться до самого вечера.

И всё по просьбе Щавеля. Тот располагал десятками хороших сомнологов, но именно Белофф умел смотреть на проблемы под иным углом, находить ответы там, где другие блуждали в потёмках. Его методы были рискованными, подчас непозволительными, но они приносили результат. А то, что Белофф и сам не прочь был «побаловаться» запрещёнными веществами Щавеля мало волновало. В конце концов, в ГАКе были тайны и пострашнее, на фоне которых доктор-гипноман выглядел почти невинно.

Взамен Отто попросил оставить при нём Платона.

Щавель возражать не стал.

Больше всего этому обрадовался сам парень. Как-то неожиданно он дорос от рядового фельдшера до личного помощника самого загадочного сомнолога Новой Варшавы.

Фургон Петуховых так и остался у жандармерии, Рубик тоже куда-то запропастился. К счастью, выручил всё тот же Щавель, который выделил служебный паромобиль.

Эмблема ГАКа на борту действовала лучше любого пропуска. Постовые старательно делали вид, что ничего не замечали, а прочие экипажи старались побыстрее освободить дорогу.

Пожилой водитель в потёртой, но безукоризненно чистой форме молчал. То ли он был так сосредоточен на рычагах, то ли просто не хотел разговаривать. Белоффа это полностью устраивало.

Через добрую половину города удалось проскочить непривычно быстро.

Но чем ближе они были к дому Зиманских, тем сильнее у Отто нарастало беспокойство. Он уже и не сомневался: там точно что-то происходило. Или даже произошло.

И опасения Белоффа подтвердились.

Едва паромобиль свернул в посёлок, как впереди, в самом конце улицы, показалась до боли знакомая фигура. Профессор Михайловский размахивал руками так отчаянно, словно хотел во что бы то ни стало донести что-то важное.

— Остановите, — коротко велел доктор.

Тормоза взвизгнули, машину тряхнуло, и шофёр недовольно скосился на пассажира.

— Ждите здесь, — добавил Белофф, уже собираясь открыть дверцу.

— Не могу, — пожал плечами водитель.

— Эй, дядя, ты сам-то знаешь, кого везёшь? – возмутился Платон.

— Мне сказано довезти – я довёз. Про остальное мне неведомо.

Пожилой мужчина прекрасно понимал, с кем имеет дело, но у него были свои инструкции.

— Полчаса, — голос Белоффа прозвучал холодно, почти угрожающе. Было непонятно, просьба это или приказ.

— Хорошо, — как-то очень быстро сдался шофёр, — только не больше. Мне дальше ехать надо.

Спрыгнув на землю, Отто продолжил путь пешком. Лучше было немного пройтись, чем оповещать всю округу о своем прибытии. Уж слишком шумным в этом месте казался паромобиль.

Платон едва поспевал за размашистыми шагами доктора. Не сказать, что роль личного оруженосца ему льстила, но доверенный саквояж фельдшер держал крепко.

Предместье тонуло в сумраке, словно здесь всегда так было. Фонари не горели, но за неплотно задернутыми портьерами периодически мелькали какие-то тени. Если здесь кто-то и оставался, то он всеми силами старался оставаться невидимым.

Подходя к дому Каталины, Отто ещё раз обернулся.

Вроде бы всё было спокойно. Даже слишком.

А у крыльца уже поджидал Михайловский.

Широким жестом морок приглашал внутрь.

Но не успел Белофф подняться по ступеням, как из-за двери высунулся взлохмаченный Боря.

— Господин доктор, наконец-то! У нас тут такое!

Взгляд Белоффа скользнул по встревоженному лицу юноши.

— На кухню, — быстро проговорил Боря. – На кухню проходите.

Без лишних вопросов Белофф пересёк просторный холл.

На кухне его ждала любопытная картина.

Прямо на полу лежали три связанных человека.

Двое из них, судя по бушлатам, служили матросами у Вернера, ещё один был гражданским.

— Барин приехал! – воскликнул Ложкин. – Отто, заждались. Бросил нас, ничего не сказал.

— Они… Они … — захлебываясь, пыталась что-то сказать Марфа.

— Мадам, позвольте мне, — с напускной галантностью Роберт перебарщивал, — я сейчас все объясню.

Белофф скрестил руки на груди. Он уже понимал, что ничего хорошего не услышит. Ему даже было интересно узнать, во что его втянули на этот раз.

— Короче, — принялся объяснять Ложкин. – Мы тихо сидели, не шуршали… Но потом прилетал дирижабль, а там эти…

— Катьку украли! – выпалила Марфа.

Известие и впрямь было не из приятных.

Отто невольно поморщился.

Дева в беде – этот архетип выглядел до обидного банальным и пустым.

А ведь спасать придётся.

И неизвестного кого – то ли Каталину от похитителей, то ли похитителей от Каталины.

— Он у них за главного, — Марфа указала на мужчину в костюме.

Роберт уже давно отобрал у служанки ружьё, но массивный половник в её руках выглядел грозно.

— Ага, предводитель, — подтвердил Ложкин. – Это мы с Марфушкой сговориться успели. Она чай заманила пить, а я их там из электрического пистолета пощёлкал. Вещь хорошая. Надо бы и нам такую заиметь.

А между тем главарь кое-как сел и попробовал почесать о колено внушительную шишку на лбу. Похоже, Марфа своим оружием всё же успела воспользоваться.

— Не дергайся! – пригрозила служанка.

— Сейчас допрос учинять будем, — поддакнул Роберт.

Со стороны ситуация выглядела даже отчасти комично – уж больно ловко эта парочка спеленала непрошенных гостей. А ведь матросы точно были не из простачков.

— Господин Белофф, — хрипло пробормотал мужчина в костюме, — прикажите нас развязать.

— Вы кто?

— Мы с вами уже знакомы. Юлиус нас представлял.

— Не обязан помнить.

Мужчина тяжело вздохнул.

— Матвей Игоревич Болотников. Управляющий заводом господина Вернера.

Где-то в глубине памяти у Отто проскочила мысль – да, такая встреча была.

— Зачем вы похитили госпожу Зиманскую?

— Никто её не похищал, — попробовал оправдаться Болотников. – Её просто пригласили в гости. Я подумал, что это ускорит ваш приезд. Юлиусу сейчас нужна ваша помощь. Очень нужна.

— Подробнее.

Отто и так прекрасно понимал, о какой помощи может идти речь. Видимо, Вернер и сам стал жертвой сомнологической заразы. Зная его образ жизни и тягу к излишествам, это был всего лишь вопрос времени.

— Я не хотел бы распространяться при посторонних, — управляющий перешел на полушёпот.

— Придётся.

У Белоффа не было ни малейшего желания сейчас играть в шпионские игры.

— Юлиус… Он… — язык у Болотникова заплетался. – Он болен.

— Loquere, audio, — сухо ответил Белофф.

— Он вам доверяет, — слегка прокашлявшись, продолжил управляющий. — И вы его хорошо знаете. В сложившихся обстоятельствах, нам без вас не обойтись. Подчеркиваю – не только Юлиусу, а нам всем! Слишком много людей от него зависит.

Белофф чуть наклонил голову, словно соглашаясь с услышанным. Но внешне он всё равно оставался беспристрастным. Его сейчас абсолютно не трогала чужая личная драма, которая могла стать всеобщим бедствием.

— Послушайте, — Болотников уловил настроение доктора, — вы обязаны нам помочь. Ваши коллеги только разводят руки. Ваши методы спорны, но они действуют. Я наводил о вас справки, вас считают уникумом. А ещё, если мне не изменяет память, у вас с Юлиусом есть определенные договоренности коммерческого характера.

А вот это был веский довод. Да, Вернер неплохо платил, а Белофф всегда был честен со своими нанимателями. Вот только в этот раз ситуация была куда сложней. Люди Вернера явно перегнули палку. Такого Отто не прощал.

— Где госпожа Зиманская?

— В резиденции Юлиуса, — отвечал управляющий. – Поверьте, ей ничего не угрожает. Любое её пожелание будет тут же выполнено. Это всего лишь лёгкая прогулка.

— Где Вернер?

— Эмм… В резиденции… В другой…

Болотников явно что-то недоговаривал, и Отто это чётко уловил.

— Где Вернер? – резко, почти отрывисто повторил Отто.

— Там… У Тёмной стороны.

А вот это было плохо. На Тёмной стороне сомнологические болезни проявлялись иначе. В таких условиях они порой набирали пугающую силу, способную изменить человеческую суть. В вечной темноте обострялись бредовые видения, сон становился похож на непрекращающуюся горячку, а пробуждение – на агонию. Всё, что в Новой Варшаве можно было держать в узде опытом и медицинскими знаниями, там в любой момент могло обернуться хаосом. Нет, для Вернера это еще не означало приговор, но уже сейчас любая проволочка могла обойтись слишком дорого.

— Цыц, ироды!

Марфа замахнулась половником на матросов, вздумавших перешёптываться.

Подействовало.

— Он хотел отобрать наш шагоход! – улучив момент, пожаловался Боря.

— Имею научный интерес, — огрызнулся управляющий.

Белоффа мало занимали подобные прения.

— Платон!

— Да, господин доктор, — совсем уж по-армейски отрапортовал фельдшер.

— Беги за машиной.

Поставив саквояж на стол, Белофф ещё раз обвёл взглядом всех собравшихся.

— Эй, а наш фургон? – заволновался Боря. – Вы что, не на нём приехали? Где он?

— В жандармерии, — сухо ответил доктор.

— Как? Да почему?

— Борька, тихо, — Роберт одернул племянника.

У Отто уже обрисовывался план. Сделав пару шагов, он буквально навис над пленником.

— А с вами, господин Болотников, мы сделаем вот что…

*****

Рука с кочергой бессильно упала на пол.

Агнешка так и не смогла решиться. Чужой голос давил, увещевал, требовал, но что-то внутри упорно сопротивлялось. Боль в висках то нарастала, то стихала.

Тихо застонавший во сне Анатоль перевернулся на другой бок.

Происходящее будто бы его не касалось.

Судорожно выдохнув, девушка прижала ладони к лицу. Она словно пыталась спрятаться от себя — лишь бы ничего не слышать, лишь бы не чувствовать больше эти прикосновения сгустка злобы и ненависти. Но тишина не принесла облегчения, в ней гулко отзывалась собственная слабость.

— Музыка… Вечно… — пробормотал Анатоль.

— Вставай! – вскрикнула Агнешка и толкнула ногой музыканта в плечо. – Вставай немедленно!

Этот неожиданный порыв вырвал девушку из оцепенения.

— А? Что? – Анатоль приподнял голову.

— Нам нужно уходить.

У Агнешки появилась твердая уверенность, что сейчас всё зависело только от нее. Именно она должна была взять на себя командование, а не ждать, что спасение придёт само собой.

— Обыщи здесь всё.

Еще толком не проснувшийся Анатоль глуповато озирался по сторонам.

— Спички! У тебя были спички, — вспомнила девушка. – Отдашь их мне. Нам нужна еда на два дня. И тёплые вещи.

Лениво зевнув, музыкант наконец-то сел и совсем по-детски принялся тереть лицо.

— Принеси снега, мне надо умыться. Потом…

Договорить Агнешка не успела.

Дверь резко отворилась и гулко хлопнула о стену.

Откуда-то сверху посыпалась пыль и опилки.

Внутрь ворвался холодный воздух.

В дверном проёме возникли три фигуры.

Не теряя ни секунды, они наставили ружья на Агнешку и Анатоля.

— Кто такие? – с прищуром хрипло бросил самый старший из них.

— Что тут надо? – подхватил второй, держа ствол почти у самого лица музыканта. – Не дергаться – порешу!

Все трое были невысокими, но кряжистыми. В тугих меховых куртках и шапках, с заплечными сумками и посеребренными снегом бородами – они действительно напоминали охотников. Вот только на деле это могли быть кто угодно.

— Мы… заблудились, — голос девушки прозвучал даже твёрже, чем она сама ожидала. — Хотели согреться.

— Заблудились? Тут? – хекнул старший.

— Да брешут они, бать! – тут же отозвался мужчина, оставшийся возле двери. – Шлёпнуть их, чтоб другим неповадно было.

Внешнее сходство сложно было разобрать, но, похоже, это был отец с сыновьями.

— Это успеется, — покачал головой старший. — А ну говорите, это Колено вас подослал? Только не улить! Насквозь вижу.

— Я не знаю, кто это, — ответила Агнешка.

— А чего это баба вместо тебя ответ держит? – главарь посмотрел на Анатоля. – Чего молчишь, а?

— Молчишь… — повторил Анатоль и вытаращил глаза. – Баба…

— Ты по-человечьи отвечай! – дуло уперлось музыканту в подбородок.

— Янчи, погоди-ка, — произнёс старший, после чего обратился к Агнешке. – Он у тебя не юродивый часом?

— Болеет, — подтвердила девушка, стараясь подбирать подходящие слова. – Немного обезумел. Досталось ему.

Главарь наконец-то опустил ружье.

— То-то я и гляжу, чудной он какой-то. Так уж и быть, в расход пока не пустим. Послушаем, что вы скажете. Только учти, тут чужим не рады. Особенно тем, кто врать начинает.

Выбора у Агнешки не оставалось. Нужно было говорить правду. Вернее, ту её часть, которая не обернётся ещё большими неприятностями.

— Я личная помощница господина Вернера, — как можно увереннее проговорила Агнешка.

Охотники переглянулись. Это имя явно произвело на них впечатление.

— Наш снегоход сломался, — выдержав небольшую паузу, продолжила девушка.

— А чего это вас понесло сюда? – с прищуром спросил старший. — Вдвоем-то, с юродцем.

— Нам нужно в Новую Варшаву. Это личный приказ господина Вернера.

— Ты что ли сама снегоход вела? – усмехнулся Янчи. – В жизни не поверю, что девка с такой махиной справится.

— Именно так, — Агнешка окончательно успокоилась. – А еще я знаю устройство дирижабля.

— Во дела, — то ли с недоверием, то ли с восторгом пробормотал стоящий у дверей охотник.

Старший стащил шапку и потёр залысину.

— И куда путь держите?

— Нам надо к доктору, срочно. Этот человек, — Агнешка кивнула на Анатоля, — настоящий гений в музыке. Господин Вернер его очень ценит.

— Так а откуда вы едете? – в голове у старшего что-то не сходилось.

— Из Вернербурга.

— Видеть – не видели, но слыхивали, — отозвался отец-охотник. — Недалече будет.

— Если вы поможете нам добраться до Новой Варшавы, вас хорошо наградят.

Старший поначалу обрадовался, но очень быстро спохватился.

— Э, нет, шельма, не проведешь! — с нехорошей улыбкой проговорил бывалый охотник. —Сладко поёшь, да всё мимо. До замка-то куда ближе будет. А там и другой снегоход взять можно. Всяк быстрей обернётесь, чем ногами до города топать.

— Бать, дело говоришь.

— Лучше мы сами вас к Вернеру доставим, — уже почти торжествовал старший. – А нам за это премию выпишут. Не просто так вы оттуда дёру дали.

Агнешка поджала губы.

Так просто заговорить хозяев заимки не удалось, теперь нужно было идти до конца.

— Это не в ваших интересах. Господин Вернер очень расстроится, когда узнает, что нам кто-то помешал, — девушка попыталась говорить с ледяным пренебрежением, но получалось натянуто. — Поэтому вам лучше сделать так, как я говорю.

— Слышь! Ты мне тут морду козью не строй, — нахмурился старший. – Я ж и выпороть могу.

Янчи гоготнул.

— Бать, а она ничего. Хоть и худющая.

От этих слов внутри у Агнешки всё сжалось. Слишком свежи были воспоминания о капитане Бересневе, который в считаные секунды превратился из прекрасного принца в похотливое животное.

— Ты свой рычаг при себе держи, — строго сказал отец-охотник. – Я такое не одобряю, сам знаешь.

— Да помню я, помню.

А Агнешку уже начинало колотить. Волна отвращения накрывала её с головой, грудь распирало. Казалось, что гнусная тень Береснева проникла и сюда, в эту избушку посреди заснеженной пустоши. Девушка готова была ненавидеть не только молодого капитана, не только эту вооруженную троицу, но и весь этот лицемерный мир мужчин.

И эта ненависть была сильнее холода, сильнее любой усталости.

«Не позволю, не дам, не повторится!» — Агнешка закипала от тихой ярости.

— Может еще что поведать хочешь? – старший снова обратился к беглянке. – Ты говори-говори, а мы потом порешаем, как с вами быть.

— Нам нужно в Новую Варшаву, — чётко и отрывисто проговорила девушка, с трудом подавив желание впиться ногтями в рожу этого мужика.

Раньше она и подумать не могла, что способна на такие мысли, но столкновение с жестокой реальностью расставило всё по местам. Если Агнешка в чем-то и была наивна, то от этого не осталась и следа.

— Варшава-а-а, — протянул Анатоль.

— Заткнись!

Янчи замахнулся прикладом, но музыкант даже не шелохнулся.

— Вам хорошо заплатят, — напомнила Агнешка. – А ещё вы можете оставить себе снегоход.

— А на кой он нам? Сломанный-то?

— Его можно починить.

— Хватит! – рявкнул отец-охотник. – Ясно мне, выкрутиться хочешь. Знать, есть за тобой грешки. Не просто так вы тут оказались.

Похоже, что старший так и не определился, что делать с пленниками. Проще всего было бы их пристрелить, но с другой стороны – тут явно пахло лёгкой наживой. Раз они от кого-то бегут, то за них можно что-то выручить.

— Пожрать бы уже, — как бы невзначай сказал Янчи. – Мяска охота.

Широко ощерившись, он обнажил два ряда мелких, почти треугольных зубов.

Страшная догадка поразила Агнешку.

Каннибалы!

Ей приходилось слышать про то, что в таких местах творятся жуткие вещи. Но тогда это всё казалось всего лишь страшилками. Но теперь кошмар из чужих рассказов обрёл плоть и кровь и стоял буквально в паре шагов от девушки.

— Страшно? – отец-охотник сразу заметил настроение девушки. – Так-то мы человечину не шибко уважаем, но иногда приходится.

Агнешка почувствовала приступ тошноты. Лучше бы её просто убили. Прямо сейчас. Только бы не слышать подробности.

— Консервы наши разворовали, — Янчи сапогом подтолкнул пустую банку.

— Мы всё возместим, — пообещала Агнешка.

— Возместит она, ага! – словно издеваясь, криво усмехнулся старший. – Да ты не боись. Не так мы оголодали, чтобы на кожу и кости бросаться…

— Тихо! – внезапно насторожился стоящий у двери мужчина.

— Что там? – обернулся глава семейства.

— Как будто пар гремит… Кажись, едет кто-то.

В избе всё смолкло. Даже пламя в печи съёжилось и стало куда слабее.

— Музыка… — снова напомнил о себе Анатоль.

— Урод! – взвился Янчи и в следующую секунду все-таки приложил музыканта прикладом.

Парень распластался на полу. На лбу мгновенно проступил след от удара, словно это было клеймо.

Агнешка даже не думала вступаться за своего спутника. Она вслушивалась.

Снаружи всё отчётливее нарастал гул двигателя.

Очень быстро девушка поняла, что это был снегоход. Точно такой же, как и тот, на котором они сюда добрались. Выходит, в замке заметили их исчезновение и выслали погоню.

И сейчас было непонятно, что лучше – остаться с каннибалами-охотниками или снова попасть в лапы Вернера. Оба варианта были одинаково плохими.

А меж тем, снегоход, судя по звуку, подъехал вплотную к заимке и приглушил мотор.

— Не рыпаться, – зашипел на пленников старший и прикрыл заслонкой печь.

Изба потонула во тьме.

Послышалась еле различимая поступь и скрип половиц. Эти трое прекрасно ориентировались в темноте.

— Выходим, — коротко бросил отец-охотник и подтолкнул дверь.

Стало слегка светлее, на полу проступила сумрачная дорожка.