Измена: Дети уже с ней познакомились...

Антон сердито захлопнул багажник и направился к крыльцу. Вера невольно отступила на шаг, но муж прошёл мимо неё, вошёл в дом и позвал дочь. Соня появилась из кухни, где сидела с чашкой какао, и остановилась возле лестницы. Она уже переоделась в домашние шорты и футболку, а приготовленный к поездке рюкзак оставила в своей комнате. Увидев отца, девочка улыбнулась, но тут же посмотрела на Веру, словно проверяя, не станет ли та снова плакать.

— Сонечка, ты почему не собираешься? — спросил Антон, стараясь говорить ласково. — Мы же договорились ехать на море. Там бассейн, пляж, все развлечения, которые ты хотела. Давай быстро одевайся, а то мы опоздаем.

Соня покачала головой и подошла ближе к матери. Вера почувствовала, как маленькая ладонь осторожно коснулась её руки, и сжала пальцы дочери в ответ. Она не стала вмешиваться, хотя ей очень хотелось немедленно прекратить разговор. Антон присел перед Соней и начал объяснять, что мама просто расстроена, но обязательно успокоится, пока они будут отдыхать.

— Пап, я не хочу, — повторила девочка, сильнее прижимаясь к Вере. — Я хочу с мамой остаться. Мы потом вместе поедем на море. Я тебе обещаю, что не буду капризничать, только не заставляй меня сейчас.

Антон выпрямился и несколько секунд смотрел на дочь. По его лицу было видно, что он не ожидал такого упрямства, особенно после всех прежних встреч с Мариной. Он попробовал ещё раз заговорить о бассейне и развлечениях, но Соня только покачала головой. В конце концов муж раздражённо вздохнул, посмотрел на часы и отступил к двери.

— Хорошо, оставайся, — сказал он, обращаясь к дочери, но глядя при этом на Веру. — Только потом не говори, что я тебя не звал. И надеюсь, мама найдёт, чем тебя занять, раз решила всё переиграть в последнюю минуту. Кирилл, ты готов? Тогда поехали, нам ещё до аэропорта добираться.

Соня заплакала, но на этот раз не побежала за отцом. Она стояла рядом с матерью, крепко держась за её руку, и смотрела, как Антон выходит из дома. Вера почувствовала желание окликнуть его, потребовать вернуться и хотя бы нормально попрощаться с дочерью, но муж уже спускался с крыльца. Кирилл задержался возле двери, оглянулся на сестру и неловко улыбнулся ей.

— Сонь, ну ты чего? — спросил он, стараясь говорить бодро. — Мы же скоро вернёмся. Я тебе привезу что-нибудь интересное, ладно? Может, ракушек наберу, если нормальные найду.

— Не надо мне ракушек, — всхлипнула Соня, прижимаясь к матери. — Ты лучше сам возвращайся. И папе скажи, чтобы он на маму больше не кричал.

Кирилл смутился и быстро посмотрел на Веру. Она стояла возле двери, с трудом удерживая слёзы, и не знала, что теперь сказать сыну. Ей хотелось обнять его, прижать к себе, попросить не уезжать, но после вчерашнего разговора подобный порыв казался почти унизительным. Кирилл, похоже, тоже ждал привычного прощания. Он несколько секунд переминался с ноги на ногу, затем поправил сумку и сделал шаг к выходу.

— Ну ладно, мам, — произнёс он, неуверенно улыбнувшись. — Я тогда пошёл. Ты не обижайся на меня сильно, пожалуйста. Я правда не хотел, чтобы всё так получилось.

Вера кивнула, но обнять сына не смогла. Она смотрела на его лицо, замечала растерянность и неловкость, понимала, что ему тоже тяжело, но между ними словно стояло всё то, о чём он предпочитал молчать последние месяцы. Кирилл ещё немного подождал, потом опустил голову и вышел на крыльцо. Вера проводила его взглядом, чувствуя, как больно сжимается сердце. Она знала, что через несколько минут пожалеет, что не обняла сына, но сейчас просто не могла заставить себя сделать вид, будто всё в порядке.

Антон уже сидел за рулём, когда Кирилл открыл дверцу машины. Сын бросил сумку назад, устроился на пассажирском сиденье и повернул голову к дому. Вера стояла в открытых дверях, обнимая Соню за плечи, и видела, как Кирилл снова смотрит на неё. Возможно, он всё ещё надеялся, что мать подойдёт к машине, поцелует его на прощание и пожелает счастливого пути. Но Вера осталась на пороге. Антон завёл двигатель, быстро проверил телефон и выехал со двора, не обернувшись ни разу.

Когда машина скрылась за поворотом, Соня подняла голову и спросила, почему мама снова плачет. Вера не сразу нашла ответ. Она закрыла входную дверь, повернула ключ и несколько секунд стояла в прихожей, слушая наступившую тишину. Вчера в это время она собиралась в отпуск всей семьёй, а теперь муж и сын уехали к другой женщине, оставив её дома с девятилетней дочерью. На тумбе по-прежнему лежали документы, рядом стоял её дорожный чемодан, а на лестнице валялась забытая Кириллом кепка.

— Мамочка, а мы правда потом поедем на море? — спросила Соня, осторожно касаясь её руки. — Только ты, я и Кирилл? Можно ещё папу позвать, если он больше не будет ругаться. Я бы очень хотела, чтобы мы снова все вместе поехали.

Вера присела перед дочерью и обняла её. Ей хотелось сказать, что папа обязательно вернётся, что Кирилл всё поймёт и когда-нибудь они снова будут счастливы, но после вчерашнего она уже боялась давать обещания. Поэтому только поцеловала Соню в щёку и сказала, что они обязательно выберутся куда-нибудь, когда немного оправятся от всего случившегося. Девочка кивнула, хотя по её лицу было видно, что она надеялась на другой ответ.

В спальне Вера открыла свой чемодан и начала доставать вещи. Первой попалась новая тёмно-синяя одежда, которую она ещё вчера показывала мужу. Платье было аккуратно сложено между футболками, и Вера несколько секунд держала его в руках, вспоминая, как стояла в дверях кабинета и ждала от Антона хотя бы одного внимательного взгляда. Теперь ей хотелось разорвать платье на куски, выбросить вместе с остальными вещами и никогда больше не вспоминать, ради кого она его покупала. Но она только положила его на кровать, разгладила ткань и снова потянулась к чемодану.

Соня пришла следом и остановилась возле двери. Она наблюдала, как мать раскладывает вещи по полкам, затем подошла ближе и принялась помогать, доставая свои маленькие футболки и купальники. Вера заметила, что дочь старается не говорить об отце, и от этого ей стало ещё больнее. Девочке всего девять лет, а она уже учится подбирать слова, чтобы не причинить матери лишних страданий.

— Мам, а хочешь, я тебе что-нибудь расскажу? — спросила Соня, осторожно складывая купальник на край кровати. — Только ты не будешь опять плакать? Я вчера хотела сказать, но папа потом сердился, а ты и так очень расстроилась.

Вера отложила платье и посмотрела на дочь. Соня стояла рядом, теребя край купальника, и выглядела такой серьёзной, что у матери снова болезненно сжалось сердце. Она протянула руку, усадила девочку возле себя и постаралась улыбнуться, хотя глаза ещё оставались мокрыми.

— Рассказывай, солнышко, — попросила Вера, поглаживая дочь по волосам. — Я обещаю, что не стану на тебя сердиться. Что бы ты ни сказала, ты ни в чём не виновата. Просто мне сейчас очень тяжело, но это обязательно пройдёт.

Соня немного помолчала, потом придвинулась ближе и положила голову матери на плечо. Вера обняла её, ожидая рассказа о какой-нибудь прогулке с отцом или подарке Марины. Но дочь заговорила совсем о другом, и от первых же её слов Вера почувствовала, как всё внутри снова холодеет.

— Бабушка тоже сказала, что ты потом привыкнешь к Марине, — тихо призналась Соня, не поднимая головы. — Когда мы у неё были, она говорила, что сначала тебе будет обидно, но потом ты всё поймёшь и перестанешь сердиться. И ещё просила не рассказывать тебе про наши встречи, потому что взрослые сами должны обо всём договориться. Мамочка, я ведь правда думала, что ты всё знаешь. Бабушка же не стала бы меня обманывать?

Глава 3. Пять месяцев чужого счастья

Вера не сразу нашла, что ответить дочери. Она сидела на краю кровати, держа в руках тёмно-синее платье, которое ещё два дня назад со