Измена: Дети уже с ней познакомились...

Глава 1. Четвёртый билет

Вера в третий раз раскрыла чемодан, вытащила из него аккуратно сложенное полотенце и с раздражением бросила на кровать. Полотенце было совершенно лишним, поскольку в гостинице их наверняка выдавали, однако девятилетняя Соня непременно хотела взять именно это, с вышитыми по краю жёлтыми утятами. Вера ещё утром объяснила дочери, что в чемодане и без того мало места, но та стояла на своём, и теперь приходилось решать, что оставить дома. За окном стоял душный июньский вечер, с улицы доносился стрекот работающей у соседей газонокосилки, а из распахнутого окна детской комнаты слышалась музыка. Кирилл, которому в апреле исполнилось шестнадцать, уже второй час собирался в дорогу, хотя, судя по грохоту компьютерной игры, никаких особенных успехов в этом деле не достиг. Вера посмотрела на часы, вздохнула и положила полотенце обратно. Пусть берёт, раз так хочется. В конце концов, они отправлялись отдыхать, а вовсе не участвовать в соревновании по правильной укладке багажа.

До отпуска оставалось меньше суток, и Вера с самого утра находилась в приподнятом настроении, которое несколько портили обычные домашние хлопоты. В фотостудии пришлось закончить обработку последних снимков, передать помощнице список заказов на следующую неделю, ответить на несколько звонков и ещё раз проверить, всем ли клиентам отправлены готовые фотографии. Антон обещал самостоятельно разобраться с оставшимися рабочими вопросами, но Вера слишком хорошо знала, что по возвращении обнаружит целую гору мелких недоделок, если не приведёт всё в порядок перед отъездом. Муж занимался рекламой, договорами и организацией съёмок, и в этом деле ему действительно не было равных. Он умел разговаривать с людьми, договариваться о скидках, находить выгодные предложения и убеждать даже самых сомневающихся заказчиков. А вот заниматься фотографиями, проверять качество работы и помнить, какая семья просила убрать с лица ребёнка царапину, приходилось ей. Впрочем, Вера никогда особенно не жаловалась. Семнадцать лет совместной жизни научили её тому, что в каждой семье существует собственный порядок, и их с Антоном порядок прежде вполне устраивал обоих.

Правда, в последнее время что-то изменилось. Муж всё чаще возвращался поздно, перестал интересоваться её съёмками и даже за ужином предпочитал сидеть с телефоном, изредка отвечая на вопросы детей. Раньше они могли часами обсуждать работу, строить планы, спорить о том, стоит ли расширять студию, и смеяться над нелепыми историями, происходившими во время съёмок. Теперь Антон обычно сообщал, что устал, и уходил в кабинет, оставляя Веру одну перед телевизором. Несколько раз она пыталась поговорить, но разговоры неизменно заканчивались одинаково: муж уверял, что ничего страшного не происходит, просто дел стало больше, а она слишком много принимает на свой счёт. Вера обижалась, иногда плакала в ванной, чтобы дети не слышали, а наутро снова занималась привычными делами. Она надеялась, что недельный отпуск позволит им наконец выбраться из бесконечной череды забот, выспаться, погулять вдвоём и поговорить обо всём, на что дома постоянно не хватало времени.

— Мам, а папа сказал, что мне можно взять планшет! — Соня появилась в дверях спальни, прижимая к груди розовый чехол с нарисованным единорогом. Девочка уже переоделась в пижаму, хотя до сна оставалось ещё довольно много времени, а волосы после душа торчали во все стороны. — Ты только не ругайся, пожалуйста. Я буду играть совсем немножко, когда мы полетим.

— Я и не собиралась ругаться, — ответила Вера, присаживаясь на край кровати и протягивая руку к дочери. — Только давай договоримся, что в самолёте ты сначала посмотришь мультики, а потом уберёшь его. И не забудь зарядку, как в прошлый раз. Помнишь, как мы потом всей семьёй искали подходящий провод?

Соня засмеялась, забралась к матери на колени и принялась рассказывать, что Кирилл обещал показать ей какую-то игру. Вера слушала вполуха, поправляя дочери влажные волосы, и думала о том, как быстро та растёт. Ещё недавно Соня боялась оставаться без мамы даже у бабушки, а теперь совершенно спокойно ездила с отцом по магазинам, ходила с ним в кино и иногда сама просила разрешения провести выходной у Нины Павловны. Антон в последние месяцы действительно стал чаще забирать детей куда-нибудь без неё, и Вера этому радовалась. Она много работала по выходным, особенно весной, когда начинались выпускные и семейные съёмки, поэтому возможность спокойно обработать фотографии или просто немного отдохнуть казалась настоящим подарком. Иногда ей даже становилось неловко оттого, что муж занимается детьми, пока она сидит перед компьютером. В такие дни Вера старалась приготовить к их возвращению что-нибудь вкусное и обязательно расспрашивала Соню, хорошо ли они провели время.

Отпустив дочь, она закрыла чемодан и направилась к шкафу. Там, в бумажном пакете, лежало новое платье, купленное три дня назад во время короткого перерыва между съёмками. Вера долго сомневалась, стоит ли тратить деньги на вещь, которую, возможно, наденет всего несколько раз, но продавщица так настойчиво хвалила её отражение, что она в конце концов поддалась. Платье было лёгким, тёмно-синим, с открытыми плечами и небольшим разрезом сбоку. Вера примерила его перед зеркалом, расправила ткань на бёдрах и придирчиво оглядела себя. За последние годы она немного поправилась, особенно в талии, и иногда с неприятным удивлением замечала, как изменилось тело после двух беременностей и бесконечных рабочих дней. Но сейчас отражение ей понравилось. Она распустила волосы, обычно собранные в небрежный хвост, подкрасила губы помадой и несколько секунд постояла перед зеркалом, представляя, как они с Антоном сидят вечером в ресторанчике возле моря, а дети уже спят в номере.

Муж нашёлся в кабинете. Он сидел за столом перед открытым ноутбуком, время от времени поглядывая на телефон, и даже не поднял головы, когда Вера остановилась в дверях. На нём была домашняя футболка, которую она подарила ему прошлым летом, и старые шорты. Когда-то Антон любил встречать её шутками, мог неожиданно обнять за талию или притянуть к себе прямо посреди разговора. Теперь Вера почти всегда первой подходила поцеловать его, и порой ей становилось так обидно от этого, что она нарочно проходила мимо, ожидая хотя бы какого-нибудь знака внимания. Обычно Антон ничего не замечал.

— Тош, посмотри на меня, пожалуйста, — попросила она, прислонившись плечом к дверному косяку. — Я тут кое-что купила для отпуска. Только скажи честно, идёт мне или нет, потому что я ещё могу завтра утром вернуть.

Антон поднял взгляд от экрана, скользнул им по платью и кивнул. Он даже немного улыбнулся, однако уже через мгновение снова потянулся к телефону, который завибрировал возле клавиатуры.

— Нормальное платье, Вер. Тебе идёт, — сказал он, быстро набирая кому-то ответ. — Только завтра утром мы уже будем в дороге, так что возвращать ничего не получится. Ты лучше проверь, все ли документы собраны. И Соню уложи пораньше, а то она опять до ночи просидит.

Вера ещё несколько секунд стояла в дверях, ожидая, что он хотя бы снова посмотрит на неё. Ей захотелось спросить, действительно ли он считает платье красивым или просто сказал первое, что пришло в голову, но она вовремя прикусила язык. Начинать ссору накануне отпуска из-за такой глупости было бы совершенно нелепо, тем более что Антон наверняка занимался последними рабочими вопросами. Она выдавила улыбку, сказала, что документы сейчас проверит, и вернулась в спальню. Только сняв платье, Вера вдруг почувствовала себя до смешного глупо. Зачем она вообще ходила к нему показываться, словно девочка, которая впервые купила красивую вещь и ждёт, что кто-нибудь обязательно оценит её старания? Она повесила платье на дверцу шкафа, посмотрела на него ещё раз и всё-таки решила взять с собой. Может быть, на отдыхе муж окажется внимательнее.

К ужину все собрались с опозданием. Кирилл явился в кухню после третьего приглашения, с телефоном в руке и наушником в одном ухе, за что немедленно получил замечание от матери. Соня притащила плюшевого медведя, которого тоже собиралась взять в самолёт, а Антон пришёл из кабинета последним и первым делом спросил, готов ли чай. Вера поставила на стол запечённую курицу, картофель и салат, стараясь не обращать внимания на то, что никто не предложил ей помочь. Обычно перед поездками их семейные ужины превращались в шумное обсуждение предстоящих развлечений, и сегодня она тоже рассчитывала поговорить о море, гостинице и экскурсиях. Однако Антон выглядел каким-то задумчивым, Кирилл отвечал коротко, а Соня больше интересовалась тем, есть ли в гостиничном бассейне горка.

— Между прочим, я нашла там недалеко чудесную набережную, — сказала Вера, когда все немного поели. — Помните, я вам фотографии показывала? Там вечером включают подсветку, и можно дойти до старого маяка. Я бы хотела хотя бы один раз сходить туда всей семьёй. Кирилл, ты ведь не против? Или у тебя уже собственные планы на весь отпуск?

— Да нет, нормально, — отозвался сын, не поднимая глаз от тарелки. Он поковырял вилкой картофель и добавил после короткой паузы: — Только я не хочу каждый день таскаться по экскурсиям. Мы же всё-таки отдыхать едем.

— Никто тебя каждый день никуда таскать не собирается, — заверила Вера и посмотрела на мужа. — Антон, а ты что скажешь? Я ещё нашла ресторанчик прямо возле воды. Можно будет вечером сходить, если дети не захотят с нами.

— Посмотрим на месте, — ответил тот, наливая себе чай. — Не надо сейчас расписывать каждую минуту. Приедем, устроимся, а там разберёмся.

Вера согласилась, хотя ей было неприятно, что муж даже не спросил, куда именно она предлагает сходить. Соня принялась рассказывать о том, как собирается научиться плавать без нарукавников, а Кирилл неожиданно спросил у отца, можно ли ему будет взять напрокат велосипед. Антон сразу оживился, стал объяснять, где лучше кататься, и пообещал показать сыну несколько интересных мест. Вера прислушалась к разговору, но вмешиваться не стала. Её немного удивило, что муж уже знает окрестности гостиницы настолько хорошо, однако это легко объяснялось тем, что именно он занимался оформлением поездки. Она лишь попросила не забывать о Соне, которой тоже захочется куда-нибудь выбраться, и заметила, как Кирилл вдруг посмотрел на отца. Взгляд был коротким, почти незаметным, поэтому Вера не придала ему значения.

После ужина Антон снова ушёл в кабинет, сославшись на необходимость закончить дела, а Кирилл принялся убирать со стола с таким недовольным видом, будто его заставили выполнять непосильную работу. Вера велела ему хотя бы отнести тарелки к раковине, а сама занялась посудой. Соня крутилась рядом, выпрашивая разрешение не ложиться спать ещё полчаса, и в конце концов добилась своего. Когда дочь убежала к себе, Вера вдруг вспомнила, как много лет назад они с Антоном собирались в первую совместную поездку. Тогда Кирилл был совсем маленьким, денег едва хватало на гостиницу попроще, а Антон всю ночь рассказывал ей, как однажды они обязательно купят большой дом, откроют собственное дело и будут путешествовать всей семьёй. Дом у них теперь был, студия тоже, дети выросли, а вот времени друг на друга почему-то осталось гораздо меньше. Вера выключила воду, вытерла руки и решила, что обязательно поговорит с мужем на отдыхе. Не станет упрекать, вспоминать каждую обиду или требовать немедленных признаний, а просто скажет, как ей не хватает прежнего Антона.

Закончив на кухне, она отправилась за документами. Паспорта лежали в ящике комода, свидетельство о рождении Сони — в прозрачной папке, а билеты Антон распечатал ещё днём и оставил вместе с остальными бумагами на тумбе в прихожей. Вера помнила, как несколько недель выбирала гостиницу, читала отзывы, сравнивала фотографии номеров и выясняла, удобно ли будет детям. Муж предложил взять оплату и оформление на себя, поскольку у него это всегда получалось быстрее, и она с благодарностью согласилась. Ей даже понравилось, что на этот раз не приходится самостоятельно заниматься всем от начала до конца. Теперь оставалось только убедиться, что никто ничего не забыл, и сложить документы в небольшую дорожную сумку.

Вера разложила бумаги на обеденном столе и первым делом проверила паспорта. Затем взяла распечатки билетов, собираясь положить их в том же порядке, в каком обычно хранила семейные документы: Антон, она сама, Кирилл и Соня. Первый билет был оформлен на мужа, второй — на Кирилла, третий — на дочь. Вера машинально перевернула последнюю страницу и уже потянулась к сумке, когда взгляд зацепился за незнакомую фамилию. На четвёртом билете значилось имя Марины Беляевой. Она нахмурилась, приблизила лист к глазам и ещё раз прочитала имя, затем фамилию, словно в первый раз могла что-то перепутать.

Марина Беляева. Вера не знала никакой Марины Беляевой, которая могла бы отправиться с ними в отпуск. Она несколько секунд смотрела на строчку, потом принялась перебирать остальные бумаги, надеясь найти свой билет где-нибудь между подтверждением гостиницы и распечаткой с временем вылета. На столе остались только четыре документа, все оформленные на один рейс и одну дату. Вера снова просмотрела их, уже внимательнее, проверила имена детей, место вылета и название гостиницы. Её собственной фамилии нигде не было. В голове возникла совершенно нелепая мысль, что Антон по ошибке распечатал документы какой-нибудь клиентки, а её билет просто забыл положить. Она даже почувствовала облегчение от этого объяснения, хотя прекрасно понимала, что чужая клиентка не могла случайно оказаться четвёртым пассажиром именно их семейной поездки.

— Антон! — позвала Вера, стараясь говорить достаточно громко, чтобы муж услышал из кабинета. — Иди сюда, пожалуйста! У нас тут какая-то ерунда с билетами. Я не могу свой найти.

Ответа не последовало, поэтому она взяла распечатки и направилась по коридору. Дверь кабинета была приоткрыта, из-за неё доносился голос мужа, разговаривавшего по телефону. Увидев Веру, Антон замолчал на полуслове, посмотрел на бумаги у неё в руке и сразу изменился в лице. Это произошло настолько быстро, что она сперва не поняла, что именно заметила. Он не испугался, не удивился, а словно досадливо поморщился, обнаружив, что неприятное дело приходится решать раньше намеченного срока. Антон коротко попрощался с собеседником, положил телефон экраном вниз и откинулся на спинку кресла.

— Что случилось? — спросил он, хотя продолжал смотреть на билеты. Голос звучал ровно, но Вере почему-то показалось, что муж уже знает ответ.

— Ты, наверное, что-то напутал при оформлении, — сказала она, протягивая ему бумаги. — Здесь какой-то чужой билет вместо моего. Марина Беляева. Ты посмотри, пожалуйста, потому что завтра утром мы уже ничего не успеем исправить. Я вообще не понимаю, как такое могло получиться.

Антон взял верхнюю распечатку, скользнул по ней глазами и положил на стол. Он не стал открывать ноутбук, искать подтверждение бронирования или проверять остальные документы. Вместо этого посмотрел в сторону двери, за которой ещё слышалась музыка из Кирилловой комнаты, и медленно поднялся с кресла.

— Вер, пойдём на кухню, — произнёс он, обходя стол. — Нам нужно поговорить. Только я сразу прошу тебя вести себя нормально, потому что дети дома и завтра рано вставать.

Вера почувствовала, как у неё неприятно похолодело внутри. Ещё минуту назад она собиралась потребовать, чтобы муж немедленно позвонил куда следует и разобрался с ошибкой, но теперь почему-то не могла заставить себя произнести ни слова. Она пошла за Антоном по коридору, машинально придерживая распечатки обеими руками. На кухне всё ещё пахло запечённой курицей, на столе стояла забытая Сонина кружка с остатками компота, а возле раковины лежало полотенце, которым Вера вытирала посуду. Самая обычная обстановка вдруг показалась ей какой-то чужой. Антон прикрыл дверь, хотя раньше никогда не считал нужным скрывать от детей их разговоры, и жестом предложил жене сесть.

— Я постою, — сказала Вера, отступая к столу. — Ты можешь просто объяснить, что происходит? Почему у нас билет на какую-то Марину Беляеву? И где мой?

Антон потер ладонью подбородок, затем подошёл к окну и прикрыл форточку, через которую доносились вечерние звуки улицы. Вера следила за каждым его движением, всё сильнее раздражаясь от этой неторопливости. Ей хотелось схватить мужа за плечо, заставить повернуться и наконец ответить на элементарный вопрос, но она пока сдерживалась. Только когда Антон снова сел за стол и положил перед собой телефон, словно приготовился к долгому деловому разговору, терпение окончательно лопнуло.

— Господи, Антон, да что ты тянешь? — воскликнула она, бросив перед ним бумаги. — Ты перепутал имена или нет? Мне завтра лететь, а у меня билета нет! Что мне теперь делать, по-твоему?

— Вера, успокойся, — ответил муж и поднял на неё глаза. — Никакой ошибки нет. Билет оформлен правильно, и я собирался всё объяснить тебе сегодня вечером. Просто не думал, что ты полезешь в документы раньше.

Она посмотрела на него, потом на белые листы, лежащие между ними, и почувствовала, как неприятное ощущение в груди стало почти болезненным. Несколько секунд Вера пыталась связать услышанное с именем чужой женщины, с собственным собранным чемоданом, с новой одеждой, которую только что показывала мужу. Объяснения не находилось, а Антон, похоже, вовсе не собирался помогать ей разобраться. Он сидел напротив, спокойный и какой-то удивительно собранный, словно речь шла о неприятном рабочем вопросе, который давно следовало решить.

— Что значит правильно? — спросила Вера, чувствуя, как начинает дрожать голос. — Ты хочешь сказать, что специально оформил билет на другую женщину? Антон, я ничего не понимаю. Кто такая Марина Беляева?

Муж опустил взгляд к своим рукам и несколько секунд молчал. Вера уже собиралась повторить вопрос, когда он наконец заговорил, тщательно подбирая слова и стараясь не повышать голоса.

— Марина — женщина, с которой у меня отношения, — сказал Антон, не глядя на жену. — Это продолжается не первый день, и я не хочу больше обманывать ни тебя, ни её. Наш брак давно перестал быть нормальным, Вера. Мы живём в одном доме, занимаемся общим делом, воспитываем детей, но между нами уже ничего не осталось. Ты ведь сама прекрасно это понимаешь.

Вера сначала решила, что ослышалась. Она даже наклонилась к мужу, словно расстояние между ними мешало разобрать сказанное, и медленно покачала головой. Перед глазами стояло его лицо, совершенно знакомое, с небольшой морщиной возле правого глаза, с едва заметной сединой у виска, появившейся в прошлом году. Всё в этом лице было привычным, кроме выражения. Антон смотрел на неё так, будто ждал, когда она наконец согласится с давно установленным обстоятельством.

— Какие отношения? — выговорила Вера, едва шевеля губами. — Ты мне сейчас говоришь, что у тебя любовница? И ты собираешься взять её с нами в отпуск? Антон, ты вообще понимаешь, что говоришь?

— Я не собираюсь брать её с нами, — поправил муж, и Вера невольно отшатнулась от него. — Мы едем с детьми. Я, Кирилл, Соня и Марина. Тебе сейчас лучше остаться дома, отдохнуть и спокойно всё обдумать. Когда вернёмся, решим, как будем жить дальше.

Вера схватилась за спинку стула, потому что ноги вдруг показались ненадёжными. Ещё утром она выбирала, какие босоножки взять с собой, несколько минут назад обсуждала с дочерью купальники, а сейчас муж говорил, что собирается уехать отдыхать с другой женщиной и их детьми, оставив её в пустом доме. Она пыталась представить себе эту поездку и не могла. Соня будет сидеть в самолёте рядом с незнакомой женщиной, Кирилл станет плавать с ней в море, Антон будет водить их по той самой набережной, которую Вера нашла и показывала всем за ужином. А она останется здесь, среди собранных вещей, и будет ждать, когда они вернутся, чтобы обсудить дальнейшую жизнь.

— Ты издеваешься надо мной? — спросила она, и собственный голос показался ей чужим. — Семнадцать лет, Антон! Семнадцать лет я с тобой прожила! У нас двое детей, дом, работа, всё общее! И ты сейчас сидишь и рассказываешь, что завтра поедешь с какой-то бабой на море, а я должна остаться и подумать? О чём мне думать? Как ты мог вообще такое придумать?

Антон поморщился и бросил взгляд на дверь. Вера заметила это движение и ещё сильнее разозлилась, потому что муж, похоже, беспокоился исключительно о том, чтобы дети не услышали её криков. Он не попытался обнять её, объяснить, попросить прощения или хотя бы признать, что поступил отвратительно. Вместо этого сложил руки перед собой и подождал, пока она замолчит.

— Вот именно поэтому я и не хотел начинать разговор раньше, — произнёс он с усталой досадой. — Ты сразу кричишь, ничего не слушаешь и пытаешься сделать из меня чудовище. Да, я полюбил другую женщину. Да, так получилось. Но я не бросаю детей и не собираюсь оставлять тебя без средств. Мы взрослые люди, Вера, и вполне способны решить всё нормально, если ты наконец начнёшь меня слышать.

— Не бросаешь детей? — переспросила она, уже не пытаясь сдерживать слёзы. — А меня ты, значит, бросаешь? Ты вообще понимаешь, что я твоя жена? Я не чужая женщина, которой ты должен объяснить условия сотрудничества! Я вчера спала рядом с тобой, сегодня готовила тебе ужин, а ты уже купил билет своей любовнице! Когда ты собирался мне сказать? Утром, когда такси приедет?

— Я сказал, что сегодня вечером, — отрезал Антон, заметно теряя терпение. — И хватит уже устраивать допрос. Всё давно решено, потому что так больше продолжаться не может. Мы с Мариной вместе, и я не собираюсь от неё отказываться только потому, что тебе трудно принять правду.

Вера вытерла щёки ладонями, но слёзы продолжали течь. Ей хотелось разбить что-нибудь, закричать так громко, чтобы муж наконец перестал говорить этим отвратительно спокойным голосом, или проснуться и обнаружить, что никакого разговора не было. Однако Антон оставался перед ней, билеты лежали на столе, а за стеной по-прежнему звучала музыка. Она вдруг вспомнила, что дети ничего не знают о происходящем, и от этой мысли стало немного легче. По крайней мере, Кирилл и Соня не станут участвовать в таком безумии. Стоит только объяснить им, что отец задумал, и они сами возмутятся, откажутся ехать без матери, потребуют отменить поездку.

— А дети? — спросила она, стараясь говорить тише. — Ты о них вообще подумал? Как ты собираешься объяснить Соне, почему мамы нет рядом? Кирилл уже взрослый, он прекрасно понимает, что такое измена. Ты решил просто привести к ним какую-то женщину и объявить, что теперь она будет с вами отдыхать? Ты хоть представляешь, что у них в голове начнётся?

Антон посмотрел на неё почти с сожалением, и это выражение оказалось почему-то страшнее раздражения. Он откинулся на спинку стула, провёл рукой по волосам и ответил так спокойно, словно сообщал, что дети уже поужинали и теперь можно не беспокоиться об этом вопросе.

— Дети уже с ней познакомились, Вера. Кирилл всё понимает, Соня привыкла, поэтому давай хотя бы сейчас без скандала. Я специально не торопил события, чтобы им было легче, и, как видишь, всё прошло нормально. Они прекрасно ладят с Мариной, а Кирилл вообще давно считает, что нам стоило разойтись.

Вера перестала вытирать слёзы. Она смотрела на мужа, пытаясь осмыслить сказанное, но мысли путались и разбегались. Дети познакомились с его любовницей. Кирилл всё понимает. Соня привыкла. Эти слова никак не сочетались ни с её дочерью, которая ещё недавно просила помочь выбрать купальник, ни с сыном, обсуждавшим за ужином велосипеды. Вера почувствовала, как начинает холодеть лицо, и медленно опустилась на стул напротив Антона.

— Когда? — спросила она, с трудом разлепив губы. — Когда они с ней познакомились? Антон, я тебя спрашиваю, когда ты познакомил моих детей со своей любовницей?

— Не нужно говорить так, словно это только твои дети, — заметил муж, снова раздражаясь. — Я их отец и имею полное право решать, с кем они общаются. Мы познакомились в январе, потом несколько раз встречались все вместе. Ничего страшного не произошло, никто детей не травмировал. Наоборот, они хорошо приняли Марину, особенно Соня. Поэтому я и говорю, что ты должна отнестись ко всему разумно.

Январь. Вера посмотрела на календарь, висевший возле холодильника, и попыталась посчитать месяцы. Январь, февраль, март, апрель, май, июнь. Почти полгода. За это время Соня несколько раз болела, Кирилл сдавал школьные контрольные, у Нины Павловны был день рождения, а сама Вера провела больше десятка семейных съёмок и успела отметить с мужем годовщину свадьбы. В марте Антон подарил ей букет роз, не особенно красивый, но она всё равно обрадовалась и поставила цветы в любимую вазу. В апреле они вместе выбирали сыну подарок, спорили о цене нового телефона и смеялись над тем, как Кирилл старательно изображает взрослого человека. И всё это время где-то существовала другая женщина, с которой уже познакомились их дети.