Чужая. Новый отсчет

Часа через три непрерывного чтения она дошла до жутких историй о кровопийцах Черногории, которые, как указывает источник, особенно расплодились там в двадцатых годах прошлого столетия во времена «испанки» – заразной и смертельной болезни. История рассказывает о множестве обескровленных тел, найденных в лесах с растерзанным горлом. Особенно часто упоминаются случаи зверств в старом городе Нежичи и вокруг него. Сначала смерти списывались на голодных лесных зверей, но затем все чаще стали появляться очевидцы, рассказывающие о диких лесных людях, которые нападали на жителей. Там же описывается случай, когда в организованном на берегу реки Тары хосписе были убиты больные и сестры милосердия. Все были обескровлены…

Строчки поплыли перед глазами. Марта вспомнила свое видение, когда она бродила по берегу реки и лагерю с палатками, в которых лежали растерзанные тела. Неужели это правда была она? Ведь тетя говорила, что их предки жили в Черногории много веков. И фамилия Марты говорила сама за себя – Марта Нежич. Фамилия имела древние корни по названию местности.

Со страхом захлопнув рукопись, Марта схватила другую книгу, затем следующую. Но больше никаких подтверждений существования вампиров не нашла.

Оглядев пустой зал, девушка поняла, что просидела здесь до самого закрытия. Студентов не было, да и работники библиотеки уже собирали со столов оставленные читателями книги. Не было и нового знакомого студента Глинникова. Значит, все-таки паранойя.

На ватных ногах Марта вышла из университета. Все правда, она вампир, какой бы смыcл не вкладывался в это понятие. Лучше бы она не выжила, падая с…

В глазах вспыхнул яркий свет, и Марта провалилась в очередное воспоминание…

Она стоит на краю обрыва и делает шаг в пропасть… Затем вспышка и новое воспоминание. Она стоит на крыше высотного дома, а рядом с ней мужчина. Лица она не видит, но понимает, что хорошо знает его. Он протягивает руку и вдруг толкает Марту вниз.

А она кричит:

– Этим меня не убить!

Сомнений не осталось…

***

Проанализировав полученную информацию, Марта поняла, что тётя не может быть вампиром. Конечно, сомнения оставались, но тётя Геля была единственным человеком (или не человеком), которого она вспомнила с тех пор, как с ней произошло несчастье.

Поэтому вернувшись из библиотеки Марта направилась прямиком в комнату тёти Гели.

– Я все вспомнила, – выдала она с порога.

– Что? – испуганно посмотрела тётушка. Она сидела в своем любимом кресле и что-то печатала в ноутбуке, стоявшем на коленях, очевидно, действительно готовилась к лекции.

– Ты себя хорошо чувствуешь? – Марта прищурилась, вываливать вот так жуткую правду на больного человека было страшновато, но она не могла больше сдерживаться. Кроме того, если тетя вампир, то ничего ей не сделается, и никакая она не больная.

Было заметно, что та напугана, но выглядела вполне здоровой.

– Я в полном порядке, – в доказательство своих слов, тётя отложила ноутбук и, резво встав с кресла, подошла к Марте. – Скажи, что ты вспомнила?

– Я была вампиром.

Тётя пошатнулась, собираясь снова свалиться в обморок, но Марта удержала ее.

Кажется, тётя не играла, но, прежде чем признаться во всем, нужно было знать наверняка.

Марта снова с подозрением прищурилась:

– Скажи, почему ты в тот раз не поехала в больницу? Если ты действительно больна, почему отказалась? Или ты здорова, просто притворяешься?

– Что ты хочешь этим сказать? Ты подозреваешь, что я тоже… – тётя Геля не договорила и расхохоталась, она все смеялась и никак не могла остановиться.

Но Марта даже не улыбнулась, осознав, что все правда, и тётя Геля в курсе. По щекам потекли слезы. Лучше бы она оказалась сумасшедшей!

Глава 10

Наши дни. Признание

Марта сидела на диване и, уткнувшись в колени, плакала навзрыд, а Ангелина утешала ее, и сама вытирала слезы.

– Милая, не расстраивайся так, те ужасы в прошлом… Яков сказал, что Матвей погиб, и что ты знаешь об этом.

Марта подняла заплаканные глаза и с испугом спросила:

– Ты знаешь? Ты в порядке? Я боялась, что это несчастье сломит тебя.

Тётя Геля закивала:

– Я и сама боюсь этого, пока я не могу принять тот факт, что его больше нет. Матвей был для меня больше, чем друг. Он был замечательный.

Ангелина горестно встряхнула растрепанными светлыми волосами, подошла и, присев рядом, крепко обняла Марту.

– Если бы ты знала, моя девочка, как я за тебя переживала!

– Так ты все это время была в курсе?

– Прости, – виновато ответила та, плечи поникли, будто она очень устала.

– Я вампир, а ты человек? – снова спросила Марта, слезы непроизвольно текли по щекам. Почему-то было ужасно обидно. – Как такое возможно? В голове не укладывается. Я пью кровь?

– Пила, – поправила та.

– Ты правда думаешь, что от этого легче? – всхлипнула Марта.

Ангелина понимающе кивнула.

– Поэтому я и не хотела, чтобы ты все узнала и Матвею запретила рассказывать.

– А кто сделал это со мной? – вскинулась Марта. – Как я стала вампиром?

Но тётя Геля пожала плечами:

– Я не знаю, детка. Ты мало рассказывала. Говорила, что знания опасны, что глава вашего клана жестоко накажет, если узнает. Я знала только про тебя и Матвея.

– Значит это правда, Матвей Матвеевич тоже был вампиром. Я догадалась. Или вспомнила?

– Да, этого я и опасалась, что ты вспомнишь. Это я попросила его присмотреть за тобой, но видимо он помешал кому-то. А я была уверена, что ты под его охраной.

– Так его убили?

– Возможно.

– Я догадывалась. Это логично, – подумав сказала Марта. – Он им мешал следить за мной. Да-да, мне не раз казалось, что за мной следят. Я чувствовала опасность… Так значит, он был хорошим вампиром?

– Да. И я действительно все про вас знала и хранила эту тайну. А он… Он охранял всех нас и доставал… м-м-м… вам пропитание.

– Вам, это кому? – встрепенулась Марта.

– Тебе и… Якову, – призналась тётя Геля.

– Доктору? Он тоже?

– Да, это я попросила тебя спасти его. Он был болен, я не могла его потерять. И ты вопреки запрету вашего главного обратила его.

– У вас любовь, отношения? – догадалась Марта, вспомнив, с какой нежностью говорил доктор про тётушку.

– Были, – кивнула Ангелина. – Потом он сам оставил меня. Сказал, что любит, но боится причинить боль. Кроме того, я и сама хотела расстаться. Ты права, люди из твоего клана постоянно следят за мной, теперь и за тобой. И я боялась, что они догадаются, что Яша не человек. Тогда ему грозила бы казнь, и тебе не поздоровилось. Глава клана запрещал обращать людей без его санкции.

Марта с подозрением смотрела на тётушку, поражаясь, как хорошо та осведомлена, и при этом молчала все это время.

– Кто же он, этот глава? – прищурилась она, пристально глядя на Ангелину.

– Я не знаю, – пожала плечами та. – Ты не рассказывала, скрывала от меня все, что могло навредить мне и вам.

– Хорошо. А мы с тобой действительно родственники? – увидев удивленный взгляд тёти, Марта покаялась: – Прости, я не все вспомнила. Лишь те ужасы, что происходили со мной, когда я была вампиром. Ты знаешь… Оказывается, я убила много людей. Не могу поверить.

– Это неправда, с чего ты взяла? Ты не могла такое вспомнить.

Марта смутилась, если тётя человек, то вряд ли Марта рассказывала ей о том, как убивала людей.

– Это правда. Я прочла это в книгах про город, в котором жила когда-то… Трудно поверить, это было сто двадцать лет назад.

– Все неправда! – горячо воскликнула тётя Геля. – Ты не убила ни одного человека. Я знаю, мне бабушка рассказывала.

Марта даже вскочила.

– Бабушка? Погоди… А кто же ты мне? Точно не тётя.

– Да, милая, я твоя внучатая племянница. Но мы уже много-много лет придерживаемся легенды – я твоя тётя, ты моя племянница. Иначе нельзя.

Новое откровение было ошеломляющим.

– И как же мы встретились?

– Ты нашла меня, – охотно рассказывала тётя Геля, что уж теперь скрывать? – Мы познакомились тридцать шесть лет назад на похоронах моего мужа, мне было двадцать два… Его убили. Нашли в пригороде мертвым. Обескровленным. Я была беременна, и после случившегося потеряла ребенка. Вскрытие делал Матвей Липатовский. Тогда-то мы с ним и познакомились. Ты все время ему помогала. Он работал на клан и покрывал все подозрительные смерти… Теперь ты понимаешь, почему я не хочу, чтобы ты училась на судмедэксперта? Они заставят тебя работать на них, будут угрожать…

– Погоди, я слышала, как ты говорила по телефону. С кем ты говорила? С тем самым главой клана?

– Нет, конечно, но это точно был кто-то из них. Он угрожал, сказал, если мы будем болтать, нас убьют, тебя убьют. Они боятся, что ты все вспомнишь. Полагаю, кто-то из них столкнул тебя с крыши.

Марта задумалась, она никого не помнит. Кого ей опасаться?

Так. Хотя бы одного вампира она теперь знает. Это Яков Петрович. Матвей Матвеевич уже не в счет. Есть и еще один… Но что это дает? Как ей определить, кто враг, а кто друг? Полагаться на интуицию? Но она не чувствует опасности рядом с доктором Гердом… Другое дело рядом с…

– А ты знаешь кто такой Лесник?

Тётя Геля покачала головой.

– Не знаю, но я слышала от тебя это имя много раз. А еще ты в бреду выкрикивала его, тогда, в больнице после несчастного случая. Ты кричала: «Шумар! Шумар!», а с сербского – это означает Лесник. И мне кажется, вы были дружны.

– Нет! Этого не может быть! – яростно запротестовала Марта. – Он ужасно страшный, чудовище просто! Получается, он сказал правду, он вампир?!

Тётя всплеснула руками:

– Марта! Ты что, виделась с ним?! Когда?! Где?!

Та прикусила язык, пожалев, что призналась. Ей очень хотелось верить тёте, но кто знает, не игра ли все это? Вампиры коварны, теперь она это знала.

Марта прищурилась:

– Почему ты мне ничего не рассказала?

Ангелина опустила глаза и замялась:

– Детка, пойми, я только обрела тебя. Мы стали настоящей семьей. Мы ведь все время переезжали. Десять лет в одном конце страны, еще десять в другом, и так уже трижды. Здесь ты должна была окончить институт, а потом мы бы снова переехали. Но теперь… теперь мы можем остаться здесь, в Питере. Навсегда. Понимаешь? Мы будем настоящей человеческой семьей.

Марте вдруг стало нестерпимо стыдно. Конечно, тётя человек, как она могла сомневаться? И она во всем права.

– А когда я была вампиром, мы не были настоящей семьей?

Тётя замотала головой:

– Ну что ты! Конечно, были! Просто… просто… у тебя было столько тайн. И ты вроде семнадцатилетняя девочка, но такая мудрая, смелая, уверенная в себе…

– Ты боялась меня? – Марта пристально смотрела на тётю, которая была ей вовсе не тётей. – Жить всю жизнь рядом с чудовищем непросто.

Та неожиданно рассмеялась:

– Марта, не смеши, мы вместе более тридцати лет, и ты ни разу не обидела меня. Ты – всё, что у меня есть, мы семья.

Содрогнувшись, девушка обняла себя за плечи, ее все еще колотило от всего, что она узнала за последние сутки.

– Скажи, что тебе рассказывала бабушка? Ты ведь имеешь в виду Софию Лазаревич, мать твоего отца Тихомира?

– Ты ее вспомнила? – обрадовалась Ангелина.

Марта застыла, перед глазами снова все поплыло, и она провалилась в воспоминания.

***

Деревня Негуши

Только на пятый день Марта добралась до деревни. Она старалась идти по кромке леса, избегая любых встреч. Конечно, ей очень хотелось применить знания, которым научил Шумар, но она опасалась встретить стражей или подобных себе. Марта даже не знала, что хуже. После пережитого она опасалась снова оказаться на грани и одичать. А пока пропитание у нее не закончилось, можно было спокойно идти к цели.

Мирослав сказал, что нужно научиться сдержанности, питаться как можно реже, только в случае необходимости, чтобы сохранить тайну о себе. И при малейшем подозрении, что кто-то может раскрыть ее секрет, нужно уходить и не возвращаться туда в ближайшие пятьдесят-семьдесят лет.

Помня наставления своего учителя, Марта старалась избегать встреч на пути и не вступать в разговор со случайными путниками. Но как только она достигла окраины деревни, остановилась в нерешительности. Вспомнят ли ее родные? Примут ли? А главное, как она воспримет их? Ведь они давно не виделись, да что там, они ей совсем чужие.

В памяти возникла картина из детства, когда она с отцом приезжала навестить бабушку Маргариту, папину мать. Марте тогда было всего семь лет, но она отлично запомнила и просторный бревенчатый дом в два этажа, и улицу, также хорошо она помнила бабушку, тётю и своих двоюродных сестер Софию и маленькую Тияну. Дед Горан давно помер, а дядька Лазар, брат отца в то время был в деревне главным ловцом, вместе с другими мужчинами занимался звероловством – отловом диких кабанов, коз и оленей. Женщины ухаживали за домашней скотиной и птицей. Тем деревня и кормилась.

Конечно, родня помнит ее, ведь прошло всего десять лет, успокоила себя Марта и решительно направилась к знакомому дому, крепко ухватив драгоценную корзинку с оставшимся пропитанием. Осталась всего одна бутыль, но это нестрашно, за время пути Марта научилась сдерживать себя.

Шагая по знакомой дороге, девушка пыталась настроиться на встречу. Конечно, девочки выросли, но обязательно узнают ее. Тут Марта снова остановилась. Нет, не этого она боится. Страх был от того, что сама она не знала, как поведет себя. А вдруг в ней проснется хищник, и она не сможет сдержаться? Так в сомнениях Марта приблизилась к дому и застыла. Над домом развивался черный флаг-застава. Означало это одно – в доме не осталось ни одного мужчины. Значит дядька Лазар умер?

Марта встревожилась, неужели болезнь добралась и до горных деревень?

Она быстро взметнулась по крутой деревянной лестнице и, интуитивно толкнув незапертую дверь, остановилась на пороге.

– Здравствуйте! Это Марта Нежич! Есть кто дома?

Но ответом была тишина, слышалось лишь тиканье ходиков в одной из комнат и едва слышное шипение в печи. Значит, дома кто-то есть.

– Бабушка Маргарита! Это я, Марта!

Послышался тихий шорох платья, и тут перед ней появилась София.

Марта сразу ее узнала, та была все такой же худенькой с узким детским лицом и огромными серыми глазами. Марта помнила ее смешливой курносой девчонкой, тонкой, как ветка, и вечно смеющейся. Теперь же перед ней была невысокая и все такая же худенькая молодая девица, одетая в черное платье, которое еще больше подчеркивало синие тени под провалившимися глазами. Та смотрела со скорбью без всякого интереса.

– София, ты не узнала меня? А где бабушка, где дядька Лазар? Почему черная застава над домом реет? Неужто…

– Ах! Марта, это ты? – на мгновенье в глазах девушки вспыхнули искорки радости, но тут же угасли. – Отец третьего дня похоронен. Зверь убил на охоте. Бабушка не вынесла смерти второго сына, ее предали земле вчера.

София заплакала, и Марта, опустив на пол корзинку, которую все это время крепко сжимала в руках, кинулась обнять сестру.

Запах смертного мгновенно затуманил голову, она потянула носом, вдыхая сладкий запах крови, но тут же пришла в себя.

София горько рыдала на плече у сестры.

– Мама умерла пять лет назад в родах, братик должен был родиться, тоже не выжил. Никого не осталось. Я да Тияна, однако и она долго не протянет, боюсь.

– Не плачь, родная, ты не одна. Вы не одни. Я тоже потеряла всех родных, и кроме вас у меня никого не осталось.

Девушки прошли в светлицу, а из нее в детскую. Марта осмотрелась, за десять лет ничего не изменилось. На окне висит кружевная занавеска, которую связала бабушка Маргарита, на подоконнике чахлый цветок в глиняном горшке, том самом, что когда-то привез отец в подарок. Под потолком качается сплетенный девчонками венок из веток секвойи, это был оберег от злых духов. Марта невольно глянула на запястье Софии, затем на свое. Когда-то девочки обменялись брояницами – ручными браслетами-оберегами, сплетенными из овечьей пряжи в 33 узелка, каждый узелок был закреплен на нитке крестиком из тонких веток священного серебристого витекса. Марта свой потеряла, что было плохой приметой, а у Софии он так и висел на исхудавшей руке.

Тут только Марта глянула на кровать, спрятанную за печью, там спала девочка лет пятнадцати, такая же светловолосая, как София, и такая же худенькая. Тияна, догадалась Марта. На лбу ее лежала влажная тряпица, а подушка из серого тканого материала была совсем мокрой.

– Это не та ли зараза, что погубила моих родных? – испуганно спросила Марта.

– Какая зараза? —с испугом спросила София.

– Наш город погибает от завезенной торговцами болезни. Потому я здесь, – увидев ужас на лице Софии, Марта поспешила успокоить, – не бойся, я абсолютно здорова, иначе не добралась бы до вас.

– Думаю, что у Тияны другое, она давно болеет, с весны. Местный лекарь говорит, что недуг неизвестный, а потому неизлечимый.

Марта горько вздохнула, как бы ей сейчас пригодились знания Шумара, она могла бы спасти сестру.

– Я так рада, что ты здесь, – утирая слёзы, воскликнула София. – Благодарю Господа за это! Теперь мы вместе и переживем любые невзгоды.

– Я очень на это надеюсь, София!

***

Наши дни. Внучатая племянница

Марта очнулась и посмотрела с теплотой на Ангелину.

– Я не все помню, но точно знаю, что София очень помогла мне в Негушах, мы дружили. Это было, кажется, в одна тысяча девятьсот двадцать втором году. Я тогда только начала новую жизнь… – Марта нахмурилась, пытаясь припомнить подробности, но увы, она не помнила, кто обратил ее, и как она оказалась в Негушах.

– Все верно, ты сама рассказывала мне о встрече с ней, – подтвердила тётя Геля.

– А что она тебе рассказывала? Я действительно не убивала людей? Мне очень важно это знать.

– Вот поэтому я и не хотела, чтобы ты вспомнила, кем была. Я представляю, как это страшно. Я все тебе расскажу. Но ужаснее другое. Мы не знаем, кто нас окружает, но они знают, что мы знаем о них. Мы в опасности.

Марта кивнула. Лесник говорил тоже самое. Получается, Лесник на ее стороне? Но как такое возможно? Тем более теперь. Она человек, он вампир. Неужели она правда когда-то дружила с ним? Тут ей вспомнился первый сеанс у Доктора Герда. Она ведь говорила, что видит во снах мужчину с бородой и шрамом на лице, и что она с ним дружна. Но в виденье он был молодым и красивым. Может это лишь плод ее больного воображения? Или сон. А на самом деле он враг. Марта была в растерянности, кому теперь верить? Кому рассказать о своих страхах? С кем поделиться воспоминаниями и такими страшными открытиями?

– Марта, никому не говори, что память к тебе возвращается, – будто прочла ее мысли тётушка. – Ты погубишь себя! Обещай, что будешь молчать!

– Обещаю, – прошептала та и крепко обняла ее.

Ночью ей приснилась тётя Геля, вернее вспомнилась. Молодой Ангелина была еще красивее. Марта долго искала ее и нашла здесь, в Питере. Вернее, в небольшом городке в двухстах километрах от Питера. Да, точно, это был Тихвин. И там действительно была пасека, вспомнила она. Свекор Ангелины разводил пчел, там и нашла она свою единственную, оставшуюся в живых родственницу. Марта приезжала туда с кем-то, но с кем, она не могла вспомнить. В видении всё менялись так быстро, что Марта не смогла уловить суть, лица мелькали со скоростью света: Таисия, Липатовский, Лесник, следом еще несколько незнакомых лиц и даже новый учитель Крестьянников. Но кто именно был в тот день с ней, она так и не припомнила.

Однако в той поездке она не познакомилась с Ангелиной, это случилось немного позже. Сначала Марта просто наблюдала за жизнью своей племянницы, радовалась, что у той семья, скоро родится маленький. И вдруг несчастье. Вот тогда Марта не смогла оставаться в стороне, появилась, представилась племянницей и поддержала единственную, оставшуюся в живых, родственницу. Как ни странно та знала о ней, о ее тайне, и девушки быстро подружились, стали родными. Это была странная семья, но они искренне любили друг друга и берегли. Марта пыталась провести собственное расследование, тогда ей помогал Матвей Матвеевич, но увы, убийцу мужа Ангелины они так и не нашли.

Снова привиделась семейная сцена: Матвей Матвеевич рассказывает что-то веселое, пьет с Мартой вино, а тетя слушает, смотрит на них счастливыми глазами и смеется весело, задорно. Значит, в бокалах было не вино…

Впрочем, Марта знала, что у нее еще есть родня. Вернее, не знала, чувствовала, но кто и где, вспомнить пока не получилось.

На этот раз видение про Ангелину было четким, ясным и реалистичным. Проснувшись утром, Марта помнила каждое слово, даты и места. Может, потому что это было не так давно? Всего тридцать шесть лет назад. О, Боже, подумать только!

А когда она видит далекое прошлое (теперь она не сомневалась, что это именно ее прошлое) лица всегда стерты, картинки размыты, и не помнится почти ни одного имени.

В итоге Марта решила согласиться на предложение Якова Петровича на сеанс гипноза. Нужно знать кто враг, а кто друг. И сейчас это вопрос жизни и смерти, ведь она теперь смертная.