Чужая. Новый отсчет

Марте очень хотелось расспросить, с кем говорила тётя по телефону про Матвея Матвеевича? И кого тётя ожидала увидеть тогда за дверью, кого-то настолько ужасного, что с ней случился сердечный приступ. А это была всего лишь Таисия, которая зашла за подругой, они собирались в кино. Тая вызвала «Скорую», но, когда врач приехал, тётя наотрез отказалась ехать с ними.

Марта боялась расспрашивать, чтобы не сделать хуже, она лишь утешала тётю Гелю и уговаривала:

— Пожалуйста, не переживай за меня, тебе нельзя волноваться. Ты мне очень нужна, и я не хочу тебя потерять.

Тётя Геля улыбнулась:

— Да-да… И я только обрела тебя… То есть, тоже переживала, что потеряю, — она сглотнула слезу и поспешно добавила: — Но даже не в этом дело. Я переживаю за тебя по другому поводу.

— Ну зачем? Я почти не бываю одна, ты же знаешь. И Тая почти все время со мной.

Казалось, тётушка забеспокоилась еще больше.

— Милая, Таисия не защитит тебя. Тебе нужно быть очень осторожной… Но мы еще обсудим это. Сейчас я хотела поговорить о другом.

Марте хотелось спросить, от кого или чего Тая не защитит, но решила пока отложить расспросы.

— О чем же?

Тётя Геля помолчала.

— Еще много времени впереди, но все же надо уже подумать и принять решение… — Марта молча кивнула, подбодрив тётю. — Послушай, детка, может, ты передумаешь?

— Не пойму, о чём ты?

— У тебя ведь выпускной класс. Помнишь?

Марта рассмеялась:

— Это я помню. Я и ребят из класса многих вспомнила, и учителей.

— Это хорошо… Дело в том, что до случившегося ты хотела поступать в университет МВД на факультет судебно-криминалистической экспертизы…

— Правда? — Марта с удивлением подняла брови и тут же нахмурилась. Не связано ли это как-то с судмедэкспертом Матвеем Матвеевичем Липатовским? Но она не решилась задать этот вопрос.

— Да, я хотела скрыть от тебя, прости. Просто это неподходящая для тебя профессия. А в нашей ситуации даже опасная… Пожалуйста, не перебивай, дай сказать, — прервала тётя Геля, не дав возразить. — Но потом я подумала и решила, что не в праве вмешиваться в твое будущее. И все-таки хочу предложить тебе поступать в наш университет. Можно ко мне на исторический факультет, или выбирай любой другой, там много разных специализаций.

— Тётя Геля, ты же знаешь, я не люблю историю.

Марта осеклась. С чего она вообще взяла, что не любит историю? Она прислушалась к себе. Это воспоминания из прошлого, все из-за них. В голове вдруг образовалась каша из-за нагромождения школьных знаний, снов и неизвестных городских картин, возникших перед мысленным взором. Надо будет обсудить это с Яковом Петровичем на следующем сеансе. Марта поспешно встала.

— Пожалуйста, давай отложим этот разговор. Я обещаю, что подумаю. А сейчас мне пора в школу. Пожалуйста, отдыхай и жди меня, приду и накормлю тебя обедом.

Тётя Геля вытерла выступившие слезы и, махнув рукой, улыбнулась, а как только Марта скрылась за дверью, осенила ее крестом.

— Храни тебя Господь, девочка моя.

Затем она, постанывая от боли в груди, дотянулась до столика и взяла телефон.

— Здравствуй.

— Здравствуй. Как ты? — прозвучал в трубке мужской голос.

— Мне нужна твоя помощь…

***

На школьном дворе не было ни единого ученика, даже заядлых прогульщиков. Марта бегом проскакала по ступенькам наверх и, ворвавшись в двери, окинула взглядом фойе. Хотя звонок уже прозвенел, там группками стояли подростки и галдели, словно стайки птиц перед долгим перелетом.

— Марта, ну что же ты опаздываешь?! — возмущенно выкрикнула Тая, завидев Марту, и, растолкав всех, поспешила к подруге.

— Ты не представляешь! — затараторила Таисия. — Наконец-то у нас новый учитель. Говорят, молодой и симпатичный. Пошли скорее, — схватила она Марту за руку, — звонок для кого прозвенел?

— Действительно, — хихикнула Марта и побежала вслед за подругой через ступеньку.

— У нас как раз сегодня шестым уроком история, — продолжала делиться новостями Тая.

Марта даже остановилась:

— История? Он что, историк?

— Да, именно. Да пойдем уже, что встала? Историчка Ольга Андреевна Старшова, помнишь, которую мы звали истеричка Олечка, сбежала еще в сентябре. Что, забыла? Ах, ну да, ты же ничего не помнишь.

Марта вздохнула и поспешила за подругой, Таиска никогда не отличалась тактом. Это она хорошо помнила.

А та продолжала просвещать подругу, стараясь изо всех сил восполнить пробелы в ее памяти:

— Олечка убежала, даже не написав заявления об уходе, просто не вышла на работу. Это ее Шмелев Колька довел! Ну, тот лохматый из «Б» класса, помнишь, я его тебе показывала на соревнованиях. Он всегда побеждает в беге на длинные и короткие дистанции, и в метании тоже первый и еще в чем-то, в общем, чемпион, но балбес каких поискать, одни двойки, и дисциплина хромает. Говорю тебе, это точно он довел Олечку…

***

Наконец уроки подошли к концу. Почти подошли, остался один урок, которого так ждала Таисия, да и весь класс. Поэтому едва прозвенел звонок на урок, все ринулись в кабинет истории, создав у дверей пробку.

Перешагнув порог, Марта замерла, невольно спровоцировав еще больший затор. За столом сидел молодой мужчина лет тридцати, шатен с приятными чертами лица, обычной короткой стрижкой. Одет он был в серый костюм, деловой, но не очень дорогой. Новичок был и вправду приятным, даже симпатичным. Но вовсе не поэтому Марта застыла как вкопанная. Она могла поклясться, что видела его раньше, причем совсем недавно. Новоявленный историк взглянул на вошедшую, и девушка оцепенела — его темные глаза и изучающий взгляд были очень знакомы ей, но на этот раз показалось, что она знает его давно. Мозг не выдал ни одной версии или подсказки, но когда молодой учитель заговорил, ощущение лишь усилилось. Однако он со своей стороны не обратил на Марту ровно никакого внимания.

— Здравствуйте, проходите, не стойте в дверях. Пора познакомиться и начинать урок… — Преподаватель терпеливо ждал, пока все рассядутся по местам, затем представился: — Меня зовут Крестьянников Сергей Леонидович, буду преподавать в вашей школе историю.

Марта сидела и, уставившись на учителя, пыталась вспомнить, где она могла его видеть, но тщетно.

— Тая, мне кажется, я его знаю, — шепнула она на ухо подруге.

— Не может быть. Откуда? — тихо ответила та. — Говорят, он совсем недавно вернулся из Европы. Из Германии, кажется.

— Совсем недавно – это когда?

— Вот этого сказать не могу. Согласись, я и так узнала о нем слишком много за то время, что ждала тебя в фойе. Кстати, он не женат.

Далее Марта не слышала ни единого слова, сказанного учителем, она и не пыталась слушать. История действительно была ей неинтересна, она все еще не понимала, почему. Кроме того, мозг был занят анализом.

Крестьянников казался интеллигентным внешне, но несколько простым в разговоре. Он не говорил заумных слов, но изъяснялся грамотно, вел себя достойно и имел хорошие манеры. Впрочем, если он учился в Европе, наверняка это было приличное и престижное заведение. Но что он делает в самой обычной, даже не специализированной школе? Говорил он тихо, отчего все в классе умолкли, обычно на уроках стоял гул от разговоров, ровно как в ульях на пасеке. Марта вспомнила вдруг, как она ездила на пасеку в Тихвин. Кажется, это было с Таисией и другими одноклассниками. А может, с тётей Гелей?

Девушка махнула головой и вернулась к анализу. Достаточно высокого роста и спортивного телосложения, разве бывают такие историки? Впрочем, в Германии все занимаются спортом. Откуда она это знает? Наверное, читала в какой-то статье.

Размышления так и не привели к ответу на мучивший ее вопрос, и были прерваны неожиданным визитом. Внезапно открылась дверь в класс, и оттуда показалась голова завуча Данилы Алексеевича Клеменко — человека чудаковатого, строгого и немного занудного.

— Простите, Сергей Леонидович, мы прервем вас ненадолго? — громко прошептал он. — Тут следователь из полиции, ему нужно сделать объявление.

Крестьянников соглашаясь кивнул и сел за стол.

Завуч вошел в кабинет, следом пригласив войти гостя.

— Проходите, Михаил Романович.

Марта даже привстала от неожиданности, это был следователь Плотников, который вел ее дело. Зачем он здесь? Ведь не из-за нее?

Но оказалось все гораздо интереснее или правильнее сказать — ужаснее.

— Ребята, у меня к вам есть вопрос. Дело касается исчезновения вашего педагога Старшовой Ольги Андреевны.

Все мгновенно зашевелились и загалдели.

— Исчезновения? — оторопев переспросила Таисия.

— Двадцатого сентября Ольга Андреевна вместе со своей подругой вышла из театра, но домой они не вернулись. Ни она, ни подруга.

— И что? Что с ней случилось? — снова загудел класс.

— Пожалуйста, дайте мне задать вопрос. Кто-то видел ее в тот день? Может, слышал ее разговоры по телефону? Вспомните, это очень важно. Если кто-то что-то знает, пожалуйста, придите ко мне на Мойку… — Тут он заметил Марту, которая не сводила с него глаз. — Здравствуйте, Марта, — Плотников как будто обрадовался встрече. — Надеюсь, у вас все хорошо?

Та лишь кивнула и кинула быстрый взгляд на Крестьянникова. Историк смотрел в окно и будто не очень прислушивался к разговору, но Марте отчего-то показалась это странным, человек пропал, даже два. Неужели ему интересно?

— Вот мои контакты и адрес, — протянул он визитку завучу. — Прошу донести до всех учеников. А сейчас простите, мне нужно обойти еще несколько классов.

Завуч сунул карточку Крестьянникову и поспешил вслед за следователем. Учитель без интереса покрутил визитку в руках, затем будто опомнившись, призвал к тишине и обратился ко всем с просьбой помочь следствию, продиктовав телефон и адрес следователя.

Марта не стала записывать, она и так знала, где найти Плотникова. Девушка задумчиво наблюдала за преподавателем истории, попутно размышляя. Пропала учительница Старшова, а также ее подруга. И совершенно очевидно, что лохматый хулиган Шмелев тут вовсе не причем. Ну и денёк, столько новостей. Но больше всего ее обеспокоил новенький.

Глава 7

Наши дни. Прозекторская

На следующий день, после уроков, придумав для тёти Гели предлог, что ей нужно встретиться с Таисией, а подруге сказав, что вынуждена сидеть с тётушкой, Марта решительно направилась к Липатовскому. Только он мог открыть ей глаза на все, она догадывалась, что до случившегося с ней они были хорошо знакомы, кроме этого, Матвей Матвеевич показался ей добродушным и безопасным.

С некоторых пор Марта ощущала опасность почти всегда и везде. Особенно в школе и особенно после появления историка. Ей казалось, что следователь Плотников прав, она не сама шагнула с крыши, кто-то помог, но кто? И что это значит? А это значит, что покушение может повториться. Поэтому надо как можно скорее выяснить все, что от нее скрывают, и на данный момент ей мог все рассказать лишь Матвей Матвеевич, почему-то она была в этом уверена.

Замешкавшись у дверей морга, Марта нерешительно протянула руку к звонку, затем опустила и ухватилась за ручку. Интуиция не подвела, дверь оказалась открытой. Тихонько отворив ее, девушка проскользнула внутрь и тут же услышала знакомый голос. Это был следователь Михаил Романович Плотников. Опять он! Их пути постоянно пересекаются, и это странно. Она на цыпочках подошла к двери, на которой висела табличка: «Прозекторская» и прислушалась.

— Скажите, почему девушки были так бледны, когда их нашли? Просто белые, как снег. Это заметно даже на фотографиях. Вы уже сделали вскрытие? Что стало причиной смерти?

Следом Марта услышала незнакомый голос, и он принадлежал не Липатовскому.

— Ничего удивительного, тела пролежали в лесопарке больше месяца, отсюда и бледность кожных покровов. Других причин нет. А причина смерти установлена на месте, где их нашли — удушение.

— Но следов удавки не было.

— Не было. Следов насилия тоже. Похоже, им накинули полиэтиленовые пакеты на голову. Пакеты, не успевшие истлеть, нашли рядом. А экспертное заключение будет готово завтра, я отправлю его вам по электронной почте.

— Договорились, спасибо, Станислав Маркович.

Марта, затаив дыхание, вслушивалась в разговор. Внезапно дверь распахнулась и оттуда выглянул незнакомый молодой человек.

— Здравствуйте, вы кто и что здесь делаете?

Девушка растерялась, пытаясь найти разумное объяснение своему присутствию, ее явно застукали. Молодой человек, видимо тот самый Станислав Маркович, к которому обращался Плотников, был очевидно польских кровей. И красавцем. Происхождение выдавал миндалевидный разрез глаз, а также светлые, слегка вьющиеся волосы. Лет тридцать, не больше, лицо овальное, черты правильные и тонкие, глаза светло-карие, взгляд насмешливый, быстро проанализировала Марта его внешность и поспешила оправдаться:

— Простите, просто дверь была открыта. Мне нужен Матвей Матвеевич Липатовский. Могу я с ним поговорить?

— Увы, — виновато улыбаясь, ответил тот, — это невозможно. Матвей Матвеевич скончался два дня назад. Несчастный случай.

— Два дня? — Марта ошарашенно смотрела на мужчину. Нет, только не это! Как же так? Два дня назад, это как раз, когда тётя разговаривала с кем-то по телефону и упоминала Липатовского, а затем у нее случился сердечный приступ.

— А вы…

— Я Станислав Красовский, новый судмедэксперт и патологоанатом, работаю второй день, прибыл из столицы на замену Липатовскому, — он насмешливо посмотрел на девушку. — Есть еще вопросы, или я могу идти работать?

— Простите, — окончательно смешалась Марта, — больше вопросов нет.

И тут из прозекторской вышел Плотников.

— Здравствуй, Марта. Тебе не кажется, что мы стали часто встречаться?

— Здравствуйте, Михаил Романович. Да, я тоже нахожу это странным.

***

— Как он умер? — спросила Марта у Плотникова, когда они вышли на улицу.

— Ничего криминального, и дело уже закрыто. Липатовского сбила электричка. Оказывается, он жил где-то возле железной дороги и часто, чтобы сократить путь, переходил напрямик через пути к дому.

— Ужасная смерть!

Марта все еще была в шоке, она так и не успела узнать правду. Но как сказать тёте? Она ведь не переживет?! Откуда-то появилась уверенность, что тетю и Матвея Матвеевича связывали особые отношения, вдруг вспомнились вечера втроем. Марта зажмурилась.

Она и Матвей Матвеевич пьют вино, а тётушка рассказывает что-то смешное. Они смеются, они счастливы. Вино? Разве ей не семнадцать? Марта тряхнула головой, скорее всего это плод ее воображения, не было никаких семейных посиделок, она все это придумала только что. Или она просто сходит с ума. Надо спросить тетушку. Как только она поправится.

— А про Ольгу Старшову ты ничего не знаешь? — вернул Марту к действительности Плотников.

— Ничего. Я даже не помню ее. И кажется, когда случилась эта трагедия, я лежала в больнице?

— М-да, верно, — припомнил следователь, усаживаясь в машину. — Как у тебя дела? Как память?

Марта расстроенно пожала плечами:

— Пока ничего, пытаюсь жить с нуля.

— Тебя подвезти?

— А? Нет, спасибо. Я живу рядом, — Марта махнула рукой на стоящие неподалеку высотки. — А что с ними случилось? Они тоже упали с крыши?

— Нет. Почему ты так решила?

Марта пожала плечами, на самом деле ей хотелось узнать побольше фактов.

— Не знаю, просто подумала. Уже установлено, как они погибли?

— Разве ты не слышала? — саркастично улыбнулся Плотников. — Мне показалось, ты стояла за дверями, когда мы беседовали с Красовским.

— Да, так уж получилось, — призналась Марта и вдруг выдала: — Почему пакеты были не на их головах, а валялись рядом? Мне кажется, все не так очевидно, как он сказал. А вам так не кажется?

Плотников сел в машину и сдержанно ответил:

— Я разберусь. До свидания, Марта.

— До свидания, — попрощалась та и проводила его задумчивым взглядом.

***

Дикая

Марта долго бродила по лазарету и не могла понять, она ведь только что видела смертную, и слышала голос второй, как же так получилось, что они все мертвы? Неужели она сходит с ума? Превращается в дикую? Она не помнила, как совершила эти безумства, но чувство голода все не покидало ее. Неужели она так ненасытна? В сотый раз заглянув в палатку, она прошла мимо коек, с ужасом оглядывая содеянное, вид обескровленных тел ужасал — они все были неестественно бледны, и раны на шее ясно говорили о том, что здесь случилось. Нет, нет! Она не хотела! Марта в истерике выскочила из палатки, она обезумела и обезумев убила их всех! Несчастных, больных и милосердных!

Горло жгло огнем от голода и неутолимой жажды, от бессилия девушка упала на землю и, раскинув руки, уставилась в небо — ясное и звездное, уже ночь? Сколько же она здесь бродит? Что с ней происходит?

— Боже, как ты позволил такому случиться со мной? — горестно прошептала Марта. — Разве я заслужила этот ужас, эти несчастья?

В голове вихрем пронеслись картины из недавнего прошлого. Умирающая мама, несчастный, стонущий в болезненной лихорадке братик и глаза… Глаза черные, как уголь, в которых горит огонь. Шумар виноват! Он бросил ее, не научив жить!

Марта зажмурилась, ей хотелось плакать, но она не могла.

Послышался шорох, и кто-то коснулся ее плеча, девушка открыла глаза и вскрикнула от неожиданности — прямо над ней нависла смертная в косынке с красным крестом и внимательно присматривалась, наверное, подумала, что девушка мертва.

Не сдержавшись, Марта резко вскочила, бросилась на женщину, и почти впилась в ее сонную артерию, но та неожиданно оказалась проворнее и, отскочив на несколько метров, прижалась к земле, приготовившись защищаться. Марта зарычала и пошла на нее, но вдруг остановилась. От незнакомки исходил другой запах, не человеческий.

— Ты не смертная. Кто ты? — опешила она и присмотрелась.

Только тут Марта заметила ее окровавленную одежду и лицо, женщина в ответ оскалилась, и девушку осенило.

— Так ты кровопийца? —все поняла Марта. — Это ты всех убила! Как ты могла?

— Успокойся, — осадила та, — ты только что сама хотела меня сожрать, думая, что я смертная. Ха-ха-ха! Да уж, пути Господни неисповедимы, надо же встретиться двум кровопийкам в одном лазарете. Хм. Тебя как звать? Я Мирьяна.

Марта наконец поняла, что встретила подобную себе, но была не рада встрече.

— Да, я такая же, как ты, но я не так кровожадна в отличии от тебя.

Та громко расхохоталась:

— Ты даже не представляешь, как мне повезло, жаль, что пришлось всех убить, но другого выхода не было, они сами сдохли бы через пару дней, и тогда их кровь была бесполезной. Придется искать другой лазарет, — посетовала она и, увидев ошарашенный взгляд Марты, поделилась: — Глупая, ты даже не представляешь, как это удобно. Ставишь иглу с трубкой в вену и пьешь сколько влезет. Ха-ха-ха!

Марта в ужасе воскликнула:

— Ты хочешь сказать, что пила кровь этих несчастных?! Но они могли выздороветь, если бы были полнокровны! Мерзавка! Нечисть! Нежить! — снова пошла в наступление девушка.

— Ха-ха-ха! — развеселилась та, но отступила на пару шагов, не переставая глумиться. — Глупости, они все равно были обречены! А ты дура, моркотница! Сдохнешь в лесу от голода, или стражи дурную голову отсекут.

Не выдержав Марта кинулась на обидчицу, от истощения сил было мало, но сумасшедший дурман в голове придавал ярости и неистовства.

По всему видать, Мирьяна была опытной и сильной, но Марту это не остановило. Она с воем атаковала соперницу, попытавшись завалить наземь, но та устояла, а Марта отскочила словно мяч-попинуха и упала, воспользовавшись этим, злодейка мгновенно вскочила девушке на спину и ухватилась за шею, пытаясь ее свернуть. Хватка была сильной, и Марта почувствовала, как захрустели шейные позвонки. Еще немного, и та ее одолеет!

Девушка крутилась, пытаясь сбросить дикарку с плеч, но та была гораздо сильнее, ведь совсем недавно Мирьяна хорошо подкрепилась. От ненависти в голове помутилось, и Марта с бешеным криком кинулась к ближайшему дереву, заметив острый сук, который использовался для закрепления мяса перед готовкой. Подлетев к нему, она резко развернулась и с силой придавила соперницу к дереву, та взвизгнула и повисла на нем. Острый сук пробил грудь, но злодейка была жива. Оглядевшись, девушка увидела брошенный секач, видимо, тот самый, которым расчищала себе путь несчастная Анна. Схватив его, Марта подскочила и размахнувшись снесла голову вампирке.

Отступив, Марта села на землю, стараясь отдышаться. Схватка отняла последние силы, голод сводил с ума, но она поняла, что никогда не сможет убить человека. Что делать дальше, она не знала, разум отказывался дать подсказку. Как питаться, чтобы не убивать? Как это делал Шумар?

Пролежав в ступоре до рассвета, Марта так и не нашла решения, поднялась и ушла в горы.

Девушка потеряла счет дням и ночам, которые стремительно сменяли друг друга. Она бродила по лесам, опасаясь приближаться к городу и ближайшим селениям, питалась мелкими зверями, ловко отлавливая их. Это было ужасно невкусно, но инстинкт выживания был сильнее.

Однажды проснувшись, Марта услышала голоса и, словно хищник, насторожилась прислушиваясь. Затем пробралась к дороге и, увидев подводу, а в ней двоих смертных, решила напасть. Она их не будет убивать, лишь утолит жажду, она сможет. Марта решила окликнуть их и сказать, что заблудилась, а потом она подойдет и… Что будет дальше, она не придумала, выскочила перед подводой и открыла рот, чтобы сказать: «доброго дня», но… изо рта не вырвалось ни слова. Марта вдруг осознала, что не может говорить.

Подхватив оборванный подол платья, она стремительно помчалась обратно в горы и бежала до тех пор, пока не остановилась на краю крутого обрыва.

Марта посмотрела вниз. Где-то далеко внизу шумела река, спотыкалась о каменистые пороги, создавая студеные пенистые водопады. По обе стороны реки, вдоль крутых берегов непроходимой стеной стоял густо-зеленый лес. Девушка подняла глаза к небу. Вдали небольшим клином летела стая запоздавших к перелету птиц. Несмотря на позднюю осень, небо в горах было высоким-высоким и бледно-голубым, лишь кое-где, цепляясь за снежные вершины застревали тучи вперемежку с кучными облаками.

Марта любила жизнь, как любит ее любой человек, у которого есть дом, семья, друзья. И они всегда рядом, каждый день, каждый миг. Ну разве это не счастье? Пусть иногда не хватало денег на одежду или еду, но всегда было тепло семейного очага, любовь и забота близких. В горе и в радости. Оказывается, большего и не нужно для счастья.

А теперь у нее не осталось ничего — ни семьи, ни близких. Она никогда не познает любви. Вдруг сильно защемило сердце, она больше никогда не увидит Мирослава… Так зачем ей такая жизнь? Тем более теперь, когда она стала дикой.

Взглянув в последний раз в небо, Марта зажмурилась и сделала шаг вперед…

***

Ночь сменила день, затем опять наступил рассвет, и все повторилось снова. Сколько так пролежала Марта, она не знала. Мысли затухали и снова вспыхивали где-то в закоулках сознания. Вспомнились слова Шумара, что таким, как они, умереть непросто. Но жить больше не стоило, надо убить себя! Что же делать? Огня нет, отсечь себе голову она не сможет. Ощущая, что она все еще жива, Марта попыталась встать, и вдруг услышала неподалеку человеческие шаги. В горле огнем вспыхнула жажда крови, желудок сжался от голода. Она из последних сил встала и вскарабкалась по насыпи.

Прямо на нее шел огромный мужик с длинной жердью в руке, он шел медленно, внимательно оглядывая все вокруг и шаря в кустах палкой. Завидев девушку, он со всех ног кинулся к ней.

Марта вздрогнула и замерла, инстинктивно почуяв опасность. Нет, в этой схватке ей не выдержать, кто бы он ни был — человек или нежить. Вены почти высохли, сил не осталось, а разум отказывался дать команду «бежать!».

Мужчина подскочил к Марте в тот момент, когда силы окончательно покинули ее, она едва не рухнула наземь, но он подхватил и, бережно удерживая, положил на насыпь.

— Убей меня или оставь … — хотела сказать Марта, но из горла вырвался лишь хрип.

Он склонился ниже, чтобы расслышать, а она, почуяв знакомый запах, зажмурилась, догадавшись — он был кровопийцей.

Мужчина достал из мешка флягу и приложил к ее губам.

— Ты помнишь меня? Ну же, открой глаза.

Сделав небольшой глоток крови, она немного ожила и взглянула в его лицо. Что-то смутно знакомое показалось в его глазах, в мыслях промелькнули какие-то образы, но она не могла вспомнить. Марта попыталась спросить, но не смогла произнести ни слова.

В отчаянии он прижал ее к груди.

— Марта! Марта! Вспомни меня! Вампир никогда не забывает своего создателя.

Голос был до боли знакомым. Он склонился и коснулся губами ее глаз.

От его прикосновения она вздрогнула, и вдруг настигло озарение.