Паскье Этьен-Дени. Мемуары

Один человек среди этих господ меня удивил — г-н де Сен-Фаржо, президент с шапкой[68] Парижского парламента и депутат; он в тот день впервые дал волю чувствам ненависти и насилия, которые были в глубине его сердца. Внешность его была холодна; сквозила в ней магистратская спесь, унаследованная от предков. Он мало высказывался в собраниях палаты, и, хотя у него был большой талант к слову, не припомню, чтобы когда-либо слышал от него три фразы подряд. Прибыв в Генеральные штаты, он оставался, пока длилось разделение сословий, в большинстве дворянства, то есть противником соединения трёх сословий и, следовательно, акта, наиболее необходимого для успехов Революции.

Мало-помалу, но всегда молча, он перешёл в большинство Учредительного собрания, то есть в лоно партии, делавшей Революцию, и постоянно голосовал с этой партией; но помимо этого согласия он ни во что не вмешивался и проводил почти все вечера в клубе, не открывая рта, когда речь заходила о политике, занятый исключительно игрой на бильярде и теряя там с большим хладнокровием много денег.

В тот день он впервые нарушил молчание, и когда гг. де Богарне и Мену, казалось, согласились, упрекая себя, что слишком торопили Короля и что совесть их перед ним не совсем чиста, мы услышали, к нашему великому удивлению, как он разразился самыми яростными ругательствами против Короля и Королевы. Тщетно его коллеги старались его успокоить и дать ему понять, что настал момент мудрости и умеренности; они ничего не добились, и мы увидели, как он встал из-за стола и покинул залу со всеми признаками яростного гнева. Вот человек, который впоследствии не только подал свой голос за осуждение Людовика XVI[69], но и своей горячностью в привлечении голосов за это осуждение способствовал вынесению приговора более, чем кто-либо. На следующий день после сцены, которую я только что описал, он вновь обрёл свою обычную флегму и, казалось, думал лишь о своей партии на бильярде. Так было до 10 августа 1792 года. С той эпохи я больше с ним не встречался.

Я считаю себя вправе заключить, что, несмотря на выдержку вождей в Учредительном собрании, они в глубине души были весьма удручены. Все знают, как сцена изменилась на следующий день.

Пленение Короля внушило преданным роялистам трогательную мысль предложить себя в качестве заложников, которые были бы заключены вместо него. Без сомнения, было безумно думать, что такое предложение будет принято, и однако оно было сделано большинством с полной добросовестностью. Я знал нескольких, одного особенно, по имени г-н Бернар[70], президента Палаты косвенных сборов[71], шестидесяти лет, имевшего по меньшей мере шестьдесят тысяч ливров ренты. Едва его письмо ушло, как он уже покинул свою землю близ Шартра[72] и приехал обосноваться в Париже, позаботившись сообщить местному мэру свой адрес, чтобы его всегда имели под рукой в случае нужды, и едва осмеливаясь выходить из дома из страха заставить ждать, когда за ним придут. Несмотря на свои шестьдесят лет, он вскоре эмигрировал и вступил с мушкетом на плече в дворянскую роту[73] в Кобленце[74]; он умер от лишений. Когда так жертвуют собой ради своих принципов, имеешь право на уважение даже тех, кто их не разделяет, и в нашей Революции было больше людей такого характера, чем обычно полагали.

Один из актов Учредительного собрания должен был иметь для меня горестные последствия. Хотя уничтожение Парламентов было решено, оно не могло продвигаться так быстро, как хотели, ибо надо было что-то поставить на их место, что требовало довольно долгой работы и не могло обойтись без некоторых размышлений. Одним из первых решений Собрания было постановление, что только каникулярные палаты[75], действовавшие в октябре 1789 года, продолжат — до иного распоряжения — разбирать все дела, как гражданские, так и уголовные. Таким образом, в следующем ноябре Парламент не возобновил заседаний, и с тех пор не возобновлял.

Каникулярная палата Парижа, пока длилось это своего рода междуцарствие, была обременена огромной работой и исполнила её с честью для своих членов.

Собрание постановило, что уголовное следствие будет публичным. Во многих отношениях это было весьма хорошо, но до тех пор это никогда не практиковалось во Франции. Первый доклад, который надлежало сделать по этому новому порядку, выпал на долю моего отца, и это было по обвинению в подделке ассигнатов[76], полагаю, или равноценных бумаг. Оно было возбуждено против двух братьев из весьма почтенной буржуазной семьи, братьев Агас[77]. Их привели к этому юношеские проступки, и невозможно было остаться равнодушным к их судьбе; особенно сочувствовали их семье. Они были приговорены к смерти и казнены, но эта казнь стала поводом для большой борьбы между глубоко укоренившимся мнением — о позорном отпечатке, который налагает на всю семью бесчестящее осуждение, — и принципом, установленным Собранием, что проступки, преступления и наказания всецело личны.

К счастью для принципа, первые, к кому его применили, принадлежали к столь уважаемой семье, как семья Агас: в его пользу замечательно соединились усилия, и по этому случаю даже партии на время отступили перед лицом столь великого несчастья. Этот факт делает честь доброте французского характера, вот почему я его привожу; столько других ему противоречат в ту же эпоху!

Итак, принцип восторжествовал, и семья Агас сохранила своё существование и своё положение в обществе. Мой отец немало способствовал этому результату тем, как он представил доклад, и нашёл в этом некоторое возмещение за все тяготы своей должности. Наконец они прекратились; новый судебный порядок был установлен, и каникулярная палата распущена: её исчезновение довершило исчезновение Парламента.

Национальное собрание, объявляя о роспуске этой палаты, не могло не воздать должное её поведению и не признать оказанных ею услуг.

Но прежде чем расстаться, в последний момент, когда эти магистраты были ещё в сборе, когда они составляли, так сказать, погребальное шествие этой древней и почтенной французской магистратуры, — должны ли они были разойтись в молчании? Совещались у г-на де Розамбо[78], председателя палаты. К г-ну де Мальзербу[79], тестю г-на де Розамбо, обратились за советом.

Сначала речь шла лишь о декларации, о своего рода прощании старой магистратуры Франции с французами, о свидетельстве, которое она считала себя вправе публично дать: что, передавая священный залог правосудия, она передавала его чистым и неприкосновенным, каким получила его от верховной власти, не боясь пожелать ради общественного блага, чтобы те, кому он будет отныне вверен, никогда не употребили его во зло.

Было несколько редакций, составленных в этом смысле; я их все видел; среди них были весьма удачные. Однако от редакции к редакции декларация меняла характер. Пришли к мысли, что протест более уместен, даже необходим, что нельзя освящать безоговорочным согласием столь чрезмерный акт, как полное уничтожение этих парламентов, которые столь долго защищали — почти в одиночку — и свободу подданных, и права короны; разве не было очевидно, что это уничтожение имело главной целью довершить ниспровержение всех преград, какие ещё могли воздвигнуться между троном и новаторами?

Когда такие идеи уже выдвинуты, редко имеешь силу им противостоять. Итак, протест был составлен и принят без труда; но нужно было решить, что с ним делать. Мой отец считал, что следует его обнародовать, и я поддержал его в этом, насколько мог. Мы говорили себе, что в то время ещё печатали всё, что хотели, с полной свободой, что газеты полны протестов всякого рода, что такого рода документы, ценность которых мы невысоко ставили, могут всё же иметь некоторое значение — хотя бы тем воздействием, какое они оказывают на умы. Мы были, впрочем, вправе добавить, что если держать этот документ в тайне, то было бы недостойно обнародовать его в случае восстановления Парламента; что эта победа, одержанная без опасности, была бы чем-то ребяческим, чтобы не сказать больше.

Мой отец, убеждённый в основательности этих доводов, не пожалел усилий, чтобы убедить в них своих коллег, но не мог склонить их к своему мнению, и значительным большинством голосов было решено, что протест останется тайным. Г-н де Розамбо был уполномочен обеспечить его сохранность.

Два года спустя он был выдан человеком, который вместе с ним трудился над его сокрытием, и он стал поводом к смертельной войне, которую Комитет общей безопасности[80] объявил сначала членам каникулярной палаты, а затем всем парламентским советникам. Возможно, даже вероятно, что, не будь этого предлога, нашли бы другие, но, наконец, тот, который доставил этот несчастный документ, был самым удобным: если бы его обнародовали сразу после написания, он был бы забыт на следующий день, как многие другие, тогда как, когда о нём впервые узнали в последние дни 1793 года, это выглядело как новое преступление.

Когда Конституция[81] была обнародована, Учредительному собранию оставалось лишь удалиться целиком. Я видел, с какой уверенностью роялисты радовались тому, что все депутаты Учредительного собрания возвращаются в общую массу. Как ни очевидно было из новостей, приходивших к нам ежедневно о выборах, вызванных необходимостью заменить выбывших, что их преемники будут врагами гораздо более яростными и куда более грозными, — это предупреждение не имело никакого веса.

Мне представился совершенно особый случай оценить, чего от них следовало ожидать. Г-н Дюко, с которым я, как уже говорил выше, следил за частью событий 1789 года, прибыл как депутат от Бордо. Хотя наши отношения прервались более года назад, едва высадившись, он настоятельной запиской пригласил меня навестить его в гостинице, где он остановился, весьма утомлённый и немного больной. Я нашёл его там окружённым всей той жирондистской депутацией[82], которая играла столь большую роль в Законодательном собрании и в начале Конвента. То были Верньо[83], Гюаде[84], Жансонне[85], Буайе-Фонфред[86] и др. Он уговорил меня остаться завтракать с ними, и я провёл с ними всё утро.

Все были в упоении от успехов, какие себе обещали, и не скрыли от меня — хотя меня представили им как откровенного роялиста — если не своих планов, то по крайней мере своих идей, которые были республиканскими. Я был не менее поражён безумием их теорий. Красноречие Верньо блистало даже в разговоре, и мне показалось, что этому красноречию суждено послужить партии, к которой он примкнул, самым грозным оружием. Я был удивлён глубоким презрением, какое эти господа выказывали к своим предшественникам-учредителям, и тем, как они называли их людьми с узкими взглядами, с предрассудками и никогда не умевшими воспользоваться обстоятельствами.

После этого утра я остался глубоко убеждён, что нам уготованы совсем иные опасности, чем те, что окружали нас три года.

Через месяц я должен был прекратить видеться с Дюко и его друзьями; слишком большое расстояние нас разделяло. События, в самом деле, не заставили себя ждать. Октябрь был ознаменован резнёй в Авиньоне[87]; башня Гласьер была наполнена трупами тех, кого обвиняли в противодействии присоединению этой области к Франции. До конца года был издан декрет, требовавший от Месье[88] вернуться во Францию в двухмесячный срок, в противном случае он лишался своего возможного права на Регентство[89]. Уже был издан первый декрет против эмигрантов, и он был замечателен тем, что, хотя обсуждение было долгим, ни один голос не поднялся против несправедливости предложенных мер; серьёзные трудности возникли лишь относительно размера наказаний, какие надлежало наложить на непокорных.

Этот декрет был первым предметом открытого разногласия между Законодательным собранием и Королём. Он отказался дать ему санкцию. Вскоре он также наложил своё вето на декрет против священников; тот лишал всякого содержания и всякой пенсии тех из них, кто отказывался принести гражданскую присягу.

Несколько дней спустя Петион[90] был избран мэром, а Манюэль[91] назначен прокурором-синдиком Парижской коммуны[92]. Эти два человека были преданными агентами Комитета надзора[93], образованного в лоне Законодательного собрания; через них революционная партия была хозяйкой Парижа.

Первый день 1792 года был ознаменован декретом, который предписывал взять под арест, если они явятся, братьев Короля, а также нескольких главарей эмигрантов, и поручал высокому суду в Орлеане[94] их судить. Другим декретом, от 9 февраля, все имущества эмигрантов были подвергнуты секвестру[95].

23 и 24 января парижские бакалейщики были отданы на разграбление черни, которая безнаказанно опустошила лавки, и я видел уже 11 февраля, как Тюильри пересекала депутация грабителей, шедшая к Собранию с красным колпаком[96] на голове. Это был первый раз, когда этот революционный знак появился публично.

Депутация была принята, и она поздравила законодателей с их счастливыми трудами. Законодатели ответили на полученные поздравления, позволив несколько дней спустя убить мэра Этампа[97] при исполнении его обязанностей, декретировав безнаказанность главаря авиньонских убийц Журдана, прозванного Головорезом (Coupe-tête)[98], и провозгласив амнистию в пользу всех преступлений и проступков, совершённых в связи с революционными действиями.

---

# ПРИМЕЧАНИЯ ПЕРЕВОДЧИКА

[1] **Бастилия (Bastille).** Крепость и государственная тюрьма в Париже, построенная в XIV веке; символ королевского произвола. Взята восставшим народом 14 июля 1789 года; вскоре после этого разрушена. Гарнизон Бастилии состоял из ветеранов-инвалидов; сопротивление было ничтожным, что даёт Паскье основание называть взятие крепости «мнимым боем».

[2] **Полк французских гвардейцев (Régiment des gardes françaises).** Старейший полк французской армии, сформированный в 1563 году. В июле 1789 года большая часть солдат перешла на сторону восставших, что предопределило падение Бастилии.

[3] **Улица Сент-Антуан (rue Saint-Antoine).** Одна из главных улиц восточной части Парижа, ведшая к Бастилии.

[4] **Инвалиды (invalides).** В ту эпоху так называли ветеранов гарнизонной службы, уже не годных к строевой службе, но нёсших караульную службу в крепостях. Гарнизон Бастилии состоял именно из таких солдат.

[5] **Площадь Бастилии (place de la Bastille).** Площадь на месте крепости, образовавшаяся после её разрушения.

[6] **Бомарше (Pierre-Augustin Caron de Beaumarchais, 1732–1799).** Французский драматург и предприниматель, автор комедий «Севильский цирюльник» и «Женитьба Фигаро».

[7] **Мадемуазель Конта (Louise-Françoise Contat, 1760–1813).** Французская актриса, одна из ведущих трагикомических актрис «Комеди-Франсез». В русской традиции её имя передаётся как «Конта»; французское написание — Contat.

[8] **Комеди-Франсез (Comédie-Française).** «Французская комедия», государственный театр в Париже, основанный в 1680 году; оставлено без перевода как историческое название.

[9] **Королевская площадь (place Royale).** Ныне площадь Вогезов (place des Vosges) в Париже; в XVIII веке — аристократический квартал.

[10] **Г-жа де Сталь (Germaine de Staël, 1766–1817).** Французская писательница, хозяйка знаменитого салона, одна из самых блестящих женщин эпохи.

[11] **Г-жа де Куаньи (Adrienne-Catherine de Coigny, 1750–1820).** Представительница аристократического рода, известная своим остроумием.

[12] **Г-н де Нарбонн (Louis-Marie-Jacques-Amalric de Narbonne-Lara, 1755–1813).** Французский генерал и дипломат, побочный сын Людовика XV.

[13] **Виконт де Сегюр (Louis-Philippe de Ségur, 1753–1830).** Французский дипломат и писатель, автор мемуаров о Старом порядке.

[14] **Маркиз де Шовлен (François-Claude de Chauvelin, 1766–1832).** Французский политический деятель, депутат Генеральных штатов и Учредительного собрания; в эпоху Революции — один из лидеров конституционалистов.

[15] **Г-н де Лозен (Armand-Louis de Gontaut, duc de Lauzun, 1747–1793).** Французский генерал и авантюрист, участник Войны за независимость США; казнён при Терроре.

[16] **Г-н де Сен-Бланкар (de Saint-Blancard).** Французский аристократ, придворный.

[17] **Аршамбо де Перигор (Archambaud de Périgord, 1762–1828).** Французский аристократ, придворный.

[18] **Аббат Делиль (Jacques Delille, 1738–1813).** Французский поэт, переводчик Вергилия и Мильтона, член Французской академии.

[19] **Шамфор (Sébastien-Roch Nicolas de Chamfort, 1741–1794).** Французский писатель-моралист, автор «Максим и мыслей».

[20] **Бомарше.** См. примечание [6].

[21] **Коллен д'Арлевиль (Jean-François Collin d'Harleville, 1755–1806).** Французский драматург, автор комедий.

[22] **Виже (Étienne Vigée, 1758–1820).** Французский драматург и литератор, брат художницы Элизабет Виже-Лебрён; автор комедий и статей по литературе.

[23] **Дефошере (Jean-Baptiste Desfaucherets, 1746–1808).** Французский драматург и литератор.

[24] **Мадемуазель Рокур (Françoise-Marie-Antoinette Saucerotte, dite Mlle Raucourt, 1756–1815).** Французская трагическая актриса, одна из самых известных актрис «Комеди-Франсез».

[25] **Театр-Франсез (Théâtre-Français).** Другое название «Комеди-Франсез».

[26] **Моле (François-René Molé, 1734–1802).** Французский актёр, один из ведущих трагиков «Комеди-Франсез».

[27] **Флери (Joseph-Abraham Bénard, dit Fleury, 1750–1822).** Французский актёр-комик «Комеди-Франсез».

[28] **д'Азенкур (d'Azincourt).** Французский актёр «Комеди-Франсез».

[29] **Тальма (François-Joseph Talma, 1763–1826).** Знаменитый французский трагический актёр, реформатор сценического искусства.

[30] **Пале-Рояль (Palais-Royal).** Дворец в Париже, принадлежавший герцогу Орлеанскому; в эпоху Революции — центр общественной и политической жизни.

[31] **Селимена.** Персонаж комедии Мольера «Мизантроп» (1666).

[32] **«Фигаро».** Имеется в виду комедия Бомарше «Безумный день, или Женитьба Фигаро» (1784).

[33] **«Опера-Комик» (Opéra-Comique).** Парижский театр, специализировавшийся на комических операх; название оставлено в оригинале.

[34] **Гретри (André Grétry, 1741–1813).** Французский композитор бельгийского происхождения; его опера «Ричард Львиное Сердце» (1784) пользовалась огромным успехом.

[35] **«Ричард Львиное Сердце».** Опера Андре Гретри (1784).

[36] **Блондель.** Персонаж оперы Гретри «Ричард Львиное Сердце», поющий романс о верности королю.

[37] **Г-н Фулон (Joseph-François Foullon de Doué, 1715–1789).** Французский государственный деятель, интендант армии; 22 июля 1789 года растерзан толпой в Париже.

[38] **Гревская площадь (place de Grève).** Площадь перед парижской Ратушей, место казней и народных собраний.

[39] **Бертье (Louis Bénigne François Bertier de Sauvigny, 1737–1789).** Интендант Парижа, зять Фулона; казнён толпой 22 июля 1789 года.

[40] **Ратуша (Hôtel de ville).** Здание парижского муниципалитета.

[41] **Генеральные штаты (États généraux).** Сословно-представительное собрание Франции, впервые созванное в 1302 году; открылись 5 мая 1789 года в Версале.

[42] **Дюко (Pierre-Roger Ducos, 1747–1816).** Французский политический деятель, депутат Законодательного собрания и Конвента; впоследствии член Директории и участник переворота 18 брюмера.

[43] **Законодательное собрание (Assemblée législative).** Французский парламент в 1791–1792 гг.

[44] **Конвент (Convention nationale).** Высший законодательный и исполнительный орган Франции в 1792–1795 гг.

[45] **Оранжисты.** Партия в Голландии, поддерживавшая штатгальтера Вильгельма V Оранского; в 1787 году одержала победу над республиканцами-патриотами.

[46] **Тюильри (Tuileries).** Королевский дворец в Париже, резиденция Людовика XVI после переезда из Версаля в октябре 1789 года.

[47] **Парламент (Parlement).** Здесь: Парижский парламент, высший судебный орган Франции при Старом порядке.

[48] **Г-н де Лафайет (Gilbert du Motier, marquis de Lafayette, 1757–1834).** Французский генерал и политический деятель, участник Войны за независимость США, командующий национальной гвардией Парижа.

[49] **Национальная гвардия (Garde nationale).** Гражданское ополчение, созданное в Париже в июле 1789 года.

[50] **Г-н де Буйе (François-Claude-Amour de Bouillé, 1739–1800).** Французский генерал, командовавший войсками на востоке Франции; организатор неудавшегося побега короля в Варенн.

[51] **Г-н д'Уаньи (Louis-Philippe d'Oigny, 1735–1810?).** Генеральный интендант почт.

[52] **10 августа 1792 года.** День штурма Тюильри, свержения монархии.

[53] **Террор.** Период массовых репрессий в годы Французской революции (1793–1794).

[54] **Клуб Валуа (Club de Valois).** Политический клуб в Пале-Рояле, основанный в 1789 году; отличался относительной терпимостью к разным мнениям.

[55] **Учредительное собрание (Assemblée constituante).** Французский парламент в 1789–1791 гг., принявший Конституцию 1791 года.

[56] **Эмиграция.** Массовое выселение французских аристократов и роялистов из Франции после 1789 года.

[57] **Граф д'Артуа (Charles-Philippe, comte d'Artois, 1757–1836).** Брат Людовика XVI, будущий король Карл X.

[58] **Г-н де Калонн (Charles-Alexandre de Calonne, 1734–1802).** Французский государственный деятель, министр финансов в 1783–1787 гг.

[59] **Прялки (quenouilles).** Символ женского труда. Отправляя прялки тем, кто не эмигрировал, женщины намекали, что мужчине, не желающему сражаться за короля, место дома, за прялкой.

[60] **Святой Бернар Клервосский (Bernard de Clairvaux, 1090–1153).** Французский аббат, проповедник Второго крестового похода.

[61] **Варенн (Varennes).** Городок во Франции, где 21 июня 1791 года был задержан бежавший из Парижа Людовик XVI.

[62] **Примечание автора.** Один анекдот, точность которого я могу засвидетельствовать, доказывает, до какой степени этот страх был обоснован. Полк Королевы, стоявший гарнизоном в Лилле, уже несколько дней бунтовал против своего полковника Теодора де Ламета (1756–1854), старшего из четырёх братьев, единственного, кто был аристократом. Следующий факт я узнал от него самого: в Лилль приходит новость, что Король покинул Париж и находится в Меце во главе гарнизона этого города; три часа спустя полк отправляет к своему полковнику депутацию, умоляя его встать во главе и вести его в Мец к Королю. Полк Королевы должен был необходимо быть одним из первых, кто встанет вокруг его особы.

[63] **Г-н де Богарне (Alexandre de Beauharnais, 1760–1794).** Французский генерал, первый муж Жозефины, будущей жены Наполеона; в 1791 году — председатель Учредительного собрания.

[64] **Барнав (Antoine Barnave, 1761–1793).** Французский политический деятель, лидер конституционалистов.

[65] **Мену (Jacques-François de Menou, baron de Boussay, 1750–1810).** Французский генерал, депутат Генеральных штатов и Учредительного собрания от дворянства; впоследствии участник египетской экспедиции, принявший ислам под именем Абдаллах Мену.

[66] **Ламет (Charles-Malo-François de Lameth, 1757–1832).** Французский политический деятель, один из лидеров конституционалистов. Не путать с его старшим братом Теодором де Ламетом (1756–1854), полковником Полка Королевы (см. примечание [62]).

[67] **Г-н де Сен-Фаржо (Louis-Michel Lepeletier de Saint-Fargeau, 1760–1793).** Французский политический деятель, голосовавший за казнь короля; убит 20 января 1793 года.

[68] **Президент с шапкой (président à mortier).** Должностное лицо высших судов Старого порядка, носившее особую круглую шапку с золотым галуном.

[69] **Людовик XVI (1754–1793).** Король Франции в 1774–1792 гг.; казнён 21 января 1793 года.

[70] **Г-н Бернар (Bernard).** Президент Палаты косвенных сборов, эмигрировал и умер в Кобленце.

[71] **Палата косвенных сборов (Cour des aides).** Судебный орган, разбиравший дела, связанные с косвенными налогами.

[72] **Шартр (Chartres).** Город во Франции к юго-западу от Парижа.

[73] **Дворянская рота (compagnie noble).** Добровольческое формирование эмигрантов-дворян в армии принца Конде.

[74] **Кобленц (Coblence).** Город в Германии, центр эмиграции французских роялистов.

[75] **Каникулярная палата (chambre des vacations).** Палата Парижского парламента, заседавшая в каникулярное время; в 1789–1790 гг. выполняла функции парламента.

[76] **Ассигнаты (assignats).** Бумажные деньги, выпускавшиеся в период Революции; первоначально обеспеченные конфискованными церковными землями.