Читать книгу Дровосек для Фельдшера (Есения Цветкова (Катя Цветкова)) онлайн бесплатно на Bookz (5-ая страница книги)
Дровосек для Фельдшера
Дровосек для Фельдшера
Оценить:

5

Полная версия:

Дровосек для Фельдшера

Он усмехнулся — по-настоящему, широко, и от этой усмешки его лицо преобразилось. Исчезла суровость, исчезла грозность, и на мгновение я увидела того мужчину, которым он, возможно, был до того, как жизнь наложила на него свой отпечаток.

— Договорились, — сказал он. — Тогда до завтра.

И ушёл.

А я осталась стоять с открытым ртом, понимая, что только что сама пригласила Громова заходить каждый день.

Впрочем, я не жалела.

***

Прошло ещё две недели.

Октябрь подходил к концу, и зима заявляла о себе всё увереннее. Снег уже не таял — он лежал на крышах домов, на ветках сосен, на дорогах, превращая Медвежий Бор в зимнюю сказку. По утрам столбик термометра опускался до минус десяти, а к вечеру и вовсе до минус пятнадцати.

Я купила тёплые сапоги и пуховик, а на колёса машины надела зимнюю резину — благо, в деревенском магазине был небольшой автоотдел, где нашлось всё необходимое. Печку теперь топила каждый вечер, и дом наполнялся теплом и запахом горящих берёзовых поленьев. Это был уютный, домашний запах, который я успела полюбить.

На работе всё шло своим чередом. Пациенты привыкли ко мне, я привыкла к ним. Иван Степанович звонил всё реже — видимо, считал, что я уже полностью вошла в колею. Громов заходил почти каждый день — то давление измерить, то просто поздороваться. Я к этому привыкла и даже ждала его визитов.

А ещё — я получила первую зарплату.

Собственно, «зарплата» — это громко сказано. Деньги перевели на карту, и когда я зашла в мобильный банк, чтобы проверить баланс, то не смогла сдержать вздоха. Сумма была скромной — очень скромной по сравнению с тем, что зарабатывали мои бывшие однокурсники, оставшиеся в городе. Но вместе с подъёмными, которые выплатили мне при оформлении, на карте набралось достаточно, чтобы я могла позволить себе одну важную покупку.

Стиральная машина.

До этого я стирала руками, в тазу, нагревая воду на плите. Это отнимало уйму времени и сил, а с наступлением холодов превращалось в настоящее мучение. Когда я впервые после рабочего дня вынуждена была полоскать бельё в ледяной воде (газовый баллон для плиты закончился, а запасной я не успела заказать), я поняла, что так больше продолжаться не может.

В ближайшую субботу я отправилась в Малиновку.

Дорога была скверная. Снег, выпавший за последние дни, налипал на колёса, машину то и дело заносило на обледенелых участках. Я ехала медленно, крепко вцепившись в руль, и молилась, чтобы не заглохнуть где-нибудь посреди тайги.

В Малиновке я первым делом отправилась в магазин бытовой техники — небольшой, но с приличным выбором. Продавец, молодой парень с бейджиком «Максим», помог мне выбрать стиральную машину — компактную, с вертикальной загрузкой, которая поместилась бы в мою ванную комнату.

— Эта модель хорошая, — сказал он, похлопывая по корпусу. — И порошка мало берёт, и отжимает нормально. В деревню брать — самое то.

Я заплатила, и Максим помог погрузить коробку в мою машину. Она едва поместилась на заднем сиденье.

— Далеко везёте? — спросил он.

— В Медвежий Бор.

— Ого, — он присвистнул. — Это к Громову, значит. Ну, удачи на дороге. Там гравийку вчера снегом завалило, скользко.

Я поблагодарила и поехала обратно.

Дорога действительно была ужасной. На полпути машина заскользила на подъёме, и я едва не съехала в кювет. Пришлось выходить, толкать, подкладывать ветки под колёса. Стиральная машина на заднем сиденье подпрыгивала на ухабах, и я всерьёз опасалась, что она не доедет до дома в рабочем состоянии.

Но доехала.

Разгрузка и подключение заняли остаток субботы и половину воскресенья. Пришлось повозиться с подключением к водопроводу, но в итоге я справилась. Когда машина впервые загудела, заливаясь водой, я стояла рядом и улыбалась, как ребёнок, получивший долгожданный подарок.

В воскресенье вечером, сидя у печки с чашкой чая и слушая, как в ванной тихо гудит стиральная машина, я чувствовала себя почти счастливой.

Это была моя первая крупная покупка. На те деньги, которые я заработала сама — своим трудом, своими руками, своими знаниями. Не на отцовские подачки, не на мамино наследство, а на собственные деньги.

И от этого стиральная машина казалась мне дороже любого бриллианта.

***

Настоящая зима пришла в середине ноября.

До этого снег шёл несколько раз, но быстро таял, оставляя после себя слякоть и лужи. Но в тот день всё было иначе.

Я проснулась утром от необычной тишины. Окно на мансарде, всегда пропускавшее звуки улицы — лай собак, гул лесопилки, голоса прохожих, — теперь словно запечатало мир снаружи. Я выбралась из-под одеяла, подошла к окну и ахнула.

За ночь Медвежий Бор преобразился.

Снег лежал повсюду — толстым, пушистым одеялом, сияющим в лучах утреннего солнца. Крыши домов превратились в сахарные головы, деревья надели белые шубы, дорога исчезла под слоем снега толщиной в полметра. Небо было пронзительно-голубым, каким оно бывает только зимой, после обильного снегопада.

Я оделась потеплее и вышла на крыльцо. Морозный воздух обжёг щёки, заставил заслезиться глаза. Из-за леса поднималось солнце — огромное, оранжевое, заливающее снежную равнину розовым светом. Тишина стояла такая, что слышно было, как где-то далеко-далеко тявкает собака.

— Красиво, — прошептала я, и пар от моего дыхания повис в воздухе белым облачком.

В ФАП тем утром никто не пришёл. Оно и понятно — в такой снег выбраться из дома могли только самые отчаянные или самые больные. Часов в десять, впрочем, заявился тракторист Петрович с радикулитом — но это был, скорее, повод посидеть в тепле и выпить чаю, чем реальная медицинская необходимость.

— Ничего, Алиса Романовна, — сказал он, грея руки о кружку с чаем, — первый снег — он всегда такой. Красивый, пушистый, как невеста. А через месяц надоест так, что выть хочется. Я в этих краях пятьдесят лет живу, знаю, о чём говорю.

— Но пока-то красиво, — улыбнулась я.

— Пока — да, — согласился Петрович. — Пока красиво.

К вечеру снегопад возобновился. Я закрыла ФАП в пять, растопила печку, заварила чай. Села у окна и долго смотрела, как крупные хлопья падают с неба, заметая всё вокруг. Красота была такой, что дух захватывало.

В восемь вечера в дверь постучали.

Я никого не ждала, поэтому пошла открывать с лёгким беспокойством. На пороге, весь запорошенный снегом, стоял Громов. В руках он держал большой бумажный пакет.

— Вечера доброго, — сказал он, отряхивая снег с шапки. — Не помешал?

— Нет, — ответила я, отступая в сторону. — Заходите, Константин Андреевич.

Он вошёл, и я заметила, что двигается он как-то по-особенному, осторожно, словно в моём доме всё было хрустальным и он боялся что-нибудь разбить.

— Я тут... в Малиновку ездил сегодня, — сказал он, ставя пакет на стол. — Подумал, может, вам что-то нужно. Дорогу-то вон как завалило. На легковушке сейчас не проехать.

— Да, — согласилась я. — Я утром пыталась, но не рискнула. А вы как проехали?

— У меня УАЗ, — он усмехнулся. — Он и не по такой дороге пройдёт.

Я заглянула в пакет. Там лежали продукты: хлеб, молоко, сыр, яйца, несколько банок консервов, пачка чая и коробка конфет — снова шоколадных.

— Это... мне? — растерялась я.

— Вам. Сочтёмся как-нибудь, — он отвёл глаза, и я снова заметила это странное смущение, которое он так старательно прятал за суровостью.

— Спасибо, — искренне сказала я. — Я как раз думала, что мне нужно в Малиновку, но дорога... да, вы правы. Не проехать.

— Обращайтесь, — он кивнул. — У меня дела в Малиновке бывают регулярно. Могу вас подбрасывать.

— Я не хочу вас обременять.

— А вы меня и не обременяете, — он посмотрел на меня долгим взглядом. — Мне не трудно, Алиса Романовна. Серьёзно. Если вам что-то нужно — скажите. Дорога зимой опасная, незачем рисковать.

Я кивнула, не зная, что ответить. Громов переминался с ноги на ногу у порога, явно не решаясь уйти, но и не зная, что ещё сказать.

— Чаю? — предложила я.

— Не откажусь.

Мы сидели за столом, пили чай, и за окном падал снег. Разговор не клеился — мы оба были не из тех, кто любит болтать о пустяках. Но тишина не была напряжённой. Она была... уютной. Как будто мы знали друг друга дольше, чем несколько недель.

— Константин Андреевич, — сказала я, глядя на огонь в печи. — А вы давно в Медвежьем Бору живёте?

— Десять лет, — ответил он. — Лесопилку строил сам, с нуля. Сначала было тяжело. Очень тяжело. Но потом... раскрутилось. Сейчас это одно из крупнейших предприятий в районе.

— А до этого? Где вы жили?

Он помолчал, и я заметила, как тень пробежала по его лицу. Шрам на щеке побелел — совсем как тогда, в день нашей первой встречи.

— До этого — везде понемногу, — сказал он, и в голосе его появилась та самая сталь, которую я слышала раньше. — Долгая история. Может, расскажу когда-нибудь.

Я не стала настаивать. У каждого есть прошлое, о котором не хочется говорить.

Громов допил чай, поблагодарил и ушёл. Я стояла на крыльце, глядя, как его высокая фигура исчезает в снежной пелене. И думала о том, какой же он всё-таки странный — этот грозный хозяин лесопилки, который ездит в Малиновку за продуктами для одинокой фельдшерицы и не умеет поддерживать светскую беседу.

Но именно в эту ночь я впервые призналась себе: я жду его визитов. Жду, когда он в очередной раз появится на пороге ФАПа с каким-нибудь глупым предлогом. Жду его низкого голоса и того, как он смотрит на меня — прямо, не отводя глаз.

И это признание пугало меня больше, чем предстоящая сибирская зима.

***

В конце ноября, в субботу, Громов снова постучался ко мне в дверь — на этот раз с утра пораньше.

— Собирайтесь, Алиса Романовна, — сказал он без предисловий. — Еду в Малиновку. Если вам нужно закупиться — сейчас самое время. Погода ясная, дорогу вчера почистили.

Я заколебалась. С одной стороны, продукты действительно заканчивались — мой последний визит в Малиновку был почти две недели назад, и я уже перебивалась с круп на макароны. С другой — мне не хотелось быть обязанной Громову больше, чем уже была.

Но он словно прочитал мои мысли.

— Алиса Романовна, — сказал он, — это не одолжение. Мне всё равно ехать, а с вами веселее. И потом, — он чуть усмехнулся, — я же обещал помочь. Я свои обещания выполняю.

Через полчаса я сидела в его УАЗе, и мы тряслись по расчищенной гравийке в сторону Малиновки. В кабине было тепло, пахло бензином и смолой, а Громов время от времени бросал короткие фразы — о погоде, о дороге, о планах на зиму.

— У меня машина еле ездит, — пожаловалась я, когда УАЗ в очередной раз перевалился через ухаб, даже не заметив его. — После вчерашнего снега я вообще боюсь за руль садиться. Она лёгкая, на скользкой дороге как корова на льду.

— А что за машина? — спросил Громов.

— «Лада». Отечественная. Отец подарил, — я помолчала. — Но для здешних дорог она не подходит. Я думала, может, продать её и купить что-то попроходимее. Но пока денег нет.

— А что присматриваете?

— Да я особо и не смотрела, — призналась я. — Что-то повыше, с хорошей проходимостью. Кроссовер, наверное. Но цены...

— Понятно, — Громов кивнул.

Некоторое время мы ехали молча, а потом он сказал:

— Знаете что, Алиса Романовна. Если вы действительно хотите продать свою «Ладу» и купить что-то другое — я могу помочь.

— Каким образом?

— Во-первых, советом, — он пожал плечами. — Я в машинах немного разбираюсь. Во-вторых, подбором. У меня есть знакомые в областном центре, помогут найти хороший вариант за разумные деньги. А в-третьих, — он покосился на меня, — если решите продавать, я мог бы весной съездить с вами. В город. Помочь с продажей и покупкой. Вдвоём надёжнее.

— Но у вас же дела, лесопилка...

— Управляющий справится неделю без меня, — отмахнулся он. — Тем более, я тоже планировал весной в город — оборудование кое-какое присмотреть. Совместим.

Я смотрела на дорогу впереди, на заснеженные сосны, мелькавшие за окном, и думала. С одной стороны, принимать такую помощь от постороннего человека было неловко. С другой — Громов уже стал не совсем посторонним. За полтора месяца, прошедшие с нашей первой ссоры на лесопилке, он успел стать... кем-то. Я пока не знала, как это назвать. Но отрицать его присутствие в моей жизни было бы глупо.

— Хорошо, — сказала я. — Если вам не трудно — я согласна. Только, — я повернулась к нему, — при одном условии: я сама заплачу за машину. Из своих денег. Без подарков и одолжений.

Он усмехнулся:

— Договорились. Я и не собирался вам ничего дарить. Разве что совет.

— Совет — это можно, — улыбнулась я в ответ.

Мы въехали в Малиновку, и Громов припарковался у супермаркета.

— Я пока в хозяйственный заеду, а вы закупайтесь, — сказал он. — Через час здесь же.

Я кивнула и вышла из машины. Воздух был морозным и чистым, небо — ослепительно голубым. День обещал быть хорошим.

В супермаркете я методично обошла все полки, загружая тележку продуктами на месяц вперёд. Крупы, консервы, чай, кофе, сахар, соль, мука, пряности — всё, что могло понадобиться долгими зимними вечерами. Отдельно взяла свежих овощей и фруктов — пока их ещё привозили из города, нужно было пользоваться моментом. И, конечно, шоколад — для себя и, может быть, для одного грозного посетителя, который зачастил в ФАП в последнее время.

Когда я вышла из супермаркета с полными пакетами, Громов уже ждал меня у УАЗа, погрузив в багажник какие-то коробки с инструментами.

— Всё взяли? — спросил он.

— Вроде да.

— Тогда поехали. Погода портится — к вечеру может снова снег пойти.

Мы выехали из Малиновки. Я смотрела в окно на проплывающие мимо леса и чувствовала странное, давно забытое чувство — спокойствие. Настоящее, глубокое, какое бывает, когда ты знаешь, что всё идёт правильно.

— Спасибо, Константин Андреевич, — сказала я тихо.

— За что?

— За то, что помогаете. За продукты в тот раз. За сегодня. За всё.

Он не ответил сразу. Молчание тянулось долго, и я уже подумала, что он не услышал. Но потом он сказал:

— Не за что, Алиса Романовна. Я просто... я рад, что вы здесь.

И эти простые слова почему-то значили для меня больше, чем все цветы и комплименты, которые я когда-либо слышала от других мужчин.

Дорога обратно прошла без приключений. Громов довёз меня до самого дома и помог донести пакеты до крыльца.

— Если что-то понадобится — вы знаете, где меня найти, — сказал он и, не дожидаясь ответа, сел в УАЗ и уехал.

А я стояла на крыльце, глядя ему вслед, и думала о том, что жизнь — странная штука. Я уехала из дома, спасаясь от предательства, от боли, от унижения. Я думала, что еду в глушь, где меня ждёт одиночество и борьба за выживание. А вместо этого нашла людей, которые обо мне заботятся — просто так, без условий, без ожидания благодарности.

И, возможно — пока только возможно, — я нашла здесь что-то ещё. Что-то, чему я пока боялась давать имя.

Вечером я разобрала продукты, растопила печку, включила стиральную машину и села у окна с чашкой чая. За окном снова падал снег — крупный, пушистый, сказочный. А в груди разливалось теп

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

1...345
bannerbanner