скачать книгу бесплатно
– Что у тебя там?
Путник охотно ответил на – чистейшем драгонском:
– Я лекарь. В этой сумке все мое богатство – лекарства и инструменты. К тому – же я несу людям благую весть. Хочу исцелить души заблудших во тьме заблуждений…
Он хотел подробней рассказать, кто он и зачем пришел в Драгон, но стражники потеряли к нему интерес, увидев затор из телег, образовавшийся у ворот. Велев чужестранцу проходить, они кинулись водворять порядок.
Путник бросил изумленный взгляд на мощные, зубчатые стены, опоясавшие Великий город. Чужестранец прошептал молитву и, надвинув на голову капюшон, шагнул под арку ворот.
Почти сразу он окунулся в суету большого города. Обозы из телег, въезжавшие в город, попадали на Большой рынок. Здесь они мгновенно растворялись в толпе торговцев, перекупщиков и покупателей.
Драгон, как ненасытный, безмерно – алчущий монстр, поглощал в себя все, что мог выжать из порабощенных народов и стран. Жители столицы империи – драгоны считали себя детьми Дракона – мифического, жестокого воина, основавшего Великий город. И как дети столь свирепого и властного отца, они почитали больше острый меч и силу, чем молитву и кротость духа.
От клыков Гибро в море Дождей, до самой Огненной реки на севере, протянулась закованная в железо доспехов и мечей, власть Империи.
Бесчисленные орды чиновников, наместников, предприимчивых дельцов, точно саранча облепила плодородные Верхние земли. После их нашествия, жителям подвластных стран оставалось лишь одно – умирать от голода.
В Драгон стекались все богатства мира. По суше и морю везли в город зерно, мясо и масло, звериные шкуры, редкие благовония и специи, тончайшие ткани, драгоценные изделия, а так – же золото и серебро царей – данников, захваченные, как военные трофеи, статуи чужих богов.
Гремели цепями толпы новых рабов, которые проходя по мощеным булыжником, улицам города, с ненавистью смотрели на спесивые, надменные лица драгонов, на кичливую роскошь мраморных храмов и зданий. Пленники с ненавистью, рожденной страданиями, шептали, как заклятье:
– Рухни! Обратись в прах, проклятый упырь! Да проглотит тебя земля! Да испепелят тебя пожары, ненавистный кровосос!
Но смеялись белоснежные мраморные статуи Двенадцати богов – Хранителей города, застывших на фронтонах храмов. Что им проклятия варваров и глухие, жалкие угрозы их ничтожных божков?!
Пока еще светило солнце над величайшим городом и не чувствовали небожители, что грозовые тучи уже сгустились за горизонтом.
Большой рынок, на который попал чужестранец, представлял собой длинные ряды столов, крытых полосатой разноцветной холстиной. Прилавки ломились от всевозможных видов дичи и мяса. Здесь покачивались нанизанные на крючья кабаньи и оленьи туши. На прилавках громоздились освежеванные тушки зайцев, курей, гусей и уток. Кругом стоял неясный, встревоженный шум. Раздавалось жалобное блеянье, мычание и визг домашнего скота, умертвляемого тут – же на рынке.
Острый, тошнотворный запах крови и смерти разливался в спертом, душном воздухе.
Путник с трудом выбрался из толчеи и давки Большого рынка. Свернув под арку, соединявшую трехэтажные дома с красной черепицей, он очутился в тихом, грязном закоулке. Если снаружи фасады домов поражали гостей Драгона своей чистотой и неким изяществом, то с изнанки, Великий город выглядел иначе. Путник в этом скоро убедился, окончательно заплутав в лабиринте узких переулков, погруженных в вечный полумрак. Чужестранец точно оказался в глухом, мрачном ущелье, дна которого никогда не коснется солнечный луч.
Он перешагнул ручеек зловонной жижи, вытекающей из трубы, вмурованной в, обмазанную серой известью, потрескавшуюся стену дома. Обошел неподвижное тело мужчины, перегородившего дорогу. И остановился.
Путник увидел ватагу мальчишек, которые устроили для себя развлечение, гоняясь с дубинками за стаей крупных, черных крыс. Под хохот мальчишек и ругань разбуженных жителей трущоб, испуганные крысы пытались скрыться, но многие из них были забиты дубинами. Лишь некоторые из отчаявшихся тварей обнажив желтые клыки, бросились в атаку и уже под визг разбегавшихся в стороны мальчишек, сумели улизнуть.
Подойдя к банде маленьких сорванцов, чужеземец вежливо спросил их, как пройти на площадь Триумфа. Оборванцы моментально потеряли интерес к охоте на крыс, и переключили все свое внимание на чужака. Их чутье уловило запах наживы.
– Так мы тебе и сказали, варвар – презрительно фыркнул рыжеволосый подросток в одежде, изрешеченной множеством дыр и заплат – Может, ты шпион и враг нашего императора?!
Вожак оборванцев сделал шаг навстречу чужестранцу. Хотя его огненная, вихрастая голова была на уровне груди мужчины, но увесистая дубинка и дюжина мальчишек за спиной, делала его рост весьма внушительным. Рыжий предводитель чувствовал себя чуть – ли не великаном.
Но путник не смутился явной угрозе, сквозившей в его тоне и жестах.
– Нет, нет, славные дети Драгона! Я не враг вашему императору. Я пришел, чтобы взглянуть хоть одним глазком на великий триумф, о котором столько слышал. Да и хочу помочь жителям Великого города.
Мальчишка смерил его тяжелым презрительным взглядом.
– Чем ты можешь помочь нам, чужеземец?
Мужчина улыбнулся.
– Вас, например, могу немного развлечь.
– Как это?
– Я в некотором смысле фокусник.
– Кто – о – о? – недоверчиво протянул рыжий оболтус – Что – то не похоже. А где – же обезьянка или ручной удав? Не говори только, что в этой сумке.
Путник покачал головой.
– У меня необычное искусство. Я заклинатель воздуха. Хотите, я вам сейчас покажу фокус?
Оборванцы конечно – же хотели.
Сомкнув тесный круг перед мужчиной, они уставились на него горящими глазенками. Чужестранец вытянул руки, ладонями кверху. Сделал несколько таинственных пасов руками, поднес ладони ко рту и что– то прошептал. Мальчишки вскрикнули от изумления, увидев, как ладони фокусника озарились изнутри. Но уже в следующее мгновенье» Повелители Трущоб» удивились по– настоящему.
Они не поверили своим глазам, когда из длинных, тонких пальцев фокусника на землю, со звоном посыпалась горсть медных монет.
– Ух ты! Вот это номер! – восхищенно выдохнул один из мальчишек.
Путник сделал поощряющий жест рукой.
– Берите. Это ваше.
Второй раз ему повторять не пришлось. Десятки грязных ручонок потянулись к сокровищам. В мгновенье ока медяки исчезли в необъятных карманах оборванцев.
– Ну, так что? Поможете мне отыскать площадь? – вновь спросил чужестранец.
– Не боись. Не только подскажем, но и проводим с почетом – покровительственным тоном ответил вожак нищей братии, вставая с колен и вновь принимая важный вид.
– Видишь, чем могут закончиться прогулки по нашему переулку – Рыжий указал рукой на труп мужчины – Я скажу, что тебе очень повезло нас встретить. Мы тебя в обиду не дадим. Идем!
Охраняя чужеземца, словно важного сановника, они вывели его из мрачных трущоб на залитый солнечным светом проспект.
Здесь, сопливая свита фокусника ретировалась обратно в сумрак подворотни. Предводитель ватаги маленьких оборванцев на прощанье спросил чужеземца:
– Сознайся – ты маг, а не фокусник? Ну, признай!
Мужчина вздохнул.
– Верно. Я не фокусник, а всего лишь нищий лекарь. И сейчас я стал еще бедней.
Рыжий осклабился и совсем по– взрослому, подняв к верху грязный палец, точно какой мудрец, рассудительно заметил:
– Ничего. Ты не жалей денег. С такой ловкостью рук, ты быстро наполнишь свои карманы. Наш город не только берет. Он может дать и взамен.
– Надеюсь, так и будет – пробормотал путник, задумчиво глядя на людей, нескончаемым потоком, двигавшимся вверх по улице. Когда он обернулся, его проводников и след простыл.
Чужестранец поправил на плече дорожную суму и шагнул на выложенную морским булыжником улицу. Он мгновенно растворился в людском море.
….
Ах, каким радостным торжеством были наполнены в этот день сердца драгонов! Как сияли их чумазые смуглые лица!
Выбираясь из грязных, вонючих трущоб, темных переулков на» Дорогу Великих Процессий», разрезающую город надвое, жители Драгона чувствовали себя настоящими повелителями мира.
Надев свои единственные праздничные наряды, ремесленники, мастеровые, рабочие с верфей, прислуга, блудницы и армия безработных спешила увидеть Триумф.
Несмотря на ранний час, главная улица была запружена.
С веселым гомоном, наполнявшим город неясным, тревожным гулом, нескончаемым потоком двигалась пестрая колонна горожан навстречу призывному, хриплому реву военных труб. Эти пронзительные звуки, доносились с Площади Триумфа.
На залитой светом «Дороге Великих Процессий», устланной риторским, зеленоватым булыжником, среди мраморных общественных зданий и величественных храмов, крытых бронзовой черепицей, здесь, в самом сердце Драгона, заканчивался темный, мрачный мир большинства простых горожан. Для всех: рабочих, ремесленников, мастеровых, армии безработных, живущих на подачки императора и занимавшихся сомнительным или преступным ремеслом – этот день был для них особенным. Именно в такие праздники гордость бедняков за свое происхождения возрастала в десятки раз. Горе тому, кто посмеет в этот день испортить настроение нищим Повелителям мира!
Это больше относилось к богачам и магистратам, спускавшимся с» Жирных холмов» (так бедняки окрестили холмы, заселенные знатью)
Чувствуя настроение народа, наемники, следовавшие за крытыми носилками своих господ, вели себя благоразумно. Не хватались за мечи и грубо не расталкивали толпу. Помнили наемники – телохранители, что стало с теми господами и их охраной, которые имели глупость возбудить ярость простолюдинов. Даже сейчас, год спустя, на одном участке дороги темнели булыжники, которые так и не отмыли от крови парочки надменных богачей и десятка воинов, растерзанных толпой.
Мускулистые телохранители скромно вышагивали за носилками хозяев, моля своих богов оградить их от ярости черни.
По – счастью, их хозяева были осмотрительны. Да и горожане выглядели благодушными, в ожидании щедрых подачек от императора.
Скорее для веселья они приветствовали важных магистратов и сановников, выглядывавших из льняных занавесей крытых носилок.
– Да, здравствует Гарон! – неслось из толпы – Да здравствует этот великий жмот! Он так жаден, что даже его собственное дерьмо не пахнет!
Грянул смех. Заражаясь буйным весельем, какая– то женщина подскочила к другим носилкам.
– Люди! Да это – же сам Филко! – визгливо закричала она, тыча пальцем в толстого господина, выглянувшего было наружу – Старый греховодник! Берегитесь люди! Прячьте от него своих дочерей!
Женщина обнажила большую, рыхлую грудь и, потрясая ей, смеялась:
– Эй, Филко! Взгляни на меня! Зачем тебе плоские малышки? Возьми меня во дворец к императору. Ты не пожалеешь!
Магистрат испуганно отпрянул вглубь носилок.
Никто не мог сегодня помешать горожанам, сыпать насмешки на головы богачей. Потные, красные от стыда и бессильной злобы, они были вынуждены молча сносить грубый юмор толпы. И мечтать о завтрашнем дне, когда весельчаки будут горбатить на них спины за пару монет.
Путник двигался в толпе, словно плыл по бурному течению. Вскоре плотный людской поток вынес его к просторной площади, выложенной белоснежными мраморными плитами. В конце площади высился черный, гранитный шпиль – Алтарь Славы с высоким деревянным помостом. К алтарю примыкала широкая лестница, поднимавшаяся к высокому холму, на котором застыл величавый Храм Двенадцати богов – Хранителей. На мраморных ступенях застыли внушительные фигуры солдат в блестящих нагрудных доспехах и в накинутых на широкие плечи коротких, алых плащах. Это была личная гвардия императора – драгонарии, что в переводе значило воины Дракона.
Путника сдавили со всех сторон рядом с Алтарем Славы, но он не обращал внимания на неудобство. Его темные, как агаты, большие глаза были устремлены на вершину холма.
Храм Двенадцати богов своим острым шпилем позолоченной крыши разрезал лазурное, чистое, утреннее небо. На фризах храма нежились в солнечных лучах солнца ослепительно – белые статуи богов. Казалось, Хранители с улыбкой взирают сверху на раскинувшийся под ними Великий город.
А в эту самую минуту их наместник на земле – Властитель Верхних земель, грозный и непобедимый император Рогон, выходил из дверей Храма, украшенных барельефами из горного янтаря и морского бриона.
В сопровождении Стража Города – Молоха, под руку с молодой женой, он направился к портику, примыкавшему к Храму. Здесь, на длинных мраморных скамьях, на мягких подстилках, в ожидании Триумфа, расположились магистраты и важные сановники. При появлении императора все они прекратили непринужденную болтовню и встали, приветствуя своего повелителя.
Рогон кивнул магистратам и тяжело опустился в высокое, позолоченное кресло, оббитое белоснежным горностаем. Страж, словно тень, занял место позади императора. Молох даже не подумал придвинуть кресло Герии, чем и заслужил ее испепеляющий взгляд.
Впрочем, девушка сразу пришла в хорошее расположение духа, увидев, как на нее смотрят многие из собравшихся под крышей портика магистратов.
Природа щедро одарила Герию. Она была красива, умна, образованна. Род ее был очень знатен. Гера знала свою магическую власть над сердцами мужчин. Ее красота не оставляла равнодушным никого: и прыщавые сынки магистрата и убеленные сединами, почтенные мужи, все смотрели на нее одинаково – с вожделением.
Густые волосы, оттенка темной меди, стянутые на белом лбу сверкающей диадемой, обрамляли нежное личико девушки. Большие, миндалевидные глаза, цвета морской волны, в оправе длинных, пушистых ресниц были способны растопить и лед. Слегка вздернутый носик и пухленькие губки, меж которыми влажно поблескивали белоснежные зубки, придавали ей сходство с очаровательной кошечкой. Но у этого котенка были острые коготки.
Еще в недавнем прошлом, когда Герия была свободна, и на ее сердце было много претендентов, она показала свой независимый характер. Она не была целомудренной недотрогой, но как сказал один из отвергнутых ей любовников, прежде чем сброситься с крыши дворца императора: – Она использует нас, как дешевых рабов. Для своего удовольствия. В ее прекрасной головке – лишь холодный расчет. А в сердце большой кусок льда. Надеюсь, что моя кровь растопит его – и несчастный влюбленный сиганул вниз с высокого парапета крыши.
Его жертва была напрасной. Кровь юноши, обильно полившая плиты дворца, не растопила холодное сердце красотки, в чем убедилось большинство других ухажеров. А когда император обратил на Герию внимание и вскорости женился на ней, множество поклонников пришли в отчаянье. Некоторые даже возненавидели ее. Но все молчали. Любовь и ненависть к ней теперь стала глухонемой. Ведь никто не хотел лишиться головы. И теперь, сидя на мягком кресле и обмахиваясь веером, Герия чувствовала на себе эти взгляды, полные обожания и злости. Девушка спрятала улыбку за веером, которым обмахивалась. Ей это нравилось. Пусть даже ненавидят. Лишь – бы не пренебрегали!
В отличие от жены, император не удостоил своим вниманием никого из сидевших сановников в храмовом портике. Его глаза ощупывали город, раскинувшийся под холмом. Взгляд Рогона быстро пробегал по красным, черепичным крышам домов, позолоченным куполам храмов. Император разглядел легкий дымок, поднимавшийся из труб пекарен и бань. За далекими бастионами городских стен виднелось изумрудное убранство лесов и робкая зелень полей. Драгон был словно редкой, дорогой жемчужиной в драгоценной оправе природных красот. Поистине – Великий город!
И над всем этим великолепием стоит лишь один повелитель! Его власти могут позавидовать сами боги!
Глубокие складки, залегшие в крыльях львиного носа и уголков губ, разгладились. Брюзгливое выражение лица на мгновение пропало. Во внешности императора промелькнуло что– то величественное.
Ход его высоких мыслей, а точнее порыв самовосхваления, прервал шум, донесшийся из Храма. Из распахнувшихся тяжелых дверей храма вышла группа жрецов в длинных темно– красных балахонах, отороченных по низу золотой нитью. Во главе жрецов шествовал сам Кеафа. Главный жрец Драгона.
Он был высоким, сильным мужчиной. С гладко – выбритым черепом и пронзительным взглядом серых, выпуклых глаз на смуглом, горбоносом лице.
Жрецы стали торопливо спускаться по лестнице, ведущей на площадь.
Рогон вспомнил, что произошла совсем недавно в стенах Храма. Он вновь ощутил горячее, липкое прикосновение к коже. Почувствовал резкий, одуряющий запах крови.
Рогон стоял в глубокой яме, стены и пол которого были из гладко тесаного булыжника. Над его головой, покачиваясь на толстых канатах, была подвешена клетка. В ней находился Кеафа. Первым – же ударом тяжелого молота, он убил жертвенного быка. Жрец распорол животному брюхо, и на императора хлынул поток крови. Кеафа засунул по – локоть руку во внутренности быка.
– Луна обагрилась кровью в знаке Водолея – сказал жрец, разглядывая дымящееся сердце животного – Берегись. Над тобой и всей нашей империей нависла угроза. Волк скоро будет здесь и перегрызет горло Дракону.
– Это тебе сердце быка сказало? – недоверчиво спросил Рогон, с остервенением почесывая зудящее плечо.
– Боги всегда говорят знаками. Их просто не каждый слышит. И мне горько, что ты сомневаешься во мне. Когда мои предсказания не сбывались?
Рогон промолчал. Кеафе он доверял безоговорочно. Разве не пошел он на страшное преступление много лет назад, испугавшись его мрачного предсказания? Разве не стал он отцеубийцей?!
Но поверить, что кто– то посмеет угрожать его власти, было трудно. Враги бояться его и не посмеют вылезти из своих нор. Безумцы и храбрецы уже давно в Царстве теней. Последний мятежный царь варваров пройдет сегодня в цепях и лишится головы. Так о какой опасности говорит Кеафа?! Может варвары с Севера?
Рогон взглянул на послов далекого северного племени сакров. Рослые, рыжеволосые варвары в холщовых штанах и грубых шерстяных рубахах, поверх которых были накинуты длинные плащи, подбитые волчьим мехом, сидели в дальнем крыле портика и с изумлением смотрели на Площадь Триумфа, где разворачивалось грандиозное зрелище.
Император покачал головой.
– Вздор! Это волчье племя, не видевшее ничего кроме своих ледяных гор, мечтает о его покровительстве и помощи. Они обмочатся в штаны от страха, когда увидят воинов из корпуса »Победоносного». Нет. Не стоит варваров опасаться. Но тогда кто?
Тяжелый взгляд императора пробежался по мгновенно посеревшим лицам магистратов. Рогон презрительно хмыкнул.
– Эти точно не посмеют восстать. Молох сломал хребет Совету. В нем остались лишь те, кто может озвучивать только его решения. Безвольные трусы!