Глубокие трещины: Когда рушится привычный мир

Ержан Мырзакулов

Глубокие трещины: Когда рушится привычный мир

ГЛАВА ПЕРВАЯ: ЧЕТВЕРГ

Часть 1: Нормальность

Шесть тридцать утра, и будильник в телефоне Джонатана Кларка проигрывал безмятежную фортепианную мелодию. Он заглушил ее одним движением пальца, ощутив под ладонью холодный экран. В спальне пахло кофе из программируемой машины – аромат, который должен был будить его еще пять минут. Ровный гул центрального кондиционера заполнял тишину. За окном, в предрассветной синеве, виднелись идеальные контуры их квартала в пригороде Колумбуса, Огайо: двухэтажные дома в стиле ранчо с ухоженными газонами, почтовые ящики на стойках, припаркованные минивэны и SUV. Симфония спящей американской системы.

Он спустился вниз, его босые ноги скользили по прохладному ламинату. Кухня была сердцем их мира: нержавеющая сталь, гранитные столешницы, двухдверный холодильник, тихо гудящий и заполненный едой, срок годности которой исчислялся неделями. На огромном экране телевизора, встроенного в шкаф, бесшумно сменялись картинки – утренний выпуск новостей. Ведущий улыбался, рассказывая о колебаниях на бирже. Бегущая строка внизу упоминала «локальные перебои с доставкой» в нескольких штатах и «плановые работы на энергосетях в Калифорнии». Фоновый шум.

Элла, его жена, уже налила себе кофе. Она уронила пакет с двумя ломтиками хлеба в тостер с четырьмя отделениями. «Кэсси опять заснула с наушниками. Будильник не сработал». Их старшей дочери было пятнадцать, и ее вселенная сузилась до экрана смартфона и социальных сетей. Десятилетний Бенни пронесся мимо, хватая вафлю из коробки. «Пап, ты везешь меня на тренировку?»

«В четыре тридцать, солдат. Не опаздывай к школьному автобусу».

Джонатан кивнул. Он был менеджером среднего звена в логистической компании. Его работа заключалась в том, чтобы оптимизировать потоки, следить, чтобы грузовики с товарами – от чипсов до смартфонов – прибывали точно в срок. Он был маленькой, но важной шестеренкой в огромной, безупречно отлаженной машине. Его главный навык, отмеченный в ежегодных отчетах, – «рациональное решение проблем». Он гордился этим.

Он сел за руль своего седана, нажал кнопку запуска. Беззвучно заработал двигатель. На центральном дисплее загорелась карта с оптимальным маршрутом до офиса, учитывающим пробки в реальном времени. Радио тихо бубнило о политике. Он проехал мимо рядов больших коробочных магазинов – «Таргет», «Лоуc», «Бест Бай». Их парковки были заполнены на три четверти. Норма. Он въехал на скоростную автомагистраль I-71, влился в реку металла, движущуюся со скоростью 70 миль в час. Мост через реку Сайото мелькнул за окном – массивная, незыблемая конструкция из стали и бетона. Он не знал и не задумывался, что средний возраст мостов в стране – 42 года, и каждый девятый считается структурно недостаточным. Он просто ехал по нему, как и десятки тысяч других людей каждый день.

Часть 2: Первая трещина

В офисе день начался как обычно. Виртуальные совещания, таблицы, цифры. Но ближе к одиннадцати его рациональный ум начал отмечать аномалии. Система отслеживания грузов показывала не зеленые, а желтые и красные индикаторы на Восточном побережье. Несколько крупных распределительных центров в Нью-Джерси и Пенсильвании сообщали о «временном отключении электроэнергии». Диспетчер из Чикаго написал в общем чате: «Ребята, у вас тоже глючит интернет? У меня пинг зашкаливает».

Джонатан отмахнулся. Локальные сбои. Бывает. Он получил уведомление от банка о подозрительной активности на карте – попытка списать $1.99 за какую-то подписку. Он нажал «Это не я» и сменил пароль. Мелкая цифровая помеха.

В час дня свет в офисе мигнул. Один раз. Все подняли головы от мониторов, потом снова опустили. Генератор здания издал короткий рык за окном и умолк. Электричество вернулось. Кто-то пошутил про «стареющую сеть». Джонатан вспомнил статью, которую мельком видел год назад: инфраструктура энергосетей США получала оценку «D+» от Американского общества инженеров-строителей, требовала триллионов инвестиций. Абстрактная цифра. Не его проблема.

Но рациональная часть его мозга, та самая, что ценилась на работе, начала тихо тревожиться. Сбои были слишком разрозненными географически, но почти одновременными. Солнечная буря? Слишком маловероятно. Кибератака? Возможно. Но новости по-прежнему говорили о спортивных состязаниях и светской хронике.

В три часа его личный телефон завис, пытаясь обновить приложение. Он его перезагрузил. При включении не появились полоски сигнала. Только значок «Нет сети». Странно. Он посмотрел на коллег. Один из них тряс свой телефон. «У меня тоже нет сети. Странно».

Джонатан попытался позвонить Элле через интернет-мессенджер на рабочем компьютере. Сообщение не отправлялось. Он почувствовал первый, холодный укол беспокойства где-то под ложечкой.

Часть 3: Цепная реакция

В три тридцать погас свет. На этот раз – окончательно. Тишина, нарушаемая лишь аварийными системами, прорезалась криком откуда-то из общего офисного зала: «Черт! Я не сохранил отчет!»

Аварийное освещение в коридорах давало призрачное зеленоватое свечение. Джонатан подошел к окну. На стоянке горели фары нескольких машин, владельцы пытались завести их. Большинство стояло мертво. Его собственный, современный седан с ключом-картой и электронной системой зажигания, был бесполезен без питания. Старые пикапы и машины с обычными ключами ревели двигателями.

Он увидел дым на горизонте, к востоку от города. Тонкая черная струйка, поднимавшаяся в безветренное небо. Потом услышал, очень далеко, первый звук сирены. Потом еще одну. Они не умолкали, сливаясь в тревожный, нарастающий хор.

Офис погрузился в хаос. Без интернета, телефонов и электричества они были слепы. Радио из машины охранника, принесенного в лобби, хрипело помехами. Сквозь шум удалось разобрать обрывочные фразы диктора: «…повсеместные отказы… не покидайте… рекомендовано сохранять спокойствие…»

«Это атака?» – спросил кто-то, и голос его дрожал.

«Или электромагнитный импульс?» – предположил другой.

Джонатан молчал. Его рациональный ум лихорадочно работал. Электромагнитный импульс от ядерного взрыва? Нет, они все были бы мертвы или ослеплены. Солнечная геомагнитная буря, достаточно мощная, чтобы сжечь трансформаторы? Возможно. Но в таком случае отключение было бы мгновенным и повсеместным. А здесь что-то другое. Каскадный сбой. Как домино. Одна система тянет за собой другую. Логистика, зависящая от интернета, останавливается. Холодильники на складах отключаются. Насосы на АЗС перестают качать топливо. Автоматизированные системы управления энергосетью, атакованные вирусом или просто не выдержав перегрузки, отключают сектор за сектором, пытаясь сохранить целое, и в итоге губят все.

Он подумал о термине, который встречал в каком-то аналитическом отчете: «медленный коллапс общества». Не взрыв, а гниение. Не армагеддон, а «тихая сапа1», подкрадывающаяся угроза, на которую все закрывали глаза, пока не стало слишком поздно.

Ему нужно было домой. Сейчас же.

Часть 4: Дорога

Он пешком прошел два мили до дома, мимо ставших непривычно тихими торговых центров, мимо машин, застывших на дорогах с открытыми дверями. Люди стояли группами, растерянные, тыча пальцами в неработающие телефоны. У бензоколонки «Шелл» уже собралась очередь. Он увидел, как мужчина в костюме яростно колотит кулаком по бензонасосу, которое не реагировало. «Эй, чувак, не работает!» – крикнул ему парень из пикапа. На заправке не было электричества. Резервуары с бензином лежали под землей, недоступные без электронасосов.

В его собственном пригороде царила тревожная, приглушенная пастораль2. Сосед, мистер Хендерсон, пожилой ветеран, сидел на крыльце с ружьем на коленях. Не направляя на кого-либо, просто сидел. Они переглянулись. Хендерсон медленно кивнул. Никаких лишних слов. Это был первый признак новой реальности – молчаливое признание того, что правила изменились.

Джонатан вбежал в свой дом. Элла бросилась к нему. «Слава Богу! Ты видел? Что происходит?» Ее глаза были полны слез. Кэсси сидела на диване, обхватив колени, и плакала. Ее цифровой мир, ее друзья, ее личность – все исчезло в одно мгновение. «Все пропало, папа. Все!» Бенни смотрел на них широко раскрытыми глазами, не до конца понимая, но чувствуя всепоглощающий страх взрослых.

«Где наш походный радиоприемник?» – спросил Джонатан, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Элла указала на гараж, в кучу с рождественскими украшениями и старым спортинвентарем.

Радио работало от батареек. Он выкрутил ручку настройки. Шипение, помехи, и на частоте местной станции сквозь треск пробился голос. Он говорил монотонно, как бы зачитывая памятку:

«…повторяем экстренное сообщение. Произошло масштабное отключение электроэнергии в ряде штатов. Причины выясняются. Рекомендуется оставаться в своих домах. Сохраняйте спокойствие. Аварийные службы перегружены. Избегайте…»

Потом голос прервался, и эфир заполнило громкое, ровное шипение.

Джонатан выключил радио, экономя батарейки. Тишина в доме стала оглушительной. Не было гудения холодильника, гула кондиционера, тихого фона телевизора. Он слышал только прерывистое дыхание Кэсси и далекий, неумолчный вой сирен в городе.

Он подошел к окну и посмотрел на свой темнеющий пригород. В нескольких домах горели огни – у кого-то были свечи или фонарики. Большинство погрузилось во тьму. Над даунтауном Колумбуса, в десяти милях отсюда, небо светилось тревожным заревом. Не от заката. От пожаров.

Он обернулся к семье. Элла смотрела на него, ища в его глазах ответы, руководство, надежду. Он был просто менеджером по логистике. Не солдатом, не героем. Ответственным отцом.

«Ладно, – сказал он тихо, но твердо. – Первое: мы в безопасности. Стены крепкие. Второе: у нас есть еда в холодильнике, но она быстро испортится. Консервы в кладовой, паста, рис. Третье: вода может отключиться. Нужно наполнить ванну и все кастрюли. Сейчас».

Он не знал, что будет завтра. Он не знал, вернется ли когда-нибудь свет, появятся ли спасатели, закончится ли этот кошмар. Но он знал алгоритм решения проблем. Определить ресурсы. Оценить угрозы. Составить план. Действовать.

Ночь наступила быстро, без уличных фонарей и подсветки домов. Настоящая, непроглядная тьма, какой они никогда не видели. Джонатан стоял на кухне, прислушиваясь. Где-то далеко, со стороны главной дороги, донесся звук разбитого стекла. Поток криков. Потом выстрел. Один. Потом тишина, которая была теперь страшнее любого шума.

Он взглянул на холодильник, дверца которого уже начинала теплеть. Внутри – молоко, яйца, куриная грудка, овощи. Еда на два дня комфортной жизни. Потом – пустота.

Он глубоко вздохнул. Акт первый их новой жизни – «Нормальность» – закончился. Начинался акт второй – «Адаптация». И первой его задачей было понять, как продержаться до утра в этом внезапно ставшем хрупким, огромном и безмолвном мире.

ГЛАВА ВТОРАЯ: ПЕРВАЯ НОЧЬ

Часть 1: Абсолютная тишина

Тишина была не пустой, а плотной, вязкой, наполненной значением. Джонатан стоял у окна гостиной, раздвинув планки жалюзи ровно настолько, чтобы видеть улицу. Без уличных фонарей и освещенных окон лунный свет, не загрязненный городской засветкой, отбрасывал резкие черные тени. Он видел очертания почтовых ящиков, заборов, припаркованных машин – теперь это были не предметы, а возможные укрытия или угрозы.

Каждый звук обретал чудовищную четкость. Где-то в трех кварталах снова разбилось стекло. Потом отдаленный крик, быстро оборвавшийся. Лай собаки, который не умолкал уже полчаса. И сирены. Всегда сирены, где-то на окраине их мира, но ни одна не приближалась к их тихому пригороду. Это было самым тревожным. Службы экстренной помощи – полиция, пожарные, скорая – не просто перегружены. Они исчезли. Слившись с темнотой.

Элла наполнила ванну до краев, потом все кастрюли, ведро для швабры, даже большую супницу. Вода пока текла, но слабо, и Джонатан приказал всем пользоваться только одной раковиной внизу, чтобы не тратить давление в трубах. Туалет смыли один раз, договорившись делать это только «по большой нужде». Абсурдная, детсадовская договоренность в мире, который был взрослым и жестоким.

Кэсси замкнулась. Она сидела на кушетке, уставившись в черный экран своего телефона, как будто силой воли могла зажечь его. Ее связь с миром, ее подростковая вселенная, была отрезана самым беспощадным образом. Бенни сначала воспринял все как приключение, но когда стемнело по-настоящему, и мать зажгла первую свечу, он прижался к ней и спросил шепотом: «Папа, а когда приедут и все починят?»

Джонатан не стал лгать. «Не знаю, сын. Может быть, не скоро».

Часть 2: Арифметика голода

Утром, в сером свете рассвета, он провел первую инвентаризацию. Рациональный менеджер взял верх над паникующим отцом.

Холодильник: температура уже была комнатной. Йогурты, молоко, свежее мясо. Еда на сегодня-завтра, если съесть в первую очередь.

Морозильник: еще держал холод. Замороженные овощи, пицца, мясные полуфабрикаты. Два-три дня, если не открывать без необходимости.

Кладовая: его крепость. Три упаковки спагетти, две – риса. Консервы: шесть банок тунца, четыре кукурузы, две фасоли, три супа «Кэмпбелл». Арахисовое масло, почти полная банка. Полкоробки крекеров. Овсянка. Сахар, мука.

Вода: ванна (около 300 литров), плюс емкости (еще 50). При жесткой экономии – на неделю, может, десять дней. Потом придется искать.

«Мы должны есть сначала скоропортящееся», – сказал он за завтраком, который состоял из йогурта и бананов. – «Сегодня – курица из холодильника. Завтра – все, что в морозилке, пока не растаяло».

Элла кивнула, составляя в уме меню. Ее практичность, умение растягивать продукты на неделю перед большой зарплатой, теперь стало критическим навыком. «Можно сделать суп из всего. Надолго растянется».

Джонатан взял походный радиоприемник и вышел на задний двор, подальше от возможных металлических помех. Он медленно крутил ручку настройки. Большинство частей молчали или шипели. Но на одной, в AM-диапазоне, поймал слабый, прерывающийся сигнал. Голос, вероятно, записанный на автоответчик радиостанции, повторял на петле:

«…Гражданам рекомендуется сохранять спокойствие. Отключение электроэнергии носит широкомасштабный характер. Национальная гвардия мобилизована для оказания помощи. Избегайте скоплений людей. Не приближайтесь к центрам городов. Оставайтесь…» Пропало. Потом, через минуту, снова: «…Гражданам рекомендуется сохранять спокойствие…»

Национальная гвардия. Значит, власти что-то делают. Но где они? Колумбус – столица штата. Если помощь есть, она должна быть здесь. Ее не было.

Часть 3: Золото в бензобаке

Днем он принял свое первое спорное решение. Нужна была информация, припасы и, возможно, путь к отступлению. Их седан был мертв (транспорт Эллы). Но на улице, в гараже у старика Хендерсона, стоял ржавый Ford F-150 конца 90-х. Джонатан видел, как тот приезжал на нем с рыбалки. Механика. Старый ключ.

Он подошел к дому Хендерсона. Старик сидел на крыльце, с тем же ружьем. Выглядел усталым.

– Мистер Хендерсон.

– Кларк. Не спали?

– Нет. Слушали тишину. У вас работает пикап?

Хендерсон усмехнулся беззвучно. – Работает. Но бензин – золото. В баке меньше четверти. А на заправке… ты видел.

Джонатан видел. Он предложил сделку. Они едут на его машине до ближайшего большого магазина «Таргет» на окраине. Забирают все необходимое: батарейки, еще консервов, фильтры для воды, лекарства. Делим поровну. И бензин из бака, если что.

– Опасно, – просто сказал Хендерсон.

– Сидеть здесь и ждать, когда закончатся вода и еда – тоже опасно.

Старик посмотрел на него долгим взглядом, оценивая. – Вы знаете, что там творится?

– Представляю.

– Ладно. Но я за рулем. И мы не геройствуем. Увидим толпу – разворачиваемся. Договорились?

– Договорились.

Они выехали через час. Элла смотрела в окно, полная немого ужаса. Джонатан поцеловал ее и сказал, что это необходимо. Он солгал, что они просто посмотрят обстановку.

Часть 4: Парковка у «Таргета»

Еще за квартал до магазина стало ясно, что это была ошибка. Дорога была забита брошенными машинами – некоторые с открытыми дверями, будто люди просто испарились. Они объезжали их по обочине. Воздух пах дымом и чем-то кислым – запахом гниющей еды из остановившихся рефрижераторных фур.

Парковка «Таргета» была полна людей – сотни. Они толпились у запертых автоматических дверей. Кто-то пытался выбить стекло кирпичом, но оно было укрепленным и только треснуло. Крики, давка. Джонатан увидел молодую женщину с младенцем на руках: она плакала, сидя на асфальте. Рядом с ней стояла пустая тележка.

– Разворачивай, – тихо сказал он Хендерсону.

– Слишком поздно, – буркнул старик.

Их заметили. Пикап, который едет, а не стоит. Машина, которая работает. Глаза людей, полные отчаяния, обратились на них. Несколько человек отделились от толпы и пошли к ним, сначала шагом, потом быстрее.

– Назад! – крикнул Хендерсон, давая по газам.

Пикап рванул, сбивая с ног тележку. В боковое стекло ударил камень, оставив паутину трещин. Кто-то попытался схватиться за кузов. Джонатан инстинктивно отшатнулся. Они вырвались на дорогу, уворачиваясь от брошенных машин. Его сердце бешено колотилось. Рациональная часть мозга фиксировала: Ошибка. Неправильная оценка риска. Поставил себя и союзника под удар ради призрачной выгоды.

Они ехали молча пять минут, пока Хендерсон не свернул в тихий жилой квартал и не остановился.

– Больше никаких магазинов, – сказал старик, и его руки дрожали на руле. – Они – первые, куда пойдут все. Это ловушки.

Джонатан кивнул. – Прости. Я не думал, что…

– Никто не думает, – перебил Хендерсон. – Пока не станет поздно. У тебя есть оружие?

– Нет. Пистолет есть у меня, но я… я никогда не…

– Подумай об этом. Не для нападения. Для последнего аргумента. Увидел дом напротив?

Джонатан посмотрел. На лужайке соседнего дома стояла большая пластиковая бочка для дождевой воды, из которой поливали сад.

– Вода. – сказал Хендерсон. – Не в магазинах. Вокруг. Дождевые бочки. Бассейны. Колодцы, если повезет. Еда – у тех, кто запасливее нас. Или кто слабее. Вот о чем придется думать.

Они вернулись ни с чем, кроме горького урока. Драгоценные литры бензина были потрачены, но урок оказался дороже.

Часть 5: Новая экономика

Вечером второго дня вода из-под крана пошла ржавая, потом прекратилась вовсе. У них была полная ванна. Джонатан показал семье, как фильтровать воду через сложенную в несколько раз чистую хлопковую ткань, а потом кипятить на газовой плите (газ пока был, слава Богу) в самой большой кастрюле. Запас баллонов для гриля на заднем дворе – две штуки. Их тоже нужно беречь.

Кэсси нашла старую карту Колумбуса и окрестностей в бардачке машины. Бумажную. Джонатан разложил ее на столе. Их дом. Река Сайото. Заповедник в нескольких милях к северу. Фермерские угодья на окраинах. Это была теперь их навигационная система. Он заставил детей изучать ее, запоминать основные ориентиры.

На третий день пришел первый «гость». Молодой парень, сосед через два дома, с которым они лишь кивали друг другу. Он постучал в дверь, выглядел измученным.

– Извините… У вас нет, случайно, воды? У Дженни… у жены, она на сносях3, плохо себя чувствует. А у нас все закончилось…

Джонатан посмотрел на Эллу. Они оба думали об одном: наша ванна. Наши дети. Где грань?

Элла приняла решение. – Подождите.

Она принесла литровую бутылку из-под сока, наполненную их кипяченой водой. – Больше пока не можем. Извините.

Парень взял бутылку, и в его глазах стояли слезы благодарности и стыда. – Спасибо. Огромное спасибо. Если что… мы через два дома.

Когда он ушел, Джонатан обнял жену. Это был правильный поступок. Но он также установил прецедент: у них есть ресурсы. И в новом мире это могло быть опаснее, чем их отсутствие.

Ночью третьего дня они услышали первые выстрелы неподалеку, может, в паре кварталов. Короткая перестрелка, потом крики, потом тишина. На следующее утро мистер Хендерсон сообщил, что ограбили дом на соседней улице. Забрали все консервы и аптечку. Никто не пострадал, но хозяева теперь сидели без всего.

Джонатан впервые взял в руки свой пистолет, купленный несколько лет назад после прослушивания подкаста о самообороне, и с тех пор пылившийся в сейфе. Он разобрал его, почистил, проверил. Патронов было две обоймы. Две. Последний аргумент.

Он вышел во двор и посмотрел на свой дом. Неуклюжий, зависимый от сети, с газоном, который теперь не имел значения. Но это была их крепость. На время.

Акту второй, «Адаптации», предстояло быть долгим. Они научились слушать тишину, ценить каждый глоток воды, различать дружеские шаги от угрожающих. Но они также поняли, что их запасов и их знаний недостаточно. Система не просто дала сбой. Она испарилась. И на ее месте зарождалось что-то новое, дикое и голодное. Джонатану предстояло решить: укреплять стены или искать союзников. И как сохранить в детях не только жизнь, но и человечность, когда цена на нее падала с каждым закатом.

Он зашел внутрь, закрыл и забаррикадировал дверь. Завтра нужно будет проверить дождевую бочку у Хендерсона и поговорить с тем парнем, у которого беременная жена. Возможно, три семьи – это уже маленькое сообщество. Возможно, это лишь больше ртов для кормления.

Он не знал. Но знал, что завтра нужно будет решать. И послезавтра. И до самого конца.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ: ИСТОЧНИКИ

Часть 1: Арифметика воды

На четвертый день вода в ванне опустилась ниже отметки слива. Элла отметила уровень малярным скотчем: «День 4, утро». Они использовали ее только для питья, скупо отмеряя по стакану на человека в день, и для споласкивания рук после туалета – в миску, которую потом выливали за заросший куст форзиции у забора. Тело пахло потом и страхом. Щетки для зубов макали в общую чашку с глотком воды, полоскали и ставили обратно в стакан.

Джонатан стоял у карты, которую теперь изучал по утрам как сводки с фронта. Проблема была проста и ужасна. Ближайший природный источник – река Сайото – в семи милях к востоку. Путь лежал через районы, которые теперь, как он понимал, были непредсказуемы. Нести воду обратно в достаточном количестве? Невозможно без транспорта и тары.

– Бассейны, – сказал он вслух.

Кэсси подняла глаза от книги, которую перечитывала в третий раз. – Что?

– У Смитов через улицу был надземный бассейн. И у Робинсонов в конце квартала. Они должны быть полны.

Элла, чистившая последнюю морковку, замерла. – Ты хочешь взять ее? Без спроса?

– Я хочу поговорить с Смитами. Посмотреть, живы ли они. Может, они уже уехали или… – Он не договорил. – Если бассейн стоит нетронутый, вода протухнет, покроется водорослями. Мы могли бы фильтровать и кипятить.

Мораль превращалась в роскошь. Жажда делала расчеты простыми. Он взял две пустые шестилитровые канистры из-под стеклоомывающей жидкости, которые хранил в гараже, и пошел через улицу.

Дом Смитов казался пустым. Жалюзи закрыты, машина в гараже. Он постучал. Ни ответа, ни привета. Обошел дом сбоку – вход на задний двор был через калитку. Она не была заперта. Задний двор, когда-то ухоженный, теперь походил на джунгли. И посредине, под серым небом, стоял круглый голубой бассейн, полный мутной воды. На поверхности плавал желтоватый налет пыльцы и несколько мертвых насекомых.

Он зачерпнул рукой. Вода пахла застоявшейся сыростью и химикатами, но не канализацией. Хлор когда-то был здесь. Теперь испарился. Он наполнил канистры, тяжесть которых тянула руки к земле, и понес их обратно, оглядываясь по сторонам. Он чувствовал себя вором, хотя крал то, что в ином мире было бы никому не нужно.

Фильтрация стала ритуалом. Старая футболка, натянутая на горло пятигаллонного пластикового ведра. Через нее медленно процеживали бассейную воду. Потом кипячение на газовой плите – драгоценные минуты, пока пламя пожирало их ограниченный запас пропана. Пар конденсировался на окнах. Вода, остыв, имела плоский, «мертвый» вкус, но она была безопасна. На два дня они отсрочили кризис.

Чаcть 2: Сообщество из трех домов

Инцидент с водой заставил его действовать. Он поговорил с Хендерсоном, а потом с молодым соседом, Томом, мужем беременной Дженни. Встретились в гараже у Хендерсона, при закрытых дверях. Три главы семейств, которые раньше лишь махали друг другу рукой, вывозя мусор.