Безликая Невестка

— Что ж за привычка у всех моих учеников первым же делом пытаться забраться мне в мозги? Неужели не понятно, к чему это приведет? Впрочем, неудивительно, любознательность любой ценой, как вдохновенно и по-нашему! Госпожа Рихтер еще хорошо справилась, я ведь говорил, Морех, она выдержит покруче тебя… уж извини, друг, но ты не мог использовать чистые тропы без вреда для себя. А она может. Дорогого стоит для столь юной особы.

— Конечно, Кендерик… Даже завидно, что ты прибрал ее к себе куда раньше, чем я заметил потенциал… Было бы до смерти отрадно утереть тебе нос ее успехами под моим началом. Приветствую, юная Лизастрия, я Морех Лессер, один из сыновей нашего бессменного владыки… И глава последнего из полков. Полк Потерь приветствует тебя в нашем ордене… отныне и до самого конца. Я бы с удовольствием видел тебя среди нас, но признаюсь… Кендерик способен дать тебе нечто, что нам неведомо. Будет приятно встретить тебя посреди великой резни и узреть, как бьется первая из Рихтер, взявшая в руки клинок. Признаться, я наслышан о твоих подвигах, да и сегодняшняя демонстрация достойна воителя.

Юноша… Что-то в сердце скользит и врезается, взгляд не отрываясь следит за Морехом, улавливая каждое движение волос и каждый броский взгляд. Черные как смоль волосы, взъерошенные то ли намеренно, то ли в спешке. Он напоминает Лизастрии кого-то, кого-то родного и нежного, улыбка — все, что она пока что способна узреть в обрывках воспоминаний, метающихся из стороны в сторону. Но вскоре, то сходит на нет, в юном Морехе угадываются все черты отца, начиная от формы лица, глубины глаз… Пусть и не ставших собирательным образом из власти и силы троп, в нем чувствуется простота Кендрика и возвышенность, присущая старшему Лессеру... А ко всему прочему, его левая рука была ничем иным как костяным творением, на котором насмешливо болтаются из стороны в сторону несколько черепов демонических тварей и людей. Наплечники украшаются обсидиановыми розами и изображением слез, сотканными из сапфиров. Морех уверенно берется за свой кубок, вальяжно поднимает его над залом, расплываясь в очаровательной, жестокой улыбке, похожей на волчий оскал. Доспех выглядит на нем как часть тела, плотно прилегая к телу и повторяя каждое движение. Украшенный резьбой, подобной ребрам человека, с золотыми полосами и множеством разнообразных костей, идущих по голени, предплечью здоровой руки, плечам и даже на перчатках, он кажется легким и хрупким. Голову юноши украшает церемониальная корона, с горящим в центре живым глазом, немигающим взором глядящим вперед. От этой короны чувствуется опасная власть и сила, возможно чуть менее ужасающая, чем воля над временем Марии или власть Кендерика над тропами, но от того не менее интригующая. На его знамениях, выставленных при помощи двух стражей в подобных же доспехах и с двумя алебардами, украшенными черными свечами, книга лежит запертой в руках скелета, над которым висит плачущий глаз, с широко распахнутым черным зрачком. Откинув волосы назад, Морех делает глубокий глоток из кубка, после чего переводит взгляд на отца, коротко кивая.

— Пора пришло заканчивать, отец, у Кендерика к ней множество вопросов и тем для разговора… а ей пора принять честь стать одной из нас. Внесите в залы доспех, скованный самой смертью… что станет ей оплотом на века, проведенные в служении.

— Да будет так. Приветствуем в наших рядах нового центуриона-фламенна полка истины, Лизастрию Рихтер, Невестку нашей госпожи Смерти!

Глава