До нас

– Привет, – равнодушно отвечаю я.

Обвожу взглядом зал, входя в него под руку с Карлой. Бесчисленное количество людей, имеющих целые состояния в своем распоряжении пришли сюда, чтобы пополнить запасы связей в разных сферах общества. И я не осуждаю их. Любые связи всегда могут оказаться весьма полезными. Даже семья Карлы – полезный ресурс, как бы цинично это не звучало.

За одну секунду моё внимание привлекается к парадному входу, в котором появляется моя младшая сводная сестра.

Не знаю с чем это связано, но, когда она входит – время будто замедляется, бурные голоса затихают, словно в вакууме. Зрение становится словно туннельным, избирательным.

Платье выше колена с открытыми плечами из атласа глубокого винно-бордового оттенка, которое подчеркивает её узкую талию и стройные ноги корсетной вставкой и ниспадающей тканью сбоку. Классические, но не скучные черные туфли Christian Louboutin с характерной красной подошвой на высоком каблуке, создающие вид её высокого роста. Они будто вытягивают ее силуэт, делают выше, чем она есть на самом деле. Тонкая серебряная подвеска на хрупкой шее. Едва заметная, но изящная. Волосы цвета тёмного шоколада, развевающиеся от потока теплого ветра, пришедшего с улицы.

Она выглядит… превосходно. Не так вычурно, как образы всех остальных присутствующих здесь – это выглядит изысканно. Дерзко, но со вкусом.

Я знаю, что стоит мне отвернуться – это наваждение рассеется, но ничего не могу с собой сделать. Взгляд невольно ищет её среди толпы.

Чей-то голос словно дёргает меня обратно в реальность.

– Ты меня вообще слушаешь? – голос Карлы вырывает меня из тумана.

Мне приходится несколько раз моргать, чтобы прийти в чувство.

– Да, – лгу я, – Конечно.

Она скрещивает руки на груди.

– И о чем же я говорила? – спрашивает она, вводя меня в неловкое положение.

Я молчу. Понятия не имею, о чем она говорила.

– Что с тобой происходит? – она возмущается, – Ты сегодня весь день сам не свой.

Меня злят её слова.

"Какого чёрта ей вообще есть дело до того, как я себя веду?"

Я отталкиваю её руку и делаю несколько шагов назад.

– Я хочу побыть один, – мой голос становится тише, чтобы не создавать драму, – Иди и займись делом.

Отец издалека кивает головой, подзывая меня к остальным членам семьи. Как раз вовремя. Я не фанат совместного времяпрепровождения с семьёй, но, если выбирать между двух зол – однозначно я выберу отца и двух других "родственников".

Подойдя встречаюсь взглядом с Сиарой. Её небесного цвета глаза будто стали ещё ярче. Глядя на них ощущаю, как сердце пропускает один удар. Всего один, казалось бы, это ничто, но достаточно, чтобы зациклиться на этом.

"О чём ты думаешь, Габриэль? Она твоя сестра, хоть и сводная".

– Так значит ты решила сделаться мусорщиком? – с мимолетной ухмылкой спрашиваю я.

Два голубых озерка закатываются назад.

– Не мусорщиком, – выдохнула она, – Тебе когда-нибудь говорили, что ты просто невежа?

"Невежа? Это что-то новенькое".

Без эмоционально пожимаю плечами и выхожу из помещения. Мне определенно необходим перекур.

Завернув за угол здания, чтобы отец не узнаю о моей пагубной привычке, опираюсь спиной на стену, выудив сигарету из пачки. Яркий крошечный огонек разгорается, и я вдыхаю никотин. С первой затяжки сразу ощущаю, как тело начинает расслабляться.

Вечерняя Барселона расстилается перед моим взглядом под дымкой темных облаков, мелькая тысячами маленьких огоньков, видимых издалека. Кажется, что мир застыл на месте. Нет никакой надоедливой Карлы, которую мне навязали как балласт, отца, с которым несколько лет не клеятся отношения, Вивьен, будто так и норовящую вытянуть из семейного бюджета как можно больше денег, и сводной сестры, внезапно врезавшейся в моё сознание.

– Примерный сынок значит, да? – звучит слева от меня.

Я невольно усмехаюсь. Она всегда ищет повод подколоть меня.

– Он самый, – на моём лице формируется само ироничная ухмылка.

Сиара кивает головой, оглядываясь по сторонам. И я понимаю ее. Здесь слишком много лишних глаз и ушей, которые могут заложить меня отцу. А кто-то и вовсе может подумать неправильно, выставив и Сию в дурном свете.

– Хочешь? – я открываю перед ней пачку Marlboro.

Она мотает головой в отрицании.

– Не понимаю, как можно собственноручно отравлять себя и воздух, которым дышишь, – выдает она, – Это же негуманно. Если каждый будет курить, то что останется от планеты через пятьдесят лет? Не задумывался об этом?

Знаю, в ней говорит… как отец сказал: "Экоактивист".

Я пожимаю плечами, повторно затягиваясь сигаретой.

– Все рано или поздно умрут, – заключаю я, – Так если нам всем суждено оказаться под землей, почему бы не использовать имеющиеся возможности по максимуму?

Она молчит.

Среди этой неловкой тишины использую возможность разглядеть её лицо. В её почти белых глазах, едва прикрытых длинными ресницами, отражаются блики ночного города, на носу и щеках рассыпались несколько смуглых веснушек, полные губы слегка блестят от нанесенной помады. И самое интересное – ни капли макияжа, кроме туши и помады. Нет этой нарисованной внешности. Это удивительно, ведь все девушки стремятся нарисовать себе новое лицо с помощью косметики, а она – лишь слегка подчеркивает свою естественную.

– Знаешь, если бы ты не был таким… заносчивым, тебя можно бы было назвать хорошим, – она прерывает немоту между нами.

Мои брови невольно ползут вверх.

– Это комплимент или оскорбление? – из меня выходит короткий смешок.

Она пожимает плечами, полностью разворачиваясь ко мне лицом.

– Выбирай то, что тебе больше нравится, – я слышу сарказм в её голосе, и это меня забавляет.

– Тогда предпочту комплимент, – говорю я, затушив окурок подошвой ботинка.

Уголки ее губ слегка дрогнули в усмешке.

– Не обольщайся, Кастро, – бормочет она, опустив взгляд на свои туфли, – Я просто не хочу, чтобы ты совсем превратился в дым и сарказм.

Чувствую, как мои плечи дрожат от сдерживаемого смеха.

– Значит, всё так и волнуешься за меня, – подтруниваю я ей.

– Просто не хочу потом слушать нытьё твоей подружки, что ты сам себя угробил, – она закатывает глаза, но в ее голосе нет раздражения.

Я коротко смеюсь, переводя взгляд на город перед нами.

Издалека раздается приторный голос.

– Вот ты где! – быстро проговаривает Карла, – Я тебя обыскалась.

"Господи, ну почему ты такая непонятливая?"

– Я же сказал, что хочу побыть один, – сухо отвечаю ей.

Карла переводит взгляд на Сиару, а затем обратно ко мне. В её глазах что-то пылает. Неужели она ревнует?

– Ну да, – цедит она, – Один. Совсем один.

В её голосе звучит недовольная насмешка. Сиа же выпрямляется, будто слова Карлы совершенно её не задевают, но я замечаю её внезапный холод. Буквально могу осязать его.

– Расслабься, Карла, – я едва сдерживаюсь от повышения тона, – Мы просто разговаривали.

Карла поджала губы, чуть наклонив голову набок.

– Разговаривали, – по ее голосу можно понять, что она обижена, – Интересно, о чём таком важном, что ты бросаешь меня посреди зала, Габриэль?

Мои руки сжимаются в кулаки.

– О вещах, которые тебя всё равно не понять, – ледяным тоном отвечаю ей.

Девушка возмущенно открывает рот, но в конце лишь фыркает. Я твердо беру Карлу за локоть, ведя обратно к банкетному залу, лишь единожды обернувшись на Сию, оставшуюся на улице. Мой взгляд встречается с ее. В этот момент я чувствую укол в сердце. Какие бы отношения у меня с ней ни были – Карла не имеет права так отзываться о ней. Хотя бы потому что она – моя сестра. Или, я внимаю себе это, вспоминая тот самый удар, который пропустило моё сердце при виде её сегодня вечером.

Глава 6. Снежинка

Прошло уже больше десяти минут, как я стою напротив входа в высокий стеклянный фасад, пытаясь преодолеть саму себя и войти внутрь.

Современное здание больше смахивает на коворкинг или арт-центр, чем на место, где собираются те, кто верит, что мир можно спасти с помощью рук и мусорных мешков. Сквозь прозрачные двери я вижу просторный холл, залитый ярким светом ламп. Внутри, кажется, всё выглядит слишком чистым, правильным, будто оттуда стерли хаос и живость, к которым я привыкла в Остине.

По сравнению с этим местом, "база" общества в Техасе сильно разнится. Если там – маленькое здание из уже обшарпанного темного дерева, небольшими окнами и импровизированным костром на прилегающей территории, то здесь – настоящий дворец. Массивное, величественное белоснежное здание, с панорамными окнами и ухоженной территорией вокруг. Кажется, что здесь даже газон подстрижен с точностью до миллиметров.

Наверняка здесь собираются не дружелюбные девушки и парни, искренне желающие помочь окружающей среде, а отпрыски богачей, которых родители вынудили приходить сюда, чтобы те не спускали их деньги от безделья.

Вдохнув полными лёгкими, собираю всю силу в кулак. Пора. Иначе они подумают, что я серая мышь, дрожащая перед страхом новых знакомств.

Войдя внутрь меня сразу встречает длинный светлый коридор, ведущий к приглушенным голосам в его конце. Звук моих шагов о мраморный пол даже не смягчает подошва моих кед.

– Да-да, – я слышу смеющийся женский голос, – Зачем вообще нужны эти солнечные батареи?

Как только я вхожу в место сбора, голоса затихают и все глаза направляются на меня, любопытно разглядывая с ног до головы. Я автоматически следую их примеру, оглядывая себя в отражение стеклянной перегородки. Соглашусь, я могла бы выбрать что-то более опрятное, чем джинсовые шорты, драпированные на концах и слегка растянутую светло-жёлтую футболку, но разве мы не собираемся собрать весь мусор с пляжа? Когда я записывалась сюда, мне сказали, что сегодня мы будем заниматься именно этим.

Неловкую паузу прерывает рыжеволосая девушка.

– Привет, – она встает с дивана, направляясь в мою сторону, – Ты новенькая?

Я надеваю легкую расслабленную улыбку, кивая в ответ.

Девушка протягивает мне руку.

– Я Мартина, – щебечет она, оборачиваясь к остальным, – А это Томазо, Диего, Вега и Оливия.

Я смотрю на каждого из них.

Томазо – парень с темной кожей, и на удивление, светлыми волосами. Никогда такого не видела, чтобы афроамериканцы были блондинами. Особенно он запомнился мне небольшим пирсингом на правой брови и татуировками на плечах и шее. На вид он весёлый парень, сразу располагающий к себе.

Диего кажется наоборот, каким-то агрессивным. Это подчеркивается его чёрным цветом волос, очень похожим на волосы Габриэля, слишком бледной для Испании кожей, будто он совсем не выходит из дома. Самое главное – его взгляд. Словно озлобленный, обороняющийся от всех присутствующих, в том числе от меня.

Вега и Оливия выглядят совершенно одинаково, как будто их сделали на одном конвейере. Близнецы. Единственное отличие их друг от друга – челка у одной из девушек.

Все выглядят приблизительно моего возраста, может старше на пару лет.

– Сиара, – представляюсь я, стараясь выглядеть дружелюбно, – Можно просто Сиа.

Между нами буквально вклинивается Томазо, несколько раз хлопнув в ладоши для привлечения всеобщего внимания.

– Так-так, Сиа, – говорит он громко, – Ты приезжая?

Я начинаю чувствовать себя еще более неловко, чем уже есть. Неужели это так заметно?

– Я переехала из Техаса, – произношу, кивая.

Краем глаза замечаю, как взгляд Диего меняется в более заинтересованную сторону. Одна из близняшек едва не подпрыгивает на месте.

– Техас?! – восторженно говорит девушка, – А правда, что там есть ковбои и все ездят на лошадях?

Чувствую укол раздражения. Почему-же все верят тому, что нам показывают в фильмах и сериалах?

– Нет, – твердо отвечаю я, – Это стереотип, навеянный фильмами. Все ездят на таких же автобусах, метро и электричках. И предвидев последующие вопросы: нет, там нет перекати-поля, никто не крутит лассо и не у каждого жителя есть быки.

Девушка меняется в лице. Теперь, вместо воодушевления и откровенного интереса – легкая обида, которую она тщательно пытается скрыть.

Обычно я не раздражаюсь при новых знакомствах, но меня тоже можно понять! Каждый раз слышать вопросы о ранчо и прочих мифах о Техасе – довольно утомительное занятие.

– Так значит деревенщина, – шероховатый голос расходится по помещению.

Все замолкают, когда слышат голос Диего.

– Деревенщина? – я оскорбленно переспрашиваю.

– Или я не прав? – Диего отвечает вопросом на вопрос.

Я чувствую, как мои пальцы инстинктивно сжимаются в кулаки и напрягаются плечи. Как-как, но так меня ещё никто не называл.

Слезы начинают жечь глаза, и я с трудом сдерживаюсь чтобы не пролить их. Диего и это замечает.

– Побежишь плакать? – он усмехается, еще больше поддевая меня.

"Хватит. Я не должна выглядеть слабой, особенно перед такими как он".

– Я из Техаса, это правда, – выпаливаю, – А ты тогда кто? Этакий Барселонский принц на троне из собственного эго?

После, поспешно ухожу прочь, тем самым оставляя за собой последнее слово. Моё главное правило.

Заходя в полупустой автобус, чувствую, как обида пульсирует где-то внутри. Каждое слово, сказанное Диего, оставил во мне колючий след. Но я не расплачусь, не дам слабину на глазах у всех. Я не дам ему такой власти надо мной. Пусть думает, что я холодная, гордая и резкая. Так будет проще для всех.

Но после такого, как бы мне ни было обидно – в это общество я не вернусь.

***

Влетая домой я ни с кем не здороваюсь, а сразу направляюсь в свою комнату. Если бы я остановилась хоть на шаг – расспросы оказались бы неизбежны. А нежелание, чтобы мне лезли под кожу, находится в топе действий, которые больше всего выводят меня из себя.

По неосторожности, войдя в спальню, хлопаю за собой дверью. Я могу рассказать о случившемся только одному человеку – Ронану.

– Привет, искорка, – лицо моего лучшего друга появляется на дисплее телефона.

Он лежит в постели. Я совсем забыла о разнице в часовых поясах.

– Я не разбудила тебя? – говорю я, надеясь, что не помешала ему.

Белоснежные зубы Ронана формируют улыбку.

– Нет конечно, – сказал он, взъерошив свои светлые волосы, – Что случилось?

Я выдыхаю, собираясь с мыслями.

За что я люблю его – он умеет слышать и слушать. Он никогда не перебивает меня, когда я хочу выговориться ему. А когда заканчиваю – всегда занимает мою сторону, независимо от правоты. Хотя он и говорит, что это совсем не так, но я его знаю.

– Ну и дела, – Ронан выглядит ошарашенным, – Ты правильно поступила. Я понимаю, ты хотела вернуться в экоактивизм независимо от места жительства, но такие люди встречаются даже здесь.

Вот опять.

Но здесь я согласна с ним. Я просто хотела чем-то занять себя на ближайший месяц до начала учебы. По всей видимости, придется дальше пытаться делать маленькие инсталляции, если конечно мой сводный братец снова не будет пугать меня до смерти.

– Кстати, как твой сводный брат? – Ронан резко меняет тему, – Поладили?

"О Боже, ну зачем, Ронан? Не хватало мне еще говорить об этом индюке."

Я почти сдерживаюсь чтобы не закатить глаза и выдыхаю, потирая лоб.

– Ничего не говори, – вздохнула я, – С одной стороны он нормальный, а с другой… просто бесит меня одним своим видом!

Ронан замирает. А я, ровно в это же секунду ощущаю, как горит моя спина.

– Что? – нервно спрашиваю я.

Друг поднимает палец, как бы показывая за мою спину. Не говорите мне, что…

– Бешу? – бархатный голос Габриэля доносится до моих ушей.

Черт. Черт, черт, черт! Как ты так могла облажаться, Сиа?!

Молча заканчиваю видеозвонок с Ронаном, надевая на себя маску хладнокровия и безразличия, обернувшись лицом к Габриэлю.

– Кто это был? – спрашивает он, доставая пачку сигарет из кармана.

Я подпрыгиваю с постели, подходя к нему и вырывая из рук сигареты.

– Не на моем балконе! – выкрикнула я, замечая его ухмылку на лице.

Он делает несколько шагов ко мне навстречу. В его глазах что-то меняется. Не знаю, что именно, но от его взгляда моё сердце снова переходит в режим "турбо". Ровно так же, как неделю назад, когда он смотрел на меня во время благотворительного вечера.

– Так кто это был? – он снова задает вопрос, не прекращая наступление.

Я шумно сглатываю, скрещивая руки на груди.

– Мой лучший друг, – признаюсь, гордо поднимая подбородок.

Габриэль усмехается, загнав меня к самым перилам балкона, в которые я теперь впиваюсь пальцами.

– Лучший друг? – он повторяет мои слова с оттенком скептицизма, будто распробывает их, – Знаешь, обычно девушки так не называют парней, которые на них смотрят, как этот тип.

Во мне закипает новая волна возмущения. Все сегодня сговорились и решили вывести меня из себя?

– Не тип, – обрываю я, – Его зовут Ронан. И ты, видимо, эксперт? Думаешь знаешь все обо мне меньше чем за две недели?

Я врезаюсь руками в перила позади себя еще сильнее, стараясь скрыть необъяснимую дрожь в пальцах.

– Не за неделю, – спокойно бросает он, делая еще один шаг ближе. Теперь нас разделяют всего скудные пара сантиметров, – Хватило минуты.

От его взгляда у меня пересыхает во рту, но я не отступаю. Глупо? Да. По-детски? Да. Но сейчас мне важнее сохранить лицо, чем даже дышать.

– Тебе показалось, – шиплю, прищурив глаза.

Габриэль усмехается уголком губ, но в его почти черных глазах нет ни капли веселья. Будто он нарочно пытается заглянуть внутрь меня, вытащить наружу всё, что я так тщательно прячу.

– Ладно, —наконец произносит он, отводя взгляд, – Посмотрим, как долго твой "лучший друг" останется просто другом.

Он оборачивается и уходит с балкона, оставив меня в тишине, где слышен лишь бешеный ритм моего сердца, словно я пробежала целый марафон, хотя всего лишь стояла перед ним. Перед ним. Как самый настоящий маленький ребенок, которого поймали за шалостями.

Почему именно он способен так выбивать почву из-од моих ног? Ненавижу то, что он имеет на меня влияние. Ненавижу, что это настолько задевает меня. С какой стати он вообще думает, что имеет право судить, с кем я и как?

Моя рука тянется к сердцу, стараясь успокоить его ход, но все напрасно.

Я приехала сюда, в этот город, в эту чертову страну, пытаюсь начать все заново, хотя-бы попытаться собраться после того, как моя мать перевернула мою жизнь с ног на голову. Но каждый раз, когда я сталкиваюсь с ним – все, что я строю, рушится за считанные секунды. Он как буря – внезапная, громкая и опасная.

Делаю глубокий вдох, но вместе с воздухом, в легкие входит второстепенная злость. На него, на себя, на то, что мне вообще не все равно.

Я резко разворачиваюсь от балкона и иду к себе в комнату. Захлопнув дверь, прислоняюсь к холодному стеклу спиной и закрываю глаза. В голове – снова его голос. Его взгляд и насмешка.

И самое страшное заключается в том, что где-то глубоко внутри себя, я понимаю: он прав.

Глава 7. Снежинка

– Мама, она просто ужасна! – восклицаю я, пока Мария приталивает мою юбку.

Мама вздыхает, подзывая Роберта и Габриэля.

– Детка, ты преувеличиваешь, – говорит она, приобняв Роберта за плечо, – Ну скажи-же, дорогой.

Отчим смотрит на мою отвратительную новую школьную форму, которую доставили к нашему дому сегодня утром. Белая рубашка, темно-синяя юбка плиссе, закрывающая колени и того же цвета пиджак с красным тиснением на воротнике. В конце концов, это что, элитная Испанская школа или пансионат?

– Сиа, ты выглядишь… – он подбирает слова. Вероятно, чтобы не прозвучать насмешливо.

– Как медведь в юбке, – смех моего братца заливает всю гостиную.

Я фыркаю. У человека совершенно нет чувства такта.

– Всё же лучше, чем быть пугалом в рубашке, – бросаю ему в ответ.

Школьная форма в Остине была совершенно другой. Вернее, никакой. Ученики могут одеваться так, как хотят, но в определенных рамках. Но об этих рамках я могла даже не волноваться. Моё воспитание не позволило бы мне прийти на учебу откровеннее, чем юбка-карандаш чуть выше колена и рубашка. Здесь же – я вынуждена одеваться так, как все, так еще и выглядеть в этом, словно сбежала из дома престарелых.

Когда Мария заканчивает фиксировать последние булавки на моей талии и подоле юбки, я делаю несколько фотографий, отправляя их Мартине.

После того случая в обществе, она каким-то образом выудила мой номер телефона у учредительницы и извинилась за произошедшее, в частности за слова Диего.

Сиа: "Брат сказал, что я похожа на медведя в юбке"

Ответ приходит незамедлительно.

Мартина: "А почему ты её не укоротишь? Думаешь в Ривер-Уолше все так ходят?"

Сиа: "Разве нет?"

Закрываю глаза, но внутри все равно щемит – ненавижу быть неосведомленной.

Мартина: "Нет конечно! Тут если юбка не выше колена – тебя даже не заметят. Если ты так придешь – все примут тебя за монашку"

Я прикусываю губу. Отлично. Ещё и монашка.

Единственное, что меня успокаивает – то, что Мартина тоже учится в Ривер-Уолше. Разумеется, её родители имеют несколько нефтедобывающих точек вблизи от Сан-Роке. В конце концов, это школа, в которой учатся лишь избранные.

Я пыталась уговорить маму и Роберта, чтобы я училась в обычной среднестатистической школе, но имидж фамилии Кастро оказался намного важнее моих желаний. Впрочем, как и всегда.

Делая вид, что всё в порядке – снимаю с себя эту отстойную юбку и уродливый пиджак и отдаю Норе, чтобы она подогнала их до размера "L" до моего "S".

– Да, будет просто потрясающе, – поодаль слышу голос матери.

– Значит завтра? – я оборачиваюсь в сторону террасы на голос Роберта, – Решено. Поедем завтра.

Затем они входят в гостиную с сияющими лицами. Неужели что-то случилось?

В непонимании я оглядываюсь по сторонам, встречаясь взглядами с Габриэлем, лицо которого также изображает недоумение.

Отец Габриэля подходит к нему, говоря так, чтобы я также слышала.

– Завтра мы с Вивьен уедем на пару дней в Сарагосу, – заявляет он, – Пригляди за Сиарой.

Меня переполняет возмущение. Я что, маленький ребенок, чтобы за мной "приглядывать"?

– Обязательно, – спокойно отвечает ему Габриэль, – Я присмотрю за сестренкой.

Боже, у него еще поворачивается язык меня так назвать?

Невольно, я стреляю в него взглядом, стараясь прожечь им дыру между его глаз.

– Я не маленькая, – выпаливаю я, – И вообще, почему он должен за мной следить?

– Потому что он твой старший брат, – отрезает мама, не оставив места для возражений.

Я выдыхаю, раздраженно переминаясь с ноги на ногу.

Нужно сейчас же написать Мартине, может я смогу побыть у неё эти несколько дней?

Сиа: "Родители на два дня оставляют меня со сводным братом. Можно я останусь у тебя?".

Пожалуйста, пожалуйста! Я не вынесу жить два дня жить с ним под оной крышей!

Мартина: "Разумеется! Предки как раз уехали на месяц в командировку. Как на счет тусовки?".

Вечеринка в доме Мартины звучит хорошо, но я никогда раньше не была на таких. Это снова заставляет меня чувствовать себя белой вороной на фоне остальных.

Сиа: "Звучит отлично".

Мартина: "Класс! Пришлю за тобой водителя".

***

Музыка ударными волнами отбивается от стен, гудя в ушах. Приглушенный свет неоновых лент по периметрам комнаты придают большей атмосферы. В купе с пятьюдесятью людьми, расставленными на шведском столе дорогущими бутылками алкоголя и танцами – это адская смесь.

– До дна? – пытается перекричать музыку Мартина.

Я киваю в ответ, опрокидывая уже третью стопку текилы. Приятное жжение растекается внутри меня от самого горла. Градус делает свое дело, заставляя меня танцевать сидя на стуле у кухонного островка.

– Развлекаетесь? – к нам подходит Томазо с бутылкой крафтового светлого пива. Его голос перекрывает басы.

Эта расслабленная обстановка, ощущение непринужденности и осознание того, что Габриэль чахнет один в особняке, заставляет меня радоваться. Поделом ему.

И вообще, почему я думаю о нем сейчас?

Я хмыкаю, обхватывая стакан ладонями. Легкость в теле и внутри слишком предательская, чтобы сдерживать улыбку. И снова в голове всплывает его выражение лица, будучи на балконе. Что-то в нём есть. Не могу понять, что именно. Да и сейчас мне не до этого.

Черт. Почему я даже здесь, среди пятидесяти человек и литров горючего вспоминаю о нем?

"Забудь, Сиа".

Кричу я сама себе, выходя в центр большой гостиной Мартины, отдавая свою душу и тело в подчинение музыки, звенящей из каждого динамика. Смех Мартины разрезает воздух, глядя на меня и Томазо, который теперь танцует за моей спиной. Настолько близко, что я чувствую его дыхание на своей шее, но не оборачиваюсь, невзирая на отрезвляющий дискомфорт от его близости.