До нас

Эрина Морен

До нас

Самая честная ложь – та, что произносят из любви.

Плейлист

● Keane – Somewhere only we know

● Brunog – Nuestra Cancion

● Billie Eilish – I love you

● Billie Eilish – Wildflower

● Damiano David – The first time

● The Weeknd – Baptized in fear

● Vlad Zhukov ft. Affection – When everything goes wrong

● bbno$ – Meant to be

Глава 1. Снежинка

– Уважаемые пассажиры, наш самолет совершает посадку в аэропорту Барселоны, просим Вас пристегнуть ремни безопасности. Спасибо, что выбрали нашу авиакомпанию, – формальный голос пилота проговорил через громкую связь самолета, предзнаменуя начало новой, ужасной главы моей жизни.

Я тянусь руками к ремню безопасности своего сиденья, боковым зрением смотря на свою мать – женщину, что решила перевернуть мою жизнь с ног на голову, выйдя замуж за генерального директора крупнейшей Испанской ювелирной компании. За мужчину, чья фамилия стала настоящим брендом. И мужчину, который, по её мнению, заменит мне отца. Смешно.

Моя мать, Вивьен, самолюбивая женщина, ставящая свои желания в приоритет всему. Так сложилось и в этот раз.

И хотя она говорит, что хочет счастья нам обеим – я с трудом в это верю.

– Вот увидишь, тебе понравится там, – с улыбкой говорит она, вероятно с надеждой разбавить напряжение между нами.

Если она действительно думает, что Испания станет моим новым домом, то она крупно ошибается. Это раздражает.

– Ну да, – сказала я с сарказмом, – Жизнь в другой стране, вдали от моих друзей, школы и клуба экоактивистов явно будет мне по душе, – съязвила я.

Мама закатывает глаза и нервно цыкает.

– Сиара, не начинай, ради Бога! Мы уже сто раз обсуждали это, – пытается приструнить меня мать.

Это шутка?

– Конечно. Если для тебя осуждением является постановка меня перед фактом, то да, мы обсуждали это, – фыркаю я.

Она молчит. Судя по всему, она понимает, что ей нечего мне возразить и оставляет попытки спорить со мной.

Если бы у меня была возможность остаться в родном Техасе, я бы определенно так и сделала. Но, судьба отказалась быть ко мне милостивой, и поскольку я еще несовершеннолетняя, мне пришлось ехать в Испанию в дом мужчины, которого я даже не знаю.

Единственная информация, которую мать сочла нужной для моей осведомленности, так это то, что её нового мужа зовут Роберт и он владеет крупной компанией по разработке приложений.

Благодаря технологиям интернета, я смогла еще найти кое-какую информацию о нем и его семье. К примеру, то, что Кастро-старшему 43 года, он был в браке с женщиной почти 12 лет, и от его бывшей жены у него есть сын Габриэль, который старше меня на пять лет.

Когда я узнала, что буду жить с двумя незнакомыми мне мужчинами под одной крышей, я испытала раздражение и страх одновременно. Неужели маму совершенно не тревожит, что эти люди могут оказаться, к примеру, психопатами? Или того хуже маньяками или убийцами?

***

На выходе из аэропорта нас встречает ухоженный мужчина пожилых лет, одетый в черный смокинг с бабочкой. Его седые волосы зачесаны назад и зафиксированы стайлинговыми средствами так, что кажется, их не пошевелит даже торнадо.

– Добрый день, сеньора Кастро, – приятный мужской голос доносится от лакея, – Как долетели?

Сеньора Кастро. Теперь мою мать зовут не просто Вивьен, как раньше. С переездом в Барселону она сменила не только имидж из обычной женщины на жену миллиардера, но и обращение к себе. В Техасе её все звали просто Виви или миссис Грант. Аж бесит.

С образа простой, дружелюбной и жизнерадостной эмпатичной женщины она преобразилась в эгоистку, как только надела на себя общеизвестную фамилию.

– Спасибо, Мигель, все в порядке, – вальяжно отвечает моя мать. Кажется, у неё даже изменилась манера общения.

Я ненавязчиво прокашлялась, чтобы люди вокруг меня в целом не забыли о моем присутствии здесь.

– Здравствуйте, сеньорита, – мужчина улыбается мне.

Из вежливости я нацепляю на свое лицо милую улыбку и позволяю Мигелю забрать мой чемодан. Осматриваясь вокруг примечаю высокие пальмы, идеально, почти до миллиметров высаженные вдоль тротуаров, в нос бьет запах моря, а над головой нет ни единой тучи. Похоже, Барселона встречает меня куда радужнее, чем я бы того хотела.

– Ты будешь просто в восторге! Мы с Робертом подготовили для тебя шикарную комнату, – мама едва не подпрыгивает на заднем сидении черного Мерседес.

Сомневаюсь, что мне может хоть что-то понравиться здесь. Потому что сейчас меня раздражает буквально всё. Ну здравствуй, Барселона.

***

Из окна автомобиля мне открывается вид массивного белого особняка на фоне океана. Сколько людей тут живет? Пятьдесят? Иначе я не могу понять кому нужен настолько большой дом. Он должен быть слишком просторным для четырех человек.

Этот дом словно сошел со страниц романа о забытой роскоши – белый фасад в колониальном стиле, кажется, начищенный до блеска, тепло-бежевого цвета крыша, в которой отражаются солнечные блики. В доме большое количество панорамных окон от самых потолков до пола, которые отражают пальмовые ветви, колышущиеся от морского ветра над изумрудной зеленью газона. Кованые перила будто линии в письмах, оставленных кем-то, кто умел жить красиво – не броско, но с размахом.

Вдоль подъездной дорожки высажены клумбы с желтыми и розовыми петуньями. Сама подъездная дорожка, выложенная красным кирпичом, вьется мягко и ведет к входной двери, у которой нас, а точнее мою мать, встречал Роберт Кастро.

Мужчина с загорелой кожей, темными, почти черными как уголь волосами и удивительно светло-зелеными глазами. Никогда не видела настолько яркие глаза.

Мама в свою очередь, как малый ребенок бежит к нему, совершенно позабыв о чемоданах в багажнике авто. Я едва сдерживаюсь чтобы не закатить глаза. Взрослая женщина, а ведет себя как влюбленная малолетняя девочка.

Роберт целует её в щеку и обращает свой взгляд ко мне, дружелюбно улыбаясь.

– Привет, Сиа, – щебечет он, продолжая обнимать мою мать за талию.

Сладко аж до тошноты.

Когда-то она также обнимала отца, когда мне было около семи лет. Но почему-то мама надоела ему, и он ушел от нас. До сих пор не понимаю причины. Я пыталась выведать информацию у мамы, но та говорит, что я еще ребенок. Интересно, много-ли есть семнадцатилетних детей?

– Здравствуйте, – коротко и с холодом отвечаю ему, не скрывая своего недовольства всей этой ситуацией.

Из-за моей спины выходит Мигель с нашими чемоданами в руках. Мне даже в какой-то степени жаль его. Работать на богачей наподобие Кастро и прислуживать им. Лучше только смерть. Это же унизительно.

Бесцеремонно вхожу внутрь дома и оставляю свою челюсть где-то внизу от масштабов этого жилья.

Внутри пол выложен прохладным мрамором, комнаты разделены деревянными белоснежными дверьми. Белые стены, отражающие свет от хрусталя под потолком, как гладь воды.

Роберт вытягивает руку, приводя меня в гостиную. Комната с бежевой мебелью окутана мягким солнечным светом, проникающим сквозь легкие шторы, а в центре расположен камин.

Да, в то время люди умели строить дома изысканно, но без вычурности. Соглашусь, дом неплохой, если не учитывать жильцов внутри него.

– Твоя спальня наверху, напротив комнаты Габриэля, – объявляет Роберт, приглашая меня к лестнице, ведущей на второй этаж в холле.

Как только дверь комнаты открывается, я вижу свой любимый цвет – желтый. Стены окрашены в этот мягкий неброский цвет, на полу лежит большой длинноворсовый белый ковер. Широкие стеклянные двери ведут на мой собственный балкон. Здесь есть все, чтобы я не выходила из этой комнаты на сколько это возможно: ноутбук, несколько книжных шкафов с книгами моих любимых писателей.

– Я подумала, что тебе понравится, если твои любимые книги будут здесь, – говорит мама за моей спиной.

Я киваю и прохожу дальше. Над большой двуспальной кроватью висит надпись с моим именем из неона. Нужно будет перевесить её. Это единственная отвратительная вещь в этой комнате. Слишком самовлюбленно.

За моей спиной захлопнулась дверь. По всей видимости мама и Роберт решили оставить меня обживаться.

Мигель уже принес мой чемодан в комнату, поэтому я сразу принимаюсь за разбор своих вещей. В гардеробной уже висит одежда – в основном модные платья от различных кутюрье.

– Зачем? – фыркаю я, рассматривая бирки на платьях.

Моя мать прекрасно знает, что я люблю удобство и платья ношу крайне редко в случаях особой необходимости. Куда мне столько платьев? К тому же настолько дорогих.

Кажется, прошло больше часа как я раскладываю свои вещи. К счастью я взяла их не так много, потому что часть из них отдала на благотворительность.

– Отец хорошо постарался, – раздается громкий бархатистый голос из основной комнаты.

Я едва не подпрыгиваю на месте от неожиданности и осматриваюсь вокруг. В гардеробной никого нет. Буквально со всех ног несусь в спальню, чтобы дать чем-то тяжелым по голове тому, кто напугал меня.

Передо мной предстал мужчина. Точнее парень. И судя из моих происков в сетях интернета – это и есть тот самый парень, который родился с золотой ложкой во рту. Габриэль. Разумеется. Он не из тех, кого замечаешь не сразу – даже если не хочешь. Должна признать, в жизни он выглядит куда лучше, чем на фотографии.

Высокий, на вид выше меня минимум на 15 сантиметров, с широкими сильными плечами. Я осматриваю его с головы до ног, подмечая что он одет не так, как я предполагала.

Мне казалось, что люди из его "класса общества" даже спят в брендовых костюмах. Когда я представляла Габриэля, я думала, что он ходит в одежде, буквально вопящей о состоянии его отца. Но, к моему удивлению, я ошиблась. На нем обычная черная майка, которая, вынуждена согласиться, обтягивает его прекрасное телосложение, и спортивные брюки. Золотистая кожа, точеная, острая челюсть, высокие выраженные скулы, нижняя губа чуть полнее верхней с интересным изгибом. В черных, угольного цвета волосах – легкая небрежность, как будто он специально провел по ним рукой прежде чем зайти.

– Так и будешь пялиться на меня? – спрашивает он, скрестив руки на груди с легкой ухмылкой.

Черт.

– Я не пялилась, – фыркнула я, – Ты кто?

Он кивает, смачивая губы языком для полноценной улыбки.

– Габриэль. А ты та самая мелкая, так? – он оценивающе пробегается по мне взглядом.

Мелкая? Серьезно? То, что я на пару лет младше – совершенно не значит, что меня можно так называть. Он мне уже не нравится.

– Я тебе не мелкая, – выпалила, сжимая челюсти от негодования, – У меня есть имя.

Его взгляд продолжает блуждать по мне и меня начинает это раздражать. Как можно настолько в наглую смотреть на человека? Нет, не смотреть – рассматривать. Я что, музейный экспонат?

– Какое-же? Может Бетти? – он делает задумчивый вид, а после мотает головой, – Нет. Слишком приторно для твоего лица. Может быть Майли?

Я уже не пытаюсь быть вежливой или что-то в этом роде. Плевать. Если он – напыщенный индюк, то почему я не могу быть такой же?

– Сиара, – четко отвечаю я, скрещивая руки на груди.

Он замолкает.

– Так и будешь пялиться на меня? – усмехаюсь, видя его выражение лица, когда он понял, что я использую его тактику.

– Я на тебя не пялюсь, сестренка, – ухмылка на его лице становится шире, – Я предпочитаю более зрелых девушек.

Я откровенно рассмеялась. Он только что назвал меня малявкой?

– Прекрасно! Не всем дано иметь хороший вкус в женщинах, – процедила я.

В его кофейных глазах что-то меняется. Будто они становятся почти черными.

Следуя инстинктам и оборонительному внутреннему голосу, я отхожу назад, в то время как он следует моему примеру и делает ответные шаги в мою сторону. Это происходит ровно до того момента, пока я не врезаюсь спиной в балконную дверь.

– Я думал мы поладим. Как никак теперь мы родственники, – с лукавым выражением лица проговорил Габриэль.

Да это просто возмутительно! Как можно быть настолько наглым?

Родственники? Увольте. Для меня брак моей матери и его отца совершенно ничего не значит. Если по какому-то несчастью наши родители поженились – совершенно не дает ему право вести себя со мной так, будто корона у него растет прямо из черепа.

– Ты сам прекрасно понимаешь, что это лишь формальность, – шиплю я, подаваясь корпусом тела вперед.

Его лицо обрамляет улыбка.

– В Барселоне не приучают к приличиям? Или это твоя персональная фишка – нарушать личные границы? – я усмехнулась.

– Ты остроумная. Мне нравится, – его голос становится тише.

Габриэль приближается ближе ко мне еще на полшага. Этого достаточно, чтобы я почувствовала запах его одеколона. Свежий, с оттенком чего-то сладкого, но в то же время манящего. Ненавижу, что мне нравится этот запах.

– У тебя дерзкий взгляд, – говорит он и отталкивается руками от дверцы, – Осторожно, Сиара. В этом доме не все его любят.

Я не удержалась чтобы не закатить глаза.

– А у тебя взгляд хищника, но я не из тех, кто позволит себя съесть, – выпалила я.

Он смотрит мне прямо в глаза, почти вызывающе. Как будто проверяет – моргну ли я первая?

Я уже было собиралась начать новую перепалку, но Кастро-младший просто вышел из моей комнаты, закрыв дверь за собой.

Всплескиваю руками. Уму непостижимо. Последнее слово в спорах всегда было за мной. Я была права на счет Габриэля, он – нахальный, наглый и высокомерный пижон. И если раньше у меня мысль о том, что мы сможем жить спокойно под одной крышей, то теперь на них нет даже намека. Мы не поладим.

Глава 2. Снежинка

– Искорка, ты в порядке? – голос Ронана раздается из динамиков моего телефона.

Мое лицо гримасничает от тоски по нему.

– Да, – выдохнула я, качая головой и смотря в экран, – Я в норме.

Он недовольно цыкает и качает головой, словно я – маленький ребенок, которого поймали на лжи с поличным.

Мы с Ронаном знакомы сколько я себя помню. Мне было четыре, когда я разбила колено на детской площадке. Кажется, мой жалобный рев слышал весь квартал. В тот момент, когда большинство ребят смеялись и подтрунивали надо мной, Ронан подошел ко мне, протягивая в руке пластырь с рисунком звездочки. С тех пор мы всегда были вместе, а за мной закрепилось прозвище "Искорка".

До тех пор, пока мы не переехали из Техаса в Барселону, где мама нашла "любовь всей своей жизни" для себя и противного сводного брата для меня.

Я не виню маму в том, что она нашла человека, с которым счастлива. Моё негодование из-за того, что меня не спросили. Не спросили о желании переезда, не спросили о моих чувствах относительно расставания с друзьями и тем, что я люблю.

Поэтому, вместо принятия я выбрала выстроить высокие стены вокруг себя. И окончательно решила укрепить свои позиции после этого придурка Габриэля.

– Я знаю, когда ты врешь, Сиа, – отвечает он.

И он прав. Ронан знает меня "от" и "до". Порой кажется, что он знает обо мне то, чего я сама не знаю.

Мне нечего ответить на это.

– Это что у тебя? – он двигается по экрану вправо и влево, будто пытается найти идеальный угол обзора, – У тебя есть собственный балкон? – его глаза расширяются до, казалось бы, невероятных размеров.

Я звонко рассмеялась от этого зрелища, энергично кивая.

У Ронана есть младшая сестра Бренна, которая на несколько лет младше его. Бедный парень вынужден делить комнату с пятнадцатилетней девочкой и именно по этой причине он мечтает о собственной комнате.

Чего не скажешь обо мне.

"Конечно, иметь свою личную комнату это здорово, но не когда за стеной этой комнаты живет твой сводный братец, который раздражает тебя одним своим видом".

Ронан словно прочитал мои мысли.

– Выкладывай. Что тебя смущает? – голос друга сменился на более мягкий, будто он боится задеть меня.

Я вздыхаю и потираю лоб от неловкости своего положения.

– Дом прекрасен, я не спорю, – начинаю я издалека.

– И всё же есть проклятое "но"? – догадывается Ронан.

Я щелкаю пальцами, тем самым подмечаю его правоту.

– У меня появился брат, – говорю я, оглядываясь по сторонам, – Сводный.

Ронан широко разинул рот от неожиданной для него новости.

Меня отвлекает от разговора звук открывания двери моей комнаты. Из проема высовывается голова мамы, но тут же исчезает, когда она видит мою занятость.

– Я позже перезвоню тебе, ладно? – быстро проговорила я и не дожидаясь ответа закончила видеозвонок.

Через несколько секунд после завершения разговора мама вошла обратно в комнату с улыбкой на лице.

Честно признаться, я впервые вижу её такой счастливой. Она едва не заменяет лампочки в моей спальне.

Да, она была счастлива в браке с моим отцом, и тоже улыбалась. Но сейчас эта улыбка выглядит… естественной. Признаться, мне приятно видеть её такой. Хоть наши отношения в последнее время переживают не самый радостный период, но я в любом случае буду рада видеть её такой.

Она садится рядом со мной на край кровати, нервно потирая свои запястья, словно думает с чего начать разговор.

– Детка, я знаю, что тебе нелегко сейчас, – выдохнула мама, опуская взгляд куда-то вниз, – Но я хочу, чтобы ты знала, что я делаю это не только для себя. Я хочу, чтобы у тебя было хорошее образование, карьера, хочу дать тебе будущее, которого не было у меня.

Я киваю, прикусывая нижнюю губу от чувства вины.

Моя мать познакомилась с моим отцом в колледже, когда ей было девятнадцать лет. Она рассказывала, что у них закрутился роман настолько стремительно, что через четыре месяца она узнала о беременности. Ей пришлось оставить учебу и полностью заниматься мной. И в какой-то степени я благодарна ей за это.

– Возможно я не всегда хорошая мать для тебя, но я хочу, чтобы ты знала, что я всегда люблю тебя, Сиа, – мама поднимает взгляд и улыбается мне.

Я хочу ей верить, честно. Но внутри все еще сидит ощущение того, что я в этой новой жизни – не больше чем чемодан, который перетаскивают с места в место.

– Идем ужинать, – она встает с постели, протягивая мне руку, – Мария приготовила потрясающее гаспаччо.

Мы спускаемся, держась за руки. Войдя в столовую, улыбка, которая была на моем лице секунду назад, спадает, не оставив за собой и следа.

За широким обеденным столом из светлого дуба во главе сидит Роберт, а рядом с ним он.

Габриэль смотрит на меня с некой насмешкой, будто ожидал этой реакции от меня. Но пусть подавится, я не собираюсь давать ему такое преимущество надо мной.

– Сиара, ты уже познакомилась с Габриэлем? – спрашивает мама.

Я сглатываю, чувствуя раздражение и нервозность одновременно.

– Да, Вивьен, – отвечает за меня Габриэль, переводя взгляд в мою сторону, – Сиара довольно милая.

"Милая? Кого он обманывает? Он буквально два часа назад загнал меня в угол, скаля на меня свои зубы!"

Должна признать, он отлично играет роль примерного сына, но меня он не проведет. Кого угодно, но не меня.

Стискивая зубы сажусь напротив его, рядом с мамой и Робертом, глядя на тарелку с томатным супом.

На столе есть множество еды: несколько видов хрустящего хлеба, фрукты, запеченный картофель, вода, соки и вино. Я бы с удовольствием поела, правда, но только не в присутствии этого выскочки-Кастро. При виде него и воспоминаний первого знакомства у меня мгновенно пропал аппетит.

– Сиа, ты ничего не съела, – подмечает Роберт.

Я замялась, не зная какое оправдание придумать. Говорить напрямую, что мне неприятна компания его сына – за рамками моих приличий.

– Я не голодна, но все выглядит чудесно, – с легкой улыбкой отвечаю я.

Надеюсь улыбка была убедительной.

Я не хочу с первого дня пребывания здесь бездумно вступать во вражду с мужем моей матери, поэтому проявляю вежливость и тактичность.

– Уверена, что не голодна? – в разговор встревает Габриэль, – Не хочется, чтобы гости голодали.

Роберт стреляет в него предупреждающим взглядом вместе со мной.

– Габриэль, – предостерег его отец, – Сиа ровно такой же член семьи, как и ты.

Уголок губ Габриэля приподнялся в усмешке, и он откинулся на спинку стула, надкусывая хлеб.

Моему возмущению нет предела. Это уже чересчур.

Возможно, я не горела желанием переезжать в Испанию, но раз уж я здесь, то можно было проявить простое уважение! Нахал.

Из злости я специально беру ложку и ем этот чертов гаспаччо, не сводя взгляд с Габриэля, который расщипывает мякоть хлеба улыбаясь уголком губ.

Не буду отрицать, если бы он не был навязанным мне сводным братом и таким придурком, я может быть и по гляделась к нему. И все же он хорош собой.

Как правило, такие парни как Габриэль являются чем-то недосягаемым. А в данной ситуации это даже сыграет мне на руку. Так я точно не взгляну на него иначе.

Весь следующий ужин продолжился без инцидентов, под разговоры мамы и Роберта между собой и немым противостоянием меня и Габриэля. После ужина я поднялась по лестнице с целью уйти в свою комнату, но неожиданно мою руку обхватили чьи-то пальцы. Холодные, но почему-то оставляющие пылающий след на моей коже, пальцы. Я оборачиваюсь. Снова он.

– Чего тебе? – я не удержалась от того, чтобы закатить глаза.

Габриэль игнорирует мой вопрос, продолжая наступать на меня, загоняя к двери моей спальни. Я поняла это лишь тогда, когда почувствовала спиной дверную ручку.

– Хорошо играешь роль примерной девочки перед моим отцом, – он усмехнулся.

Я ответила тем же.

– Ты тоже хорош. Милая? – я припоминаю ему его лестный комментарий обо мне в присутствии Роберта, едва скрывая внутренний тремор.

Габриэль рассмеялся, но не ответил, склонившись ближе к моему лицу. Настолько, что я почувствовала его горячее дыхание на своих щеках.

– Ты нервничаешь, Сиа, – его голос ниже обычного, будто почти шепчет, – Стараешься выглядеть слишком равнодушной.

Я цокаю от его наглости.

– А ты слишком стараешься казаться крутым, – парирую ему в ответ, – Типа "Ух, я весь из себя пофигист". Только вот незадача, Габриэль, это работает, когда тебе пятнадцать. В двадцать два – это уже жалко, – я делаю жалостливый вид, дуя нижнюю губу.

Он замолкает, через несколько секунд отталкиваясь от меня. Его глаза горят чем-то опасным, от этого мне становится не по себе.

С меня хватит.

– Спокойной ночи, братец, – я выдыхаю, делая шаг в сторону и открывая дверь своей комнаты.

Я чувствую его взор на моей спине, но не оборачиваюсь и захлопываю за собой дверь.

Проходит секунда, другая, и я не слышу никаких звуков снаружи. Лишь когда я прислоняюсь спиной к двери, прикрыв глаза, слышу, как захлопнулась дверь за стеной – его.

Из моей груди выходит дрожащий вздох скопившегося напряжения сегодняшнего дня. На плечах словно груз произошедшего: новый дом, новая семья, разлука с друзьями, заносчивый сводный брат.

Мой телефон гудит, оповещая о сообщении.

На экране открывается фотография от Ронана, где он и наша группа экоактивистов, в которой я была до переезда занимаются пересадкой деревьев, и подпись "Было бы здорово, если ты была тут".

Я глубоко втягиваю воздух в легкие в попытке справиться с волной тоски.

В четырнадцать лет, будучи еще в Остине я вступила в сообщество экоактивистов. С самого детства отец подмечал мою страсть к природе и растениям. В Остине у мамы был небольшой сад, где я заправляла всем. У меня даже был календарь, в котором я отмечала дни полива цветов и удобрения растений.

Мне было приятно найти людей, которые так же, как и я заботятся об окружающей среде. И теперь здесь, в Барселоне, я скучаю по этому: уборки пляжей и лесов от мусора, высадка деревьев, облагораживание заброшенных садов.

Скучаю по запаху влажной земли, когда только начинаешь рыхлить почву, по крошечным росткам, которые только выглядывали из горшочков. А здесь вместо земли – мрамор и керамика. Это удручает.

С этой мыслью ложусь в постель, пытаясь позволить сну унести меня куда-то далеко от всех этих проблем, но прокручиваю в своей голове ситуацию с Габриэлем.

Я понятия не имею что происходит, но это мне совершенно не по нраву. Мне необходимо снова выстроить стены вокруг себя. Чтобы защитить саму себя.

Глава 3. Принц

– Спокойной ночи, братец, – выдохнула она, отступая назад.

Внутренне усмехаюсь. Совсем недавно она вопила о том, что мы не родственники и это лишь формальность из-за брака наших родителей.

Пусть моя новоиспеченная сестренка слегка подпортила мне настроение своей упрямостью, но уверен – сегодняшний вечер мне мало что сможет очернить. Но пусть Сиара думает, что это так. Будет забавно наблюдать за ней, когда она поймет, что я обвожу её вокруг пальца.