Город разбитых надежд. Ангел для Ворона

Её волосы, собранные в небрежный пучок, начинают распадаться на отдельные пряди. Несколько локонов ниспадают на лицо, придавая ей вид женщины, только что пережившей страсть. Вера снимает блузку. Не резко, а ловко и грациозно. Как будто раздевается не для праздных зевак, а для себя. Для своего внутреннего огня.

Толпа взрывается овациями, и лицо Веры озаряется томной улыбкой. Кажется, она наслаждается властью над теми, кто готов заплатить, чтобы забыть о своих проблемах хотя бы на несколько минут. Эти люди согласны отдать последние деньги ради иллюзии, что они важны для неё.

Однако Вера никому не принадлежит: ни им, ни мне. Она принадлежит только себе. И даже если её душа страдает из-за необходимости демонстрировать тело, она играет свою роль безупречно. Так, что хочется аплодировать, кричать и бросать больше денег.

На меня накатывает странное чувство. Это не злость и не обида, а что-то более глубокое. Возможно, жалость. Вспоминаю Сашку, щуплого подростка, ради которого Вера сейчас выступает перед толстосумами. Она должна быть дома, готовить ужин и лечить сына, но если она уйдёт, им нечего будет есть и нечем платить за квартиру. Поэтому Вера здесь. Она зажигает зал и дарит воздушные поцелуи.

От этих мыслей становится не по себе. Раньше я об этом не задумывался, когда звал её с собой после представления. Закрываю глаза, делаю новый глоток. Виски привычно обжигает горло.

Её движения больше не возбуждают меня, а вызывают непонятную горечь. Я смотрю на окружающих мужчин: на их взгляды, похоть и жадность. И мне хочется увести Веру со сцены и сказать: «Она не ваша игрушка». Пусть она давно стала частью этой системы, но сегодня мне больно это видеть.

Залпом допиваю виски. Ставлю бокал на стойку. Поднимаюсь. Пока я иду по проходу, музыка, наконец-то, стихает, и танец заканчивается. Зал за спиной взрывается в одобрительных выкриках.

Выхожу на улицу. Жадно глотаю ртом холодный воздух. Он трезвит, заставляет очнуться от непривычных мыслей. Хлопаю себя по карманам в поисках сигарет.

– Олег!

Оборачиваюсь. Вера. Бежит за мной, прихватив куртку. Волосы её растрёпаны, макияж частично смазан.

– Подожди, – говорит она, подходя ближе. – Я должна тебе кое-что сказать.

– Что?

– Я…

Вера дышит часто-часто, пытаясь справиться с волнением.

– Я кое-что вспомнила… Я… В тот вечер, когда ты пришёл, я была слишком напугана…

– Говори уже.

– В общем… Когда мне позвонили, то велели передать тебе, чтобы ты остановился.

– Остановился? – Я напрягся. – А ещё что-нибудь говорили?

– Нет, сказали, ты знаешь. – Вера хмурится. – Ты ведь знаешь, да? Ты же остановишься? Если ты этого не сделаешь, то следующая пуля будет насмерть.

– Они так сказали?

– Да.

– Сколько их?

– Я… Я не знаю. Со мной говорил только один человек.

Я не шевелюсь. Просто стою. Смотрю на неё. Ищу в глазах ответ. Кажется, Вера не лжёт.

– Это всё?

– Да.

Киваю и делаю шаг назад. Ветер колышет мою куртку. Обращаю внимание, что Вера почти не одета.

– Зайди в клуб. Не мёрзни.

– Олег! – Она не двигается с места. – Пожалуйста. Я не знаю, каким образом ты перешёл им дорогу, но прошу тебя: остановись.

Я долго молчу. Смотрю вдаль, на огни города, которые мерцают сквозь ночь.

– Я тоже не знаю. – Рот кривится в горькой усмешке: вариантов столько, сколько Вере и не снилось. Поднимаю ворот куртки повыше, закрываясь от холода. – Береги себя и сына.

Разворачиваюсь и ухожу. Слышу за спиной тихий вздох, а после быстрые короткие шаги в сторону клуба. Я найду того, кто стрелял. Обязательно.

Глава 17

Неделя, отведённая Призраком на восстановление данных, уже на исходе, и я иду к нему за результатом. Шагаю по узкому переулку, где воздух пронизан сыростью и запахом прелых листьев. Кирпичные стены домов, покрытые мхом и плесенью, кажутся ещё более мрачными в сером свете.

Как и в прошлый раз, где-то сбоку с лёгким скрипом отворяется неприметная дверь, и меня приглашают войти. Внутри царит полумрак, разбавленный ярким мерцанием экранов. Дверь за мной закрывается, и я оказываюсь в мире, где время будто замерло, где запах дешёвого кофе смешивается с ароматом пластика. Отовсюду слышится монотонный стук клавиатуры.

Мой знакомый хакер сидит за своим столом перед тремя мониторами почти слитый с темнотой комнаты.

– Пришёл? – спрашивает он, не поднимая головы.

– Как видишь, – отвечаю я, подходя ближе. – Что есть?

Призрак, наконец, поворачивается.

– Смотри сам, – говорит он, подключая к компьютеру внешний накопитель.

Через несколько секунд на экране начинают появляться файлы: фотографии, которые удалось восстановить. Всё в кучу. Он открывает каждую, чтобы я оценил масштаб работы.

– Впечатляет, – соглашаюсь я. – Запиши мне вот эти снимки, – указываю на изображения высокого, статного мужчины в обнимку с юной рыжеволосой нимфой, – на отдельный диск.

– А остальные куда?

– Сюда скинь, – вытаскиваю из внутреннего кармана флешку и отдаю ему.

Когда всё готово, я ухожу, став беднее на много десятков тысяч, зато Призрак стал богаче. Я не жалею. И дело не в том, что мне заплатят больше, чем я отдал, а в репутации детектива, который никогда не проваливает задания. Оказавшись на улице, набираю номер заказчицы, договариваюсь о встрече.

Она с нетерпением ждёт меня в своём офисе. Роскошная мебель, картины, дорогие безделушки. Всё кричит о богатстве, которое, как я знаю, ей досталось благодаря усилиям отца, профессора с мировым именем. Я кладу перед ней диск с восстановленными файлами. Она берёт его с такой осторожностью, будто держит в руках не информацию, а порох.

– Вы уверены, что это мой муж? – голос у неё дрожит. Но не от боли. От ярости.

– Да.

Она загружает его в дисковод, рассматривает фотографии. На них её муж, университетский преподаватель и доктор наук, с молодой девушкой. Они обнимают друг друга. Целуются. Улыбаются. Занимаются сексом.

– Я убью его, – шепчет она.

– Не советую.

– Кто ты такой, чтобы раздавать советы? – шипит взбешённая женщина.

– Бывший полицейский.

– У моего отца связи. Меня оправдают.

– Поверьте, измена не стоит того, чтобы пятнать свои руки кровью.

– Тогда я уничтожу его иначе.

Она отдаёт мне деньги, и я ухожу, оставив ее наедине с обидой и яростью. Измена – это рак, поедающий душу. Я не психолог. Я не стану убеждать жертву в принятии болезненного опыта. Я хирург, который подходит к проблеме рака кардинально: надо вырезать.

Алиса

С утра до вечера работаю на автомате: перевязка, обработка, укол, выдача лекарств. Даже не замечаю, как пролетает день, и смена подходит к концу. Иду в комнату отдыха, чтобы выпить кофе перед уходом и немного привести мысли в порядок. От предстоящей встречи с Олегом теплеет на сердце.

Я недолго остаюсь одна. Максим входит в комнату отдыха, как всегда с улыбкой и чашкой кофе в руках.

– О, ты ещё здесь! – говорит он, присаживаясь рядом на диван. – Рад, что успел тебя застать.

Он высокий. На голову выше меня. Густые волосы цвета шоколада. В его глазах, светящихся добротой, можно увязнуть, как в карамели. Будь я в него влюблена, то непременно это сделала бы. Но даже сейчас, когда он сидит так близко ко мне, чуть растрёпанный, в белом халате, аккуратно застёгнутом до самого верха, я чувствую лишь лёгкое волнение, похожее на смесь благодарности и симпатии. Этим безмерно расстраиваю маму, которая надеется, что когда-нибудь я разгляжу в хорошем парне нечто большее, чем просто коллегу.

– День так быстро пролетел, – говорит Максим.

– Угу, – соглашаюсь с ним, посматривая на телефон.

Полчаса назад Олег написал, что заедет за мной.

Максим задумчиво смотрит на меня, будто хочет что-то сообщить, но колеблется. Я продолжаю сидеть, погруженная в свои мысли.

– С утра хотел тебе сказать… Ты очень красивая сегодня.

– Да? – удивляюсь я, судорожно вспоминая, что же такого особенного сделала со своей внешностью.

– В смысле, не только сегодня, – он почему-то смущается. – Всегда красивая.

– Да? Э-э-э… Спасибо, – чувствую, что этого слишком мало для ответа. – Ты тоже.

– Ты так считаешь? – теперь удивляется уже Максим.

– Ну да… Э-э-э… Этот белый халат тебе очень идёт.

– Спасибо, – его лицо озаряется мягкой улыбкой.

Какой-то он странный сегодня. Кофе, что ли, другой завезли? Нюхаю чашку, но не нахожу ничего подозрительного. Может, съел чего? Да ну, бред! Обмениваемся ещё парочкой фраз, и я начинаю собираться. Максим следует моему примеру. Из больницы мы выходим вместе.

– Хотел тебе предложить, может, сходим куда-нибудь на выходных? Вроде кино хорошее вышло, потом в кафе посидим. Что скажешь?

– Что?

Пока я собираюсь с мыслями, Максим достаёт брелок из кармана куртки, пальцами, не глядя, находит нужную кнопку и нажимает. За углом раздаётся короткий звуковой сигнал и слышится щелчок центрального замка.

– Машина рядом, – говорит он, чуть улыбаясь. – Давай, я подвезу тебя.

Я не успеваю ответить, как темноту прорезает свет фар. Подъезжает автомобиль. Чёрный внедорожник. На месте водителя вижу хорошо знакомый силуэт.

– Извини, – говорю Максиму. – За мной приехали.

Он опускает руку с брелком. В глазах мелькает удивление, которое сменяется пониманием, а после… Разочарованием? Максим остаётся стоять на месте, а мне кажется, я чувствую его взгляд на своей спине. Странный день. Но оказавшись в объятиях Олега, я забываю обо всём.

Глава 18

По-настоящему город просыпается к ночи: на улицах загораются фонари, окна домов озаряются тёплым, мягким светом. Поскольку дело близится к зиме, то подувший северный ветер несёт с собой долгожданную свежесть, очищая воздух от выхлопных газов.

Мы едем в машине. Двигатель тихо урчит. Внутри царит уютная полутьма, разбавленная тусклым светом приборной панели. В салоне пахнет кожей и пластиком. На заднем сиденье лежит плед. Автомобиль плывёт по дороге в плотном потоке других машин. Свет огней и неоновых вывесок скользит по лобовому стеклу, создавая причудливые узоры.

Олег молчит, но это не напряжённое молчание. Скорее, комфортное. Я сижу рядом, постукивая пальцами по сумочке. За окном проносятся рекламные щиты, перекрёстки, повороты.

– Приехали, – с мягкой улыбкой произносит Олег, припарковываясь на обочине.

Он выходит из машины, открывает мне дверь и помогает выбраться из салона, затем берёт за руку, и мы заходим внутрь. Кафе встречает нас домашней атмосферой и аппетитным запахом свежеиспеченных булочек с корицей, от которого урчит в животе. Олег сразу же помогает мне снять плащ, аккуратно повесив его на вешалку у входа. Здесь уютно: деревянные столики, стулья с бархатными подушками, большие букеты сухоцветов в прозрачных вазах. Фоном играет ненавязчивая музыка, создавая ощущения покоя.

Садимся за столик у окна. Стекло чуть запотело от разницы температур, но сквозь него виден вечерний город: фонари, прохожие, машины. За соседним столиком, улыбаясь, тихо переговаривается влюбленная пара. В глубине зала компания друзей хохочет над чьей-то остроумной шуткой. Здесь всё так просто и комфортно, даже не верится, что мы в самом центре мегаполиса.

Олег располагается напротив меня, лицом к входу, немного наклоняется вперёд, и я чувствую лёгкий аромат его парфюма: глубокий, древесный, с намёком на пряность. Он внимательно изучает меню, но время от времени бросает взгляд на меня, будто проверяет, комфортно ли мне.

– Что будешь заказывать? – спрашивает он.

– Вот, смотрю на рыбу с молодым картофелем. Выглядит аппетитно.

– Хороший выбор, – говорит он. – Я, пожалуй, возьму стейк и салат. А ещё нужен чай и десерт.

– Конечно, какой ужин без десерта, – улыбаюсь я.

Через несколько минут официант приносит наши заказы. Для Олега сочный стейк с кровью, как он любит. Салат подан в глубокой миске и украшен гранатовыми зёрнышками с кусочками сыра. Мне белоснежную тарелку с рыбой, хрустящей снаружи и мягкой внутри, и молодым картофелем в мятном масле, источающим тонкий аромат.

Мы едим медленно, неторопливо. Разговариваем обо всём: о фильмах, книгах, музыке. Иногда делаем паузы, просто чтобы насладиться моментом единения. Порой он протягивает руку через стол и касается моих пальцев, просто так, без слов.

– Как прошёл твой день? – спрашиваю его.

– Сегодня я расстроил одну женщину, даже не расстроил – взбесил. – Олег на минуту задумывается. – Принёс доказательства измены её мужа.

– Бедная.

Мне жаль незнакомку, но Олег лишь усмехается.

– Она очень богатая. А вот этот изменщик невероятно глуп. Я навёл кое-какие справки. Он был никем до этого брака: заурядным преподавателем в вузе с нищенской зарплатой. Зато после свадьбы его карьера попёрла вверх. Его статьи начали печатать в научных журналах, в том числе и зарубежных. А всё потому, что его тесть – выдающийся учёный – составил ему протекцию.

– Понятно… – грустно вздыхаю я. – Каждый сам кузнец своего счастья.

– Или несчастья, – добавляет Олег.

После горячего официант приносит поднос с имбирным чаем и лимоном, а также шоколадный фондан с ванильным мороженым. Олег разливает напиток по чашкам, и над ними поднимается пар, оседая каплями на ободке. Я беру свою обеими руками, наслаждаясь теплом, которое согревает до самых костей.

– Это именно то, что нужно этим вечером, – говорю я, сделав первый глоток.

– Согласен, – отвечает Олег, следуя моему примеру.

Отламываю кусочек фондана и пробую на вкус.

– У тебя немного шоколада на уголке губ, – говорит Олег, пододвигаясь ко мне.

– Исправь, – шепчу я.

И он целует меня. Нежно, осторожно, но с такой уверенностью, что внутри всё переворачивается. Вкус шоколада и его губ становится частью этого вечера. Частью нас.

– Может, в кино? – предлагает Олег, когда мы выходим на улицу.

– На ночной сеанс?

– Ага, на него.

– Почему бы и нет?

В кинотеатре не многолюдно, лишь несколько человек в зале. Мы выбираем задний ряд, самый удобный для тех, кто хочет быть немного в тени. Олег откидывает подлокотник между нашими сиденьями, чтобы я могла положить голову ему на плечо.

Кино начинается. Это романтическая драма, которую я давно хотела посмотреть. Но теперь, когда Олег так близко, фильм становится фоном. Моё внимание сосредоточено на нём: на его запахе, на прикосновениях, на том, как он иногда поправляет прядь моих волос, выбившихся из причёски.

Сначала мы просто сидим рядом. Потом Олег наклоняется и целует меня. Легко, осторожно, как будто проверяет, хочу ли я продолжения. Я отвечаю, и его прикосновения становятся увереннее. Его губы горячие, язык мягко находит мой. Движения плавные, почти ленивые, но в них чувствуется желание.

Его рука скользит по моей спине и ложится на талию, притягивая меня ближе. Мы целуемся так долго, что забываем, где находимся. Фильм продолжается, но никто из нас не смотрит на экран. Олег отстраняется, но только на мгновение. Целует уголок губ, затем подбородок и шею. Я закрываю глаза и растворяюсь в этом моменте.

– Ты пахнешь как лето, – шепчет он, вдыхая аромат моих духов.

Когда фильм заканчивается, мы сидим ещё немного. Тишина между нами такая глубокая, что её не хочется разрушать.

– Пора домой, – говорит он, наконец.

– Да.

На улице стало холоднее. Олег сильнее сжимает мою руку, будто боится, что я исчезну. Мы подходим к машине, и он открывает для меня дверь. По дороге домой я молчу, любуясь городом, застывшим перед рассветом. Вдалеке слышен вой полицейской сирены, но здесь, в нашем маленьком мире, царит тишина.

Он останавливается у моего подъезда, выключает двигатель. Мы сидим в темноте, и я чувствую, как он смотрит на меня.

– Сегодня был хороший вечер.

– Да, – соглашается он. – Очень хороший.

– Ты заедешь завтра?

– Конечно.

– Тогда… до завтра.

Но я не спешу уходить. Наклоняюсь и нежно целую его. Он отвечает, мягко касаясь моей щеки рукой.

– До завтра, Ангел, – шепчет он.

Я выхожу из машины, поднимаюсь на этаж и достаю ключи. Открываю дверь и захожу в квартиру. Включаю ночник, бабушкин, любимый. Ложусь в постель, но не могу уснуть, вспоминая его поцелуи, его объятия.

И в этот момент я понимаю: я влюблена в него по уши.

Глава 19

Олег

Я влюблён.

Чёрт возьми, я реально влюблён.

Стою перед зеркалом в ванной, держа полотенце в одной руке, другую прижимаю к щеке. Смотрю на себя как на чужого. Всё это кажется нереальным. Я, Олег Воронов, бывший полицейский, частный детектив, мститель, убийца – кто угодно, только не человек, способный любить. Но я влюблён. И имя этой любви – Алиса.

Каждый раз, когда она рядом, время замедляется. Её голос, её взгляд, даже то, как она берёт чашку с кофе – всё в ней меня завораживает. Она как редкий луч солнца в этом сером городе. Словно озеро, в которое хочется нырнуть с головой. Но вода в этом озере глубока и грозит забвением. Забвением всего, что было до…

Вспоминаю наши встречи: кафе, кино, прогулки по осеннему парку. То, как мы говорили обо всём и ни о чём, вкус её губ и мои попытки быть нормальным. Нормальным… Как будто такое состояние существует для меня.

Провожу пальцами по подбородку: идеально гладкий. Алисе понравится.

Алиса… Эта девушка прописалась в моей голове. Мыслями я возвращаюсь к ней каждую свободную минуту, и это… Пугает?

Смеюсь.

Смех отражается от кафельных стен, расходится эхом по канализационным трубам и вентиляционной системе.

Бесстрашный Ворон, безжалостный Каратель испугался собственных чувств? Действительно, глупо. Или меня напугало что-то другое?

Мне нужно отвлечься. Освободиться от мыслей хотя бы на несколько часов. Укрыться в привычном уголке, где нет места эмоциям, только алкоголь и музыка. Мне нужно отправиться в «Лабиринт».

Клуб встречает меня полумраком и басами, пробивающими грудную клетку. Музыка громкая, пульсирующая, плотная, и привычная. Возле сцены творится вакханалия: зрители кричат, свистят, бросают деньги. Всё как всегда.

Первая стриптизерша уходит, на её место приходит другая. Потом ещё одна. Все красивые, все одинаковые. Тела, движения, взгляды – всё отработано до мелочей. Они знают своё дело. Знают, как подать себя, чтобы зритель платил.

Но вот, музыка меняется. Свет становится чуть мягче, более интимным. И на подиум ступает она. Вера. Её выступление отличаются от других. Она не просто танцует. Она играет. Не только с залом, но и с собой. Своими эмоциями. Своей болью, которую она никогда не покажет.

И зал бурно реагирует на её появление. Здесь она звезда. Центр маленькой грязной Вселенной. Кто-то вскакивает, кто-то кричит что-то одобрительное. Кто-то швыряет деньги на сцену. Но Вера выбирает. Она это умеет. Сегодня она отдаёт предпочтение мужчине в брендовом костюме, с сигарой в зубах, дорогими часами на руке и довольной ухмылкой. Она улыбается ему в ответ: томно, многообещающе. Он просовывает крупные купюры под резинку ее чулок.

Сжимаю пальцы вокруг бокала. Смотрю, как двигается Вера, как будто раздевается не для всех, а для него. Для его желания. Для его власти. Её взгляд украдкой скользит по мне, задерживается на секунду. В глазах мелькает мука, но она прячет её за вызывающей улыбкой, и больше не отвлекается на меня.

Эта женщина знает мой мир, знает изнанку нашей жизни. Понимает, что такое страх, боль, нужда. И делает всё, чтобы её сын этого не узнал. Она слеплена из того же теста, что и я, и готова к опасностям. Но когда-то она была другой. Ей бы танцевать балет на сцене театра, а вечером готовить ужин и смотреть сериалы, заниматься всем тем, чем занимаются порядочные матери семейств, а не трясти голой грудью в ночном клубе. Но, увы, нет никого, кто бы предложил ей это.

Внезапная мысль пронзает мозг. А если бы вместо Алисы была Вера? Ладони ещё помнят упругость её кожи и запах страсти, который витал вокруг нас, пока мы предавались низменным желаниям в укромном углу. Штаны становятся тесными, и я мотаю головой, прогоняя навязчивые образы. И понимаю, что скучаю по Алисе. Я не уверен, что имею право быть с ней, ставить под угрозу её спокойную, размеренную жизнь, но мне нужно её видеть. Прямо сейчас.

Алиса

Звонок в дверь заставляет меня вздрогнуть. Я сижу на диване, поджав под себя ноги, и листаю книгу, которую уже не читаю: слишком много других забот в голове. Звонок повторяется. Короткий, но настойчивый. Иду в прихожую. Стараюсь не шуметь, чтобы не выдать своего присутствия.

Кто бы это мог быть? В такое время?

Нерешительно смотрю в глазок. И сердце подпрыгивает: на лестничной клетке стоит Олег. Нахмуренный, одетый в кожаную куртку.

Открываю дверь.

– Привет, – говорит он хрипловатым голосом.

Взгляд его, внимательный и настороженный, скользит по мне, словно пытается считать мою реакцию на столь внезапное вторжение.

– Привет, – отвечаю ему. – Рада тебя видеть.

В глазах Олега мелькает облегчение.

– Можно войти?

– Конечно.

Переступив порог, Олег привлекает меня к себе, утыкается носом в макушку, вдыхает аромат волос.

– Я соскучился по тебе.

– Я тоже.

Сейчас, оказавшись так близко к нему, я понимаю, что он нетрезв. Поднимаю голову и вглядываюсь в его лицо.

– Олег… Ты в порядке?

– Да, – кивает он, но мне не кажется, что это правда.

Он снимает куртку, проходит в гостиную и садится на диван. Берёт в руки книгу, которую я читала до его прихода, смотрит на обложку и откладывает в сторону, проводит ладонями по лицу. Физически ощущаю его напряжение. Присаживаюсь рядом.

– Ты уверен, что всё в порядке? – повторяю свой вопрос.

Олег смотрит на меня. Долго. Молча. Потом качает головой.

– Не уверен.

Мне становится страшно. Не за себя, а за него. За то, что в его душе сейчас происходит что-то, к чему я не могу прикоснуться, но зато отчётливо чувствую кожей.

– Ты такой уже не первый день.

– Ты заметила? – Олег удивляется, а мне непонятны причины его удивления.

– Да, в чём дело? – Он не отвечает, и тогда я задаю вопрос, который уже давно зрел внутри: – Ты хочешь быть со мной?

Он поворачивается ко мне. Его лицо темнее, чем обычно. Даже немного мрачное.

– Очень… Но я не уверен, что имею на это право, – говорит он, наконец.

Я молчу, жду продолжения.

– Со мной опасно. Мой мир… он не такой, как твой. Он грязный, жестокий. И ты можешь оказаться в центре всего этого. И ещё… Я не тот герой, которого ты себе придумала. Я хуже. Намного хуже. И когда-нибудь ты во мне разочаруешься.

– Я никого себе не придумала, – хочется смеяться от облегчения после его слов. – Мне нужен ты, Олег. Не герой, не идеал. Просто человек, который пришёл ко мне этой ночью, потому что соскучился, потому что я нужна ему.

Тишина. Мы сидим так близко, я чувствую его дыхание. Олег берёт меня за руку, целует ладонь, запястье, пальцы.

– Останься, – шепчу ему. – Останься на ночь.

Глава 20

И Олег остаётся.

Его пальцы медленно переплетаются с моими. Мы больше не говорим. Слова лишние в этот вечер. В комнате тихо. Только тиканье часов на стене да наше прерывистое дыхание нарушают воцарившееся безмолвие. Его взгляд задерживается на моих губах, и я чувствую, как внутри всё замирает.

Олег притягивает меня к себе, наклоняется. Спокойно, неторопливо, давая возможность передумать, но у меня нет сомнений. Пылко тянусь к нему, и мы сливаемся в трепетном, горячем поцелуе. Его прикосновения легки и неспешны, словно он боится, что я могу исчезнуть. Но я всё ещё здесь. И хочу быть только с ним.

Его пальцы нежно скользят по моей щеке и опускаются ниже: на шею и ключицу, останавливаясь у пульсирующей жилки. Я закрываю глаза, растворяясь в этом мгновении. Нет резких движений, только трепетное желание быть ближе. Олег нежно целует уголок рта, подбородок и проводит влажную дорожку к груди. Выдыхаю его имя, и оно звучит как молитва в тишине комнаты.

Он снимает с меня сорочку, отбрасывает в сторону. И в этот момент его взгляд меняется, становится жадным, голодным, жаждущим продолжения. И я вдруг понимаю, что это лишь ещё сильнее заводит меня. Я хочу его. Хочу так, как никого никогда не хотела. Тянусь к пуговицам на его рубашке. Расстёгиваю первую, вторую. Господи, как же это долго! И тогда я просто рву их. Следом раздаётся нетерпеливое рычание.

– Где кровать? – слышится над ухом. Жестом указываю на соседнюю комнату.

Сильные руки подхватывают меня. Олег рывком поднимается с дивана, бережно прижимая меня к груди, ногой открывает дверь в спальню и опускает меня на постель. Его рубашка летит в сторону, туда же отправляются и джинсы. Матрас проминается под его тяжестью, когда он присоединяется ко мне.