Полная версия:
Забивая стрелки
– Я бы хотела разузнать, о чем вы говорили с Бекки, британкой, администратором лайнера. Вчера она проводила с вами опрос на тему своей диссертации. Что было дальше?
Макс и Герта кивнули из вежливости, с неловкими улыбками, какие всегда рисуют иностранцы, чтобы отвязаться от незнакомой речи.
Рип попыталась снова, обреченная на провал:
– Исследование. Германия. Третий Рейх. Нацики-оккультисты, ферштейн?
– Was? – переспросила Герта, обнажив в улыбке вставные белоснежные зубы. —Verzeihen Sie, ich verstehe nicht…[9]
– Мадемуазель, вы не должны общаться с другими игроками, – осадил Рип крупье.
«Черт, я тут до ночи просижу и ничего не разведаю!» – разозлилась она.
Внезапно нос ван Винкль уловил горький, пряный, древесный аромат – и от знакомого баритона на руках поднялись волоски:
– Diese Mademoiselle erkundigt sich nach einer jungen Frau namens Rebecca. Sie war Forscherin. Hat sie mit Ihnen gesprochen? – Ахт наклонился между Рип и Максом, обдав ее ментоловым дыханием, и спросил: – Über deutsche Ethnologie, Symbole, Geschichte?[10]
Супруги вскинули головы, переглянулись. Макс медленно опустил карты на сукно, голос у него остался спокойным, почти добродушным, однако стал ниже:
– Vielleicht wäre ein stillerer Ort geeigneter. Solche Themen bespricht man besser nicht hier.[11]
– Что он сказал? – спросила Рип, дернув Ахта за рукав смокинга.
– Найдем более тихое место для разговора.
Вчетвером они покинули игру. Охотница с ифритом отстали – Рип обвила его руку, прижимаясь грудью к локтю, и отметила, что ментоловое дыхание у него из-за жвачки. Она засмотрелась на то, как шевелятся его желваки на скулах, и улыбнулась:
– Зря ты вернулся. Я ведь и тебя подозреваю, раз дело пропахло Германией, – Рип прижала дуло «пистолета» из ладони к его спине: – Хендехох! И глупый ифрит арестован за симбиоз человека и корабля.
Ахт на это лишь улыбнулся. Ван Винкль распустила «оружие» и вырвалась вперед, оставляя ифриту шлейф грешных мыслей о ее силуэте. Он засматривался. Нет, не так…
Он увязал.
Внезапное осознание покоробило его и изнасиловало. Одолело. Накрыло. Светлого будущего позорный «ёк» в сердце Ахту не сулил, как не сулили того же Рип фантазии о языке консьержа в ее вагине.
Оба тонули по-своему, в общем.
†††DIE NACHTIGALL(пьеса в одном акте)
Место действия:
Палуба 7, СПА-лаундж. Раннее утро.
Зона отдыха. Купель с ледяной водой, вход в сауну, деревянные лавки, джакузи в центре. Камеры для можжевеловой ингаляции. Бочка со льдом. Кулер с водой и чайная станция.
Действующие лица:
РЕБЕККА НОРТОН (БЕККИ) – студентка-этнолог, администратор.
МАКС ШТЕРН – пожилой немец, оккультист.
ГЕРТА ШТЕРН – жена Макса, оккультистка.
ВАССАГО – Третий Дух, консул Джиннестана.
СОЛОВЕЙ – таинственный священник-экзорцист.
СЦЕНА I – ИНТЕРВЬЮНа сцене – лавки в зоне отдыха. БЕККИ пишет в блокноте. МАКС и ГЕРТА в одних полотенцах пьют пиво. Они выбрали это место, чтобы начальство не заметило Бекки, нарушающую устав. В ранний час в СПА-зоне нет ни единой души.
БЕККИ (официальным тоном):
Подведем черту. Господин Штерн, госпожа Штерн, вы в своё время изучали частные архивы… Аненербе. Немецкого общества по изучению древней германской истории и наследия предков, развившегося в гитлеровской Германии.
МАКС (с горечью):
Мой отец был последователем Гиммлера. Мы с Гертой изучаем архивные документы нацистских культов. Назвать это хобби язык не повернется, просто, видите ли, Бекки, нам стыдно за прошлое, и мы хотим внести свой вклад в возвращение памяти о жертвах. Много евреев и славян пропало при таинственных обстоятельствах – и их поиски затруднены из-за…
ГЕРТА (с грустной улыбкой берет мужа за руку):
Сверхъестественныхобстоятельств их пропажи.
БЕККИ (стуча ручкой по блокноту):
Что сподвигло вас этим заняться?
МАКС:
После похорон отца мать раскрыла секрет, что он был оберштурмфюрером Аненербе и возглавлял тайный отдел.
ГЕРТА (с напряжённой улыбкой):
Фюрер искал способ заключить сделку с дьяволом. Поговаривают, у него почти вышло. И тут Клаус Штерн, отец Макса, находит рецепт.
МАКС:
Отец сумел призвать демона Гоетии с помощью соломоновской книги. Он рассказал о джиннах, способных исполнить три желания.
ГЕРТА:
Правильнее назвать их ифритами. Служители шайтана в исламской мифологии.
БЕККИ (удивленно):
Один мой интервьюируемый рассказывал об этом! Он собирал работы одного исследователя. Ученого звали Р… Ре-е-уэа…
БЕККИ давится. У нее выпучены глаза. Изо рта обильно вытекает ржавая вода – БЕККИ тошнит ею, отхаркивает ржавчину. МАКС с ГЕРТОЙ вскакивают и пытаются найти помощь.
СЦЕНА II – ВАССАГО
ГЕРТА (резко, указывая на Бекки):
Дорогой, она одержима! Посмотри на ее черные глаза!
МАКС (выкрикивает):
Во имя Христа, отрекись от него!
БЕККИ (низким голосом, искажённым):
Не ворошите прошлое. И от настоящего не прилетит.
ГЕРТА (закрывает глаза):
Exorcizo te, spiritus immunde![12]
МАКС:
In nomine Jesu Christi[13] – прояви истинный облик!
БЕККИ (смеется):
Не проявлю. Я не накрашена. Мне плевать на ваши драчки, даже имя назову. Вассаго, я третий дух, очень приятно. Отвечаю за ифритов, и если вы хотите исполнить три любых желания, окажу честь.
ГЕРТА и МАКС переглядываются.
МАКС:
Вассаго?
ГЕРТА:
Незлобный дух.
ВАССАГО (в теле БЕККИ):
Вынужденная ссылка в ад, господа. Я открываю тайны, но не терплю британских болтушек, нарушающих форму этического согласования.
ГЕРТА:
Вы, милочка, случаем не консул Джиннестана?
МАКС (оживленно):
Предмет поисков моего отца. Страна, населенная джиннами и ифритами.
ВАССАГО (с улыбкой):
С некоторых пор Джиннестан – департамент корпорации «МЬ». А вы слишком много знаете, и я вас сожру.
МАКС:
Нам, пожалуй, пора.
ВАССАГО (наставляет на МАКСА и ГЕРТУ ладонь с круглой печатью и абстракциями, обозначающими имя демона):
Знаете, Соломон считал, что умножая знания, умножаешь боль. Он чуял, о чем говорит.
ГЕРТА:
Эх. Все-таки злобный дух.
На сцену врывается светловолосый мужчина в рясе священника и темных очках. Он окунает крест в джакузи и читает молитву. Хватает ВАССАГО и бросает ее в воду – летят брызги, над водой пар. С жутким визгом демон просачивается через материю. Застревает между палуб в машинном отделении – и ВАССАГО покидает чужое тело, оставляя его внутри обшивки.
СЦЕНА III – СОЛОВЕЙМАКС обнимает ГЕРТУ. Человек в черной рясе оборачивается.
МАКС (тихо):
Кто вы?
СВЯЩЕННИК (не оборачиваясь):
Соловей.
ГЕРТА:
Спасибо вам. Можем ли мы помочь вам в ответ?
СОЛОВЕЙ (уходит в глубокую думу и все же изрекает):
Вы что-то слышали про врил?
МАКС:
Им когда-то занимался один исследователь…
СОЛОВЕЙ (перебивает):
Я знаю. Мне надо больше.
ГЕРТА и МАКС переглядываются. СОЛОВЕЙ уходит.
†††
– Vorhang! Занавес! – Герта высунула голову над сценкой кукольного театра и помахала ладошками наручной куклы, похожей на себя.
Макс проделал тоже самое со своим тряпичным актером и Соловьем. Изорванная кукла Бекки застряла в картонных декорациях, глядя в раскрашенное мелками «небо» одним глазком-бусинкой.
В зале, развалившись на детских стульчиках, сидели Ахт с Рип. Ахт, закинувший ноги на спинки переднего ряда, сложил руки на груди, грозно хмурясь. Он устал переводить реплики абсурдного спектакля для ван Винкль. Она и вовсе осталась незаинтригованной.
– Ясно, спасибо. Данке, – махнула рукой охотница, вставая и потягиваясь. – Я хотела изгнать демона сама, это был вопрос принципа. А меня обскакали персонажи сказочки для юных дьяволопоклонников.
В полумраке игровой комнаты она увидела, как озадачен ифрит. Тени от приглушенных ламп, опустившиеся на кубики, декорации, искусственные мечи с доспехами и костюмы зверят, утяжелили его лицо.
Рип поджала губы. Она решила, что поторопилась с выводами. Слишком много сливов про ифритов за один акт. Охотница улыбнулась Герте с Максом, стоявшим поодаль, и жестами попросила пару минут переговорить с Ахтом наедине.
Сев напротив, Рип сложила локти на его ногах и спросила:
– Колись, что за Вассаго такая. Она связана с «МЬ», этим твоим агрегатором консьержей?
– Руководитель.
– И это все, что ты можешь сказать?
– Дело сделано, госпожа. – Ахт резко поднялся, зацепив пиджак со спинки стульчика. – Поставили на «зиро», и столько же получили. Ничего в сухом остатке.
– «Ничего»? – изумилась Рип и, подбежав, дернула ифрита за рукав. – Так это же целое «чего», Ахтик! Ты ведь сам сказал, что основатель «МЬ» – говнюк, которого не любит даже светоносный дьявол. Я так-то хочу знать, кому торчу душу.
– Мне, – прервал густым тоном Ахт и обернулся. В темноте его радужки засияли синим огнем. – Вы принадлежите мне, госпожа ван Винкль.
«МЬ, Германия, Джиннестан… – думала Рип, глядя в демонические глаза, – и в центре трех пересечений консьерж, немец и ифрит».
➪➪➪
Греческое солнце жарило спину. Все из-за черной ткани рясы, что притягивала ультрафиолет.
Соловей стоял на пригорке, обдуваемый морским бризом. На лице – черные солнцезащитные очки, в руке – трость с белым шариком-набалдашником. Он повернул голову в сторону уходящего круизного лайнера «Кристина», с которого сошел утром, изгнав Вассаго.
– Я найду тебя, – сказал Соловей.
Он кивнул небу, будто закрепляя сделку, и спустился. Со стороны моря раздался протяжный корабельный гудок.
@goodboy_dogge_3
Звон будильника разбил сон Лизы. Девушка разлепила глаза и промычала, протирая рот от слюны. Студентка зевнула, скинула с себя одеяло и поднялась. Лиза не любила подолгу отлеживать бока – неизбежность подъема вынуждала вставать по первому звонку.
Она развела шторы, позевывая до выступивших слез, и зажмурилась от золотистого осеннего солнца. Лиза заправила за уши рыжие пряди и дала себе установку работать лучше, чем вчера.
Расписание пар в Котловском университете позволяло подзаработать без вреда для учебы, поэтому она устроилась в кофейню бариста. Менеджер относилась к Лизе как к младшей сестре, и адаптация на первом рабочем месте для двадцатилетней студентки проходила как надо.
Сделав утреннюю рутину, Лиза натянула джинсы с флисовой рубашкой и сбежала по лестнице в гостиную. В столовой, подобрав под себя ноги на барном стуле, завтракал ее младший брат.
– Кир, разуваться надо, сколько можно повторять? – побранила ребенка Лиза и распахнула створки кухонного шкафа. Она достала банку кофе и коснулась чайника. Дернувшись, охладила пальцы о мочку. – Горячий!
Студентка заварила себе американо и, помешивая, села за стол. Кир смотрел на нее, будто хотел что-то сказать. Долго и очень внимательно. Лиза почувствовала себя уязвленной.
– У меня что-то на лице? Плохо накрасилась? – девушка потерла щеки. – Ну что такое?
Брат без отрыва смотрел ей в глаза. У Лизы поднялись волосы на руках, кофе не лезло в горло.
– Э… это какая-то твоя очередная тупая игра? Завязывай уже пялиться! – разгневалась она.
Мальчик смотрел, смотрел, смотрел, но материнский голос привел его в чувство:
– Кирюша, солнышко, помоги мне, пожалуйста!
– Иду, мам!
Позабыв о существовании сестры, Кир побежал на зов. Лиза выдохнула. Она брезгливо посмотрела на кофе и, прикрыв веки, потерла их. Допоздна училась, полночи переписывалась с одногруппницей, всю неделю много работала – уговорив себя поверить, что странности от недосыпа, Лиза оставила недопитый кофе, обулась, накинула куртку и вышла из дома.
Девушка выкатила из гаража велосипед и поехала привычным маршрутом до Котлова. Родной поселок располагался за городской чертой, но она доезжала до автобусной остановки за двадцать минут. В то утро – быстрее обыкновенного, будто Лизу подгонял сам дьявол.
Странное поведение брата занимало все ее мысли. Так, омраченная ими, она прицепила велосипед к забору, проверила замок и, засунув руки в карманы ветровки, добрела до остановки. На лавочке спал бродяга, а вдалеке, облокотившись на тележку, стояла полная старуха. Она жевала беззубые десны и пристально смотрела на Лизу.
Студентка испытала дежавю. Повышенное внимание смущало ее, она отвернулась и облегченно передернула плечами, когда из-за горизонта появился автобус. Он выехал из морока утренней дымки, шурша листвой притормозил и, выпустив воздух, открыл двери. Лиза вбежала в салон и забилась в угол.
Но поездка обернулась кошмаром: все без исключения пассажиры повернулись и смотрели на студентку. От страха у Лизы затряслась челюсть. Она отвернулась к окну и моментально пожалела об этом – ребенок, сидевший на заднем сиденье внедорожника, с которым она пересеклась взглядами, прилип к стеклу и, не мигая, глядел на студентку.
Лиза вцепилась в волосы, пряча лицо. Чувствовала взгляды каждой фиброй души, как параноидальная шизофреничка. Она не выдержала и выбежала в проход – десятки глаз следили за каждым движением. Студентка побежала к кабине водителя и обрушилась на прозрачную перегородку с кулаками:
– Остановите, пожалуйста! Прошу, мне надо выйти!
Водитель посмотрел на ненормальную через зеркало заднего вида… и не смог отвести взор.
– Смотрите на дорогу! Черт!
Автобус опасно вильнул. Лиза скатилась по перегородке, пряча лицо между коленей. Слюни и сопли растеклись по джинсе темными пятнами. Она задыхалась от паники и от глаз, что непрерывно наблюдали за ней. Автобус выровнял курс – и на первой остановке объект всеобщего внимания сошел с рейса и исчез в глуши спального района.
➪➪➪
– Спасибо за покупку! Хорошего вам дня!
Под приветливые голоски продавцов-консультантов Рип покинула девятый за день магазин одежды. Ван Винкль вышла на торговую аллею и повесила на локоть ручки одного из бумажных пакетов.
Субботний торговый центр «Кристалл Котлова» кишел посетителями: молодые родители оставляли детей в игровых комнатах, а сами занимались шоппингом, подростки зависали на фуд-корте, пожилые люди бродили по гипермаркету, подыскивая домашнюю утварь и овощи посочнее.
В центре торгового комплекса шумел фонтан, украшенный бутафорскими осенними листьями и тыквами. Из колонок лилась медитативная мелодия, вплетающаяся в беспрерывный гам.
– Какой же кайф сливать деньги на фуфло, которое я надену пару раз… – прямолинейная охотница поупражнялась с сумками, как со снарядами, и лучезарно улыбнулась ифриту: – Надо бы и тебя приодеть.
Утомленный шоппинг-марафоном, Ахт радости от предложения не разделил:
– Обойдусь.
– Не ломайся, Ахтик, – прощебетала Рип и потянула его за рукав. – Мне западло транжирить общую выручку на одну себя. Деян столько нам отстегнул, что можно полгода не работать!
Ифрит вдохнул шлейф ароматизаторов из магазина бомбочек для ванн, и у него слегка закружилась голова. Ван Винкль змеей подползла к нему и намотала на палец золотую цепочку.
– Мы похожи на самца и самку птицы, только я самец. Что за готика, чернота, бу-э. У тебя ж редкая радужка глаза, как у Элизабет Тейлор, надо цвет подчеркивать, а не затемнять.
Ахт посмотрел влево-вправо и жестом подозвал охотницу. Она подставила ухо, и он прошептал:
– Если игра в стилиста – ваше желание, то я готов к переменам.
– Какой ты меркантильный засранец, – Рип в шутку отпихнула ухмыляющегося ифрита. – Ну и хрен бы с тобой. Ходи в своей «готик-лолите»[14] сколько влезет. Устала, аж аппетит разыгрался… – охотница поискала взглядом кафе и остановилась на одном. – О! Я хочу шоколадный фондан.
– Бесконечный день…
Рип подхватила пакеты и подалась в сторону уютной кофейни с вывеской «Чаек да Кофеек». Нечего делать – Ахт потащился вслед за ней. Ван Винкль расплющила кончик носа о витрину, вокруг рта запотело стекло. Она прищурилась и щелкнула пальцами:
– Это же Гудбой Догги! – вдохновенно прошептала охотница, словно увидела телезвезду. Она ткнула в рекламный плакат с минималистическим изображением акита-ину.
– Смею напомнить, вам полтинник, госпожа, а вы ведете себя как малое дитя. – Ифрита сбило с мысли теплое прикосновение – его обхватили за запястье и потянули в кофейню. От того, как тонкие пальцы, точно у хищной птички, перетянули каналы его вен, случился перебой в сердце, и оно не билось на миг дольше положенного.
– Мне сорок девять, – процедила сквозь зубастую улыбку Рип и подвела ифрита к витрине, переполненной аппетитной выпечкой и пирожными. Они встали в небольшую очередь. – Легкая ебанца мне простительна. Я еще неплохо держусь. На больничной койке, как на гребаной ДеЛориан, я переместилась в будущее, где не осталось ни намека на прежний мир. К тому же, у меня амнезия. Мне сказали, что те, кого я знала, мертвы. Получается, меня никто не знает. Я просто начала с нуля, Ахт.
От печальной улыбки в фортификации ифрита образовалась сквозная дыра. Он с чувством пригладил волосы над ухом и не придумал, что ответить. Ифритов учили не привязываться к жертвам – правило номер один, основа основ, краеугольный камень. Как-то один из новобранцев спросил: «Зачем в таком случае мне оставили сердце и член? Отключить это – как приказать себе ослепнуть».
Стажеру не дали внятного ответа, либо Ахт его не запомнил.
– Хм-м… – Рип навела на ифрита большой палец и зажмурила глаз, как режиссер на кастинге. – Знаешь, я подумала, что стиль у тебя все-таки ничего. Ты неплохо ухаживаешь за волосами. Воск, да? И когда успеваешь?
– Мы не спим по ночам, – напомнил Ахт.
Он задержал взгляд на прорези между пухлых губ охотницы и собрался подбодрить по поводу комы и амнезии, но молодой бариста в кепке с логотипом кофейни, из-под которой торчали черно-белые кудри, идею обломал, как ветку:
– Добрый день, добро пожаловать в «Чаек да Кофеек»! Что вам приготовить?
Ван Винкль тыкнула в рекламный плакат, на котором персонаж-песик держался за щеки напротив стакана с напитком. Надпись гласила: «Акция от Гудбоя Догги!».
– Мне пряный чай латте и… и… – Рип два раза рвано вдохнула и от души чихнула. Она потерла румяный нос, извинившись.
– Я ведь предупреждал, что заболеете, если так оденетесь сегодня, – вставил Ахт.
– Ну не зуди ты, как мамка, – пробормотала Рип. Она обратилась к бариста: – Короче, мне вот эту акцию. К ней же идет брелок с щеночком Догги, да?
Бариста широко улыбнулся, сверкнув пирсингом-«смайлом», и кивнул. Ван Винкль припала к витрине с десертами в поисках желанного пети гато.
– Хотя бы заем мерзкий пряный чай.
«Так она его даже не пьет?» – ифрит перестал поражаться непредсказуемости охотницы.
Древесный аромат обрушился на нее вместе с прикосновением к плечу – Ахт наклонился и с нарочито доброй улыбкой произнес:
– Напротив кафе – магазинчик с безделушками, в котором тот же пес продается в два раза дешевле.
Рип слегка уперлась спиной в грудь ифрита. Нашла фондан, подала бариста несколько условных знаков – и тот тут же занялся заказом. Повернувшись к нависшему Ахту, она шутливо провела пальцами по его щеке и промурлыкала:
– Ничего ты не понимаешь. Просто купить – скучно. А оригинальный экземпляр из Азии – это раритет, ясненько? Их разбирают в первые часы акции безумные орды фанатов.
– Безнадежная жертва промоушена, – выдохнул ирифт, почесывая веко.
– Девушка, – проныл бариста, – мне очень жаль, девушка, но Гудбой Догги закончился. – Он пошуршал под прилавком и достал несколько фигурок рыжих котов с хищными улыбками. – Остался только его злейший враг Бэд Китти.
– Поверить не могу! – поверженная, Рип растянулась на прилавке. – Я ненавижу кошек, у меня на них вообще аллергия.
Очередь сгущалась и начинала роптать на впереди стоящую. Бариста поставил поднос с напитком и десертом, кинул щедрую стопку салфеток и звякнул приборами.
Ифрит дотронулся до ван Винкль:
– Госпожа, берите свой чай и идемте уже. Прекратите устраивать концерты.
– «Госпожа»? – неформал вильнул бровями, осматривая необычную парочку. – Вы что, ребята, практикуете садо-мазо?
– А ты что, хочешь к нам третьим? – Рип стукнула карточкой о терминал и выдернула поднос. – Бэд Китти! Ушам не верю.
Ахт переглянулся с бариста и пожал плечами, мол, ничего личного, просто его хозяйка подавлена из-за того, что не получила дешевый сувенир и вынуждена давиться нелюбимым напитком в угоду капитализму.
Входная дверь распахнулась. Посетители кофейни мгновенно уставились на вошедшую. Молодая рыжая девушка выглядела так, будто пару дней бродила по лесу: веточки и листья в растрепанных волосах, клетчатая рубашка была лишена одной пуговицы и сдвинута, ботинки замараны. На заплаканном лице – разводы туши.
Девушка застряла в дверях и затравлено озиралась. Взбухшие от слез глаза искали помощи и вдруг зацепились за Ахта: единственного, кто крутил головой и пытался раскачать спутницу, залипшую на Лизе, словно моль – на источнике света.
Лиза всхлипнула и вцепилась в рукав пальто незнакомца.
– Мне нужна помощь… Пожалуйста, помогите мне! – взмолилась она.
Ахт не колебался, аномалия налицо. Он схватил Рип за капюшон и поволок за собой, равно как и девушку, от которой охотница не отлипала.
– Для начала найдем укромное место, – сказал ифрит, закрывая жертву от посторонних глаз собой.
И вот, трое стояли на пустой улице, за парковкой, прячась под козырьком здания торгового центра. Студентка делилась подробностями жуткого утра.
– …Поиск ответов привел меня на работу, но из-за тревоги я ничего толком не нашла. – Лиза припала к стене рядом со служебным входом. – Меня не заметил только один незрячий и те, у кого я находилась вне поле зрения. – Она взглянула на Рип со спальной маской на лице, которая, сложа руки, участливо слушала. Затем на Ахта. – И вас. Кто вы?
– Ифрит. Сверхъестественное существо. Видимо, ты интересна только людям.
– О, ну… Как это… ифрит? – Лиза глянула на ван Винкль, которая развела руками с улыбкой. – Ну, я не осуждаю. Всякое бывает.
Ахт застыл с недоуменным видом, пока Рип посмеивалась в сторонке. Она показала студентке жест о’кей и заверила:
– Все пучком. Ты нарвалась на спецов. Я – Рип ван Винкль, а это, – «слепая» указала в противоположную от консьержа сторону, – мой напарник Ахт. Вместе мы находим корень аномалии – такой, как твоя, – и не оставляем, сука, ни камешка на камне, пока не выкорчевываем его.
Лизино лицо озарил робкий проблеск надежды.
– Проникновенно, – прокомментировал ифрит. – Долго репетировали?
– Чистая импровизация, детка.
Смешок. Еще один. Лиза расхохоталась, поражаясь, какие забавные хелперы ей достались. Из покрасневших глаз хлынули слезы – но котловскую студентку никто бы не осудил за слабость, ее день был полон дрянных сюрпризов и кошмара.
Она вдруг осеклась, и ее лицо вытянулось.
– Стойте, так вы… та самая Рип ван Винкль? – спросила Лиза. – Котловский Лазарь?
– Я не люблю это пошленькое погоняло, но факт, ага, я – та чувиха, которая перехитрила Смерть.
В бравых речах, отметил про себя Ахт, сквозил надлом. Рип не шибко любила говорить о коме.
Лиза выровняла носки кроссовок по парковочной линии. Закрапал дождь, моментально окрашивая серый асфальт в черный, пятно за пятном. Клиентка протерла глаза рукавом: они стали выглядеть еще более раздраженными.
– Я слышала, что ваши услуги стоят не дешево. Учусь в одной группе с сыном бизнесмена Деяна Варнова. Он мне по секрету сказал, что вы решили проблему за миллион, – девушка заговорщически понизила голос. – У меня нет таких денег.
Рип отвернулась от всех и приспустила маску. Она дважды вздрогнула, когда дождевые капли разбились о ее щеки и покатились к изогнутым в улыбке уголкам губ. Охотница сказала:
– Знаешь, до того, как мне отшибло память в аварии, у меня была младшая сестренка. Она сгорела от какой-то пиздецомы. Так что не ссы, – разрумянившись, ван Винкль поторопилась замять откровение, – у меня все по Фрейду. Тебе не придется платить.
– Спасибо! – Лиза обняла охотницу со спины, но, будто обожглась, отстранилась от неловкости: – Простите. Только не смотрите на меня, пожалуйста. А вы… – студентка обратилась к ифриту, – Ахт, вы не будете против?
Ифрит с улыбкой покачал головой. Он предложил временно укрыть Лизу в доме Рип, пока ведется «следствие». Девушка планировала отказаться, но вспомнила утренние «гляделки» с Киром и согласилась.
– Ну и ладушки, – Рип с азартом потерла ладони друг о друга. – Всем в тачку!
– В салоне только два места, – обломал ее ифрит. – И вы не сможете водить, отвлекаясь на нашу клиентку.
– Ой, я не подумала. – Рип округлила глаза. – Ну, вызови ей такси, а я пойду заведу нашу тачку.
Подобрав пакеты, ван Винкль отправилась на парковку. Ручка одного из них порвалась, и охотнице пришлось остановиться около дорожного знака. Вовсю лил дождь. Она натянула капюшон ветровки, как вдруг ее взгляд упал на сам знак: белая стрелка на синем фоне. Рип отошла, рассматривая частокол таких же знаков, указывающих туда, откуда охотница пришла. На повороте от угла здания велись газовые работы: углубление в земле до коммуникаций было обнесено забором, а знак в треугольнике показывал путь объезда. Диагональная стрелка, обведенная лихорадочными аварийными лампами, указывала четко на ифрита.
