Забивая стрелки

– Он спит.

Гримерка была тесной, что и ожидалось от регионального клуба. Зеркало в ярких лампочках, стулья с потертой обивкой, на полу – стопка футболок в блестящей упаковке, точь-в-точь таких же, как на Белете. Певцы впопыхах побросали свои вещи, и Рип, поднимая носки, кривилась и проклинала творцов за свинство.

Ахт рывком сдернул покрывало с дивана – под ним оказалась только пустая банка энергетика «СИЛА ЗЕВСА». На всякий случай ифрит накрыл аномальную вещицу.

– Где же хоть один чертов телефон? – ван Винкль пнула коробку с реквизитом: из нее вывалилась спортивная сумка, из которой и вылетел смартфон в чехле с гравировкой «KOTLOVERS #1».

Охотница нажала на блокировку и воскликнула:

– Он даже не запаролен!

Экранчик озарился: на заставке стояло селфи Ле Ни: он позировал перед зеркалом в лифте, придерживая зубами футболку.

– Ну и нарцисс, – усмехнулся Ахт, заглядывая через плечо.

– «Кубики» ничего. – Рип зашла в список контактов и отмотала до буквы «Ф». Она отыскала номер Федоры и вошла в переписку – менеджер и впрямь переписывалась с участниками, в основном спуская им какие-то креативные задачки или назначая встречи. – Как написать? У меня с этим делом туго.

Ифрит вытянул смартфон одними пальцами, что-то медленно набрал – с сенсорными экранами он не дружил – и со звонким «вжух!» отправил. Рип сунула нос в экран:

Федора, нам нужно встретиться сегодня в 21:00 в ресторане отеля «Ferno Inn». Это касается группы. Важно.

– А она не спалит, что он во время концерта эсемесится? – задумалась вдруг ван Винкль.

– У них вот-вот начнется перерыв.

Рип расслабленно кивнула, но тут же попросила Ахта повторить сказанное. Да, перерыв. Он, кстати, начался – громкая, как удары металлической битой по ведру с гвоздями, музыка стихла, а зрительский вопль проводил исполнителей со сцены.

В коридоре раздались шаги и голоса:

– Да я б ей засадил, вон той, черненькой в первом ряду слева…

– Ты бы и картошку не засадил.

– Кому, бабке твоей? Она еще не сдохла? Или ты за ней мочу убираешь?

– Блядь! – Рип наскоро сунула смартфон в сумку и запихнула ее на место.

– Прячемся. – Ахт осмотрел узкий шкаф-пенал. – Не влезть…

Крепко выругавшись, Рип ринулась обратно к сумке, когда шаги были уже совсем близко и кто-то из участников возмутился, что охранник надрался и вырубился прямо под дверью их гримерки.

– Что вы делаете? – шепнул Ахт.

– Мы забыли стереть СМС-ку, они заподозрят! – пояснила охотница, взяла телефон и нажала «удалить» рядом с их сообщением и ответом Федоры: «Ок, постараюсь успеть».

Блади Энджел, раскачанный «крутыш» в рэперской цепи, растолкал других участников и, пнув спящего охранника, рванул дверь гримерной. Картина перед ним развернулась крайне занимательная. Из-за его плеч повыглядывали астеничные Фаст с Борьей, а Ле Ня и Ники Ту гурьбой навалились сзади:

– Че у вас там? – спросил Ники Ту.

– Сам полюбуйся, – вздернул брови Блади Энджел. – Какой-то хер ебет свою марамойку на нашем гримерном столике.

Рип действительно сидела на трюмо, прижимая Ахта к себе за воротник. Она скрестила ноги у него на пояснице, устроив погром из косметических тюбиков. Ифрит упирался, избегая интимного контакта.

– У вас совсем резьбу снесло? – прошипел он в раскрытые губы Рип. Оба тяжело дышали: то, что со стороны ребят из «КОТLOVERS» походило на секс, было возней в вольной борьбе.

– Подыграй, Ахтик, – прошептала ван Винкль и укусила его за губу. Он вздрогнул со скачком сердца. Охотница горячо облизнула то, что укусила. – Ой-й… я в говнину… поехали ко мне, а?

– Что за блядовник вы тут развели? – возмутился Фаст.

– А? Ты еще кто? – изображая поддатую, Рип выглянула из-за широкой спины ифрита. – Мать моя барабулька! Ты ж этот… Как его… Ле Ня! Во! В общем, не серчай, я просто нимфоманка. У меня появилось неконтролируемое желание изнасиловать этого господина. – Охотница промычала, глупо хихикая, и взглянула в глаза ифриту, делая знаки, чтобы он поддержал её. – Ле-е Ня-я, я твоя фанатка…

– Это не Ле Ня, – поправил шепотом Ахт.

– Вы нарываетесь. Я сейчас вызову охрану. – Блади Энджел потянулся к рации, которая висела у него на поясе.

– Блади. – Ахт освободился, шагнул к рэперу и изобразил неописуемое благоговение перед кумиром. – Я люблю твои песни. Под твой сольный трек «Трип на Лоллапалузе» я лишился девственности.

Рип едва не свалилась со столика. Она осоловело уставилась на напарника.

«А он подготовился», – восхитилась охотница.

К удивлению всех в гримерке, Блади Энджел клюнул. Затонированное до блеска лицо смягчилось. Рэпер достал из кармана маркер, снял колпачок и произнес:

– О моих сольниках знают только тру фэны. Где подписать?

➪➪➪

Под заливистый смех Рип Ахт закатал рукав, пряча автограф Блади Энджела во все предплечье. Ван Винкль назвала его гением и не преминула спросить:

– Про «Трип на Лоллапалузе» правда? Основано на реальных событиях, ха?

Ахт с улыбкой покачал головой, прикрыв глаза:

– Так и знал, что пристанете. Вы предсказуемы, госпожа.

Они свернули в тихий переулок. Зарядил холодок – Рип ощутила приближение зимы каждой клеточкой тела. Охотница подула на румяные ладони и закуталась в куртку. Но внезапно ощутила прилив тепла в районе спины – как от очага, оттуда распространялся жар, и ван Винкль бросило в пот. Она повернула голову на ифрита, держащего ладонь на ее пояснице.

– Магия? – Рип растянула пухлые губы в улыбке. – Спасибо. А то у меня аж соски от холода встали.

– Поразительные подробности, госпожа, – ифрит влил побольше энергии в ладонь, и она засияла фиолетовым. Безопасное пламя, как от бенгальских огней. – Не хотелось бы, чтобы вы простудились и лишили общество радости терпеть ваших спиногрызов.

На лицо ван Винкль упали выбившиеся из хвоста пряди. Она остановилась около закрытой аптеки и широкими глазами посмотрела на напарника:

– Ты в натуре поверил, что я без трусиков? Конец сентября, я ж не псих. – Она приподняла юбку, продемонстрировав черный кружевной край.

Решив отомстить за распутство, Ахт усилил магический напор – кожу охотницы обожгло. С шипением Рип одернула юбку и отпрыгнула. Она положила палец поперек изогнутых губ и мысленно спросила себя:

«Ты засмотрелся или мне показалось?»

В разуме ифрита остался алый отпечаток – словно раздражение от кружев на коже. Узорчатое, горячее, зудящее, разодранное ногтями от чесотки. Ван Винкль пыталась прочитать мысли Ахта, но, хранимые за семью печатями и угрюмой гримасой, они оставались ей недоступны.

Рип подтянулась к ифриту, скрестившему руки на груди, и подняла уголки его плотно сжатых губ. Улыбка вышла недружелюбной, но ван Винкль расхохоталась, имитируя его голос:

– Что вы, меня совершенно не раздражают ваши манипуляции, фрау ван Винкль! – покатываясь со смеху, разошлась: – Я хочу, чтобы вы отхлестали меня плеткой, о, фрау ван Винкль!

Закатив глаза, Ахт схватил Рип за запястье и повел в сторону гостиницы, шпиль которой разрубал облака световым мечом. Ифрит обернулся и флегматично ответил:

– Продолжите дурака валять – я сам вас отхлещу.

Охотница, едва поспевающая за твердым шагом напарника, раззадорилась сильнее:

– Напугал ежа голой зад… – внимание Рип перехватила надпись на фасаде здания, которое они пробегали мимо, – остановись-ка.

Ахт отпустил руку и встал рядом с охотницей. Оба смотрели на граффити. Слова, нанесенные черной краской на стену, при краткости говорили о многом:

ТУДА →НЕ ХОДИТЕ

Ифрит проследил, куда указывало предостережение, хотя заранее догадался. В сторону конусовидной башни, построенной при Советском Союзе и отремонтированной при нынешнем мэре Котлова Всеволоде Харитонове; к башне с выцветшим шпилем и чёрной бронзовой окантовкой, похожей на отстрелянную гильзу, вставленную в небо. С годами фасад облез, а стеклянные вставки потускнели. Башня отеля «Ferno Inn», как в издевку, поднималась выше остальных зданий – выше администрации, выше Котловского собора, выше телебашни.

Номера в «Ferno Inn» бронировали местные бизнесмены: снимали в них проституток – а спрятанные в комнатах камеры фиксировали с ними компромат. В стенах гостиницы ставили дешевые сериалы. В ресторане играли свадьбы, праздновали дни рождения чиновников и провожали зажиточных котловчан в последний путь.

Теперь на него указывала стрелка.

– Я все забываю рассказать, – разлепив сухие губы, произнесла Рип. – Меня преследуют указатели. Граффити со стрелками, дорожные знаки, визитки, билборды… Ахт, как думаешь, – охотница посмотрела на профиль ифрита, – это типа феномен Баадера-Майнхоф[23]? Я брежу стрелочками?

– Лучше бы это был феномен, госпожа, – признался ифрит, плененный подсвеченной башней гостиницы. – Ситуация заковыристее, чем мерещащиеся леворадикальные террористы. Похоже, это послания вашего небесного покровителя.

Рип сразу подумала о Дитке ван Винкль. Сестре, которая в девять лет умерла от лейкемии и не покидала сны потерявшей память охотницы. В одном и том же месте – в яблоневом саду, неподалеку от одуванчикового поля и сырого леса с дубом, в который мертвую девочку обращали в наказание ангелы.

– Сходим туда, – ван Винкль решительно потянула Ахта за рукав. – Если нас накроет пиздецом…

– …то прислушаемся к стрелкам, – закончил за напарницу ифрит.

По мраморному полу в трещинках прошли две пары обуви: начищенные мужские туфли и красные полусапожки на шпильках. Антикварная массивная люстра, подвешенная в центре лобби, освещала стойку приема-размещения из темного дерева, широкую лестницу на второй этаж к конференц-залам, лифты, стены с советскими фресками: атомы, культуристы и комсомолки, достижения науки – одним словом, религиозный экстаз в советско-футуристических декорациях. До того, как гостиницу выкупили и дали ей современное название «Ferno Inn», она называлась «Орион», отсюда и космическая тематика.

Администратор в пиджачке цвета охры проводила парочку скучающим взглядом. Они прошли длинный коридор, стены которого украшали советские плакаты в рамках – посетители воспринимали идею за дань прошлому «Ориона», хотя на самом деле владелец просто сэкономил на дизайнерах.

Ахт пропустил Рип вперед, и они вошли в ресторан. Современно обставленный, он выбивался из советского шика остальных помещений. На невысокой сцене седой музыкант играл на скрипке. У входа новых гостей встретила хостес в черном переднике. Улыбнувшись, девушка взяла ручку, поздоровалась и спросила, из какого они номера.

– Мы здесь не живем, – ответил ифрит. – Хотели бы поужинать.

– Разумеется. Посетителей немного, мы через пару часов закрываемся. Вы можете выбрать любое место.

Федора Аустус сидела у окна. Видна была только со спины, но Рип тут же признала, кому принадлежат платиновые волосы и «острые» наплечники приталенного пиджака. Чтобы не вызвать подозрений, ван Винкль выбрала столик поодаль. Хостес разложила меню и пожелала приятного вечера.

Ахт отодвинул стул для Рип, она села. Они не отрывали взоров от Федоры – ифрит наклонился над ухом ван Винкль, опираясь на спинку ее стула, и тихо произнес:

– Сначала проверим ее. Задействуйте тот жест, через который вы узрели Гаапа. Возможно, она одержима.

Рип согнула пальцы, переплела их и навела окошко на белобрысое темя. Как ни силилась, потустороннего не увидела.

Оба не заметили, как ним подошли двое, пока не раздался ледяной голос:

– Комбанва.

Ахт вздрогнул и обернулся. Рип схватила меню, чтобы скрыть жест. Ее дрогнувшие пальцы заметила проницательная уличная бандитка в очках и японской школьной форме.

«Ифритки с бензоколонки! – подумала ван Винкль, нарочно вчитываясь в список салатов. – Не думала, что явятся охранять свою хозяйку в публичное место! Стремно-то как».

Вторая – разноцветная гяру – приспустила розовые очки и без предупреждения кинулась к ифриту на шею.

– Ха-ти-ко! – простонала она, потираясь своей щекой о его. – Сестренка Року, погляди-ка, Хатико здесь![24]

– Я вижу, – сдержанно кивнула Року. Свет плафонов засветил линзы ее очков, скрывая глаза. – Здравствуй, Хатико.

– Просил же меня так не называть, – процедил Ахт, стараясь не выдать волнения. – Что вы здесь делаете?

Рип не отсвечивала. Она боялась того же, что и ее напарник.

«Мы обязаны избегать стычек с ними – мне не выстоять. Среди консьержей их прозвали Неразлучниками – они работают только вдвоем и закрывают грязные дела».

– Отдыхаем! Нам очень нравится Россия, – восторженно залепетала Нана. Она потянула Ахта за щеку: – А что, ты волнуешься, что две девушки так поздно гуляют одни? Не бойся, Хати, мы себя в обиду не дадим.

– Представь нам свою хозяйку, – напомнила флегматичная Року.

Ифрит вырвался из объятий приставучей Седьмой, одернул водолазку и привел в порядок волосы. Он кашлянул в кулак и указал на Рип:

– Рип ван Винкль. Я исполнил одно ее желание, теперь выполняю второе.

Охотница состроила тупое выражение лица и помахала новым знакомым с протяжным:

– Приве-етик. Рада знакомству, и все такое.

– Какое желание? – продолжила расспрос Року. Стекла очков перелились, и за ними показались две черные воронки глаз.

– Я имею право не разглашать конфиденциальную информацию о клиенте, – отразил Ахт.

– Бу-у! – перебила Нана и прижалась к нему – от нее пахнуло вишневыми сигаретами и сладкими духами. Ифритка обнажила лезвия ножниц, стилизованных под «Гудбоя Догги», и обвела острием кадык Ахта. – Хатико, бака[25], не тупи, пли-из!

Рип держалась, чтобы не вмешаться. Это могло навредить, и она активно размышляла над выходом из ситуации.

– Зачем вы следили за Аустус-сама? – спросила Року – ее спокойный голос стал глубже.

До сих пор Ахт не велся на их провокации, но слова ифритки отдавали двойным смыслом. Что же случилось? Они узнали про то, что «Тойота» ехала по следам «Хонды» и «Кавасаки»? О том, что они были в доме Око Зорко? Что Ахт увидел послание «Пожалуйста, не лезьте к Аустус-сама!»?

– Я скажу им, Ахт! – это была Рип. Она подозвала Року с Наной к себе, закрывшись меню, и кое-что им прошептала. – Да-да, именно. Я просто стесняюсь орать во всеуслышание, знаете. И Ахту велела не болтать.

Ифрит свел брови к переносице.

«Что она задумала?»

Року с Наной обменялись взглядами. Они бы не поверили подозрительной русской с голландской фамилией, но удача выпала на сторону охотников – к столику подошла официантка и, игнорируя балаган, спросила:

– Что будете заказывать?

Четверо переглянулись. Року и Нана покосились на хозяйку, листающую что-то в смартфоне, и Седьмая ударила по столу:

– Сакэ!

– Кампай![26] – произнесли в один голос ифритки.

Раздался звон маленьких чашечек очоко. Рип поглядела на Федору и на Ахта, но ифрит больно наступил ей на ногу, чтобы она прекратила выдавать их взглядом. Року бдела. Она обхватила чашечку миниатюрной ладонью и выпила. Нана махнула залпом, откинув голову, и со звоном опустила очоко на стол:

– Кья-я, тейсти! Хорошее сакэ!

Ван Винкль выпила. Горячее и крепкое, рисовое спиртное полилось по пищеводу, разлившись в желудке горьким теплом. Охотница подхватила палочки и отправила в рот суши с лососем, чтобы перебить винный привкус.

Ахт из вежливости пригубил. Они с Року не спускали друг с друга взглядов весь вечер, пока их шумные спутницы сотрясали воздух восклицаниями и пустыми разговорами.

– Мы с сестрицей подумали и решили, что поможем вам с исполнением второго желания, – румяная от выпитого, Нана покачала двумя пальцами с громоздким маникюром. Она схватила токкури, бутылочку для сакэ, и вместо того, чтобы налить, обняла ее и протянула: – Sake ni wa doku ga haitte iru, ba-aka![27]

– Что она сказала? – произнесла бы Рип, но язык, как кусок разваренного мяса, завалился набок и не дал ей озвучить вопрос.

Ее сердце бешено билось от страха, когда она выронила палочки и рухнула на стол. Перед глазами закрутился спиральный вихрь, и последнее, что она успела увидеть, – это аналогичный обморок у Ахта и жуткие физиономии ифриток, склонившихся над ними.

@not_squid_game _8

Рип проснулась в постели. В первые минуты она блаженно улыбалась, потягиваясь. Под головой подушка, сверху накрыта легким одеялом – что может быть лучше, чем осознание, что кошмар с японками-маньячками ей всего лишь приснился?

Охотница отбросила руку, чтобы обнять мягкую игрушку сестры – дракончика, с которым спала, но ощупала что-то твердое и живое. Ван Винкль подпрыгнула и с глухим «бам-м» осела, потирая макушку.

– С пробуждением, госпожа. – «Дракончик» сидел на краю койки, встроенной в нары. – Хотел я предупредить о низких «потолках», но, вижу, поздно.

– Ахт… – Рип ошалело озиралась. Она высунулась из «окошка» койко-места, застеленного постельным бельем с медвежатами, и спрятала рот за ладонью. – Мы вообще… где?

Улей деревянных нар, надстроенных друг на друге блоками, расположился вдоль стен. Помещение без окон освещалось с потолка люминесцентными лампами и имело один выход – опущенный железный заслон. Стены расписаны кривыми мультяшными персонажами в лучших традициях постсоветского детского сада. Пол устлан ковром в виде детской карты с развязкой дорог, машинками, деревьями и миниатюрными зданиями вымышленного городка.

– Нас и еще восьмерых людей без сознания привезли сюда в фургоне, – рассказал Ахт. – Ехали недолго, полагаю, мы в черте региона.

– Сколько их… раз… два… – Рип считала койки, заправленные детским постельным бельем.

– Помимо нас – шестьдесят четыре человека. Тридцать две пары мужчин и женщин. – Ифрит сидел, подобрав босую ногу, пока вторая болталась вдоль лесенки, припаянной к конструкции. Их койка – четвертая снизу, почти на самой высоте. Ряды тянулись по периметру помещения, походя на многоподъездный жилой дом из кроватей.

Охотница зажмурила глаз, в который что-то попало, и наощупь вытянула отпавшую нарощенную ресницу. Кто-то просыпался и заводил негромкий разговор, в основном друг с другом – некоторые парочки обнимались, а иные спали без задних ног.

Рип оглядела Ахта и со смешком охнула:

– В-во что это ты одет?

Ифрит натянул шелковые рукава темно-синего халата, небрежно повязанного на голом торсе, и свободную штанину из того же материала:

– Как видите, в домашнюю одежду. – Ифрит окинул госпожу взором через плечо. – У нас парный образ. А тут, – постучал пальцем по браслету на её ноге с выпуклым «адресником», – литера, означающая нашу команду. И электрошокер для непослушных.

Буква «О».

Ван Винкль разглядывала ночную сорочку, едва скрывающую бедра и подчеркивающую формы. Цвет и материал – один в один как у Ахта. Ткань дорогая, не синтетическая: Рип ума не могла приложить, кому понадобилось их переодевать.

– Типа… пока мы спали, нам кто-то шмотки менял? – охотница высунула язык, сморщившись от разыгравшейся фантазии. – Лапали небось.

– Не лапали.