Дорогой изгоев. Четвертая книга из цикла «Пределы»

Это чувство было сродни тому, когда безнадёжно больной человек, испробовав все достижения современной медицины, идёт к шарлатанам-знахарям – не потому, что верит, а потому, что ничего другого ему уже не остаётся. Из альтернативных вариантов – только лечь и умереть. Ну уж дудки! Это не для неё.

У Татьяны хватило ума не начинать думать о Нюське. Сейчас это не сработает. Нюська далеко, и одной Татьяне к ней просто не пробиться. Нужно думать о том, кто с ней рядом, кто ближе, тепло чьей руки на своей ладони она ощущала всего несколько минут назад. Юрка!

И она, закрыв глаза, стала вспоминать. Впрочем, глаза можно было и не закрывать – всё равно она ничего не видела. Даже поднесённых совсем близко к лицу собственных пальцев, блин! Но ей казалось, что так она сможет хоть немного, хоть на миллиметр отгородиться от того окружающего безмолвного ужаса, который мешал ей дышать.

Она стала вспоминать. Медленно, неторопливо, без суеты, будто повторяла билеты перед экзаменом. Вот они в школе. Юрка проносится мимо и больно дёргает за косички. А один раз, когда она шла на торжественную линейку, вся такая чистенькая, с огромными бантами на затылке и кружевном белом фартучке, он нарочно проехал мимо неё на своём дребезжащем велике прямо по центру лужи. Негодяй! Ревела она тогда, помнится, долго, а Нюська её успокаивала.

Воспоминания стали цепляться одно за другое, превращаясь в плавную, неторопливую реку. Татьяна словно бусины стала нанизывать кусочки памяти на «нитку» плавно текущего времени. И так увлеклась этим, что совсем позабыла, где она находится.

Их было много, этих воспоминаний. Они были разными: и грустными, и сердитыми, и забавными, и очень, очень тёплыми. Последним, что она вспомнила, была её рука, выскальзывающая из ладони Юрки.

Не открывая глаз, она, всхлипнув, тихо прошептала:

– Юрик… Где же ты? Вернись. Пожалуйста. Мне без тебя так плохо…

Горький комок слёз встал у неё в горле. Она открыла глаза и словно вывалилась из приятного потока сновидений в мрачную реальность. Вокруг была всё та же тьма. Она уже совсем было собралась разреветься – так, на всякий случай, – когда внезапно увидела тоненькую, как ниточка, полоску даже не света, а какого-то серого тумана.

И темнота уже не была такой абсолютной! Татьяна вскочила на ноги и замерла, готовая… неизвестно к чему. Так может, это и есть та самая «ниточка», которая приведёт её к Юрке?

Девушка медленно двинулась по этой туманной полоске. Благо пол был ровный, и ей не пришлось спотыкаться. Когда воспоминания о друге ослабевали, вытесненные тревожным недоверием, туманная полоска истончалась, грозя совсем исчезнуть. И тогда Татьяна вновь на несколько мгновений прикрывала глаза, чтобы мысленно представить образ друга и любимого. И неустойчивая туманная линия опять ложилась ей под ноги.

Сколько времени она так шла, девушка уже не понимала. Ноги гудели от усталости, в горле всё пересохло. Временами ей казалось, что она не выдержит напряжения и упадёт прямо здесь, на холодные камни, и тьма набросится на неё и окончательно растворит в своей жуткой неизвестности. Но она отгоняла от себя собственные страшилки и, упрямо стиснув губы, продолжала двигаться вперёд.

И вот, когда ей уже начало казаться, что этот мрак просто над ней издевается, заставляя до бесконечности ходить по кругу, впереди забрезжил сероватый свет.

Собрав остатки сил, она устремилась вперёд и вскоре оказалась на каком-то скалистом пятачке. Зеленоватый мерцающий туман заполнял небольшую площадку диаметром не более десяти метров. Сверху свисали серо-голубоватые каменные наросты сталактитов, а на краю этой площадки виднелся вход в пещеру.