Дорогой изгоев. Четвертая книга из цикла «Пределы»

Он долгие годы создавал их в подземных лабораториях Тёмных. Положил немало сил и труда, чтобы сделать их практически неуязвимыми. Они не знали ни голода, ни жажды, не боялись ни холода, ни жары. Эти ребята в совершенстве владели искусством боя и могли вдесятером противостоять целой армии. А ещё они могли идти по следу, улавливая мельчайшие искры энергии того человека, которого преследовали. Эти воины его не подведут. Они обязательно отыщут девчонку. Да и куда ей было тут деваться?!

Правда, была опасность, что она может погибнуть от лап местных существ до того, как её обнаружат. И это было по-настоящему рискованно. Он, забывшись, провёл ещё саднящей рукой по волосам и невольно поморщился от резкой боли. Пустяки! Скоро и это заживёт. Сейчас главное – отыскать Анну. А вот когда её найдут и приведут к нему, тогда он сумеет её убедить, что лучше им держаться вместе в этом враждебном мире. Постепенно он сумеет изучить её способности и найти им применение себе во благо.

Внутренний голос вдруг усмехнулся.

– Ну-ну… Сумеет он… Что ж ты до сих пор не сумел? Не сумел в горах Тянь-Шаня, хотя там у тебя было время. И тебе даже казалось, что ты держишь её в руках железной хваткой. А ведь, поди ж ты, выскользнула, вывернулась, утекла водицей сквозь пальцы. Не сумел и стоя на пороге Передела. А сейчас вдруг возьмёшь, да и сумеешь?!

Он огрызнулся вслух:

– Сейчас всё по-другому! Она должна понять, что от этого и её спасение зависит!

Но голос не унимался.

– Если бы она хотела спастись сама, то не пошла бы с тобой в эту ловушку… Что-то ты в ней проглядел. Чего-то не учёл…

Иршад вдруг остановился. А ведь и правда. Не с того он края заходил. Но сейчас он уже не мог допустить подобного промаха. Сейчас от этого зависело не исполнение желаний, а само его существование.

Он почувствовал чьё-то присутствие около входа. Проговорил негромко:

– Дженг, заходи…

В шалаш неслышно скользнул один из чёрных. У них у всех были свои имена, но Иршад не озадачивался их запоминанием. Он запомнил только имя «старшего», и ему этого было достаточно. Нукер стоял перед ним в напряжённой позе. По блеску его чёрных глаз было трудно понять, с какой вестью он пришёл. Но Иршад не собирался гадать. Тут не нужно было быть особо сильным телепатом, чтобы понять: в этот раз поиск опять не принёс результата. Иначе он бы привёл с собой Анну.

Но Иршад не стал гневаться на своего воина. Зачем, если результата всё равно не изменить? К тому же нукеры – не люди в полном смысле этого слова. Их мозг настроен на результат и повиновение хозяину. И если задание они не выполнили, значит, на то были объективные причины.

Иршад не был тем хозяином-самодуром, которого интересует только результат, а не процесс. Тем более сейчас, на этой земле. Если в своём родном мире он всегда мог создать себе воинов столько, сколько понадобится, то здесь их следовало беречь. Других будет взять негде. А эти… Можно сказать, эти были элитой. Материал для их создания брался из древних гробниц Аримии. Поэтому ими стоило дорожить. Остаться одному среди этого враждебного мира ему не хотелось.

Он спокойно проговорил:

– Рассказывай…

Дженг принялся докладывать.

– Мы обошли всё болото по краю. Встретили ещё одного К*Ханга. В бой не вступали. Очень опасен…

К*Хангом они называли то болотное чудище, которое уже несколько раз пыталось напасть на их лагерь. Иршад кивнул головой, соглашаясь с принятым решением. Лицо Дженга оставалось бесстрастным. Он воспринял одобрительный кивок хозяина как должное. Ему было несвойственно проявление лишних эмоций, и нукер продолжил говорить.

Он рассказал о стае ещё каких-то тварей, с которыми они столкнулись. Эти звери напоминали смесь волков и диких кабанов. Нападать на чёрных те не рискнули. Дженг подробно описывал местность, не упуская никаких существенных деталей, зная, что они важны для хозяина.

Рассказ старшего нукера не занял много времени. Выслушав его до конца, Иршад задал вопрос:

– Как думаешь, куда она могла уйти?

Тот задумался на несколько секунд, а потом ответил коротко:

– Думаю, ближе к горам.

Иршад заинтересованно посмотрел на него. Чуть прищурившись, спросил:

– Почему ты так решил?

Тот пожал плечами и ответил почти равнодушно:

– Там нет К*Хангов. Воздух чище. Дорога проще.

Иршад покивал головой, снова соглашаясь с выводами нукера, а потом спросил, стараясь скрыть собственное беспокойство:

– Велика ли возможность ей выжить одной в этом мире?

Вопрос был сложным, и молчаливая пауза продлилась чуть дольше. Затем последовал не очень уверенный ответ:

– Слабому человеческому существу без оружия и силы? Один процент из ста. Причём этот процент приходится на небывалую удачу.

Лицо нукера оставалось таким же невозмутимым и бесстрастным, словно речь шла не о человеческой жизни, а о каком-то незначительном пустяке. Ответ Иршаду не понравился. Он нахмурился, сгрёб в кулак свою короткую бороду и принялся нервно вышагивать по небольшому пятачку шалаша.

Если эта девица сгинет где-нибудь в этой глуши, то шансов выбраться из этого мира у него не останется. Послать немедля всех на её поиски, рискуя потерять свою последнюю гвардию? Чёрт! Как там говорили старики? Куда ни кинь – всюду клин! Нужно было принимать решение.

Он покосился на замершего статуей в ожидании приказа Дженга и сухо бросил:

– Вот что… Отправь двоих на поиски нового убежища. Подальше от болота и ближе к горам. Скажи, чтобы ни в какие схватки не вступали. Ну и по ходу смотрели в оба. Вдруг следы девчонки найдутся. – И, небрежно махнув рукой, добавил: – Всё, ступай…

Нукер, коротко кивнув, молча вышел из шалаша.

Итак… Ситуация была не особо вдохновляющей. Но он постарался не впадать в панику. Чем труднее задача, тем интереснее её решать. Только… Вот именно. За последние пару сотен лет уж очень он привык к собственному могуществу, и отвыкать сейчас было сложно. Но сложно – не означало невозможно.

Иршад не родился с «серебряной ложечкой во рту». Безвестный сирота, которого полумёртвого в пустыне подобрали бродячие артисты. Всего в жизни он достигал сам, рано поняв, что в этом мире только одно имеет значение – власть. Это была самая желанная награда за труды. А трудов тех было немало. Были падения и подъёмы, были смерть и предательства. Всё было. И далось ему непросто, о чём свидетельствовали метки на его теле. Они были напоминанием о собственных неудачах и просчётах. Но он выдержал, прошёл, достиг. И вряд ли бы он смог подняться так высоко, если бы не умел спокойно и стойко переживать неудачи.

Ну что ж… Ничего страшного. Он опять поднимется. Тем более что сейчас ему противостояли не великие чародеи прошлого, а всего-навсего какая-то девчонка.

Он, перестав кружить по замкнутому пространству «дома», замер. Да… «Какая-то»… Не стоит недооценивать противника. Он уже трижды совершил эту ошибку и не должен был опять наступить на те же грабли. Нужно было всё как следует обдумать. Проанализировать каждое слово, сказанное Анной, каждый поступок, даже выражение её лица, чтобы разобраться, в конце концов, что было «не так» с этой девчонкой.

А начать следовало с той серебристой штучки, которая была у неё. То, что в этом стержне содержалась какая-то, пока непонятная ему сила, было бесспорно. Свидетельство этого – его обожжённая рука. Что бы это могло быть? Что-то неуловимо узнаваемое было в этой вещице. Только вот что?

Он глубоко задумался, отматывая ленту своей памяти назад. Прежде чем его ударило огненной силой, на мгновение перед внутренним взором вспыхнула картинка. Ну конечно!!! Это был фиал Вайров!!! Реликвия крылатого народа, когда-то жившего под светом Сайрана, фиолетовой звезды в далёком мире. Именно туда он и стремился попасть!

Когда-то, многие тысячи лет назад, в другом мире, искусные кузнецы – летхары – создали не больше сотни таких фиалов-ключей. В каждом ключе – код крови. После их раздали представителям тех народов, что когда-то жили рядом с Вайрами и были их союзниками в борьбе с Пекельными мирами. И они служили своеобразными проводниками в фиолетовый мир. Их ещё называли «звёздный ключ»!

Всё верно… Но как…?! Как он мог оказаться у безродной девчонки?! Это было настолько невероятно, как если бы шкура цхала, лежащая у камина в его доме, находящемся в иной реальности, вдруг заговорила человеческим языком!

Он попытался успокоиться. Отбросив глупые сравнения, Иршад задумался. Напрашивался только один вывод: он недооценил эту Анну. Как ни горько, но это следовало признать. И теперь уже было неважно, как и откуда она взяла этот фиал. Он у неё, а значит, она была тем самым проводником, который ему был необходим!

Он опять принялся метаться по комнате. Мысли вихрем носились у него в голове. Девчонку следовало найти во что бы то ни стало! Он с трудом подавил всплеск раздражения. Найти-то найти, но как её заставить воспользоваться этим ключом?! Она была такой упрямой, и обычные методы тут не годились. Обмануть её тоже вряд ли получится. Шантажировать её здесь тоже нечем. Тогда что?

Была вероятность, что она сама ещё пока не знает, чем владеет. И вот тут для него открывался шанс. Если он ей поможет овладеть этой силой, даст необходимые знания, тогда… Возможно…

Внутренний голос нахально вторгся в его мысли:

– …Тогда она воспользуется этими знаниями и опять оставит тебя в дураках!

Иршад чуть не завыл от бессилия, которое давило на него почище, чем вся эта проклятая земля с её затхлым воздухом и жуткими чудовищами, вместе взятыми!

Внезапно на него навалилась какая-то усталость. Он сделал несколько шагов и без сил опустился на свой лежак. Прикрыл глаза, утомлённо свесив сложенные в замок руки между коленей. Всё тело сделалось скованным, неподвижно тяжёлым, словно заполненным холодным свинцом.

Внутри, в самых дальних и пыльных уголках его памяти, вдруг ожил тот безродный мальчишка. Голодный, оборванный, в синяках от побоев. Снова и снова он переживал тот ужас, стыд и гнев, на волне которых воспарил так высоко. А сейчас вновь ощутил себя на пыльной дороге под раскалённым солнцем и будто наяву услышал свист кнута хозяина бродячего цирка. Горькая мысль пришла ему в голову: а ведь эта девчонка намного счастливее его, могущественного и непобедимого Иршада!

Он тут же отбросил эти гнетущие размышления. Нужно понять, попытаться проникнуть в самую суть вещей, чтобы разобраться, что из себя представляет эта Анна. Тогда и ключик к ней, наверняка, найдётся. Он так долго привык иметь дело с подлостью и изворотливостью людей, привык к тому, что их было легко купить, если не деньгами, то уж властью наверняка, что поведение этой девчонки просто ставило его в тупик. Он уже почти совсем позабыл, что может существовать благородство помыслов и искренность чувств. От этих мыслей вдруг что-то защемило в груди, в том месте, где билось сердце. Едва заметная дрожь пробежала по его телу.

Он прервал поток размышлений. Усилием воли взял себя в руки. Глупости!!! Все эти «благородно» и «искренне» – признаки слабости! Он знал множество примеров, подтверждающих собственную правоту. Вон, взять хотя бы Вайров или те же роды Славяно-Ариев… И где они все сейчас со своими «благородно» и «искренне»?! Нету! И даже память о них едва сохранилась у их собственных потомков! Только глупцы, наподобие этой Анны, ещё верят в иллюзию всего этого бреда!

Внутренний голос и тут встрял, тихо хихикнув внутри головы.

– Бред, не бред, а она тебя «сделала»… И не раз…

Иршад опять вскочил на ноги. Ерунда!!! Сотни лет он ковал собственную броню из силы и могущества. Кирпичик к кирпичику выстраивал он эту крепость, внутри которой не было места слабости! И сейчас он не позволит собственным дурацким мыслям разрушить этот бастион под названием «Иршад». Это всего лишь минутная слабость, не более. Скоро нукеры найдут место для постоянного лагеря, и тогда он бросит все силы на поиски Анны. Возможно, ему придётся самому этим заняться. А что? Ведь он помнил ещё те времена, когда у него не было слуг и ему приходилось лично решать все проблемы. Ну что ж… Тряхнём стариной. А там… Силой ли, хитростью ли – но он заставит эту девчонку сделать то, что нужно ему. И не таких он ломал! Справится и с этим.

А пока… Пока нужно набраться сил и придумать, откуда ему можно взять энергию. Не может быть, чтобы в этом мире не существовало источника силы. Он есть во всех мирах, даже в таких проклятых, как этот. Для этого ему нужно как следует отдохнуть и почувствовать эту землю. Уловить малейшие колебания силы. Реальность не поддаётся ему здесь? Ну и что… Он сумеет найти другие пути. Всегда умел – и сейчас не отступит.

Иршад снова сел на свой лежак. Прикрыл на мгновение глаза, стараясь избавить разум от колебаний и раздражения. Ему во что бы то ни стало нужна была энергия, подпитывающая угасающие силы. Нужно попробовать. Ведь когда-то он легко мог черпать силы из эфира, который и есть суть Вселенной. Он сосредоточился, стараясь представить безграничную чёрную бездну с мириадами галактик и светил. Почувствовав лёгкое головокружение, он медленно лёг на лежак, вытянув вдоль тела руки и расслабляя мышцы. Сразу же ощутил знакомое лёгкое жжение у основания затылка. Внутри плеснулось ликующее чувство. Всё, как обычно! У него получалось!

Если… То он получит доступ к неограниченной энергии Вселенной, и тогда…! Усилием воли он подавил эти мысли. Ещё не время. Всё будет зависеть от его полной сосредоточенности.

Сделав глубокий вдох, он задержал дыхание на некоторое время, а затем очень медленно выдохнул. Повторил так несколько раз. И вскоре разум очистился от ненужной суеты. И он сразу же увидел яркие звёзды, несущиеся радужным светом ему навстречу, создавая иллюзию полёта. Тёплая волна пробежала по его телу. Вот сейчас! Ещё одно мгновение между биением сердца – и энергия Вселенной хлынет в него, заполняя всю его почти опустошённую сущность. Он раскинул руки в стороны, готовый принять обжигающий поток силы.

И в этот момент откуда-то налетела тёмная, клубящаяся мгла, закрывая от него звёздный свет. Мир вокруг внезапно сделался блёклым и каким-то выцветшим. Иршад ощутил, как будто сотни щупалец впиваются в него своими присосками, высасывая остатки энергии. Он стал яростно отбиваться, а потом закричал – отчаянно, хрипло, пытаясь избавиться от этого спрута, сжирающего его изнутри. Задёргался в конвульсиях и… упал на жёсткий каменный пол своего временного пристанища, больно ударившись о край лежака.

Дыхание с хрипом вырывалось из лёгких, по лицу текли холодные капли пота, в горле всё пересохло. С трудом поднявшись, шатающейся походкой он подошёл к плоскому камню, заменявшему ему стол. Дрожащими руками взял сосуд с водой и жадно, большими глотками, издавая какие-то всхлипывающие звуки, принялся пить. Вода была тепловатой, с затхлым запахом, но он не стал тратить способности на создание чистой родниковой воды. Кто знает, на сколько ему ещё достанет сил изменять материю.

Утолив жажду, он вернулся к лежаку и присел на край. И этот, последний путь был для него закрыт. Ему с трудом удалось подавить яростную волну бешенства. Если бы сейчас ему попалась эта девчонка, он вряд ли сумел бы сдержаться, чтобы не превратить её в пыль! И почему он не сделал этого раньше?!

Не выдержав всепоглощающей злости, смешанной с горькой, прожигающей обидой, он закричал, словно смертельно раненый зверь. Затхлый воздух сжался в маленьком пространстве плетёного домика, а потом выплеснулся наружу, отдаваясь глухим, долгим эхом на бескрайних болотных пустошах проклятого мира.

Глава 4

Ураган, кажется, не собирался утихать. По спокойному поведению Каисы я поняла, что подобные разгулы стихии здесь – обычное дело. Вдруг я вспомнила про Вагни. Ведь Альрик сказал, что он останется, чтобы охранять меня! Я было дёрнулась к выходу, но тут за спиной тревожно згукала Каиса. Я обернулась к ней и попробовала ей объяснить мою тревогу:

– Там же Вагни! Как он переживёт этот ураган без укрытия?! Надо что-то сделать.

Я не только говорила, опасаясь, что девочка может меня сразу не понять, но ещё и размахивала руками, пытаясь изобразить «бедного Вагни» под ударами стихии. Каиса сначала испуганно таращила на меня зелёные глазищи, а когда поняла, принялась фыркать, смешно морща нос. Этот звук мне напоминал чихающего зайца. Кажется, «цхалёныш» так смеялась. Я нахмурилась, потому что ничего смешного в своих словах и поступках не находила. Поняв некоторую неуместность своего веселья, девочка виновато потупилась, а потом стала изображать очередную пантомиму. Сначала она завыла и завертела лапами в воздухе, видимо изображая каменную бурю, а затем вскинула руки над головой, сложив их «домиком». Надо полагать, она таким образом попыталась показать мне укрытие. Но мне этого показалось мало. Вдруг она имеет в виду всех цхалов? Поэтому я спросила:

– Вагни…? – и тоже, на всякий случай, подняла руки «домиком» над головой.

Каиса усиленно закивала лохматой головёнкой. И только после этого я немного успокоилась. Мне не хотелось бы, чтобы из-за меня пострадал кто-то из цхалов.

Видя, что я больше не рвусь наружу, девочка занялась хозяйственными делами. Подкинув дров в очаг, она принялась ломать ранее принесённый ею хворост. Хотя с «хворостом» – это я погорячилась. Там были довольно толстые сучья и палки. Но Каиса переламывала их одним движением, словно это были спички.

Я походила кругами по пещере, не зная, чем себя занять. Снаружи доносились грохот и завывания стихии, но она меня уже больше не волновала. Побегав ещё немного, я уселась на тёплый лежак. Рука в кармане натолкнулась на что-то леденяще холодное. Я с удивлением вытащила наружу два чёрных шарика. Вот чёрт! Я совсем о них позабыла со всеми этими делами.

Принялась разглядывать их, поднеся ближе к глазам. На первый взгляд – ничего особенного. По тяжести они напоминали металл, но я была уверена, что сделаны они из какого-то кристалла. Я задумчиво покрутила их в руке. И тут меня осенила очередная «гениальная» идея. А что будет, если эти шарики опустить в воду святилища Великой Матери? Вот уж где поистине безделье – враг разума. Но эта идея меня не оставляла, напоминая чесоточный зуд внутри мозга. И, разумеется, я решила это проверить.

Внутренний голос шипел мне изо всех сил в уши:

– Сиди, дура! Сиди! Лучше ляг и поспи немного. А нет – так возьми веник и подмети, что ли! Вон видишь, «цхалёныш» делом занята. И ты займись!

Некоторое время я боролась со своим вторым «я», пытаясь выдвинуть весомые аргументы в пользу своей идеи. В конце концов, это же не просто «шарики». Это серьёзный инструмент. И служил он Иршаду исправно, помогая прыгать по реальностям, словно блоха по собаке. Авось мне удастся его «оживить», и тогда…

Голос не унимался:

– Что «тогда»?! Ну что, недоразумение ты моё, «тогда»?! Разве ты умеешь управлять реальностью, как Иршад?

Отклика в моей душе эти пламенные воззвания не получили. И голос уже продолжил отчаянно:

– Тебе проблем мало, да? Хочешь ещё себе на пятую точку наскрести неприятностей? Тебе не о шариках надо думать! Уж если совсем невмоготу, то иди и хлебни ещё водички. Глядишь, что-то полезное и узнаешь. – И добавил, как последний аргумент: – Забыла? На тебя надеется целое племя цхалов! А из-за твоих фокусов они могут лишиться последней надежды! Не думаешь о себе – подумай о них!

Последний аргумент возымел на меня действие. И правда, чего это я? Эгоистка, чистой воды эгоистка! Мне даже как-то стало стыдно. Я украдкой кинула взгляд на «цхалёныша». Вдруг она услышала мой спор с самой собой? Каиса продолжала деловито крошить дрова, не обращая на меня ни малейшего внимания. И я выдохнула с облегчением.

Решительно засунула шарики в карман. Внутренний голос прошептал одобрительно:

– Ну слава тебе… – и исчез, затаившись до времени в дальнем уголке сознания.

Я посидела ещё немного в раздумье и решила всё-таки спуститься к источнику. Времени у меня и правда оставалось совсем немного. И до того, как мне придётся оставить эту пещеру, предстояло узнать ещё очень многое. Вот заполнением этих «белых пятен» в моих познаниях я сейчас и собралась заняться.

Подошла к Каисе. Девочка сразу вскинулась, загукав тревожно. Наверняка она подумала, что я опять собираюсь наружу. Я поспешила её успокоить. Проговорила внушительно, жестикулируя руками:

– Я пошла в святилище. А ты, пожалуйста, не уходи никуда, хорошо?

Тревоги в её гуканье стало меньше, но в глазах сохранялась настороженность. Она было собралась мне что-то «сказать», но в её короткой пантомиме я ничего не смогла разобрать. «Цхалёныш» тяжело вздохнула и кивнула головой. Я пробормотала себе под нос:

– Ну вот и славно, трам-пам-пам…

Дорога до святилища мне показалась на удивление короткой. Знакомый путь, почти как дома. Я горько усмехнулась. Угу… дома… Где он, мой дом? Отогнала мрачные мысли прочь. Ни к чему сейчас отвлекаться.

Встала возле бортика бассейна. Поклонилась и проговорила шёпотом:

– Приветствую тебя, Великая Мать…

Свет на женской фигурке с одним крылом вспыхнул яркими искрами. Меня услышали или так – фантазия разыгралась? Добавила на всякий случай, безо всякого пафоса:

– Помоги мне, Илара…

Повинуясь неясному порыву, достала серебристый стержень и крепко сжала его в ладони. Тепло поползло по руке, согревая и внося покой в мои невесёлые мысли. Правой рукой зачерпнула тепловатую воду из бассейна и сделала несколько торопливых глотков. А потом, как и в прошлый раз, села на пол, опершись спиной о камни, и принялась ждать.

Прикрыла глаза, готовясь встретить жгучую боль, от которой меня корёжило в прошлый раз. Но боль всё не приходила, а вот сознание… Голова закружилась, словно я сидела на работающей карусели. Я покрепче сжала стержень, будто пытаясь удержаться за него. Металл фиала стал горячим.

Мои мысли… Да не было никаких мыслей. Просто в какой-то момент я стала проваливаться – не то в колодец, не то в яму. Этот затягивающий вихрь крутил меня, словно ураган – тряпичную куклу. Становилось трудно дышать, а тошнота подкатывала к горлу. Но, слава богам, длилось это недолго. Туман в голове стал рассеиваться, и…

Я стояла на какой-то поляне, посередине которой возвышался серо-фиолетовый камень, похожий на остриё меча, устремлённого высоко вверх, в самое тёмно-фиолетовое небо. Под этим обелиском сидело три цхала. Того, кто был в самом центре, я узнала сразу – Верховный судья Треб. Чёрно-серая шерсть спадала длинными волнистыми прядями вниз. На груди – широкая гривна из тёмного металла, безо всяких узоров или украшений, многозначная в своей простоте – знак власти.

По бокам от Треба – ещё двое. Судьи. Перед ними преклонил колени другой цхал. Огромный шрам рассекал его лицо на две части. Умные тёмно-зелёные глаза, в которых не было заметно ни тени раскаяния. Я знала его имя. Звали его Руан.

Чуть позади Руана, на самой кромке леса, стояли его соплеменники. Все суровые, молчаливые, неподвижные, словно камни.

Старый цхал оглядел всех пристальным взглядом прозрачно-зелёных глаз. Я услышала его мысли.

– Руан… Твой народ предал нас. Вы вступили в схватку на стороне звёздных людей. Этим вы нарушили неукоснительный закон наших Родов – никогда не вмешиваться в дела других существ. Теперь же тёмные узнали о нашем существовании, и не будет нам покоя. Властью, данной мне нашими Родами, я назначаю вам наказание.

Над поляной повисло напряжение, которое ощущалось почти физически. По моей коже пробежала волна дрожи. Шрам на месте сломанного крыла засаднило ноющей болью, словно напоминание о моих собственных «проступках». Энергия, скопившаяся над поляной, была почти невыносимо гнетущей, придавливающей к земле, затрудняющей дыхание.

Треб медлил с приговором. Обвёл тяжёлым взглядом собравшихся и вдруг громко рыкнул:

– Изгнание!

Эхо его голоса отразилось от стволов деревьев, вызывая болезненный отголосок в голове. По поляне пронёсся, словно порыв ветра, горестный вздох, вырвавшийся из десятка глоток стоявших цхалов.

Руан вскочил на ноги. Ладони с мощными когтями судорожно сжались в кулаки. Под шерстью взбугрились мышцы, словно он готовился к броску.

Не выдержав напряжения, в нарушение всех правил и законов цхалов, я воскликнула:

– Треб! Твоё решение несправедливо! Звёздные люди сражались с тьмой, и народ Руана помог им в этой борьбе!

Верховный судья резко повернул голову ко мне. Взгляд его сделался холодным, леденящим разум. Его мысль загремела в моём сознании, отдаваясь болью в висках:

– Наш народ называет тебя Великой Матерью. Ты научила нас многому, облегчив жизнь, но дела цхалов – не твои дела! И твой собственный народ изгнал тебя, лишив права летать. Ты не будешь указывать цхалам, как нам жить и вершить суд. Наш народ прошёл трудный путь, полный лишений и горьких потерь. Только с установлением общих правил и законов на наших землях установился порядок. Наши пещеры были скрыты от глаз остальных существ. Цхалы перестали убивать себе подобных, отказавшись от насилия. На этом порядке держится наш мир не одно тысячелетие.