Дорогой изгоев. Четвертая книга из цикла «Пределы»

Напоминание о том, что мой народ изгнал меня, наполнило сердце горечью. Но это не лишило меня способности здраво мыслить. Я попробовала возразить:

– Но народ Руана боролся с тьмой. Звёздным людям было не выстоять без их помощи. И тогда тьма заполнила бы этот мир. И той жизни, к которой вы привыкли, пришёл бы конец… А сейчас…

Треб перебил меня. Тяжело вздохнув, он послал мысль:

– А сейчас наш мир по-прежнему в опасности. Твой народ покинул эту землю. Уходят и звёздные люди. И тьма вернётся… У цхалов нет таких сил, чтобы противостоять ей. Нам придётся покинуть насиженные места и искать себе другой дом. Но там, в нашем новом обиталище, мы не хотим повторения произошедшего здесь. Поэтому я принял решение: народ Руана должен быть изгнан!

Он внимательно посмотрел на меня и добавил уже без прежней ожесточённости:

– Мы помним твои заслуги перед нашими Родами, поэтому ты можешь остаться с нами…

Я печально усмехнулась. Подняла высоко голову и тихо ответила:

– Я – изгой… И останусь с изгоями… – и в моём голосе больше не было ни горечи, ни отчаяния.

В себя пришла быстро. Мгновение – и я словно вынырнула с большой глубины. Искры мха таинственно мерцали на стенах пещеры, вода с тихим, успокаивающим журчанием стекала в бассейн по камням. В этот раз, после «путешествия в прошлое», я больше не испытывала неприятных ощущений. Только лёгкое головокружение – не более. Похоже, с каждым разом процесс «входа-выхода» становится для меня проще.

С трудом разжала кулак, в котором был зажат серебристый стерженёк. Странно, но металл был сейчас, на удивление, холодным. Тщательно спрятала свою драгоценность в карман и туго завязала на нём тесёмки, чтобы фиал не выпал.

Не стала сразу подниматься, решив немного подумать над увиденным. Конечно, то, чему я была «свидетелем», многое объясняло в происходящем. То, что цхалы-изгои никакие не разбойники и не убийцы, – меня порадовало. Но это, всё же, не давало мне и намёка на то, что же делать дальше. Как выбираться из этого проклятого мира? Попыталась себя утешить, что всему своё время. Ехидный голосок внутри пропищал с насмешкой:

– Ну, ну… Только вот этого самого времени у тебя почти что и нет… Буран не продлится вечно.

Я отмахнулась. Ничего. Разберёмся. Шаг за шагом. С Иларой всё было понятно, но возникал ещё один вопрос, и он был важным: кто построил это святилище? Здесь жила Илара? Или кто-то ещё? Кто построил те дома-шалаши на берегу болота? Это точно были не цхалы. Значит, в этом мире есть ещё кто-то? И эти «кто-то», скорее всего, именно люди. Одежда и устройство быта, которые я здесь обнаружила, – всё говорило о моей правоте.

На первый взгляд казалось, что это не так уж и важно на фоне всех моих проблем. На первом месте всё же стояла задача – куда и как выводить цхалов и выходить самой, да так, чтобы не притащить за собой хвост в виде Иршада. Но это только на первый взгляд.

Те или тот, кто всё это создал (всё-таки, наверное, «те»), обладали высоким уровнем интеллекта, да и руки у них росли на положенном месте. И если они куда-то делись, то куда? Ушли? Погибли? Местные жители? Вряд ли… Такие же изгои из другого мира, как цхалы? Чем больше мой разум убеждал меня, что это не так уж и важно, тем громче протестовало моё второе «я».

Я попробовала подвести итог. Нужно спросить Вагни, кто были те, кто создал святилище. Он должен был это знать. Конечно, не факт, что цхал мне ответит внятно, но попытаться стоило. Оставлять за спиной неведомых мне людей (или не людей) не хотелось. Разумеется, я не думала, что создатели святилища – мои враги. Но… всегда в таких случаях оставалось то самое «но», а неизвестность была страшнее прямой угрозы.

Я поднялась на ноги. Видимо, сделала это резче, чем следовало. Меня изрядно мотануло – да так, что я чуть не свалилась в бассейн. В самый последний момент я уцепилась за бортик и сумела удержаться. Но из моего кармана что-то вывалилось, и послышалось два радостных «буль!». Я замерла на несколько мгновений, будто в ожидании ядерного взрыва, а потом, перевесившись через край, принялась суматошно шарить руками по дну. Первый шарик мне удалось нащупать сразу. На поиски второго пришлось потратить немного больше времени. В моём мозгу жужжала только одна заполошная мысль: «Что же теперь будет?!»

После того как я извлекла второй шарик, я уставилась на них, ожидая… Чего? Да фиг его знает! Всего! Моей фантазии на это самое «всего», увы, не хватало. Я напрягала все свои чувства, включая слух и зрение, но ничего не происходило. Чувствовала я себя в этот момент неимоверно глупо. Представила себе картину: стоит тётка и пялится на два маленьких шарика. Нервно хихикнув, я наконец выдохнула.

Так ничего и не дождавшись, затолкала эти проклятущие шарики в другой карман и тоже сильно затянула на нём тесёмки. Досада на собственную небрежность переполняла меня через край. Чего бы мне раньше не завязать эти дурацкие шнурки на этих дурацких карманах?! Злилась я недолго. Вообще, не в моей привычке было испытывать пустые эмоции сослагательного наклонения. Дело, что называется, сделано, так чего уж теперь… Нужно делать выводы, чтобы не повторять в будущем таких дурацких промахов.

Входя в «жилую» пещеру, я на несколько мгновений напряглась. В прошлый раз Каиса удрала. А сейчас что могло произойти за время моего отсутствия? Судя по моей способности, как та свинья, находить везде «грязь», могло произойти всё что угодно! Но ничего не случилось. Я недоверчиво оглядела пещеру. Неужто и вправду ничего? «Цхалёныш» сидела у самого входа, сложив лапы (ноги?) калачиком, и сурово смотрела в щель прохода, словно ожидая оттуда вражескую армию. Моему появлению обрадовалась и, подскочив, принялась с ласковым урчанием гладить меня по голове. Я в этот момент почувствовала себя домашним питомцем. Но ругаться или сердиться на девочку не стала. В конце концов, она за мои эмоции не отвечает. Это же мои эмоции, а не её!

Спросила вслух:

– Ураган не утих?

Собственно, спросила я просто так. По завываниям и грохоту снаружи было совершенно очевидно, что не утих. Но звук собственного голоса несколько успокаивал. К тому же поглаживания Каисы прекратились. Девочка отчаянно замотала головой, подтверждая очевидное.

То, что ураган до сих пор бушевал, давало мне надежду, что я всё-таки успею ещё раз сходить в святилище, перед тем как покинуть эту пещеру. А пока мне нужен был отдых.

Я улеглась на лежак и прикрыла глаза. Периодическое обращение к памяти Илары меня здорово выматывало. Но сон не шёл. Мешали жужжащие растревоженным ульем мысли. Я лежала с закрытыми глазами и считала удары собственного сердца. Раз, два… Это помогло немного успокоиться. Что я узнала за это время? Истоки всего, что здесь и сейчас происходило. Я видела всё глазами однокрылой женщины, которую цхалы называли «Великой Матерью». Что мне это давало? Понимание прошлых поступков и событий. Это всё, конечно, здорово, но как это могло мне помочь в будущем? Хорошо, пойдём по пунктам.

И я занялась своим любимым занятием: всё раскладывать по полочкам. Отбросим чувства и эмоции, только факты. Итак… Илара дала цхалам знания для жизни, помогая осознать себя разумными существами. Замечательно. Судя по воспоминаниям, она же повела часть племени на битву с тёмными, которые воевали со звёздными людьми (кстати, не совсем понятно, кто это были такие), чем обеспечила превосходство Света над тьмой. За это её изгнали из собственного Рода – изгнали жестоко, лишив её возможности летать. В свою очередь, цхалы изгнали тот Род, который воевал против тьмы, на эту проклятую землю – как наказание и назидание всем остальным за нарушение собственных законов. Кстати, это не уберегло весь остальной род цхалов от беды. Не без участия Иршада и ему подобных их тоже изгнали из родного мира, сделав из них скитальцев. Просто какой-то замкнутый цикл сплошных изгнаний. Словно не было других способов вразумить неправых!

Я тормознула собственные скачущие мысли. Так, погоди. Про остальных цхалов – это потом. Итак… Илара попала вместе с Родом Руана в этот мир. Какое-то время она здесь жила, помогая цхалам выжить и не утратить себя. Кстати, мне до сих пор не совсем понятно, кто помогал самой Иларе. Ладно, с этим позже. Но, судя по всему, жила она здесь довольно долго. Сколько? Как долго она здесь жила? Ясно, что не год и не два. Впрочем, время здесь тоже довольно относительно. То, что в моём привычном понимании означало «год», здесь могло длиться месяц или десять лет. Вот же зараза!!! Меня словно нарочно тянет в пучину дурацких мелочей, чтобы отвлечь от главного!

Усилием воли я заставила вернуться к прежним рассуждениям. Жила она здесь долго. А потом? Погибла? Умерла? И цхалы, чтобы не утратить надежды, сложили красивую сказку, что настанет время, явится «наследница Великой Матери» и избавит их от наказания. То есть выведет их с этой проклятой земли, вернув на их родину. Стоп! У меня вопрос: почему Великая Мать сама не вывела цхалов отсюда? Зачем нужно было так долго ждать? Тут напрашивалась очень неприятная мысль: Илара НЕ МОГЛА их вывести отсюда. Не могла или не успела? Почему? Это уже было десятое дело. Факт, как говорится, был налицо. Так откуда цхалы тогда взяли это своё предание про «наследницу»?

Получалось, что после моей попытки разложить всё «по полочкам» вопросов возникало ещё больше! От всех этих мыслей я даже забыла про то, что собиралась отдохнуть. Села на лежаке и уставилась в горящее голубоватым светом пламя очага. Каиса тут же тревожно-вопросительно загудела. Я улыбнулась. Воистину, девочка была для меня настоящим спасением в этом мире нелепых мыслей и хаотичных поступков. Я постаралась её успокоить, проговорив громко:

– Не волнуйся… Всё хорошо. Мне просто нужно подумать.

Мой голос гулко прозвучал под сводами пещеры, сливаясь с жуткими звуками урагана, доносившимися извне. «Цхалёныш» гукать перестала, но по всей её позе было понятно, что она напряжена. Я опять повторила:

– Всё хорошо…

Только по моему просительному тону было похоже, что успокоить я пытаюсь не «цхалёныша», а саму себя. Ладно… не до этого мне было сейчас. Я вернулась к своим раздумьям. Выходило всё очень страшненько. Вода святилища даёт мне память Илары. Наверняка это устроила сама Великая Мать, для того чтобы, когда появится «наследница», она (в данном конкретном случае я) смогла бы начать с того места, на котором закончила Илара. Но если в её памяти отсутствовал способ выхода из этого мира, то, по сути, для меня эти воспоминания бесполезны. Нет, конечно, всё это очень увлекательно: история и всё такое, – но бесполезно! Чёрт!!! В конечном итоге я должна умудриться выйти сама и вывести цхалов, а источник мне этих знаний не даст. И, как обычно, «спасение утопающих – дело рук самих утопающих». Так выходит?!

Не усидев на месте, я вскочила и принялась мерить шагами пространство пещеры. Каиса со всё возрастающей тревогой продолжала наблюдать за мной. Я подумала, что мне стоит уменьшить амплитуду своих метаний, пока у девочки не отвалилась головёнка.

Что мы имеем в конечном итоге? А имеем мы то, что мне нужно продолжать узнавать всё, что знала сама Великая Мать. Возможно, там будет крыться разгадка. Я грустно усмехнулась. А возможно, и нет… Вот же зараза!!! А тут ещё Иршад сидит на хвосте, как приклеенный! И ведь не отстанет, старый пенёк! Уж кому, как не мне, этого не знать.

Эх, знала бы я, что вскоре наступит время, когда все эти проблемы будут казаться пустяками по сравнению с тем, что грядёт! Но я не знала, продолжая верить, что «хуже уже некуда».

Глава 5

Туман наползал незаметно из-под камней и выворотов старых деревьев, словно подкрадывающийся зверь. И вскоре весь овраг, точно огромная кастрюля, был заполнен серым промозглым «варевом». Татьяну начало подтряхивать – то ли от волнения, то ли от промозглого холода. Юрка сжал ей крепче руку. Тепло его ладони сейчас было единственным «якорем», не позволяющим кинуться прочь. Девушка кинула благодарный взгляд на друга и опять уставилась в спину молодого мужчины, который стоял перед казавшейся незыблемой каменной плитой.

Почему-то Татьяну в нём всё раздражало в последнее время. И уверенный, с лёгкой ленцой, взгляд зелёных глаз, и чуть заметное подрагивание губ, будто он собирался усмехнуться, и дурацкий хвостик, в который он собирал свои тёмные волосы на затылке. Но она понимала, что без него, правнука загадочного деда Сурмы, им не вызволить Нюську оттуда, куда она угодила.

Сейчас Сурма их привёл в глубокий овраг недалеко от озера и оставил возле возвышающихся над головами огромных каменных глыб. Это были остатки Храма Велеса. Так он говорил. Татьяне было наплевать, чей это храм. Она приняла происходящие «чудеса» спокойно, без особых протестов, но глубоко в душе веры во все эти фокусы у неё не было. Разумеется, после всего, что им пришлось всем вместе пережить, она не могла не признать, что этот мир не так прост и однозначен, как кажется на первый взгляд.

Она всегда была реалисткой, верила в простые и понятные ей вещи. А во все эти «энергии», «борьбу Света и Тьмы» она не верила. Да, признавала, что это есть. Вынуждена была признать. Но не верила. А тут ещё Юрка стал видеть какие-то странные сны, которым все – и Сурма, и Марат, и сам Юрик – придавали большое значение. А по ней это были просто сны. Мало ли что может во сне привидеться!

Но она не возражала, в их разговоры и рассуждения на эту тему не вмешивалась и никого не пыталась убедить, что всё это какие-то глупости. Она продолжала верить в самые простые вещи: в дружбу, в любовь, в то, что каждый человек должен заниматься каким-нибудь делом, получить профессию. Она хотела обычной и понятной жизни: семью, мужа, детей. Воскресные общие обеды за круглым столом, накрытым бабушкиной скатертью с бахромой. Да и мало ли… А вот в эту жизнь, в которую их окунули с головой, она не верила.

Но уже невозможно было отрицать, что она, эта другая жизнь, существует. Было такое ощущение, что она видит только гладь озера, отражающую солнечные блики, с плавающими по поверхности чудесными кувшинками, и никогда не задумывается над тем, откуда эти самые кувшинки растут, где у них корень и что вообще творится под этой самой сверкающей поверхностью.

А вот Нюська с Юриком – они были другими. Они смотрели на эту «гладь» только как на завесу, скрывающую от них что-то более настоящее и невозможно таинственное.

Иногда Татьяну одолевали сомнения – а права ли она, что не хочет заглянуть в самую глубину? И тогда она пыталась. Честно пыталась. Но то, что она там видела или находила, ввергало её в ужас. Она не хотела никаких тайн и загадок! Ну вот не хотела – и всё тут! Что же теперь, её нужно было за это убить, что ли?!

Но, как любил часто повторять её отец, не хотеть и не делать – это две разные вещи. И она делала. Что могла и как могла. И в конечном итоге это привело её в этот жуткий овраг, залитый доверху холодным промозглым туманом. И только пожатие ладони друга сейчас удерживало её от панического бегства куда глаза глядят – и даже не глядят.

Она твёрдо знала только одно – никакое «не верю» не заставит её сойти с того пути, на который они с Юркой встали, чтобы спасти Нюську. И вот тут выяснялось, что все эти её «верю – не верю» не имеют ни малейшего значения. Оставалось только одно – надо. Её ближайшая подруга попала в беду, и её во что бы то ни стало необходимо спасти. Чем она была готова ради этого спасения пожертвовать? Да всем! Всем, чёрт возьми! Раз сделав шаг, она не привыкла отступать назад.

Все эти мысли вихрем носились у неё в голове, пока она не отрывала взгляда от спины Марата. Неужели ему не страшно? Татьяна тихонько фыркнула. Вот уж где глупый вопрос! Это было всё равно что спросить хирурга, не страшно ли ему делать операцию. Юрка слегка дёрнул её за руку – мол, тихо. И девушка замерла, застыла в ожидании того неведомого и до щекотки где-то в животе жуткого, что должно было сейчас произойти.

Сурма сказал, что их задача – только думать о Нюське, вспоминать её. И что их воспоминания послужат Марату путеводной нитью. Нитью куда? Кто же знает! Куда-то, где сейчас находилась их подруга. И она сосредоточилась на этих воспоминаниях.

А тем временем Марат приложил обе ладони к каменному монолиту. Раздался его быстрый шёпот. Татьяна напряжённо вслушалась. Всех слов и имён она не смогла разобрать. Удалось расслышать только последние слова:

– Не словом начинаю – шагом. Не силой вхожу – правом.

Не ключ ищу – долю, не дверь зову – путь.

Что держано словом – пади, что скрыто тьмой – обнажись.

Порог, признай идущего, с платой иду – по праву пути.

От этих слов мороз пробежал по всему телу, а волосы на голове зашевелились, словно живые. Клубящийся вокруг них туман вдруг замер, словно застыл. Или время остановилось? «А разве так бывает?» – невнятно прошелестел кто-то у неё в голове.

Но её внимание сразу же привлёк странный звук. Будто кто-то внутри скалы, покрытой толстым слоем мха, начал скрести железным прутом. Она почувствовала, как рука Юрки сжалась сильнее на её ладони. Дыхание вдруг сбилось, и сердце замерло в ожидании… Чего? Она не знала чего, но всем своим существом ощущала, что сейчас, ломая все её представления об этом мире, что-то произойдёт.

Раздался скрежет, и сверху им на головы посыпались мелкие камушки и растительный сор. Скрежет стал громче, и каменная плита, вздрогнув, стала «втягиваться» внутрь. Оттуда пахнуло холодом и сырой прелью.

Татьяна отшатнулась, чуть не упав навзничь, но рука Юрки крепко держала её. Позади послышался спокойный голос Сурмы:

– Не бойся, дочка…

Татьяна трудно сглотнула. Всё хорошо, всё хорошо… Она не одна. Рядом – друзья. Она стиснула губы и сделала небольшой шажок вперёд, словно подтверждая свою готовность ко всему, что должно произойти. Страх ушёл, отогнанный её решимостью в дальний уголок сознания, и там притаился до поры до времени. Но она была уверена, что и в следующий раз сумеет его победить.

Марат глубоко вдохнул, словно после выполнения тяжёлой работы, и отступил на шаг от открывшегося проёма. Обернулся к ребятам и глухо проговорил:

– Теперь всё будет зависеть только от вас. Вы должны думать о НЕЙ. Представляйте её образ, вспоминайте все самые радостные и светлые моменты из вашего совместного прошлого. Что бы ни произошло, не прерывайте поток ваших воспоминаний…

Татьяна не выдержала и, облизнув внезапно пересохшие губы, охрипшим голосом тихо спросила:

– А что… ТАМ? – кивнула головой по направлению скального проёма.

Марат чуть-чуть дёрнул уголками губ, будто собираясь улыбнуться. Проговорил тихо и торжественно:

– Там – перекрёсток миров, откуда можно попасть на Путь Велеса. Когда-то здесь стоял его Храм…

Его взгляд при этом сделался каким-то глубоким, превращаясь в бездонный зелёный омут, в котором скрывалось… Что? Другой мир? Или, может быть, совсем другое существо, только носившее оболочку обычного земного человека по имени Марат?

Татьяна слегка отшатнулась, будто опасаясь, что её сейчас затянет в этот омут, из которого ей больше никогда не выбраться. Мгновение – и перед ней опять стоял обычный человек с обычным взглядом, только слегка печальным.

Он сделал несколько шагов за её спину и встал перед Сурмой. Тихо проговорил:

– Дед… Благослови.

И опустил голову, подставляя её под ладонь Сурмы. Старик опустил руку ему на голову и что-то тихо прошептал. Слов Татьяна разобрать не смогла, да и не особо прислушивалась. Её прагматичному разуму хватило мудрости понять, что это было таинство и касалось оно только этих двоих и никого больше.

Марат поднял голову и проговорил эхом:

– Да будет так…

Туман вокруг будто на мгновение расступился, окружая старика и юношу чуть подрагивающим ореолом. У девушки по непонятной причине вдруг на глазах выступили слёзы. Кто бы её спросил в тот момент, почему, она бы не смогла ответить. Благоговение, которое человек испытывает только при виде высокого синего купола неба над головой или бескрайнего, бесконечного храма под названием «природа»? Может быть. А, может, потому, что сама никогда не понимала до конца, что означает благословение близкого человека.

Ей вдруг стало стыдно. Будто она подсматривала в щёлочку за чужой жизнью. Татьяна сделала несколько небольших шажков в сторону и отвернулась. При этом её рука выскользнула из ладони Юрки. Но он словно этого не заметил. Стоял с отрешённым, почти пустым взглядом, будто прислушивался к чему-то, что слышал только он.

Занятая своими чувствами, она не обратила внимания на напряжённую позу друга. Он стоял выпрямившись, с деревянной спиной, и не отрываясь смотрел прямо в тёмный провал, ведущий в неизвестность.

Послышался слабый шорох камней под ногами. Девушка оглянулась и увидела, как Юрка медленно, с каким-то замороженным взглядом, идёт прямо в разинутую пасть чернеющего провала входа.

В первое мгновение ей показалось, что Юрка просто хотел подойти поближе, чтобы рассмотреть старые камни или систему этих «дверей». Но он не остановился на пороге, а продолжал идти вперёд, будто заколдованный.

Татьяна тихо окликнула:

– Юрик, ты чего…?

Марат с Сурмой обернулись на её голос. Проследив её взгляд, Марат воскликнул:

– Юрка, не смей!

И вот тогда Татьяна по-настоящему испугалась. Юрка, не останавливаясь и не обращая внимания на их возгласы, сделал несколько шагов внутрь плотной тьмы, струившейся из открытого прохода.

И тогда она закричала отчаянно:

– Стой!!! Стой!!!

Понимая, что это уже не сработает, забыв все свои страхи и сомнения, Татьяна кинулась следом. Не раздумывая ни минуты, она шагнула за ушедшим Юркой.

Холодный, почти морозный, воздух подземелья перехватил дыхание. Тьма заклубилась вокруг неё, забурлила, впиваясь в тело будто болотная пиявка.

Не останавливаясь, она проскочила несколько шагов вперёд, беспорядочно и слепо шаря вокруг руками. Не находя опоры, закричала истошно, надрывая голосовые связки:

– Юрка-а-а…!

Безликая темнота захохотала вокруг неё в ответ, словно передразнивая:

– Ка-а-а-а…

Татьяна на мгновение замерла, а потом кинулась обратно. Нужно привести Марата или Сурму! Уж они-то наверняка смогут отыскать Юрку в этой тьме. Они же здесь как дома, чёрт бы их всех побрал! Она развернулась и кинулась назад. Но вход, через который она ещё минуту назад прошла в эту треклятую пещеру, светившийся сероватым светом, уже исчез. Осталась только тьма. Глухая, равнодушная, страшная.

Она закружила, словно собака, потерявшая след хозяина, ощупывая пространство вокруг себя вытянутыми руками, но пальцы хватали только пустоту. Татьяна остановилась, кусая губы и повторяя, как заведённая:

– Чёрт! Чёрт! Чёрт!..

Темнота издевательски зашептала в ответ:

– Ёрт… ёрт… ёрт…

Девушка остановилась, испуганно зажав руками рот. Злые слёзы выступили у неё на глазах. Отчаяние и какой-то внутренний, животный ужас захлестнули её с головой. Хотелось бежать, бежать, не останавливаясь, и вопить от страха во всё горло. Казалось, всё разумное, рациональное, что было её опорой в жизни, забилось куда-то в угол сознания, размазываясь и растворяясь под натиском этой невозможной звериной жути.

Ей с огромным трудом удалось взять себя в руки. Татьяне казалось, что всё её тело, ставшее в один момент каким-то чужим, трясётся мелкой дрожью, вибрируя под натиском темноты. И она постаралась вспомнить самое ужасное событие, которое когда-либо случалось в её жизни. Что она тогда чувствовала? Как это было?

Неповоротливая, словно замороженная страхом, память со скрипом выдала ей картинку. Однажды они с отцом пошли в горы. Не заметив заметённой расселины, она провалилась. Да и расселина была не такой уж глубокой. Она упала на мягкий снег, оказавшись в узкой щели-колодце. Страх мгновенно накрыл её с головой. Выхода из этого ледяного мешка не было! Она помнила те минуты пережитого ужаса перед тем, как к ней вниз спустилась верёвочная петля. Когда отец её вытащил, она тогда решила, что ничего ужаснее в её жизни быть просто не может.

Сейчас она думала об этом почти как о комфортном состоянии. Там был свет, там был папа, а здесь… тёмная пустота, в которой растворялось её сознание, словно кусочек олова в соляной кислоте. Незыблемым оставался только пол под ногами. И она села на этот пол, замерев неподвижно, будто суслик у норки.

Несколько вдохов-выдохов помогли ей успокоить учащённое сердцебиение. Сцепив крепко челюсти и сжав ладони в кулаки, она попыталась думать.

Так… Если нельзя назад, нужно идти вперёд. Они сказали, что им с Юркой нужно будет думать о Нюське. Вспоминать самые счастливые моменты, проведённые с нею, и тогда эти воспоминания создадут эмоциональную связь, которая, как по ниточке, приведёт Марата к подруге. Мысль про «по ниточке» приведёт, вызвала у неё недоверчивое раздражение?? Что за чушь! Она не верила. Но ничего другого ей на ум больше не приходило.