Читать книгу Тени Фламира (Энни Авер) онлайн бесплатно на Bookz (11-ая страница книги)
Тени Фламира
Тени Фламира
Оценить:

3

Полная версия:

Тени Фламира

— Правда? — горько усмехнулась я. — И что же я преувеличиваю?

— Выход есть всегда, Кэт, — с непривычной для него серьезностью ответил он. — Даже если сейчас кажется, что его нет.

Я ничего не ответила.

— И потом... — добавил он чуть тише. — Ты здесь не одна. Да, решётки немного портят атмосферу, но я рядом. Если станет совсем паршиво, можешь разговаривать со мной, хотя бы… чтобы не сойти с ума.

Закрыв глаза, я прислонилась затылком к холодной стене. Шершавый камень неприятно царапал кожу, но почему-то именно этот холод помогал удержаться в реальности.

— Ты правда веришь, что мы отсюда выберемся? — все же спросила я.

Долгое время Кай молчал, и мне стало страшно, что он так и не ответит.

— Да… — в итоге произнёс он. — Думаю, да. Нас не могут держать тут вечно.

— Мне кажется... ты просто пытаешься меня успокоить.

— Конечно пытаюсь, — честно признался Кай. — Но это не значит, что я вру. Мы обязательно выберемся, потому что, не знаю, как ты, а я не собираюсь умирать в камере размером два на два.

Несмотря ни на что, я все-таки усмехнулась, почувствовав, как напряжение немного отпустило. Страх никуда не исчез, но хотя бы перестал до боли сжимать грудь.

— Спасибо... — прошептала я.

— Всегда пожалуйста, — мягко ответил он. — А теперь давай договоримся. Если станет страшно... не молчи. Кричи, ругайся, плачь, говори со мной. Всё что угодно, только не оставайся с этим одна. Хорошо?

Я почувствовала, как к глазам снова подступили слёзы, и впервые за все это время я слабо улыбнулась.

— Хорошо...

Тишина снова сомкнулась вокруг нас, но она больше не была такой невыносимой, как прежде. Голос Кая словно разбил её на части, не позволив окончательно поглотить меня. Восстановив дыхание, я попыталась привести в порядок мысли, среди которых то и дело всплыло имя, что не давало мне покоя.

— Кай... — позвала я.

— Я здесь, — он сразу откликнулся, словно ждал, когда я снова заговорю.

— Можно тебя кое о чём спросить?

— Конечно.

Я ненадолго замолчала, не понимая, почему этот вопрос вдруг стал для меня настолько важным.

— Расскажи мне о своём брате... О Тэвине.

За стеной повисла долгая тишина. Мне даже показалось, что я перестала слышать его дыхание, и лишь спустя время он тихо выдохнул, будто я задела очень личную тему.

— Знаешь... — начал он. — Я всегда восхищался вашей дружбой. Вы могли часами спорить, подкалывать друг друга, ругаться из-за какой-нибудь ерунды... а через пять минут уже вместе влезать в очередную неприятность.

Я поджала к себе колени. Перед глазами возникали какие-то неясные образы, но стоило попытаться ухватиться за них, как они снова рассыпались.

— Он рядом с тобой был совсем другим, — продолжил Кай. — Живым, беззаботным. Наверное... таким, каким я всегда хотел его видеть.

В груди неожиданно стало больно, будто та часть, где еще хранились воспоминания, пробудилась.

Странно, ведь я не помнила этого человека. Но почему тогда его имя отзывалось внутри, словно я действительно кого-то потеряла?

— А где он сейчас?

За стеной снова стало тихо, и я сразу пожалела о своём вопросе.

— Его больше нет, — наконец произнёс он. — Его убили во время переворота пять лет назад.

— Кай...

— Он был младше меня, но вечно лез вперёд, словно считал своим долгом закрыть собой весь мир, — Кай усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи, что у меня защипало глаза. — Упрямый до невозможности, добрый… Такой добрый, что иногда хотелось хорошенько дать ему по голове. Он постоянно находил неприятности и был уверен, что справится с ними сам. Но в тот раз... не справился.

— Прости... — я крепко зажмурилась. — Я не должна была... Мне жаль, что я его не помню.

На этот раз он ничего не ответил. Молчание затянулось, и я начала думать, что теперь он закроется, уйдет в себя и больше не ответит.

— Кай? — осторожно позвала я.

— Всё нормально, — ответил он, но я сразу поняла, что это не правда.

Спорить я не стала, вместо этого снова прислонилась затылком к холодной стене, и мы еще несколько минут провели в тишине.

— Ты сказал... что восхищался нашей дружбой, — произнесла я, повернувшись туда, где, как мне казалось, находился Кай. — У тебя никогда не было такого друга?

— Был, — он слегка усмехнулся. — Самый верный и надежный из всех, кого я знал.

— И что с ним? — насторожилась я, боясь снова затронуть больную тему.

— Сейчас все сложно. Порой тяжело разобраться, кто на чьей стороне, и кому можно доверять. Особенно во время войны.

Я сразу поняла, о ком он говорит, но задавать следующий вопрос не решилась. Только не сейчас и не после всего, что сегодня произошло.

— Спасибо... что рассказал, — шепотом произнесла я.

Глава 7

Я долго просидела, прислонившись спиной к холодной каменной стене, пытаясь не обращать внимания на ноющие запястья, стянутые наручниками, и пронизывающий до костей холод. Мысли путались, веки становились всё тяжелее, а тело, измученное бессонной ночью, бесконечным напряжением и пережитым страхом, постепенно перестало сопротивляться усталости. Сознание плыло, пока окружающая темнота окончательно его не поглотила.

Меня вырвал из сна металлический лязг. Громкий звук раскатился по каменным коридорам, многократно отражаясь от стен, и я вздрогнула всем телом, распахнув глаза. Сердце бешено колотилось, первые несколько секунд я совершенно не понимала, где нахожусь, но холодная поверхность вокруг напомнила мне о моем заключении.

Из глубины коридора донеслись тяжелые размеренные шаги. Я подтянула ноги к себе и напряглась, не сводя взгляда с решетки камеры. На полу показалось дрожащее пятно света, скользнувшее по каменным плитам и стенам камеры. Следом появилась тень человека, который остановился перед дверью и провернул ключ в замке. Сощурившись от режущего света и всмотревшись в лицо пришедшего, я узнала в нем одного из охранников Сайласа, что привел меня сюда. У него была смуглая кожа, короткие каштановые волосы, ореховые глаза и холодное выражение лица, которое не поменялось с момента моего появления здесь.

— Встать, — скомандовал он.

Я успела только приоткрыть глаза. Видимо моя реакция показалась ему слишком медленной, и он не стал ждать, пока я поднимусь сама, схватил меня за плечо, грубо дёрнув вверх. Его пальцы с такой силой впились в кожу, что я вскрикнула. Зрение на мир помутилось, но он уже тащил меня наружу, не обращая ни малейшего внимания на мое состояние.

— Кэт? — донёсся из соседней камеры встревоженный голос Кая.

Я повернула голову на звук.

— Заткнись там, — бросил охранник, подталкивая меня к выходу.

Кай больше ничего не сказал, но я чувствовала его взгляд спиной, пока меня практически волоком тащили по коридору. Я с трудом переставляла затекшие ноги, несколько раз споткнувшись о неровные плиты.

— Куда мы идём? — попробовала узнать я.

— Не задавай лишних вопросов, — конвоир крепче стиснул мое плечо. — Иди давай.

Мы дошли до железной двери, грохот которой, должно быть, и разбудил меня. Охранник без особых усилий распахнул её и вывел меня из длинного ряда камер в просторный холл тюрьмы, освещенный несколькими лампами. Воздух здесь казался теплее, но всё так же пах сыростью, металлом и чем-то едким, отчего першило в горле.

Не задерживаясь, мы миновали входные двери, оказавшись на улице, и яркий солнечный свет пронзил глаза острой болью. Я отвернула лицо, сомкнув веки, а по щекам тут же скатились слезы. Первые несколько минут я почти ничего не видела, но постепенно зрение адаптировалось, очертания двора стали чётче, и я узнала дорогу, по которой нас с Каем привели в тюрьму. По обе ее стороны тянулись неухоженные сады с разросшимися кустами и почерневшие деревья среди густой травы, которые подчеркивали заброшенность этого места.

Дойдя до конца дорожки, мы оказались перед огромными двустворчатыми дверями дворца и зашли внутрь. Высокие своды терялись под потолком, украшенным громадными хрустальными люстрами. Лишь часть из них была зажжена, холодный свет ложился на стены неровными островками, оставляя остальное пространство в мягком полумраке, отчего дворец казался одновременно роскошным и пугающе пустым.

Вдоль просторного холла располагались широкие колонны из белого камня, поверхность их покрывала тончайшая резьба, повторявшая узоры, которые я видела на входных дверях. На стенах ещё сохранились тяжёлые серебристые рамы, но полотна исчезли. Местами торчали крепления и темные следы от картин, не успевшие выцвести. Казалось, новый владелец намеренно избавился от всего, что напоминало о прежних хозяевах дворца.

Пол под ногами был выложен крупными плитами светлого камня, между ними серебром тянулись тонкие линии, складывающиеся в сложные орнаменты из языков пламени и древних рун. Большая часть плитки была разбита, а поверх глубоких трещин виднелись черные следы пожара, который снился мне в кошмарных снах.

Коридоры сменяли друг друга, напоминая лабиринт, где за каждым поворотом открывался следующий, переходя в длинные галереи, ведущие к новым проходам. Иногда слышалось отдаленное эхо чужих шагов, хотя вокруг никого не было. Мимо меня проплывали резные двери с незнакомыми гербами, арки, уходящие под потолок и глубокие ниши, в которых неподвижно застыли белокаменные статуи мужчин и женщин. Их лица были удивительно живыми, но пустые каменные глаза создавали ощущение, будто они внимательно следят за каждым моим движением.

Спустя ещё несколько минут пространство расширилось, пропуская нас в огромный тронный зал. Высокие витражные окна пропускали внутрь рассеянный свет, который, проходя сквозь цветное стекло, окрашивал белый камень в оттенки серебра и зелени. В конце зала, на возвышении, стоял трон, украшенный тяжелой металлической отделкой и грубой резьбой, отчего выглядел чужеродным среди белого убранства дворца.

На нём восседал мужчина с безупречной горделивой осанкой. От него исходило ощущение абсолютной власти и, даже оставаясь неподвижным, он заполнял собой всё пространство вокруг своей давящей энергией. Когда мы подошли ближе, охранник толкнул меня в спину, и, не удержавшись на ногах, я рухнула на колени. Мои руки уперлись в пол, цепь от наручников громко звякнула в повисшей тишине, а взгляд встретился с ледяными глазами, ненавистно смотрящими на меня.

Я задержала дыхание, глядя на мужчину передо мной. Волосы цвета пшеницы мягкими прядями спадали ему на плечи, подчёркивая благородные черты лица, но, вопреки его красоте, от него веяло злобой и смертью. Он наклонил голову, рассматривая меня как драгоценность, наконец оказавшуюся в его руках.

— Не знаю, помнишь ли ты, но меня зовут Кондор, — он позволил себе тонкую улыбку, от которой по спине пробежал мороз. — Как тебе у меня в гостях? Камеры, конечно, не дворцовые покои... но достаточно удобные, согласна?

— Великолепный приём, — я вскинула голову, не отводя взгляда. — Обязательно пришлю вам счёт от своего ревматолога.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Боковым зрением я заметила движение слева от трона. Рядом с Кондором стоял Эрик, который, на мгновение встретившись со мной взглядом, удовлетворенно ухмыльнулся. В моей груди поднялась обжигающая волна ненависти, пронеслась по всему телу, отчего вдруг стало трудно дышать.

За спиной Эрика стоял еще один мужчина с такими же тёмными волосами и похожими чертами лица, вот только его глаза были карими. Это небольшое отличие все равно не мешало мне предположить, что их связывало кровное родство. Он стоял, опустив голову и сцепив руки за спиной, напоминая одну из каменных статуй, встретивших меня в коридорах дворца.

— Ну, довольно бесполезных разговоров, — произнёс Кондор. — Скажи мне, Катерина… где ключ от хранилища Файерглэйдов?

У меня вырвался нервный смешок.

— Твой цепной пёс, — я кивнула на Эрика, не скрывая презрения, — должен был доложить, что у меня не осталось воспоминаний о прошлом.

В тронном зале наступила тишина, Кондор вперил в меня тяжелый взгляд, и мне показалось, что температура в зале опустилась ещё на несколько градусов.

— Мне не нравится твой тон, девчонка, — прошипел он. — Эрик, будь добр, научи ее манерам.

Эрик без возражений сдвинулся с места. Каждый его шаг отдавался во мне напряжением, но я только выше задрала голову, стараясь показать, что ничуть не напугана. Он подошел ко мне, поставил меня на ноги и наклонился так, что наши лица оказались на одном уровне. Я почувствовала знакомый запах хвойного леса и черного перца. Ещё недавно он казался мне успокаивающим, а теперь меня едва не затошнило. Вокруг его ладоней начала сгущаться темная дымка, с каждой секундой становясь плотнее. Чёрные клубы с фиолетовым свечением заскользили между его пальцами, переплелись друг с другом, а затем сорвались с его рук, обвив мое левое предплечье.

Казалось, мою руку одновременно сдавили гигантскими тисками, выворачивая кости, разрывая мышцы и дробя суставы. Каждый нерв словно вспыхнул огнём. Я закричала, безнадежно попытавшись вырваться, но тени только впились сильнее. Крик снова и снова рвался из груди, воздуха не хватало, перед глазами расплывалось от слез. Я уже не видела ни трона, ни Кондора, ни зала вокруг, существовала только боль, которая проникала всё глубже, заполняя собой каждую мысль.

Я тяжело дышала ртом, пытаясь сделать хотя бы один нормальный вдох. Эрик коснулся моего подбородка кончиками пальцев, приподнял мою голову, и я заставила себя посмотреть на него. Мне показалось, что в его глазах ярче сверкнула зелень и промелькнула эмоция, похожая на сожаление, но она исчезло раньше, чем я успела понять, было ли это на самом деле. В этот же момент моя рука внезапно онемела, будто больше не принадлежала мне, а мозг перестал посылать сигналы боли.

— Достаточно, — холодно бросил Кондор.

Тени тут же отпустили мою руку, чёрная дымка плавно потянулась обратно к ладони Эрика и растворилась, словно её никогда не было. Он выпрямился и, больше не удостоив меня вниманием, вернулся на свое место возле трона. Все мое тело прошибло мелкой дрожью, левую руку я почти не чувствовала, казалось, если бы не наручники, она бы безвольно повисла.

— Вот теперь, — продолжил Кондор, — вижу, ты готова продолжить разговор… с должным уважением. Повторю свой вопрос. Где ключ?

— Я… — обессиленно прохрипела я. — Я не знаю.

— Хорошо… Я дам тебе ещё немного подумать.

Кондор поднялся с трона, и мне снова стало не по себе. Он даже сидя каким-то невозможным образом подавлял все вокруг, но теперь, когда оказался на ногах и сделал несколько неторопливых шагов в мою сторону, это ощущение стало удушающим. Тень от его фигуры накрыла меня, отрезая от света люстр под потолком.

— Теперь каждое утро будет начинаться с проверки твоей памяти, — произнёс он ледяным голосом, — А если до Бала Железной Короны в конце недели ты ничего не вспомнишь... пытки покажутся тебе раем, дорогая.

Его губы растянулись в хищной улыбке, а угроза повисла в воздухе, став неизбежным приговором, отложенным во времени и назначенным на конкретную дату.

Конец недели…

— Её память заблокирована магией, — неожиданно вмешался Эрик. — Есть вероятность, что она ничего не вспомнит.

Я крепче стиснула зубы и приложила усилия, чтобы не смотреть на него, боясь, что если подниму глаза, все, что накопилась за последние часы, вырвется наружу. А если я начну говорить… Кондор вполне может решить, что откладывать исполнение своего обещания нет никакого смысла.

— Ничего, — хитро прищурился Кондор, повернувшись к Эрику. — Ещё не нашлось человека, которого мне не удалось сломать.

Каждый нерв в моем теле напрягся в ожидании очередного удара, и я почувствовала себя птенцом перед раскрытой пастью змеи. Я была уверена, что он сейчас прикажет продолжить пытки, но Кондор лишь равнодушно отвел взгляд, будто потерял ко мне всякий интерес.

— Верните её в камеру.

Пальцы охранника сомкнулись на моём плече. На этот раз я не пыталась вырваться, да и сил на это уже не было. Меня провели обратно по длинным коридорам, которые казались бесконечными, и вскоре дверь камеры снова захлопнулась за моей спиной.

«Пытки покажутся тебе раем...»

Слова Кондора раз за разом проносились в моей голове. Я сделала пару шагов вперёд, прислонилась спиной к холодной стене и сползла вниз, чувствуя, как камень вытягивает из меня остатки тепла. Правая рука оставалась онемевшей, я прижала ее к груди в ожидании возвращения боли.

Наверное... Это просто шок, скоро станет хуже.

— Кэт... — позвал меня Кай.

Казалось, все внутри меня стало хрупким, словно сделанным из стекла, готового рассыпаться от любого прикосновения. Я не ответила, слова увязли в легких вместе с тяжелым воздухом камеры. Не в силах больше держаться, я легла на влажный пол, свернувшись и поджав к себе ноги. Холод быстро пробрался под одежду, запуская дрожь по всему телу. По виску скатилась слеза, оставляя тёплую дорожку на замерзшей коже и исчезая в волосах.

Время перестало существовать. Я лежала, слушая собственное дыхание, далёкое капанье воды и глухую тишину подземелья. Постепенно страх и бессилие настолько измотали меня, что измученное сознание всё-таки сдалось, позволяя сну ненадолго развеять этот кошмар.

Я стояла у входа в бальный зал. Высокие двери были распахнуты настежь, серебристые узоры, вырезанные на светлом дереве, ловили сияние люстр и рассыпали по белому мраморному полу тонкие изящные тени. За дверями раскинулась просторная комната с белоснежными колоннами, между которыми переливались десятки огромных хрустальных люстр. Их свет отражался в отполированном до зеркального блеска полу, в серебряной отделке стен, в прозрачных бокалах, создавая ощущение, будто весь зал был наполнен живым мерцанием.

Взгляд опустился на мое платье. Изумрудный шёлк традиционного цвета для нашей семьи в день Бала Серебряной Короны мягкими складками струился до самого пола, переливаясь при каждом движении. Высокий разрез на правой ноге позволял свободно двигаться, по корсету и подолу тонкими веточками рассыпались маленькие листья, искусно вышитые металлическими нитями. Я провела ладонями по прохладной ткани, машинально разглаживая легкие складки.

— Выглядишь замечательно, маленькая принцесса, — в голосе Лиама прозвучала улыбка.

Обернувшись, я встретилась с его теплыми серыми глазами. На нём был чёрный праздничный костюм с тонкой зелёной вышивкой вдоль лацканов и серебряной отделкой на рукавах в тон моему платью. Он сделал шаг ко мне, крепко обнял и поцеловал в макушку. Волнение, что не отпускало меня с момента выхода из комнаты, улетучилось, уступив место спокойствию и радости, и я обняла его в ответ.

Через мгновение мы отпустили друг друга и вошли в зал. Музыка виолончели струилась под высоким потолком, смешиваясь с шелестом платьев, приглушёнными разговорами и звоном бокалов. Пары кружились в танце, официанты бесшумно скользили между гостями с подносами, а многочисленные украшения и драгоценности бликами вспыхивали в свете люстр.

Я осмотрелась вокруг, позволяя вниманию цепляться за роскошные наряды, знакомые лица, смех… Вдруг мой взгляд встретился с внимательным взором нефритовых глаз. Парень с темными волосами стоял в нескольких метрах от меня среди десятков гостей, но в этот момент казалось, что вокруг больше никого не существовало. По спине пробежали мурашки, я не понимала, почему не могу отвернуться, и почему то, как он смотрел, так сильно меня притягивало.

Уголок его губ дернулся вверх, складываясь в ленивую полуулыбку. Только я собиралась двинуться, как рядом с ним появилась девушка со светлыми волосами, в которой я тут же узнала Эмбер. Она кокетливо провела ладонью по его спине, а он приобнял её за талию, наклонился к ней и что-то сказал на ухо. Эмбер расплылась в довольной улыбке, положила руки ему на грудь и прижалась еще ближе. Наблюдать за ними дальше стало неприятно, и я отвернулась.

В тот же миг по ушам ударил металлический грохот, музыка исчезла, сияние люстр погасло, превратившись в темноту моей камеры. Сердце колотилось, не желая мириться с тем, что меня выдернули из единственного места, куда мне отчаянно хотелось вернуться. Луч фонаря пробился сквозь решётку двери, разрезая мрак узкой полосой света. Я подняла голову и увидела на полу возле входа тарелку, над которой поднимался легкий пар, а рядом лежала железная ложка.

— Суп не отравлен, — донёсся из коридора хриплый голос охранника. —Поешь, тебе понадобятся силы.

Цепи звякнули, когда я села, прислонившись спиной к стене, и покосилась на еду, слушая как шаги перемещаются от моей решетки к камере Кая. После всего, что произошло, доверять кому-либо казалось безумием. Особенно охраннику, от которого я видела только грубость и полное равнодушие к чужим страданиям. Разум сопротивлялся, но желудок напомнил о себе болезненным голодным спазмом. Я удрученно усмехнулась.

Если меня всё равно собираются убить в конце недели, то, наверное, яд сейчас ничего принципиально не изменит.

Неловко подтянув тарелку к себе, я устроила её на коленях и, придерживая скованными руками, зачерпнула ложкой немного супа. Тёплый аромат рыбы и специй коснулся обоняния, когда я сделала первый глоток. Тепло растеклось по горлу и груди, прогоняя холод, и я ненадолго закрыла глаза, позволяя себе насладиться этим ощущением. Наверное, никогда в жизни самая простая тарелка ухи не казалась мне настолько вкусной. Я крепче прижала её и продолжила есть маленькими неспешными глотками, стараясь растянуть этот краткий момент спокойствия.

Мысли беспрестанно возвращались к бальному залу, а часть меня всё ещё оставалась там, среди мягкого света хрустальных люстр, приглушённой музыки и серебряных бликов, скользивших по отполированному полу. Перед глазами возник Лиам: его тёплая улыбка, серые глаза, крепкие объятия, казавшиеся во сне такими настоящими, что я до сих пор будто чувствовала его руки на своих плечах. В том воспоминании я была дома, в безопасности, в окружении тех, кто был моей семьей. От осознания, что всё это исчезло вместе с пробуждением, внутри образовалась болезненная пустота.

Когда ложка в очередной раз коснулась дна, а тарелка опустела, я поставила посуду рядом с собой и повернулась к двери. За решёткой по-прежнему было темно, охранник не двигался и никак не выдавал своего присутствия, поэтому я не знала, остался ли он в коридоре или уже ушёл.

— Спасибо, — все же прошептала я.

Ответа не последовало. Я уже решила, что говорила в пустоту, когда за дверью раздался приглушённый вздох, затем шаги, и узкий луч фонаря снова прошёлся по полу камеры. Свет коснулся моих ног, поднялся выше и задержался на скованных запястьях.

— Мне нужно забрать тарелку, — произнёс охранник, но в этот раз в его голосе не было резкости и нарочитой грубости, той, что я слышала раньше. Он говорил тише, словно опасался, что нас могут услышать. — Если её здесь найдут, мне голову оторвут за то, что я вообще её принёс.

Я всмотрелась в тёмный проём за решёткой, но увидела только мужской силуэт и руку, державшую фонарь. Его слова поселили во мне подозрение, ведь люди Кондора не проявляли сострадания. Во всяком случае, до сих пор я не встретила среди них ни одного человека, который сделал бы что-то просто из доброты. Значит, у этого поступка была причина.

— Зачем ты это сделал?

За дверью повисла тишина. Луч света дрогнул, как если бы охранник перенес вес с ноги на ногу, а молчание растянулось, отчего я начала сомневаться, услышал ли он вопрос. Хотя я была уверена, что услышал и теперь решал, сколько может мне рассказать, не подвергая себя опасности.

— Я задолжал одну услугу, — все же ответил он. — Считай, что я вернул долг.

Этот ответ ничего не объяснял, а вопросов после него стало только больше. Кому он задолжал? Кто попросил накормить меня? Кай? Эрик? Кто-то ещё, о существовании кого я даже не подозревала? Я хотела спросить, но луч опустился к полу возле двери.

— Поставь тарелку ближе к решётке и отойди обратно к стене, — он немного помедлил, а затем добавил тише. — И пожалуйста, не пытайся бежать. У меня нет никакого желания причинять тебе боль.

bannerbanner