Невидимая Элис Сун

Но сегодня мне впервые хочется сократить это расстояние. Что Генри пытался мне сказать? Почему опоздал?

Остаток занятия я ерзаю на месте. Гаснет свет, включается проектор, и изображения голодных улыбающихся детей начинают вспыхивать друг за другом на экране, появляясь внезапно, как призраки из темноты. Я не могу перестать поглядывать в угол, где сидит Генри, и пытаюсь прочесть на его лице отгадку. Пару раз замечаю, что он тоже на меня смотрит.

Сразу после звонка Генри подходит к моей парте.

– Нам надо поговорить, – заявляет он.

Вблизи темные круги у него под глазами еще более заметны, но по его позе не похоже, что он не выспался или устал: подбородок вздернут, спина прямая как стрела, голос бодрый.

– Хм. Здесь?

Я, конечно, хочу с ним поговорить, мне до смерти этого хочется, но я вижу, как одноклассники замедляют шаг и бросают в нашу сторону любопытные взгляды. Всем известно, что мы с Генри заклятые враги, и даже будь это не так, Генри никогда прежде не подходил ни к кому в классе. В этом нет необходимости: к нему сами все подходят.

– Давай найдем более уединенное место, – соглашается он, кажется, догадавшись, в чем дело.

Он бросает уничтожающий взгляд на Бобби Юя, который ошивается возле моей парты, и тот съеживается и спешит прочь, зажав учебники длинными худыми руками.

Не говоря ни слова, Генри разворачивается и выходит. Мне ничего не остается, кроме как следовать за ним.

Шагать рядом с Генри по шумным коридорам «Эйрингтона» очень непривычно. Люди, в том числе учителя, постоянно останавливаются и подходят к нему поздороваться; за то короткое время, что мы идем от кабинета социальной этики до шкафчиков, с Генри заговаривает больше людей, чем со мной с начала года. Я не преувеличиваю. Я физически ощущаю волны омывающей нас энергии: Генри, как яркое солнце, приковывает к себе все внимание, и у меня проносится мысль, что именно так, должно быть, чувствовал себя человек, шагавший возле императора в Запретном городе.

Жаль, что император – не я.

Наконец Генри заводит меня в тихий пустой уголок между шкафчиками учеников и шкафами, где уборщицы хранят свои принадлежности. До начала следующего урока двадцать минут; большинство студентов бегут в школьную столовую.

Генри встает спиной к стене, дважды оглядывается во все стороны, убеждаясь, что вокруг никого нет, и произносит:

– Все готово.

Я растерянно моргаю:

– Что?

Он вздыхает, достает из кармана айфон, тапает по экрану и поворачивает ко мне телефон. В центре экрана мигает маленький голубой логотип в виде мультяшного привидения, расположившийся между иконкой «Доинь»[20] и приложением для торгов на фондовой бирже.

– Твое приложение, – повторяет Генри. – «Пекинский призрак». Я зарегистрировал торговую марку; если тебе не нравится название, увы, изменить уже ничего нельзя.

– Погоди-погоди… значит, ты в деле? – Я не успеваю все осмыслить. – Ты… все-таки решил участвовать?

Он показывает на экран и вскидывает брови.

– А на что это похоже?

Я скриплю зубами. Неужели так сложно ответить прямо, к чему этот постоянный сарказм? Грубые слова готовы сорваться с языка, но я приказываю себе молчать. Если он не поленился и сделал приложение, значит, мы теперь партнеры по бизнесу и с моей стороны будет крайне непрофессионально сказать, чтобы он засунул свой телефон себе в…

– Я мог и быстрее управиться, – поясняет он, – но возникли логистические проблемы, и вообще я не люблю обсуждать работу, пока не могу предъявить готовый результат. Посмотри сюда…

Генри говорит быстрее обычного и оживленно жестикулирует, показывая мне домашнюю страницу приложения и основные функции.

– Приложение обеспечивает анонимность обеим сторонам: и заказчику, и исполнителю услуг. Хотя исполнитель у нас будет один – ты. Пользователь должен будет зарегистрироваться, заполнить форму и прислать дополнительные вопросы и пожелания. В ответ ты выставляешь счет – рекомендую начать с пяти тысяч юаней и повышать ставки в зависимости от сложности задания. Если заказчик согласится, ты заключаешь с ним контракт, выполняешь задание и получаешь оплату.

– А как происходит оплата? – спрашиваю я.

Генри самодовольно улыбается.

– Сначала я решил использовать наличные: их невозможно отследить и это упростит процесс. Но потом придумал кое-что получше. – Он несколько раз нажимает на кнопки в приложении и показывает солидное письмо из банка, адресованное владельцам «Пекинского призрака». – Попросил приятеля в Банке Китая помочь открыть нам личный счет – на вымышленное имя, естественно.

Я резко поворачиваю голову:

– А разве это не…

«Незаконно», – вертится у меня на языке, но тут я с истерическим смешком понимаю, что вся эта затея незаконна.

Элис Сун, стипендиатка «Эйрингтона», отличница с доски почета, член ученического совета, преступница. Кто бы мог подумать?

– Разве это не что? – спрашивает Генри.

– Да ничего. Проехали. – Я качаю головой и снова смотрю на приложение: ярко-голубой логотип, профессиональный интерфейс. – А как ты научился так круто делать приложения?

– Чтобы отец разрешил помогать ему в «Сис текнолоджис», мне пришлось создать собственное приложение с нуля. Отец верит в меритократию. – Генри приглаживает взъерошенные волосы: именно так должен выглядеть невозмутимый юный гений. – Мне тогда было тринадцать, приложение получилось не без изъяна, но я доказал отцу, на что способен.

Я пытаюсь скрыть удивление. Всегда думала, что отец Генри с детства пропихивает своего мальчика всюду, куда можно, и навязывает ему роль руководителя с малых лет. Удивительно, что Генри пришлось ему что-то доказывать.

Я тихонько покашливаю и продолжаю листать приложение. Мне не хочется это признавать, но Генри прав: приложение максимально простое в использовании. Я не нашла ни одного изъяна.

– Ну что? – Генри наклоняется; его темные глаза блестят, подбородок приподнят, уверенная фигура напряжена и застыла в ожидании.

Тут до меня доходит: он ведь ждет моей оценки. Ждет, чтобы я похвалила его, как малыша, демонстрирующего всему классу свой рисунок.

Невольно улыбаюсь:

– Не думала, что ты так любишь похвалу.

По лицу Генри скользит удивление; кажется, он даже немного смущен. Потом на месте этих эмоций вновь появляется спокойная бесстрастная маска, к которой я так привыкла, и я почти жалею о своих словах.

– Я не люблю…

– Ладно, как скажешь. – Я открываю рот, чтобы продолжить его дразнить, и замираю. Под этим углом в свете флуоресцентных коридорных ламп усталые тени на его лице особенно заметны. Наверное, он не спал две или три ночи, чтобы закончить приложение.

И хотя я знаю, что Генри делает это исключительно ради выгоды и собственных интересов, с губ срываются слова благодарности:

– Спасибо… за все, что ты сделал. Я серьезно. Оно даже лучше, чем я представляла.

То ли свет так падает, то ли его уши на самом деле краснеют.

– Я рад, – тихо отвечает Генри и удерживает мой взгляд на секунду дольше необходимого.

Я откашливаюсь и смущенно отворачиваюсь.

– Ладно. Короче. Что дальше?

Он достает из кармана еще один блестящий новенький айфон.

– Никто в школе не знает этот номер, – объясняет Генри, неверно истолковав мое выражение лица.

– У тебя два телефона?

– Вообще-то, три, – деловито отвечает он. – Один для работы, другой для личных контактов и третий для себя.

Вся моя благодарность разом испаряется. Пальцы сжимаются в кулаки. Вскоре после поступления в «Эйрингтон» я поняла, что, сравнивая себя с людьми вроде Генри, я лишь буду чувствовать себя несчастной, но все равно не могу не думать о стареньком телефоне с треснутым экраном в своем кармане и о том, как маме пришлось работать сверхурочно в китайский Новый год, чтобы подкопить денег и купить мне его.

– Теперь осталось рассказать о приложении. – Генри с поразительной быстротой тапает по экрану и открывает несколько приложений соцсетей: китайский «Вичат», англоязычный «Фейсбук», корейский «Какао» и «Ватсап»[21], которым пользуются малайзийцы.

– Но тебе же никто не поверит, если ты просто скажешь, что кое-кто умеет превращаться в невидимку, – замечаю я. – Особенно если напишешь с анонимного номера.

– Не поверит, – соглашается Генри, – поэтому я и не собираюсь об этом говорить. Какая разница, как будет выполнено задание? Главное – результат.

Хотя я сама все это придумала, теперь, когда дело на ходу, закрадываются сомнения. Что, если все решат, что наше приложение – шутка? А если доложат учителям? А если…

– Не переживай, – говорит Генри, даже не глядя на меня, будто читает мои мысли.

– Я и не переживаю, – ворчу я и замечаю, что от нервов выкручиваю пальцы. Опускаю руки и приказываю себе стоять спокойно. – И скоро, думаешь, о нас узнают?

Генри заканчивает печатать сообщение, отправляет его в «Какао» и берет свой первый телефон.

– Минутку подожди.

Я пытаюсь держаться спокойно и терпеливо, как он, и мысленно отсчитываю шестьдесят секунд. Стараюсь ничем не выдать волнение и представляю, будто мы просто делаем вместе сложное домашнее задание. Когда все сработает, никто из ребят не должен ничего заподозрить.

Если все сработает.

Это правда, что в нашей школе слухи разносятся быстро, но неужели все получится так просто? Через минуту, серьезно?

Я успеваю досчитать до сорока пяти секунд, когда телефон Генри начинает вибрировать. Голубой логотип с призраком вспыхивает на экране и пульсирует в ритме моего стремительно бьющегося сердца. «У вас новое сообщение», – гласит надпись на экране.

Генри доволен собой. Он кивает и предлагает мне самой открыть сообщение; я так и делаю, пытаясь не обращать внимания на дрожь в коленях и страх, что пути назад не будет.

На экране появляется сообщение от пользователя C207:

Это не розыгрыш?

Делаю глубокий вдох и отвечаю:

Попробуй – и узнаешь.

Глава пятая

Зря я сюда приехала.

Это все, о чем я думаю, когда такси останавливается возле торгового центра «Солана», чуть не сбив лоточника, который продает с велосипеда гелиевые шарики с милым козликом из аниме. Гигантский торговый комплекс светится на фоне беззвездного ночного неба и выглядит намного больше и роскошнее, чем на фотках из интернета. Деревья и широкие витрины украшены гирляндами с крошечными белыми лампочками. Мимо ряда кафе с западными названиями даже течет черная река; в ее неподвижных водах отражаются сияющие фонтаны.

Здесь все выглядит чистым. Стильным. Дорогим. От европейской архитектуры до разодетых девчонок с дизайнерскими сумочками на изящных белоснежных плечах.

По сравнению с крошечными супермаркетами, где вечно воняет сырой рыбой, и дешевыми лавками в нашем районе это другой мир. Мир, подходящий людям вроде Рэйни и Генри, но не мне. Я здесь чувствую себя собакой, которая забрела к волкам: все мышцы напряглись, я все жду, что на меня набросятся.

– Семьдесят три юаня, – говорит таксист.

Я не сразу понимаю его речь – он говорит с сильным местным акцентом, – а когда понимаю, чуть не ударяюсь в панику. «Солана» не так уж далеко от «Эйрингтона»; должно быть, вышло так дорого, потому что мы долго простояли в пробке.

Но потом я вспоминаю, что все расходы оплачивает клиент – пользователь с ником C207. А если я хорошо выполню свою работу, то получу гонорар в двадцать тысяч юаней.

Двадцать тысяч.

При мысли о такой огромной сумме на банковском счету все страхи улетучиваются.

По крайней мере, временно.

Я быстро расплачиваюсь с водителем через приложение и выхожу из такси. Теплый ночной воздух окутывает меня покрывалом, и я радуюсь, что надела простое черное платье без рукавов – единственное в моем гардеробе. Форму по понятным причинам надевать было нельзя: так я привлеку к себе внимание еще до того, как стану невидимкой.

Направляясь к главному входу, прохожу мимо парочки, смакующей бараньи шашлычки, шумной компании школьников из международной школы (международников всегда легко узнать) и мысленно повторяю свой список.

Задача номер один – найти отца С207.

Задача номер два – незаметно следить за ним весь вечер или до тех пор…

Задача номер три – или до тех пор, пока не соберу доказательства, что он изменяет жене.

Задача номер четыре – отправить эти доказательства С207.

У раздвижных стеклянных дверей достаю телефон и еще раз просматриваю фотографии, которые вчера прислал заказчик; пытаюсь запомнить лицо моей сегодняшней цели. Это задание было бы намного легче выполнить, если бы отец заказчика не выглядел как большинство богатых старперов: пивной живот под отглаженной рубашкой, застегнутой на все пуговицы, короткие волосы с проседью, красное лицо – сказывается привычка выпивать за счет компании – и круглый нос над еще более круглым подбородком.

Мимо меня уже прошли двое-трое бизнесменов, очень похожих на того, который мне нужен. В голове проносится ужасная мысль: а вдруг я начну следить не за тем мужчиной? Легко же перепутать. И что дальше? Я зря потрачу целый вечер, а могла бы в это время дописывать десятистраничный доклад по истории на завтра или готовиться к контрольной по химии на следующей неделе. А еще придется признаться Генри и пользователю С207, что я все напутала, ощутить горький вкус неудачи, которого я всю жизнь пыталась избежать, и наш план провалится, а потом…

– С тобой все нормально, девочка?

Я резко поднимаю голову. Красивая женщина с добрым лицом, молодая – возможно, еще студентка – подходит ко мне и смотрит, с тревогой округлив глаза с длинными ресницами.

Тут я понимаю, что стою, нервно топая ногой, как испуганный кролик, и выражение моего лица тоже наверняка отражает мое состояние. Соберись, Элис, ругаю я себя и, сделав над собой усилие, перестаю дергаться. Как я вообще собираюсь осуществлять успешную криминальную деятельность, если пугаюсь каждого шороха?

– Да, нормально. Все хорошо, – стараюсь ответить я как можно бодрее. Получается немного наигранно. Женщина пятится, будто сомневается в моей психической вменяемости.

– Хорошо, я просто проверить хотела… – Из-за сильного южного акцента ее речь будто журчит – я имею в виду южнокитайский акцент, а не техасский. Поразмыслив несколько секунд, незнакомка поворачивается уходить, но не успеваю я вздохнуть с облегчением, как она останавливается и спрашивает: – Ты здесь одна? Или с родителями?

Боже, помоги.

Я знаю, что лицо у меня очень детское и мне легко дать и тринадцать, и даже двенадцать лет, но сейчас мне меньше всего на свете хочется, чтобы взрослые надо мной кудахтали. Кажется, пора выяснить, хорошая ли из меня лгунья.

– Да, с родителями, – отвечаю я, и мой голос звучит на несколько октав выше. – Они ждут меня там, – я показываю на очередь в японский гриль-ресторан вдалеке, – мне пора…

Не дожидаясь ответа, я стремительно улепетываю. Наша учительница физкультуры мисс Гарсиа мной бы гордилась. Я останавливаюсь, лишь очутившись в узком темном проходе между двумя магазинчиками, где меня никто не видит, выгибаю шею и проверяю, ушла ли женщина.

Незнакомка не ушла.

Но она стоит на месте не потому, что следит за мной, а потому, что к ней подходит тучный седой мужчина. Он широко улыбается, и улыбка сглаживает его носогубные морщины.

«Ее папа?» – думаю я.

Но мужчина вручает ей огромный букет, похожий на декорацию к дурацкой романтической комедии. Женщина взвизгивает, подбегает к нему и крепко обнимает за шею.

Значит, не папа.

Я собираюсь уходить и не мешать влюбленным, но тут мужчина поворачивается, слегка приподнимает круглый подбородок, и я ясно различаю его лицо. Мне вдруг кажется, что я где-то его видела, не то в газете, не то…

На фотографиях. Ну конечно.

Я достаю телефон, перепроверяю – и точно: с фотографий на меня смотрит та же самая круглая невзрачная физиономия.

Но за короткие пару секунд, пока я проверяла телефон, влюбленные расступились, и женщина теперь держит букет, а не обнимает мужчину. Она ему что-то неразборчиво говорит, а он громко и раскатисто смеется. Они поворачиваются и уходят по ярко освещенной улочке, вдоль которой течет река.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ребенок (кит.). Здесь и далее прим. пер., если не указано иное.

2

Девушка благородного происхождения (кит.).

3

«Байду» – китайская поисковая система в интернете; китайская интернет-компания, специализирующаяся на интернет-услугах и продуктах.

4

Дядя (кит.).

5

Дружок (кит.).

6

«Таобао» – китайский онлайн-маркетплейс.

7

Намек на то, что Шанель сделала азиатскую блефаропластику – операцию по созданию складки на верхнем веке, которая визуально делает глаза больше, а взгляд – более выразительным.

8

Фуэрдай – мажоры, золотая молодежь Китая.

9

Джей-Джей Лин – сингапурская поп-звезда.

10

Терракотовая армия – коллекция из более чем восьми тысяч глиняных статуй воинов и лошадей, охраняющих гробницу императора Цинь Шихуанди в Сиане.

11

Сяо Чжань – китайский певец и звезда дорам.

12

Восстание тайпинов (1850–1864) – крестьянская война в Китае против империи Цин и иностранных колонизаторов.

13

Элис набирает китайский текст латинскими символами – это называется «система пиньинь».

14

Выражение удивления в китайском.

15

В Китае в период приучения к горшку дети ходят в штанах с разрезом на попе, чтобы делать свои дела в любой момент, иногда прямо на улице. Это старая традиция еще до появления подгузников.

16

Тангула – любимая зимняя сладость китайцев: нанизанные на деревянную палочку кусочки фруктов в карамели, как правило, ягоды боярышника.

17

Выражение восторга в китайском, что-то вроде «вау».

18

Два из четырех самых знаменитых романов китайской литературной традиции. «Путешествие на Запад» (XVI век) – фантастически-сатирический роман о путешествии монаха по Шелковому пути в сопровождении царя обезьян и других фантастических существ; «Сон в красном тереме» (XVIII век) – семейная сага, повествующая о трех поколениях одной семьи.

19

Система уровней – неофициальный рейтинг китайских городов, согласно которому они делятся на уровни в зависимости от степени экономического развития, дохода населения, численности населения, потребительского поведения и других критериев.

20

«Доинь» – китайский аналог «Тиктока».

21

«Фейсбук», «Ватсап» – здесь и далее: социальные сети, принадлежащие организации Meta Platforms Inc., деятельность которой запрещена на территории Российской Федерации. Прим. ред.