За горизонтом лишь начало. Чужая земля

Темнота окружала их. Острова казались черными пятнами на поблескивающей в свете луны поверхности моря. И сколько не вглядывались моряки в сторону берега, они не увидели ни одного огонька, означавшего бы присутствие людей или какого-нибудь поселения.

– Когда появится этот чертов индеец! – выругался Рикман, с силой хлопнув ладонью по перилам трапа.

Остальные пираты изредка перебрасывались общими фразами по поводу сложившейся ситуации, но не выражали недовольства, как это делал боцман. Вид спокойного и уверенного капитана вселял в них такую же уверенность. Джеймс заранее сказал им, кто пойдет с ним на берег, а кто останется на корабле, и отправлявшиеся с капитаном были готовы в любой момент сойти в шлюпки.

– Чувствуете? – вдруг произнес Мигель и принюхался. – Кажется… запах костра…

– Я ничего не вижу и ничего не чувствую, – проворчал боцман.

Джеймс отобрал у него подзорную трубу и стал вглядываться в линию берега и мелких островов. Ему показалось, что он заметил подмигивающий им глаз факела.

– Он идет, – Росс и не заметил, как выдохнул с облегчением. Все же он боялся, что получит отказ вождя — это создало бы лишние проблемы.

Капитан оказался прав: вскоре все увидели, как темноту прорезали с десяток огненных зрачков, и свет от факелов обрисовал три длинных лодки, чьи тела плавно шли по воде, быстро и бесшумно. Не зажги индейцы огни, пираты вряд ли заметили их каноэ, пока те не добрались бы вплоть до «Грозы».

Джеймс дал знак своим людям быть готовыми к отходу — он был уверен, что вождь дал положительный ответ, он верил в это, и заставлял думать себя об удаче.

Когда каноэ подплыли к кораблю, Росс увидел стоявшего в ярком свете факелов сына вождя. В глазах того отражался огонь, и Джеймс заметил, что украшений в его наряде прибавилось: на шее и на руках появились новые рисунки и браслеты из бусин и обточенных маленьких косточек.

Джеймс не спешил говорить, индеец же снова уставился на него проницательным взглядом.

Наконец он вскинул руку, и Джеймс увидел, что он сжимает в ней листок бумаги с рисунком карты. Росс подался вперед и расправил плечи.

– Англичанин, – позвал индеец. – Вождь готов принять тебя. Он хочет видеть тебя.

Джеймс стиснул зубы, чтобы не улыбнуться. Он только кивнул и сказал:

– Благодарю тебя за помощь.

– Сколько англичанин идет с тобой к вождю?

– Я возьму с собой несколько человек, – Росс неопределенно махнул в сторону команды на палубе. – Спустить шлюпки! – громко приказал он, но индеец вдруг возразил ему:

– Нет! Твои лодки не нужны. Пойдешь на моих лодки. – Он указал пальцем на каждое из трех каноэ. – Все, кто сможет сесть, идет с нами.

Джеймс быстро окинул взглядом длинные вместительные лодки и прикинул, сколько человек в них уместиться.

– Хорошо, – согласился он. Лучше сейчас было не спорить. Капитан повернулся к своим людям и кивнул, чтобы они начали спускаться.

– Ты, англичанин, идешь со мной, – индеец указал на место рядом с собой в каноэ.

– Да, и они тоже, – Росс взглядом дал понять боцману и Мигелю, чтобы пересаживались в ту же лодку, и слегка подтолкнул Анну вперед.

Он вгляделся в ее лицо, и отметил, что она не выглядит напуганной, или по крайней мере хорошо держится.

Анну же переполняло волнение. Наконец-то они здесь! Что же будет, когда они найдут тот таинственный город? К чему приведет их встреча с вождем?

Девушка посмотрела на Мигеля, потом на Рикмана. Их лица были предельно серьезными. И только Джеймс, перехватив ее взгляд, подмигнул ей. Губы Анны тронула улыбка, и она почувствовала себя защищенной от всего, что могло ожидать. Но когда она пересаживалась в каноэ, одной из последних, то снова поймала на себе изучающий взгляд сына вождя. Казалось, он уже давно смотрит на нее, даже не пытаясь скрыть этого. Девушка смутилась и отвела глаза в сторону.

– Вождь ждет тебя, – кивнул индеец Россу и взмахом руки отдал приказ своим соплеменникам браться за весла.

Оставшиеся на корабле пираты до последнего провожали своих товарищей. Кто-то перекрестился и вспомнил молитву. Хайден нервно постукивал костяшками пальцев по планширу. Он хорошо запомнил приказ капитана насчет преследовавшего их судна.

Каноэ были видны, пока индейцы один за другим не начали тушить факелы. И с последним огоньком из виду исчезли и фигуры капитана, пиратов и их сопровождающих.

– И мы даже не знаем, в какую сторону их увели, – пробормотал Хайден.

Между тем Анне тоже стало не по себе. Огни погасли, и ночь будто стала темнее обычного. Девушка обернулась через плечо, но не увидела ничего: непонятно было, где море, а где небо, где находится «Гроза», и была ли она вообще — тьма поглотила все, и даже звуки. До слуха не доносились голоса моряков или скрип мачт и корпуса корабля, и кроны пальм будто замерли. Ветер на время перестал гулять над землей и над морем. И каждая живая тварь словно предпочла стать незаметной.

Анна встряхнула головой: не стоит так думать об этом, иначе воображение грозит разыграться не на шутку. И без того окружавшие их индейцы выглядели сейчас пугающими и вовсе не приветливыми, какими казались поначалу, подплывая предлагать свои товары. Она не знала, как глубоко придется зайти им в джунгли, чтобы встретиться с вождем, а мысленно уже рисовала его образ и пыталась представить, чего он потребует от них, позволит ли провести ночь в своем племени, что скажет, вновь увидев Джеймса.

Взгляд ее невольно метнулся в ту сторону, где должен был сидеть Мигель. В темноте она не могла различить даже его фигуру, она и своих-то рук не видела, а Джеймса только чувствовала, сидя к нему ближе всех. Она хотела взять его за руку, но одергивала себя от этого и повторяла, что свои эмоции и чувства следует держать при себе.

Она подумала, а готов ли уже Мигель к встрече с вождем, говорил ли об этом с ним Джеймс? Какую тактику поведения избрал капитан, и не раскусят ли их план индейцы?

За такими хаотичными и угнетающими мыслями прошел путь до берега.

Индейцы повыпрыгивали из каноэ еще до того, как те натолкнулись на отмели. Весла сложили и лодки вывели к суше. Никто из пиратов не шелохнулся, чтобы помочь, а туземцы, казалось, в этом и не нуждались. Они прекрасно справлялись без единого огонька света, действовали слаженно и невероятно тихо. Сын вождя, не обмолвившийся с моряками за это время ни словом, отдал на своем языке приказы соплеменникам, и через несколько минут вновь зажглись факелы. Анна прищурила глаза и смутно разглядела, что полоска пляжа, на которой они стоят, очень узкая и обита неисчислимым количеством мелких гладких камешком и ракушек. Лес окружал их полумесяцем и оставался непроглядным и мрачным. Не хватило бы и ста факелов, чтобы достаточно осветить это побережье, так показалось Анне.

Она оглянулась по сторонам, и заметила, что сын вождя с еле заметной ухмылкой смотрит на Джеймса. Перевела взгляд, и увидела, что Росс хмуро вглядывается во мглу, повисшую над морем.

Ему вовсе не нравилось, что их увели от его корабля, в кромешной тьме, наверняка пытаясь запутать следы. Но что толку, он не дурак, мысленно чертыхался Джеймс и прикидывал то расстояние, которое они проплыли и в какую сторону.

– Когда ты, англичанин, первый раз быть здесь, мы ушли дальше и выше старых земель, – звучно сказал индеец, подходя к ним с Анной ближе. Росс посмотрел ему в лицо, и тот продолжил: – Мы смотреть и ждать. Мы видеть корабль: один, два, но это быть не ты. Это быть человек до тебя.

– Я знаю о нем, – кивнул Джеймс, не торопясь говорить, что Ковальдо больше не посетит этих мест.

– И мы знать о нем, – в ответ кивнул индеец и вдруг прямо заявил: – Он мертв. Боги забрали его. Мы знать это, и вот вождь ждет тебя.

Анна глубоко вздохнула и закусила губу. Черт побери, ей вдруг показалось, что все туземцы смотрят на них с враждебностью в глазах, а языки пламени их факелов вот-вот сорвутся и бросятся на них, как дикие звери.

– Веди, – сказал Джеймс, и Анна подивилась его спокойствию в голосе. Если его и поразила осведомленность индейца об испанском гранде, то он это ничем не выдал.

Они двинулись вперед: сын вождя с тремя соплеменниками шел впереди, освещая дорогу, за ними шли пираты, во главе с капитаном, Анной и боцманом. Мигель шел последним, среди замыкающих шествие молчаливых туземцев. Анна оглянулась один раз, разыскивая глазами штурмана: тот был мрачен и напряжен. Впрочем, как и остальные моряки — они нервничали, и это было ощутимо.

Анне было интересно, как долго им придется идти до поселения. Да и вообще в деревню ли их ведут? Возможно, вождь не захотел показывать им свое нынешнее пристанище, и их ведут в какую-нибудь непроходимую чащобу запутанными путями.

Тьма, окружавшая их, потрескивание огня и мерцание факелов — все это лишь способствовало игре воображения в дурных предчувствиях, и рисовало в голове самые странные картины.

Анна держалась Джеймса, даже шла с ним в ногу. Все пыталась перехватить его взгляд, но тот смотрел только перед собой. Ей вспомнились слова боцмана о том, что стоит только ступить на землю туземцев, так ей сразу же захочется обратно на корабль, где все ясно и относительно спокойно. Теперь девушка поняла, что имел ввиду старый морской волк. Однако… Вскинув голову и сжав руки в кулаки, Анна так же поняла, что должна пройти все, что ей сулит впереди это испытание. Рука об руку с Джеймсом, и до конца. Победного конца.

– Куда это они нас заманивают? – тихо проворчал боцман, уже трижды спотыкаясь на неровной заросшей дороге.

Анна еле расслышала его, но вот у сына вождя слух оказался куда острее. Он обернулся через плечо и усмехнулся:

– Сейчас вы гости здесь. Гость не должен бояться. Пока вождь не скажет другое.

Джеймс стиснул зубы и сердито посмотрел на Рикмана: чтобы не болтал больше попусту. Тот прикусил язык и хмуро уставился себе под ноги, чтобы не навернуться лишний раз о какую корягу.

Анна разглядывала спину ведущего их индейца. Фигура его была стройна, крепко сложена и мускулиста. Он держался уверенно, и совсем не боялся чужаков, это было заметно и ощутимо. И казалось, что эти туземцы знают о них гораздо больше, нежели пираты могли представить.

Оказалось, идти пришлось не так долго, как представляла Анна. Уже через пятнадцать минут молодой индеец остановился, повернулся к ним и указал на Джеймса.

– Ты. Ты, англичанин, вождь твоих людей.

Не понятно было, спрашивает он или утверждает, но Джеймс неопределенно мотнул головой. Все-таки звание капитана для него было куда предпочтительнее.

– Ты имеешь право лично видеть мой вождь. Ты идти за мной в Высокий дом. Твои люди ждать у большого огня. – Индеец обвел пиратов пронзительным взглядом и повысил голос: – Нельзя ходить, нельзя говорить с женщинами, нельзя трогать оружие. Англичанин должен помнить: это наша земля.

– Мы не доставим проблем, – вскинул руки Джеймс и сам обратился к своим: – Слышите, ребята? Ведите себя тихо, и все мы останемся друзьями. – Росс выразительно окинул глазами окружающий их лес, и пиратам было понятно, о чем он думает: наверняка тут за каждой веткой полно вооруженных дикарей, готовых пустить в них по дюжине стрел.

– Иди за мной, – протянул к нему руку сын вождя, и Росс поравнялся с ним.

Отряд прошел еще немного пути, и вот уже деревья стали расступаться, редеть, и перед пиратами предстала естественная арка из склоненных веток и лиан, обвивающих толстые стволы, как две каменные колонны.

Нагибаясь, чтобы не задеть головой, Джеймс и индеец скрылись за аркой, затем туда же вошли еще несколько сопровождавших их поселенцев, и те помахали им рукой, дабы моряки не боялись и следовали за ними.

Место Росса рядом с Анной теперь занял Мигель. Она и не заметила, как штурман оказался рядом, но тронув ее за плечо, он молча кивнул, чтобы шла вперед, и сам следом шагнул под тяжелый навес из листьев.

Сначала девушка не увидела ничего, что могло бы измениться в увиденной картине. Ночь накрывала все своей рукой, а мелькавшие рядом огоньки факелов отряда мешали разглядеть что-то лучше. Но затем Анна различила огонек побольше, и языки его пламени взвивались ввысь куда ярче. Индейцы стали подталкивать пиратов в его сторону, и, как оказалось, это был тот самый большой огонь, возле которого они должны были ждать своего капитана. Костер был большим, жар от него распространялся на несколько метров вокруг, а искры то и дело стреляли ввысь и разные стороны.

Анна заметила, как Джеймс и сын вождя отсоединились от их группы и направились в ином направлении. Они разминулись: команда пошла налево, капитан — направо, а замельтешившие вдруг вокруг пиратов туземцы помешали девушке увидеть, как эти двое скрылись из виду.

Моряков буквально усадили рядом с костром. Сами же индейцы, сопровождавшие их в пути, и еще несколько, выступивших из темноты поляны, окружили их подобно стражникам. В руках у некоторых были длинные копья, некоторые все еще держали факелы, но больше никакого оружия на них Анна рассмотреть не смогла. Сев на утоптанную твердую землю, она переглянулась с Мигелем, и, как и прочие пираты, стала оглядываться по сторонам.

Непонятно было, особенно сейчас, в ночи, вся ли это деревня, или только малая часть поселения. Вокруг широкой поляны были выстроены несколько невысоких хижин, перед некоторыми лежали обтесанные длинные пики, остроги и плетеные сети для ловли рыбы. В центре поляны находился костер, возле которого усадили пиратов, а между хижинами чернели уходящие в неизвестном направлении тропки и коридоры густого леса. Наверняка, деревня была больше, думала Анна, и эти тропки как раз вели в ее другие части, непозволенные сейчас видеть чужакам. Где-то там находился и Высокий дом, где ждал Джеймса вождь.

Анна-то надеялась увидеть его воочию, и прямо здесь, ждущего их со своей свитой, сидящего на каком-нибудь плетеном троне из поломанных сучьев и веток. Думала, вокруг будут сновать куча голых ребятишек и любопытных женщин, выглядывающих из-за каждого угла, который здесь отыщется. Но вокруг все так же царила тишина, будто кроме них и их стражников, никого живого больше и не было.

Подтянув колени к груди, Анна сложила голову на руки и тревожным взглядом уставилась в ту сторону, где исчезли Джеймс и молодой индеец. Сколько им так придется ждать?

«Хоть возле костра посадили», – размышляла она. Земля была холодной, но огонь грел и отгонял ночных призраков, которыми, казалось, кишели джунгли.

Пираты молчали, никто не обмолвился ни словом. Анна сидела бок о бок с Мигелем, боцман устроился дальше от них и то нервно сжимал-разжимал пальцы рук, то постукивая ими себя по ноге.

Как же много хотелось ей спросить! Но девушка понимала, что теперь лишний раз лучше рот не раскрывать, а то мало ли как остро воспримут ее слова или движение эти хмурые, непроницаемые лица, окружившие их.

Казалось, прошло уже много времени. От непрерывного наблюдения за темным коридором леса и жара костра, глаза у Анны начали слезиться. Ноги уже стали затекать, хотелось встать и размять их. А еще хотелось пить. Но она продолжала сидеть, чувствовала рядом с собой Мигеля и поражалась, как терпеливо и неподвижно он умеет ждать. Глаза его были чуть прищурены, на лице играли тени и отблески огня, а кожа казалась еще более темной, нежели его обычный загар. Он, как и Анна, не обращал внимания на стороживших их индейцев, а смотрел в сторону ушедшего друга.

Спустя еще минут двадцать веки девушки стали закрываться. Анна вяло удивилась, как можно хотеть спать в такой ситуации. Но это даже не сон утягивал ее за собой, а странная дремота, разливавшаяся вместе с тонким травяным запахом, исходившим от костра, и монотонным бубнением, которое вдруг затянули двое индейцев. Кажется, они что-то подбросили в огонь, и, наверное, от того он стал казаться еще выше и жарче.

До слуха Анны донеся легкий шумок, прошедшийся среди пиратов, но Мигель сидел все так неподвижно, будто ничем не тревоженный, а потому и Анна не стала обращать на это внимания.

Но вдруг голоса стали громче, движения среди группы моряков — активнее. Анна приподняла голову, разлепила сонные глаза и увидела, что к ним кто-то идет. Она подумала, что это возвращается Джеймс, но на поляну, в свет, вышел совсем незнакомый индеец, тело которого было сплошь покрыто маленькими рубцами, соединяющимися в замысловатых рисунках. Он оглядел чужаков черными глазами и громко что-то возвестил на своем языке.

Пираты стали переглядываться, никто не понял, что он сказал, а индеец повторил свои слова. Он явно что-то требовал. Но, видимо, никто из присутствующих его соплеменников английским или испанским не владел, а потому требование его оставалось неясным.

– Интересно, чего он хочет? – тихо прошептала Анна Мигелю, настороженно глядя на полуголого крепкого мужчину, внушающего только опасение. Она повернулась к штурману и заметила, как изменился тот в лице. – Что с тобой? – придвинулась она к нему ближе.

Меж тем индеец шагнул вперед и в третий раз произнес свои слова. Мигель вдруг подтолкнул Анну вперед.

– Давай, ничего не бойся, – быстро зашептал он.

– Ты чего? – чуть было не в полный голос ахнула та.

Мигель посмотрел ей в глаза.

– Ничего не бойся, я пойду с тобой, – повторил он, и поднялся на ноги, потянув девушку за собой.

– Куда? Что ему нужно? – Анна сжала руку Мигеля, требуя хотя бы малейшего объяснения.

– Он говорит, с ним должна пойти женщина. Ты для чего-то нужна… там.

– Ты… ты… что? – Анна все еще шептала и озиралась по сторонам.

Пираты удивленно уставились на них со штурманом. Она поймала ошарашенный взгляд боцмана, а Мигель продолжал крепко сжимать ее ладонь, и вышел вперед, к индейцу. Тот внимательно посмотрел на девушку: прошелся по ней глазами с головы до ног, а затем протянул к ней руку. Анна испуганно отступила назад, но рука Мигеля не позволила уйти далеко. Индеец же резко стянул с ее головы платок, и волосы, растрепавшись, выбившись из косы, упали ей на лицо. Физиономию туземца искривила улыбка. Что-то сказав, он махнул Анне рукой и развернулся спиной. Но тут голос подал Мигель. Он заговорил быстро, но уверенно, на языке местных, и Анна подняла на него изумленные глаза.

Штурман явно возражал что-то индейцу, а тому не пришлось это по вкусу. Но Мигель крепко держал Анну за руку, тем не менее стоя впереди нее, и не мигая смотрел прямо в глаза туземцу. Тот бросил взгляд на их сцепленные руки, на Анну, а потом снова посмотрел на Мигеля. Девушке показалось, он о чем-то спросил, и штурман кивнул в ответ. И только после этого напряжение, вызванное минутным спором, ощутимо спало. Индеец отдал приказ соплеменникам, указав на оставшихся пиратов, и направился в ту сторону, откуда пришел.

Мигель двинулся за ним, и Анне не оставалось ничего иного, как послушно идти за мужчинами.

Через несколько минут, после того, как она напоследок обернулась на пиратов на поляне, и поняла по их лицам, что они напуганы таким поворотом событий, девушка не сдержалась, и одернула штурмана за рукав.

– Что происходит?! – буквально прошипела она ему на ухо.

– Вождь хочет видеть тебя, он прислал за тобой, – спокойно ответил Мигель, будто все и так было очевидно, будто не видя, что все произошедшее довольно напугало и девушку, и его товарищей. – Я сказал, что одна ты не пойдешь. Ты женщина капитана, нашего вождя. Я сказал, что в его отсутствии, всегда должен быть рядом с тобой. Он понял, что я имею ввиду.

– Что? – только и воскликнула Анна. Мигель больше ничего не сказал, и она снова задалась вопросом, отметив: – Оказывается, ты отлично их понимаешь! Но как они узнали, что с командой пришла и женщина? Разве это так очевидно?

Штурман ответил не сразу.

– Здесь многое кажется очевидным. И здесь есть те, кому не нужны глаза, чтобы что-то увидеть. И не нужны уши, чтобы что-то услышать.

Анна поморщилась: Мигель снова стал говорить какими-то загадками.

– А что с другими, на поляне?

– О них не волнуйся.

Анна поджала губы. У нее сплошные вопросы в голове, а в ответах одни дурацкие отговорки.

Втроем, они шли тем путем, которым ранее прошли Росс и сын вождя. Здесь была сплошная темень, Анна то и дело спотыкалась и подпрыгивала, чтобы не упасть. Мигель же шел так, будто только и делал всю жизнь, что ходил по ночным, вырубленным в джунглях, тропам. Хотя, глянув на его темную фигуру, почти сливающуюся с окружающей тьмой, Анна подумала, что, возможно еще много чего не знает о прошлом этого человека. Сейчас он казался ей другим, почти незнакомым, закрывшимся в своих мыслях. Однако его теплая ладонь, сжимающая ее руку, доказывала, что он все тот же друг для нее, готовый встать на ее защиту, если придется.

Впереди показался свет. Индеец руками развел лиственный барьер, и остановился возле врытых в землю высоких пиков с повязанными на них перьями, костями и плетеными нитями. Это было что-то вроде ограды, выделяющей Высокий дом вождя от остальных, растянувшихся по сторонам хижин. На этой поляне их было немного, всего три домика, довольно аккуратных и выглядевших надежно. В одном из них, помимо дома вождя, горел тусклый свет, а вход закрывала плетеная завеса.

Индеец указал им рукой на самый, и впрямь высокий, дом, и Мигель повел Анну за собой, собираясь войти. Возле хижины вождя стояло пятеро вооруженных воинов, не спускавших подозрительных и недружелюбных взглядов с пришельцев.

Поднявшись на две каменные ступени, они шагнули на бамбуковый настил. Мигель отвел в сторону занавесь из сухой сплетенной травы, и вместе с Анной вошел внутрь Высокого дома.

Девушка сразу же вдохнула едкий дым, наполнявший круглую просторную комнату, и закашлялась. Здесь было накурено, однако ни у кого в руке она не увидела ни трубки, ничего другого. Только глиняные плошки были расставлены по периметру комнаты, и из них тонкими струйками поднимался дымок.

Анна огляделась, и сразу же встретилась взглядом с Джеймсом: он выглядел спокойным, и это дало надежду, что переговоры проходят не так уж плохо, а потом она увидела вождя. Он выглядел не таким стариком, каким рисовало ее воображение. Безусловно, его седые длинные волосы и множество морщин, испещривших лицо, доказывали силу его возраста, однако держался он строго, взгляд был еще свеж и остер, и тело его не выглядело дряхлым, оно было подтянутым, загорелым, с черными и красными рисунками на груди и со шрамами на руках. Волосы старца были затянуты на затылке, строго посередине, переплетены несколькими цветными нитями и бусинами, явно не из простых побрякушек. Он сидел на устланном шкурой убитого животного возвышении, и ноги его покрывало длинное одеяние, наподобие женской юбки, затянутое на поясе кожаным ремнем. Анна с любопытством разглядывала вождя, скользя взглядом по каждой детали его наряда, и только когда подняла глаза на его лицо, поняла, что он неотрывно наблюдает за ней.

Они с Мигелем так и стояли у входа, пока вождь не вскинул руку и жестом не предложил им подойти ближе и сесть рядом с Россом. Только приблизившись, Анна заметила, что в комнате присутствуют еще двое. В стороне от отца стоял его сын, буравящий чужаков полунасмешливым и недоверчивым взглядом, а за спиной вождя прятался, как показалось Анне, ребенок. Здесь было светло, но хватало места, где прятаться теням.

В Высоком доме воцарилось молчание, и чем дольше оно длилось, тем напряженнее становилась атмосфера. Анне так и вовсе все время хотелось кашлять: от дыма в горле першило, и хотелось выбраться на свежий воздух. Но, казалось, никому, кроме нее, это не досаждало.

– Вот та, о ком ты спрашивал, вождь, – осторожно произнес Джеймс, и по интонации Анне показалось, что ему совсем не нравится ее нахождение здесь. – Но какое отношение девушка имеет…

– Это она, – резко произнес старец на английском, и не понятно было: спрашивает он или утверждает. Он все продолжал изучать ее глазами, и Анна, не выдержав, отвела взгляд.

А еще его сын… ее все это начало раздражать. Отчего к ней такое внимание? И почему никто ничего не может объяснить?!

– Она? – Джеймс тоже не понимал, о чем говорит вождь.

За спиной старика раздалось тихое хихиканье. Показались тонкие костлявые пальцы, вцепившиеся в руку вождя, и из тени выступила та, кого Анна приняла за ребенка. Но стоило ей встретиться с глазами, в которых блестела настоящая безумная радость, как по телу девушки прокатилась холодная дрожь. Анну будто оттолкнули, так резко она отпрянула назад, чуть не упав, запутавшись в собственных ногах. Неожиданно вдохнув слишком глубоко, закашлялась от дыма.

– Анна! – Джеймс оказался возле нее, суетясь и пытаясь понять, что с ней произошло.

Мигель не двинулся с места, только метнул взгляд на явившую себя старую карлицу. Та кривила сморщенные губы в улыбке и не отрывала своих маленьких, с желтым нездоровым оттенком, глаз от девушки.

– Ты в порядке? – прошептал Джеймс, обнимая девушку за плечи, убирая волосы с ее лица. Было заметно, как она побледнела и все еще судорожно дышала.