Академия Чудовища

Я сглотнула и углубилась в чтение, чувствуя, как по коже, словно ледяные пауки, побежали мурашки.

В состоянии нечеловеческой агонии он метался по территории академии, едва не уничтожив половину её обитателей. Не найдя свою истинную и окончательно утратив человечность, он прорвал барьер, не дававший ему до этого покинуть пределы Академии. Сея огонь и смерть вокруг, пока его не остановили… навсегда.

Ради мира. В надежде, что это никогда не повторится.

С тех пор в драконьей сути что-то надломилось. Над драконами нависла угроза дичания – неслыханное для столь могущественных созданий. Это стало их ужасающей слабостью. Особенно для тех, чья вторая ипостась была сильна и своенравна. Кроме того, они стали заложниками правила «истинности», обладающей собственной магией, и ограничивающей выбор пары.

Поражало, насколько могущественным был тот тёмный эльф, если своими действиями он искривил само будущее целой расы.

В книге содержалось описание самого проклятия. Автор предупреждал, что не стоит надеяться на точность – время и страх исказили первоисточник, как кривое зеркало. Он цитировал отрывок, который, по его словам, сохранился лучше других:

«…И падёт на тебя тень забвения, сердце разобьётся на тысячи осколков, как лунный свет на тёмной воде. Дракон, чья мощь древнее звёзд, поглотит твою волю. А ты будешь вечно гореть в пламени безумия, если судьба не укажет путь к той, чья душа способна стать твоим спасением – истинную пару, что скрывается средь стен твоей Академии…»

Слова, холодные и тяжёлые, как древние камни, заставили сердце на миг замереть, сжаться в ледяной комок. В них чувствовалась подлинная сила. Но сейчас, спустя тысячелетие без единого случая, это звучало скорее как мрачная сказка, призванная усмирить нерадивых адепток и оправдать дикие правила.

Дальше шли спорные сведения: мог ли одичавший дракон покинуть Академию, теряя контроль над магией и крыльями своей второй сути. Что в этом состоянии он был способен… Я отвела взгляд, почувствовав тошнотворный спазм в желудке. Фраза «не каждая сможет выдержать» обожгла сознание, как пощёчина. Ещё автор предполагал, что все, кто мог помешать, на это время были нейтрализованы. Но кем или чем – опускалось, оставляя простор для самых чёрных догадок.

Я потёрла глаза, проверяя время. За полночь. Теперь становилось ясно, откуда росли ноги у правила приёма адепток в Академию. А учитывая последовавшее после пророчество Оракула о ключе к следующей вспышке проклятия… Логика была чудовищной, но железной.

Я захлопнула книгу, решительно отгоняя от себя ненужные мысли. Сейчас эти сведения мне ничем не помогут. Они лишь оставили во рту горький, металлический привкус.

И неуверенно замерла над остальными книгами. На этот раз повезло больше. В книге о великих магах я нашла крохотную, но живую зацепку.

Моё внимание привлекло краткое жизнеописание мага, жившего шестьсот тридцать лет назад. Тёмного эльфа, бывшего наставником наследника тех времён. В тексте упоминалось, что он был тёмным эльфом – одним из немногих и последних представителей своего народа, приближённых к королевской семье, несмотря на уже тогда напряжённую ситуацию между будущими враждующими лагерями драконов и тёмных эльфов. Кроме магии стихии воздуха, у этого мага были силы, природа которых оставалась тайной для окружающих. Свидетели описывали их как тёмные и пугающие. Одни говорили, что он проникал в мысли, другие – что одним взглядом обращал в бегство магических тварей.

Пугающие и тёмные силы? В моих способностях не было ничего пугающего. Если не считать того случая, когда я, будучи подростком, уставшая безостановочным пением ночной свирли за окном нашего с тётей дома, одним разъяренным взглядом нечайно усыпила её. Поняла я это не сразу. И не на шутку испугалась. Но тогда мне и в голову не могло прийти, что это было связано с моей второй магией.

А чтение мыслей? Такие силы мне точно не доступны. Это из разряда уникальных способностей драконов. Как у ректора, например. Но и они не читают мысли. А лишь погружаются в воспоминания, проекцию произошедших событий. И извлекают эпизоды, моменты из прошлого. Прочесть эмоции или чувства, предугадать действия они не могут. Никто не может.