Академия Чудовища

– Что? – повторила я. Глупо. Беспомощно. Захлопала ресницами, пытаясь выиграть секунды, которые уже утекали сквозь пальцы.

– Ты упомянула моего дракона, – медленно и очень тихо повторил он.

Так тихо, что я едва расслышала. Но в этой тишине было больше угрозы, чем в любом крике.

Нужно срочно что-то придумать. Прямо сейчас. Пока он не начал задавать вопросы. Пока он не понял, что я могу видеть то, что видеть не должна.

Давай, Лисса. Включай воображение!

– Какого дракона? – я сделала самое невинное лицо, на которое была способна.

Глаза широко распахнуты. Брови приподняты. Губы чуть приоткрыты. Личико дурочки, которой только что сказали, что на небе есть две луны.

В голове лихорадочно крутилось – как обойти его драконий детектор лжи? Как говорить так, чтобы он не почувствовал ложь? Это вообще возможно?

– Чёрного? – продолжила я, вкладывая в голос восхищение. Настоящее, почти детское восхищение. – У вас что, правда чёрный дракон?

Я подалась вперёд. Сделала шаг, которого не следовало делать. И замерла, глядя на него снизу вверх, всем видом показывая: я просто глупая девица, которая начиталась сказок и теперь ищет подтверждения своим фантазиям.

– Так слухи не лгут?

Долгие пару секунд он сканировал меня подозрительным взглядом. Тяжёлым, пристальным, от которого внутри всё похолодело и съёжилось. Я чувствовала, как он ищет ложь, как ворошит мои слова, пытаясь найти в них трещину.

Я смотрела прямо. Не моргала. Дышала ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле.

Потом он откинулся в кресло. Равнодушно дёрнул плечом. Высокомерно приподнял бровь – так, что я моментально почувствовала себя маленькой, ничтожной, не стоящей его времени.

– У тебя две минуты, чтобы объясниться. Инцидент со взрывом. – Его голос стал ледяным. – Или можешь собираться обратно.

Резкий кивок в сторону двери. И моё сердце снова заколотилось как бешеное.

– Я… – я запнулась под его тяжёлым, предупреждающим взглядом.

Взглядом, который ясно говорил: «Даже не смей обманывать меня. Даже не думай. Я всё равно узнаю».

– Я нашла в библиотеке один древний ритуал. Он обещал… усилить магические способности. – Голос дрогнул. – Но всё пошло не так…

– Усилить? – он искренне удивился. Брови взлетели вверх, и на секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на недоумение.

А потом он прищурился. Будто учуял подвох. Будто запах лжи был для него так же ясен, как запах дыма.

– Зачем тебе понадобилось искусственно усиливать магию?

– Потому что… мне не удавались некоторые заклинания на занятиях, – призналась я.

Слова давались тяжело. Каждое приходилось вытаскивать из себя, обдирая о горло.

– Я не хотела оказаться среди отстающих.

Почувствовать магию внутри. Ощутить её тепло, её силу, её присутствие. И не быть способной творить наравне с другими. Видеть, как однокурсники создают водные структуры, которые у меня рассыпаются прахом. Слышать, как преподаватель хвалит их, проходя мимо меня с равнодушным взглядом.

Да, это заставило меня пойти на риск. Это заставило открыть книгу, которую открывать не следовало. Это заставило поверить в обещание, которое было слишком хорошим, чтобы быть правдой.

Он несколько секунд молча сверлил меня взглядом. Я не врала – и это, кажется, чувствовалось. Потому что он хмыкнул. Коротко, едва слышно. И снова приподнял бровь.

Впервые в его взгляде не было прежнего ледяного пренебрежения. Только любопытство. Холодное, профессиональное, но – любопытство.

– В Академии Морин подобные эксперименты и ритуалы под строжайшим запретом, – медленно произнёс он.

Каждое слово ощущалось, как тяжёлый камень. Как приговор, который ещё не огласили, но он уже висит в воздухе.

– Я понимаю. – Я смотрела ему прямо в глаза. Не отводила взгляд. Не опускала голову. – И больше никогда не повторю этого. Я уже поняла, что это было глупостью и ни к чему бы не привело.

Он кивнул.

Медленно, задумчиво скользнул взглядом по моему лицу – по глазам, по губам, по сжатым кулакам, которыми я пыталась унять дрожь. В груди поднялась новая волна волнения. Но, слава Джее, он взял со стола моё дело.

Спокойным, размеренным тоном начал задавать уточняющие вопросы. Не касающиеся взрыва! Он спрашивал об успеваемости, о пройденных предметах, о специализации.

Я едва слышно выдохнула. Чувствуя, как самое страшное осталось позади.

Главное – взрыв не был связан с моей второй магией. Ту, которую я так тщательно ото всех скрывала. В Школе Синих Штормов мне это удавалось. Надеюсь, здесь получится тоже.

– Твоя специализация – стихийная магия. Вода, – констатировал он, сцепив перед собой пальцы. – Продемонстрируй мне уровень сил, которые ты так отчаянно пыталась усилить.

Мне на мгновение почудилась едва заметная усмешка в уголке его рта. Но нет… Наверняка просто показалось.

Изящным, почти невесомым движением кисти ректор подтянул к себе широкий, но неглубокий кувшин с водой, стоявший на дальнем подоконнике.

Он не прикоснулся к нему.

Сосуд плавно скользнул по воздуху, и вода внутри даже не дрогнула, не пошла рябью. Это было впечатляюще и пугающе одновременно – такая точность, такая мощь, такой контроль, о котором я могла только мечтать.

– Вперёд, – его голос прозвучал как приказ.

Я сглотнула. И кивнула.

Попыталась собрать рассыпающиеся мысли воедино.

Управление водной стихией всегда давалось мне с трудом. Через силу воли и упрямство, а не по природному наитию. Успеваемость в Школе я вытягивала блестящим знанием теории и отчаянным трудолюбием, а не силой магии.

Я расставила ладони над кувшином. Постаралась расслабиться. Привычно нащупала внутри себя ту самую, знакомую, но капризную магию.

Прошло несколько долгих, тягучих секунд. Прежде чем мне удалось извлечь из кувшина тонкую, зыбкую струйку воды. Она извивалась в воздухе, норовила соскользнуть обратно, но я, стиснув зубы, сплела её в дрожащий жгут.

Мучительно. По миллиметру. Я утолщала его, пока он не стал толщиной с моё запястье. Затем, меняя внутреннюю структуру, сконцентрировалась на плотности, на твёрдости. Толстая, упругая верёвка из воды, наконец, легла мне в ладони. Податливо похрустывая льдинками.

И тут я услышала короткое, сдержанное хмыканье.

Концентрация рассыпалась в прах.

Верёвка мгновенно потеряла форму, превратилась в бесформенную массу и с неприличным плеском утекла сквозь пальцы обратно в кувшин. Частично брызнув на стол.

Я застыла в ужасе. Представив, как вода заливает мои бедные, многострадальные документы.

Но ректор молниеносно взмахнул рукой – и вода на столе мгновенно испарилась, не успев намочить ни единого листка. Мне страстно захотелось провалиться под землю от стыда. Он поднял ладонь в чётком, останавливающем жесте.

– Весьма… неординарное применение стихийной магии, – скупо прокомментировал он.

В его голосе я не услышала ни одобрения, ни насмешки. Лишь холодную констатацию факта.

– Но вы показали совсем не то, что я ожидал увидеть.

Я молча кивнула. Пряча глаза.

Многие стихийники воды демонстрировали невероятные способности – вызывали шторм в стакане, лепили из воды настоящие скульптуры, создавали водяные смерчи.

А я… я могла сделать ледяную верёвку.

Ура.

Я закусила щёку изнутри, чувствуя, как в груди разливается привычная горечь сожаления. Но самое главное для меня сейчас – не впечатлить его. А перевестись. Получить его разрешение. Но стыд уже заполнял изнутри, жгучими узорами скользя по внутренностям.

Мой выбор пал на Академию Морин не просто так.

Именно здесь, в самых древних архивах, я надеялась, наконец, узнать правду о своих необычных способностях. О своей второй магии.

В тот день, когда меня настигла магическая гроза, во мне пробудилась не только стихийная магия воды. Оказалось, что глубоко внутри таилась и другая сила – странная, порой даже пугающая. Её природа и предназначение оставались для меня загадкой до сих пор.

Открыла я её случайно, уже в Школе Синих Штормов, когда впервые столкнулась с оборотнем и увидела его львиную ипостась, словно она была приклеена к нему за плечами – живая, своенравная, опасная. Позже я обнаружила и другие её проявления. И поняла: среди адептов я такая одна.

Книги, с которыми я чуть ли не спала в обнимку, проводя в библиотеке все свободные часы в поисках хоть какой-то зацепки, оставались немы и бесполезны. Попытки разобраться в происходящем натыкались на глухую стену непонимания. Пока однажды я не наткнулась на короткую, почти стёртую запись о магии, очень похожей на мою. В ней упоминалась Академия Морин – самое древнее учебное заведение, обладающее обширными и закрытыми сведениями по всем видам магии.

Тогда я и представить себе не могла, что окажусь здесь. И теперь сама судьба дала мне этот шанс. Именно поэтому этот перевод был нужен мне как воздух. Я должна была поступить. Должна была узнать о своей магии. Во что бы то ни стало.

– Несмотря на инцидент, который вы так наивно попытались утаить, – он недовольно сверкнул глазами, и я снова почувствовала себя мелкой букашкой, – я не могу отказать вам в переводе. Стихийников воды у нас не так много, свободные места есть. Я ещё лично свяжусь с ректором вашей прежней школы для уточнения некоторых деталей, – его взгляд стал колючим, – но, думаю, пока вы можете рассчитывать на место в Академии. Если, конечно, не собираетесь продолжить свои… разрушительные эксперименты.

Радость вспыхнула жаром в груди. Такая горячая, такая неожиданная, что у меня перехватило дыхание.

Я хотела заверить его, что и думать забыла об экспериментах – тот взрыв накрепко отбил у меня охоту к опасным опытам. Да и вообще, с моим планом, тише воды, ниже травы – теперь мой новый лозунг. Но встретила взгляд, полный тяжёлого предостережения и нескрываемого сомнения.

А его следующие слова мгновенно вернули меня с небес на землю.

– В нашей Академии, помимо общепринятых правил, существуют особые требования, которым вы должны соответствовать, если хотите здесь обучаться. Это обусловлено традициями и… непростой историей основания Академии Морин.

Его взгляд на мгновение изменился. И я впервые уловила в нём что-то иное. Не профессиональную сухость. Не ледяное пренебрежение.

Замешательство?

– Все подробности вы сможете узнать в медицинском крыле. Если пройдёте проверку – увидимся на занятиях.

Он решительно захлопнул папку с моими документами и отодвинул её на край стола. Всем видом показывая, что мне пора.

Я озадаченно нахмурилась, но кивнула и собралась уходить. Значит, медицинское крыло? Интересно, зачем?

Но на пороге меня что-то остановило. Какая-то сила, которую я не могла объяснить.

Я обернулась.

И снова поймала его взгляд.

По спине пробежала знакомая дрожь. Та, что похоже не собиралась отпускать меня рядом с ним.

Он нахмурился. Его красивые, широкие брови сошлись на переносице. В глазах зажглось что-то опасное, предупреждающее.

Я моргнула, переключая зрение, поддавшись внезапному импульсу. Мне страстно захотелось снова увидеть его дракона – убедиться, что это не галлюцинация, не игра света, не плод моего разгорячённого воображения.

Воздух вокруг него затрепетал. Поплыл. И моему взору снова предстал он.

Огромный. Величественный. Чёрный дракон с кроваво-бордовыми отсветами на абсолютно чёрной чешуе.

Он медленно расправил крылья. Демонстрируя подавляющую, дикую мощь, от которой захватывало дух. Приподнял голову. И уставился на меня горящим, пронзительным взглядом, из которого было не вырваться.

Он был… невероятно красив. Пугающе и завораживающе. Так, что я опять забывала, как дышать.

Невольная, почти восторженная улыбка тронула мои губы.

Но я тут же опомнилась. Резко развернулась. И поспешила к выходу, стараясь не оборачиваться.

Молясь, чтобы он не заметил моего странного, затянувшегося прощания.

Дорогу в медицинское крыло мне подсказали адепты, спешившие с одних занятий на другие во время перерыва. Я шла, одолеваемая лёгким беспокойством: зачем ректор отправил меня именно туда? Что это за проверка, «обусловленная традициями»?

Всё это пахло какой-то тайной. Но я была уверена – что бы это ни было, я пройду. Я должна.

Ответ поверг меня в шок.

Пока я стояла, не в силах пошевелиться, миловидная женщина по имени Илиса, заведующая крылом, спокойным, ровным голосом рассказала мне нечто совершенно безумное.

– Обычно адептки к нам поступают, уже зная историю Академии и… её ключевое требование ко всем девушкам. Распорядительница должна была вас предупредить, – она с лёгким укором посмотрела на меня, явно удивлённая моим неведением.

Моё сердце споткнулось. Предчувствуя беду.

Целительница начала с «непростой истории основания Академии». Той самой, о которой упомянул ректор.

– Наша Академия была основана в 5010 году от Вознесения Святой Джеи тремя великими магами: драконом, тёмным эльфом и человеком-волшебницей. Они создали всё, что мы знаем о магии. Но… – Илиса вздохнула, и её глаза стали печальными. – Страсть стала их погибелью. Оба мага полюбили волшебницу. Она же отдала своё сердце дракону.

Я кивала, стараясь не пропустить ни слова. Но совершенно не понимала, к чему она ведёт.

– Ослеплённый ревностью эльф… он был величайшим тёмным колдуном своего времени. Он не просто проклял соперника – он извратил саму природу драконьей магии. Отныне дракон мог быть только со своей истинной парой. Иначе – забвение рода, медленное вымирание.

«Правило истинности». Я знала о нём. Но не знала, что его породила месть.

– Но это было не всё, – голос Илисы понизился до шёпота, и я невольно наклонилась к ней. – Он обрушил проклятие на саму Академию. Отныне ректором мог быть только дракон-мужчина. Любая другая попытка занять пост стоила бы жизни. А самого ректора… – она замолчала, подбирая слова. – Он обрёк на безумие, пока тот не найдёт свою истинную пару именно в этих стенах.

По спине невольно побежали ледяные мурашки. Безумие – звучало как приговор. Для любого. А для дракона – особенно.

– Это проклятие лишает ректора-дракона всего человеческого – жалости, сострадания, морали. Останется лишь одна, всепоглощающая цель: найти её. Любой ценой. Через боль, насилие, разрушение, силу… В поисках той единственной. А если не найдёт… – Илиса посмотрела на меня прямо, охваченная историей, и в её глазах промелькнул неподдельный страх. – Он потеряет себя навсегда. Станет чудовищем, способным стереть с лица земли целые империи.

У меня перехватило дыхание.

Это звучало как самая мрачная из сказок. Тех, которыми пугают детей. Тех, в которые обычно никто не верит. Но целительница говорила абсолютно серьёзно.

– С тех пор прошло немало веков. Академия Морин повидала множество ректоров-драконов, а проклятие почти забылось… Пока триста лет назад один Оракул не предрёк его пробуждение. – Она сделала паузу, переводя дыхание. – Он назвал Ключ. Ключом к проклятию станет девушка. Дракон. Оракул предсказал, что столкновение магии двух драконов и её… невинность пробудят проклятие.

Я застыла.

Чувствуя, как голова начинает наполняться гудящим напряжением. Ещё не понимая, к чему эта история. Будто загипнотизированная, прокручивала в голове одно слово.

Невинность.

– Пророчество Оракула, как и все предсказания его собратьев, было туманным, но Совет не мог его проигнорировать. Так было введено Правило. Все совершеннолетние девушки и женщины в Академии – адептки, преподаватели, служительницы – не могут быть… – она запнулась, ища деликатное слово.

– Девственницами? – выдохнула я.

Сама не веря в то, что произношу.

Илиса молча кивнула. В её глазах читалось и сожаление, и понимание всей абсурдности ситуации.

– Запах невинности… он особенно притягателен для дракона в его истинном обличии. Считается, что именно запах, из-за проклятия, может свести и без того хрупкое сознание дракона в пропасть. Рисковать нельзя. Одичавший дракон – это конец для всего, что мы знаем.

Подождите…

Получается…

Они что, с ума сошли?!

Это какое-то средневековое безумие! Лишать девушек права на выбор только из-за древней сказки, которой уже тысяча лет? Тысяча лет, за которые не случилось ровным счётом ничего, что подтвердило бы наличие проклятия?!

Я смотрела на Илису, ища в её глазах намёк на шутку, на розыгрыш, на то, что она сейчас рассмеётся и скажет: «Прости, дорогая, это была проверка на стрессоустойчивость».

Но находила лишь усталую серьёзность. Сожаление. И что-то похожее на сочувствие.

Воздух вокруг меня вдруг сгустился. Наполнился тяжестью этого абсурдного, чудовищного правила. Всё, ради чего я сюда приехала, всё, что было так важно – моя учёба, моя тайна, мои поиски – всё это наткнулось на древний, совершенно чудовищный запрет.

И я поняла.

Проверка, на которую меня послал ректор…

Она была не на силу магии.

Она была на невинность.

В глазах потемнело.

Весь шум медицинского крыла – шаги, голоса, звон склянок – отдалился, слился в оглушительный гул в ушах. Я стояла, парализованная и оглушённая, чувствуя, как стены древней Академии, которые всего час назад казались уже сбывшейся мечтой, внезапно сомкнулись вокруг меня. В клетку.

Я была невинной.

И впервые за всю жизнь это стало для меня проблемой.

Проблемой, которая могла стоить мне всего.

Глава 3

Я пыталась переварить услышанное.

Это было за гранью. Пусть у их правила и были какие-то древние причины, они не давали права так грубо вторгаться в личную жизнь!

– Именно поэтому ректор и направил вас ко мне. Для проверки, – добила меня целительница и у меня похолодело изнутри.

Выходит, даже самый гениальный маг ничего не стоит, если она… невинна? Все её знания, все её способности, все её мечты – всё это обесценивается одной каплей крови, одной древней сказкой, одним чудовищным правилом?

Да пошёл он к демонам со своими проверками!

Меня охватила истеричная ярость. Такая горячая, такая беспомощная, что к горлу подступил комок, который никак не хотел рассасываться.

Перевестись во что бы то ни стало, Лисса? Готова на всё? Даже лишиться невинности ради перевода?

Я едва не рассмеялась вслух. Зажмурилась, пытаясь представить, что каждая девушка здесь прошла через этот унизительный выбор. Что они стояли на этом же месте, смотрели на эту же женщину, чувствовали ту же боль.

Это было бесчеловечно.

– Вы девственница? – её вопрос, резкий и безапелляционный, врезался в мои мысли, как нож.

Меня бросило в жар. Горячая, стыдливая, унизительная волна прокатилась от макушки до пят.

Если я скажу «да», она что, станет меня… проверять? Предчувствие подсказывало, что да – станет. Не зря же ректор назвал это «проверкой».

От одной этой мысли стало дурно. Стыд поднимался изнутри, обжигал горло, заставлял опускать глаза.

– Если это так, и вы намерены учиться здесь, у нас есть решение: быстрая и безопасная операция. Магическая гарантия от всех последствий, – её голос звучал как у продавца, расхваливающего товар. – Большинство девушек в вашей ситуации выбирают именно этот путь.

У меня отвисла челюсть.

Между ног заныло и сжалось. Я попыталась представить себе эту операцию: чужие руки, магические инструменты, которые будут копаться там, где никто не имел права копаться.

Я не могла просто уйти – только здесь меня могли ждать ответы о моей магии. Но я не собиралась лишаться невинности ради поступления! Не собиралась позволять им отнимать то, что я берегла для того единственного, кто когда-нибудь… если вообще…

– Конечно, некоторые решают вопрос… иначе, – голос целительницы стал ледяным. – Своими силами.

То есть, ложатся под первого попавшегося парня?

Какая мерзость!

– Но я всегда рекомендую операцию. Это безопаснее.

Она смотрела на меня, ожидая ответа.

А у меня в голове была такая пустота, такая паника, что сейчас я бы не смогла принять ни единого решения. Каждый выбор, который она предлагала, был провалом.

Что же делать…

Я должна что-то придумать. Обязательно должна!

– Да, я девственница, – выдохнула я, слыша как зубы стукнули друг об друга.

– В таком случае…

– Я сама разберусь с этим! – перебила я её.

Резко. Громко. Сама поражаясь своей наглости. Голос дрожал, но я не могла позволить ей закончить эту фразу. Не могла услышать, как она снова предложит мне операцию.

– Дайте мне время.

В её глазах мелькнуло немое осуждение.

Кто она такая, чтобы меня судить?! Кто дал ей право смотреть с этим холодным превосходством, когда они заставляли девушек вставать перед этим ужасающим выбором?

– Сколько вам нужно времени? – её тон стал сухим и недоверчивым.

Сколько? Я и сама не знала. Мне нужно было придумать, как обойти это идиотское правило. Как сохранить себя. Как поступить в Академию и при этом не расстаться с честью.

– Если я вернусь перед отбоем, вы ещё будете здесь? – я лихорадочно соображала.

Она окинула меня оценивающим взглядом. Каштановые волосы. Зелёные глаза. Неплохая фигура. Видимо, решила, что за несколько часов я смогу решить свою «проблему» традиционным способом.

Слегка кивнула.

Я выскочила из кабинета, словно из ловушки. Дверь захлопнулась за спиной, и я привалилась к ней спиной, пытаясь отдышаться.

Сейчас мне не нужна была внешность! Мне нужна была голова, чтобы придумать, как выкрутиться. Мне нужно было чудо.

Следующий час я бродила по пустынным коридорам Академии.

Могучие стены из древнего камня, обычно внушавшие трепет, сейчас давили своей подавляющей силой. Казалось, они сжимаются, становятся уже, ближе, готовые раздавить меня, как муху. Я прошла через арку в сады – зелёные, ухоженные, с аккуратными грядками лечебных трав. В другое время я бы замерла в восхищении, но сейчас пейзаж мелькал краем глаза, не задерживаясь в сознании.

Голубые шпили замка, устремлённые в небо, казались мне зубцами гигантской клетки. Клетки, которую построили для девушек вроде меня. Клетки, в которую я сама себя загнала, мечтая об этой Академии, о правде.

Я шла, не видя пути, и на кого-то налетела. Ожидаемо, учитывая, что с каждой минутой камень, обвивший мою душу, давил всё сильнее, вытесняя воздух и мысли, вытесняя всё, кроме паники.

– Как же можно не смотреть, куда идёшь? – возмущённый голос прозвучал свысока.

– Вы тоже меня не заметили, – огрызнулась я, потирая лоб.

Передо мной стояла высокая эльфийка с золотистыми волосами и завораживающими глазами цвета фиалки. Худющая, в серебристой мантии и фиолетовой лентой в волосах. Её надменность мгновенно растаяла, сменившись любопытством. Живым, искренним, почти детским.

Эльфийка Неллетиэль

– Ты новенькая? Не видела тебя раньше.

– Перевожусь. Пока не поступила, – пробормотала я.

Она понимающе кивнула. И вдруг понизила голос, наклонившись ко мне так близко, что я почувствовала запах её духов – цветочный, нежный, почти невесомый.

– Тоже проблема с проверкой?

Я замерла. Как она угадала?

– А почему «тоже»? – выдохнула я.

– У нас не принято легко с этим расставаться, – она смущённо отвела взгляд. – Для эльфийского брака девушка должна быть невинна. Иначе – позор и изгнание из семьи.

Боги, они ведь заставляют девушек предавать самих себя. Выбирать между мечтой и честью. Между будущим и собой.

– Но я так хотела учиться здесь… – в её голосе послышалась грусть. – Пришлось забыть о традициях. Но я верю, что встречу того, кто поймёт меня.

Она прикрыла глаза и сложила ладони в традиционном жесте эльфов, когда они обращались к богине и светлым духам, которых так почитали. В её позе было столько надежды, столько веры, столько детской, наивной уверенности, что было невозможно остаться равнодушной.

Но её откровенность… сбивала с толку. Это было даже немного… подозрительно. Но, возможно, это был знак свыше? К тому же, эльфы в большинстве своём всегда были сентиментальны. Они верили в любовь, в судьбу, в то, что всё случается не просто так.

– Да, я не ожидала, что столкнусь с таким идиотским правилом, – призналась я.

– Странная ты, все об этом знают. Но если хочешь, я могу помочь. Раз ты здесь – значит отказалась от операции. Зря, конечно. Но… я слышала о парнях, которые делают это за деньги. Мерзко, да, – она поморщилась, увидев мою реакцию, – но это хотя бы быстро и без вопросов.

Меня передёрнуло от отвращения. Никогда. Ни за какие деньги. Ни за какую учёбу. Ни за какие ответы.

– У меня нет денег, – почти даже не солгала я.

Даже если бы они были и я бы не жила на стипендию в Школе, я бы никогда не выбрала такой путь!

– Тогда не знаю, – грустно взглянула она на меня. – Лучше на операцию. Это хотя бы не больно. Уж в этом я могу тебя уверить.