По зову смертных

У Ливэй со скептическим видом оставил этих двоих в стороне.

– В любом случае, Юн Лулянь, – заговорил У Ливэй. – У тебя уйма выборов. Если нужно побольше времени, то…

– Извините за дерзость этого человека, Ваше Высочество! – громко перебил Юн Лулянь, так и не поднимая головы. – Но я не изменю своего решения! Прошу, дайте своё согласие, либо откажите мне!

Брови У Ливэя снова поднялись от изумления. Он впервые за это время был таким растерянным, что и внимания не обратил на то, что его перебили.

Шимин Байинь и Цайфу Чу стали же в миг напряжены, если не злы. Перебить самого Императора? Неслыханная наглость!

Выйдя из ступора, У Ливэй поспешил стать тем же строгим и серьезным, демонстративно прокашляв.

– Я, конечно, уважаю людей, которые стоят на своём, неважно, как на них давят, – сказал он, потирая сморщенный лоб. – Однако такое упрямство себе же во вред понять не могу. – Сердито заключил У Ливэй, и в глазах у него уже не было намёка на слабость или добродушие. Сам воздух стал плотным и завибрировал по всему залу. – Мне бы очень хотелось знать, от чего такая упёртость.

Говорить было страшно. Руки, ноги тряслись, а в горле, как назло, толстый комок. На первый взгляд – что ни скажи. Какое Императору дело до нужды обычного простолюдина? Но вот с другой… Юн Луляню нечего было терять. Изгонят, спустят с лестницы или отрубят голову? Один чёрт – всё в бездну!

Потому, набрав побольше воздуха и преисполнившись последней храбростью, что осталась, Юн Лулянь, сидя на коленях, выпрямился, расправив плечи.

– Ваше Высочество, этот человек осознает, какой непростительный поступок он совершил, когда перечил Императору! – без запинки и звучно изрёк Юн Лулянь, без страха смотря на У Ливэя горящим взором. – Всю свою жизнь я жил как тот, кто не заслуживает и ползать по этой земле. У меня нет ничего, чем бы я мог помочь Всемирию. Я знаю, что бесполезен! – сделав паузу, Юн Лулянь изогнул губы, пытаясь перебороть всю ту боль, что рвалась из его груди. – Я обделен какими-либо талантами! Я не гениален! Но даже так я… – новый ком подступил к горлу, и решимость начала трескаться. Юн Лулянь пришлось ущипнуть себя до боли. – Я хочу хоть что-то изменить, хотя бы в себе. Когда я прибыл в столицу, то понял, что, живя в той скорлупе, так ничего и не видел в этой жизни. Я проклят богами, у меня нет друзей или семьи, которые бы поддержали меня в трудную минуту. Сейчас, сидя перед вами, я просто, – горло надрывалось, а глаза закололо. Юн Лулянь не сразу понял, что теплая слеза скатилась по его щеке. – Просто подумал, что, возможно, кто-то вроде меня… Что я, безбожный и бездарный, имею право хотя бы на частичку чего-то светлого в этой жизни.

Договорив, юноша опустил мокрые глаза и, звучно шмыгнув носом, поспешил вытереть лицо рваным рукавом. Он думал, что в его сторону посыплются насмешки и упрёки, но даже Цайфу Чу, грозивший отрубить ему голову, с каким-то снисхождением смотрел на него, ничего не говоря.

«Ох, и чего я разревелся-то?– осуждающе мысленно задал себе вопрос Юн Лулянь, торопливо вытирая ещё влажное лицо. – Выгляжу сейчас просто жалко!».

Губы до этого молчавшего У Ливэя мягко приоткрылись, и с них сорвался трепетный выдох. Нефритовые братья, как почувствовали в нём что-то иное, тут же переглянулись, а после кивнули, давая себе сигнал не вмешиваться.

Ху Цзямянь также растянул свою ухмылку, пожал плечами, а после покосился на тихо хнычущего Юн Луляня.

– В таком случае, – вдумчиво сказал никто иной, как У Ливэй, и Юн Лулянь, перестав пачкать лицо ещё больше, поднял на него красные глаза. – У меня к тебе будет лишь один вопрос, Юн Лулянь, – юноша озадачено моргнул, ещё раз шмыгнув. У Ливэй смотрел на него всё так же сурово, словно выискивая в нём что-то. – Как ты относишься к богам? – спросил он со сталью и морозом.

Император не стал уточнять, что именно он имел под этим в виду, а Юн Лулянь понял, что это был небольшой экзамен, от которого и зависело, что с ним будет дальше.

Задумавшись над вопросом, первым делом ему на ум вспомнилось то, что говорил Шимин Байинь.

«Один совет: при нём не будьте таким нечестным, юный господин. Если он уличит вас во лжи, то…»

Император чутко ощущает ложь и ненавидит её больше всего. Хитрить – не лучший вариант. Да и в его искренних чувствах явно не было бы столько лжи. Однако Юн Лулянь решился таки быть честным в своём ответе:

– Не думаю, что я испытываю лютую ненависть к богам, Ваше Высочество. Они меня прокляли, как многие говорят. Однако так это или нет, мне неизвестно. Не могу судить, потому чего не знаю. И всё же, – он склонил голову, задумываясь над концом. Когда голова была поднята, на лице не было и тени сомнения. – Отчасти по их вине я стал безбожным и бездарным! Роль моей набожной семьи также здесь есть. Этого невозможно не отрицать. Потому, если спросить, кого я ненавижу за ту жизнь, что пережил до сего момента… Это будут и боги, и люди! – прорычал Юн Лулянь не своим грозным голосом.

Дьявольский чёрный тигр не отрывал соответствующего взгляда, способного любого пленника заболтать и без пыток. Горящий, жестокий и острый. У Ливэй выдерживал паузу, неотрывно следя за каждым движением и вздохом Юн Луляня.

Юноша при всём жгучем желании не позволял себе переставать смотреть на Императора в ответ. Его проверяют. Если уловят во лжи… Господи, и почему Шимин Байинь не соизволил договорить, что здесь принято делать с врунами?!

Капля пока скатилась по скулам Юн Луляня, сидевшего как на иголках. У Ливэй ещё раз осмотрел парня с ног до головы, а после… улыбнулся и посмеялся?

Правда, улыбка эта больше походила на плотоядный оскал, а смех – как рокот демона с глубин Тёмного царства.

– Хорошо. Да будет так! – довольно и живо произнёс У Ливэй, ухмыляясь. – Меня устраивает такой ответ. Но Юн Лулянь, – парень тревожно вздрогнул, когда У Ливэй обратился к нему, не меняя своего хищного оскала. – Работа во дворце может быть тебе не по силам. Это не такое райское и тихое место, каким оно кажется на первый взгляд. В первую очередь здесь ценится сноровка и умение подстраиваться. Тут будут люди, которые захотят заживо тебя сожрать. И даже так, ты всё ещё хочешь служить здесь?

Сбитый с толку на пару секунд, Юн Лулянь быстро взял себя в руки и, не теряя было серьезности и мужества, ответил:

– Да, Ваше Величество!

У Ливэй на сей раз смягчил свой оскал и взгляд.

– Тогда решено. Отныне ты будешь слугой во дворце Ван Ши. Начнешь с самых низов, – выдал Император. Шимин Байинь затейливо улыбнулся, тут же пряча губы за рукавом. Цайфу Чу сурово сдвинул брови на переносице, а Ху Цзямянь, стоявший рядом, торжественно захлопал в ладоши. – Однако не думай, что пущу тебя в свободное плаванье и просто так доверюсь. Ты будешь под наблюдением и обучением одного из моих доверенных людей, – сказал он уже в привычном равнодушии. Его взгляд переместился куда в толпу позади. – Чоу Юэсяо! – окликнул У Ливэй.

– Да, Ваше Высочество? – по левую сторону Юн Луляня так же бесшумно и неясно откуда встала молодая хорошенькая девушка – служанка. У неё было незрелое личико, тонкое тело и большие глаза с зеленым оттенком.

От её милой, но при этом покорной улыбки щемило сердце. Она чем-то напоминала олененка, и её неосознанно хотелось защитить.

Девушка свела руки и наклонила голову в знак приветствия.

– Отныне этот юноша под твоей опекой. Следи за ним и обучай, чтобы проблем особых не доставлял, – строго наказал Император. И Чоу Юэсяо, подняв голову, ярко улыбнулась.

– Как пожелаете, Ваше Величество. Чоу Юэсяо выполнит ваш приказ со всей ответственностью.

– Замечательно. Значит, этот вопрос мы решили, – сказал У Ливэй. – Возьми его с собой, покажи окрестности дворца. Объясни и расскажи всё. На этом можете быть свободны, – отмахнулся он.

Всё ещё пораженный таким развитием событий, Юн Лулянь сидел с раскрытым ртом и дёрнулся, когда девушка Чоу Юэсяо заботливо постукала своими тонкими пальцами ему по плечу, привлекая внимания.

– Господин, нам пора идти, – любезно напомнила она, ласково улыбаясь. От одного вида на её красивое лицо и пушистые ресницы у Юн Луляня обмякли ноги.

Юноша кое-как поднялся, всё ещё пошатываясь. Девушка мягко усмехнулась и, поманив его за собой, развернулась к выходу. Но прежде чем пойти за ней, Юн Лулянь быстро развернулся к трону и совершил поклон.

– Большое спасибо, Ваше Высочество! – поблагодарил он от всей души, не зная, какие же волны эмоций захлестывают его внутри. – Я буду стараться, чтобы оправдать ваши ожидания.

– Угу, – буркнул У Ливэй, нахмурившись. – А теперь следуй за Чоу Юэсяо. – Помахал он пальцами в сторону Юн Луляня.

Не сдерживая лучезарной улыбки, юноша выпрямился, бойко кивнул и уже развернулся, чтобы нагнать ждущую его девушку, как рядом с ухом щёлкнул тихий, но переполненный темнотой голос:

– Хорошо, что всё так получилось. Правда?

Юн Лулянь притормозил. И пусть все инстинкты просто орали не смотреть, юноша всё-таки растеряно поднял глаза и увидел, как Ху Цзямянь с искривлённым от садисткой ухмылки лицом глядел на него сверху вниз.

Жуткая гримаса быстро исчезла, и мужчина уже улыбался так, как прежде.

– Желаю удачи в новых начинаниях! – Улыбнулся Ху Цзямянь.

Перепуганный Юн Лулянь только открыл было рот, как Чоу Юэсяо окликнула его у входа:

– Юный господин! Вам сюда!

И не долго думая, Юн Лулянь побежал к ней, стараясь не оглядываться.

Почему-то ему казалось, что лицо учёного было очень тревожным сигналом.

Глава 8 – Потревоженная змея в райском саду

Громоздкие ворота, ведущие в тронный зал, закрылись за их спинами, обдав холодным ветром и грохотнув на весь богатый коридор. Казалось, обширный дворец Ван Ши содрогнулся под тяжестью и мощью этих дверей.

Юн Лулянь, дрогнув, вздернул плечи и нелепо оглянулся назад. Потом покрутился, с потерянностью оглядываясь, и застыл, часто заморгав, когда понял, что остался наедине с девушкой-служанкой.

Очень симпатичной девушкой-служанкой. Юн Лулянь припустил глаза, плавно оглядывая весь её хрупкий, на первый взгляд эфемерный образ. Прямо как у водопадных бабочек, известных за свои прозрачные крылья с меняющимися узорами и то, как они ловко сливаются с гладью воды, способные сесть на неё своими лапками.

Темные волосы девушки были очень аккуратно уложены, к ним прикреплялись заколки в виде цветов лотоса. Одежда служанки на её худом теле была словно призрачная вуаль, такой легкой и подвижной. Невысокого роста её макушка доставала Юн Луляню лишь до плеча.

Улыбка была все такой же теплой и нежной, а сомкнутые глаза отчетливо выражали светлый веер длинных ресниц.

На вид ей было лет семнадцать. И она была невероятна красива, что глаз не отвести. Словно дочка самого императора или знати, но никак не служанка.

– Итак, юный господин Юн, – с нежно-розовых губ сорвался чарующий мягкий голос, и стук сердца Юн Луляня поднялся к горлу. Девушка раскрыла глаза, обращая их свет к смущенному парню. И даже видя его неряшливость и неопрятность, она улыбалась искренне. – Так как вы теперь под моим надзором, мне бы хотелось знать, с чего вы желаете начать наш путь, – уловив его озадаченность, девушка пояснила. – Я могу многое рассказать вам: историю этого дворца и всё, что касается императора, о новой столице и всё, что с ней связанно, о людях, что здесь работают, будь-то знать или слуги. Само собой, и о вашей будущей работе. А! Это должно быть в первую очередь, – Чоу Юэсяо прижала палец к губам, мило нахмурившись, но потом рассмеялась над собой же. – Но я не хочу давить на вас, юный господин, учитывая, что на вас и так многое свалилось. А потому сделаем так, как вам удобней, хорошо?

До чего же очаровательная девушка! Душа Юн Луляня ликовала и плакала от счастья, когда он видел эту улыбку, сладкую и чистую. Он и не верил, что когда-нибудь в своей никчемной жизни встретит кого-то настоль добросердечного и настоящего.

Не привыкший к такому любезному отношению Юн Лулянь смутился окончательно, да так, что не мог смотреть девушке прямо в лицо. Он чувствовал себя жалким и недостойным и потому заговорил с ней очень неловко. Тихо, при этом теребя свой затылок.

– Э-эм, ну. Для начала я бы хотел, чтобы вы не обращались ко мне как к господину, – служанка раскрыла глаза в удивлении после таких слов. Юн Лулянь больше занервничал и торопливо добавил: – Я не из знатного рода! П-потому! Я! – его губы задрожали, глаза забегали, и он закончил уже тише. – М-можно просто по имени звать. Если… хотите, конечно.

Девушка, всё с такими же круглыми глазами, искрившимися изумрудами, озадачено выпустила кроткий вздох и приподняла рукав к блестящим губам, которые почему-то тут же растянулись в маняще-коварной улыбке.

И пока Юн Лулянь мялся на месте, поглядывая в сторону, до него донеслась сладкая игривая речь. Вот только чувствовалось, что в примеси к сладости был яд.

– Значит, господин вовсе никакой не господин ~ И Чоу Юэсяо может обращаться к «не господину», как сама того пожелает? – заигрывающее вопрошала она, растягивая свой голосок, и, совершенно не стесняясь, надвигалась на Юн Луляня, заставляя того делать шаг назад. – Я права? Ничего не напутала? – уточнила она, сомкнув губы и приподняв бровь, при этом еще бдительней разглядывая загнанного в угол юношу.

Позади была только каменная стена, и Юн Лулянь врезался в неё, поздно это осознав. Смявшись и душой и телом, он быстро зыркнул на подлую ловушку, а потом с большей паникой на близкое кокетливое лицо Чоу Юэсяо, у которой соблазнительно сверкал взгляд.

Он был таким чистым, что Юн Лулянь детально разглядел свое нервное отражение.

Чоу Юэсяо терпеливо ждала его ответа. Хотя больше подошло бы с наслаждением, ибо юноша был уверен, что она специально так себя вела, чтобы смутить его окончательно.

Зажмурившись и замотав головой, Юн Лулянь отчаянно прогонял звук её голоса. Приятный цветочный запах и сам волшебный образ из мыслей.

И вот, когда пульс в голове стал тише и ровнее, он смог-таки открыть глаза и, насколько это было возможно, четко проговорил:

– Да! Можете обращаться ко мне, как захотите!

Чоу Юэсяо сощурила влажные глаза и наклонила голову так, что её заколки зазвенели, а неубранные пряди повалились на плечо.

– Как захочу, да? – повторила она полушепотом, прежде чем усмехнуться и отстраниться. Юн Лулянь почувствовал небывалое облегчение, когда она отошла. Он уже приложил руку к сердцу, выдыхая, как вдруг… – Очень хорошо! Просто идеально! Наконец-то я встретила человека, который не выпендривается своим идеальным, богатым, многозначительным положением! – Юн Лулянь обомлел от такого зрелища. Мало того, что эта девушка полностью изменилась в образе, говоря громко и почти на мальчишеский манер, так она еще и рожи корчила, искажая даже голос, когда перечисляла качества. От той элегантной, утонченной и взрослой девушки не осталось и следа. – И так! – Она юрко повернулась к потерянному Юн Луляню, горящими от энтузиазма глазами, что сияли ярче звезд. – Юн Лулянь правильно? Твое имя достаточно сложновато. Как бы мне тебя называть? Как же сложноооо~! – Тараторя, Чоу Юэсяо задумчиво прикрыла глаза и погладила подбородок, нахмурив брови. Она совершенно не обращала внимания на унылое лицо парня, серевшее все больше. – Точно! Что насчет А-Лу?! Хотя нет! Лучше А-Лянь! – Тут её бодрый настрой поугас, и она вновь пустилась в думы. – А лучше забудь. Не нравится мне оно. Юн-Юн? Лулу? Лянь-Лянь? Или, может, Юн-эр? Лянь-эр? Что лучше использовать? Гунцзы? Сяо? Сюн? Гэ? Сяоцзы?

– Эээ, ну… это, – попытался смешаться Юн Лулянь иссохшей интонацией и вялым поднятием руки. – Можно просто по имени…

– Подожди, о Великий Сяньшэн! – Важно выкрикнула она, отмахиваясь от него вздернутым рукавом совсем драматизмом. – Очень скоро произойдет нечто непревзойденное! Получить истинное имя! Вот он, смысл твоего прибытия сюда! – Громогласно объявила Чоу Юэсяо, указав пальцем на поникшего парня, с которого уже хлопья пепла падали от уныния и непонимания. Хуже было от того, что лицо девушки было абсолютно серьезным. – Так что будь готов, мой гэгэ, – сказала она с победоносной улыбкой, показательно сжав кулак. – Ибо определилась я, как буду звать тебя! Отныне ты… – Само время замерло, солнечный свет застыл, пока рука Чоу Юэсяо поднималась вверх, а улыбка краше любого цветка приоткрылась, показав белый клычёк. Юн Лулянь, пребывая и так в подавленном настроении, просто ждал, когда свершится этот «лучший» момент его новой жизни. Губы девушки прикрылись, и она… – А хотя знаешь что? Забудь! – Выдавила она на одном дыхании и опустила руку. – Тебе и просто Юн Лулянь подойдет. – Решила она, не переставая улыбаться. А вот облик Юн Луляня разошелся трещинами, пока девушка, гордо выпятив грудь, бахвалилась со звонким смехом. – Ну как?! Я ведь молодец, Лянь-Лянь?! Чоу Юэсяо умница, не так ли?! И только сейчас она заметила, в каком прискорбном настрое находиться Юн Лулянь. И всё, что она сделала, так это по-дружески потрепала его по плечу, не переставая беззаботно смеяться. – Мм! Понимаю, чему ты так удивлен. Таких гениев как я нет больше во всем Всемирии! Это истина! Эй, ты чего такой мрачный? – Спросила Чоу Юэсяо, разглядывая поникшего парня. – Ты сейчас на духа висельника похож! Вот умора!

Юн Лулянь предпринял очередную попытку сказать ей, но девушка, перестав смеяться, встрепенулась, словно что-то вспомнила, и хлопнула в ладоши.

– Точно! У меня идея! Тебе, наверное, душно, Юн-эр. Ты устал после встречи с императором, оттого у тебя такой вид, – Предположила она со всей добродушием. – Ничего. Сейчас пойдем во двор на свежий воздух, и тебе полегчает! – Без капли стеснения она взяла его за руку и потянула за собой.

Придя в чувства от столь мягкого и теплого касания, Юн Лулянь вновь обрел прежние внешние краски и, поддавшись инерции, перебирая ноги, последовал за девушкой. Не стеснявшейся держаться с ним за руки.

Он был сбит с толку её неожиданно открывшейся эксцентричностью, болтливостью и неумением слушать других. Однако, как ни глянь, она была все еще красивой девой, что могла заворожить с одного взгляда.

Юн Лулянь и не думал, что когда-нибудь сможет подержаться с такой милой особой за руки. Больше всего он был озадачен тем, что ей не было противно самой прикасаться к такому, как он.

Пока они шли по коридору (ну, точнее, его тащили за собой), Юн Лулянь поспешно окликнул её:

– П-подожди, Чоу Юэсяо!

Служанка, не замедляя прыгучего шага, повернулась к нему с ответом:

– Можешь звать меня Юэ-эр! Или Сяо-эр. Как тебе удобней, Лянь-Лянь!

Бросив это все с той же детской улыбкой и непосредственным отношением, она отвернулась, сжав свои тонкие пальцы на кисти Юн Луляня.

– М-мне неловко! – краснея, сказал ей Юн Лулянь, отводя глаза. – Я тебя едва знаю, чтобы так обращаться!

– Так мы уже познакомились, какая разница? – просто вопросила она, отмахиваясь.

– Разница есть! – не сдавался Юн Лулянь, хотя уже душой понимал, что этой нестандартной особе до его слов и чувств дела нет. – И потом! Ты разве не говорила, что нужно обсудить мою работу как слуги, что мне назначил император?

– Чегооо~?! – протяжно взвыла Чоу Юэсяо, сморщившись, она вновь посмотрела на парня с пренебрежением и недовольством, пусть особой неприязни в этом и не было, скорее что-то детское и капризное. – Лянь-эр. У тебя что, только работа на уме?! Боже мой! Где твой юный дух?! Успеешь наработаться еще! – выдала она, словно всё это был сущий пустяк, и опять заулыбалась, ускорив шаг. – Сейчас мы пройдемся, и я заодно тебе все и покажу, и расскажу! Так будь благодарен благодушной Чоу Юэсяо! Надеюсь, на небесах мне зачтётся за мою добродетельность! Хи-хи-хи~!

Его продолжали тянуть за собой по всему дворцу, не ослабляя хватки. Не то чтобы это было неприятно… Чоу Юэсяо – необычно милая и приветливая девушка, каких Юн Лулянь представлял лишь в мечтах.

Все те прекрасные представительницы слабого пола, с которыми Юн Луляню приходилось сталкиваться по нелегкой жизни, всегда были красивы, но резковаты и даже стервозны на характер. А с такими открытыми, дружелюбными и веселыми девчушками он в жизни дела не имел. Вот так вышло, что Юн Лулянь, не имея опыта, не знал, как себя вести, потому мялся и молчал. Полностью потерянный.

Всецело понимая, что ситуацию никак не изменить, Юн Лулянь уже без особого сопротивления просто расслабляет шаг в податливости и, отчужденно вздыхая, опускает плечи, закатывая глаза, при этом думая:

«Все-таки слухи правдивы были. Люди из императорского дворца. Неадекватные, черт их дери!».

Все в той же спешке покинув дворец и продолжая неприлично держаться за ручки (от чего стражники на них косо посматривали). Юн Лулянь и Чоу Юэсяо торопливо спустились по тем же долгим каменным ступеням, окутанными спустившимися облаками, и без передышки побежали по вымощенной дорожке (коих здесь были сотни) мимо кучи различных строений, зданий и дворов неизвестного происхождения.

За все это время Юн Луляню показалось, что у территории императорского дворца нет ни конца ни краю. Прошло больше часа, но они с Чоу Юэсяо всегда прибывали в новых местах, пусть нигде подолгу и не задерживались.

Тут были огромные цветущие сады, ароматно пахнущие поляны у берега протекающей кристальной реки, что детально было видно каждый камушек и рыбок. Небо над их головами было чистым и голубым, без единого облачка. Звуки птиц, текущей воды и мелодичного перешептывания красивых девушек делали атмосферу этого места сказочной. Почти как сон, не способный сосуществовать с реальностью.

Юн Лулянь, следующий за увлеченно рассказывающей о работе слуг Чоу Юэсяо, давно понял, что не особо-то и слушает её. Каждый звук, каждая краска, каждый миг этого места занимал все его сознание. Нервы обострились, в то время как тело пребывало в небывало расслабленном состоянии. Он был возбужден и одновременно спокоен.

Так, шатаясь еще около получаса, они взошли на мост, с которого отчетливо был виден горный водопад. Его шум был далеким и оглушительным. Брызги, разносимые потоками ветра, приятно окрапили кожу Юн Луляня, и он с восхищенным взглядом поспешил прикрыть драным рукавом сияющее от восторга лицо.

Их одежды и волосы также были подвижны на этом потоке, и Чоу Юэсяо, не переставая мягко улыбаться, прижала пальцами свою болтавшуюся челку.

Девушка и юноша, по инициативе первой, оперлись на парапет моста, чтобы отдохнуть немного от прогулки. Воздух здесь благодаря воде был освежающим и прохладным. Кувшинки покачивались на водной глади, и пара журавлей элегантно ходили на своих длинных ногах.

Пока Чоу Юэсяо опиралась спиной на ограждения, продолжая смотреть куда-то вдаль, Юн Лулянь положил руки на деревянные перила и вглядывался в свое неряшливое отражение. Чем дольше он на него смотрел, тем больше ему казалось, что он и впрямь уродливый сом в царстве золотых карпов и богоподобных журавлей.

Не успел он сполна насладиться всей умиротворенной атмосферой, как его окликнул звонкий голос Чоу Юэсяо:

– Слушай, Юн-Эр, – испустив протяжный вздох как можно тише, Юн Лулянь покосил на нее недовольный взгляд. Его все еще немного бесила эта нестабильная манера обращения. Девушка не смотрела на него, но её улыбка была уже более сдержанней, когда она продолжила. – Что ты думаешь об императоре? – задала она крайне неожиданный вопрос.

Юн Лулянь опешил и засомневался, прежде чем задуматься. Он с напряжением в лице отвернулся обратно к водоему, а Чоу Юэсяо, наоборот, затейливо посмотрела на него в терпеливом ожидании.

– Что думаю? – неуверенно проговорил Юн Лулянь, вспоминая того демонического тигра в сиянии золота.

На первый взгляд, он был обычным человеком, которого за императора принять сложно, однако при всем при этом и он был чем-то… Демоническим? Юн Лулянь искренне колебался с выводами.

У Ливэй произвел на него неизгладимое и при этом двоякое впечатление. В нем было такое разнообразие: он был красив снаружи, но уродлив внутри, его редкая улыбка была слаще вина и меда, а вот глаза всегда как вековые льдины, в которых бушует огонь, движения точны и элегантны, но характер, скорее всего, очень резкий и буйный, он легко мог играть на самых тончайших музыкальных инструментах, но с оружием он управлялся гораздо лучше.

А еще его лицо… Нет, оно было слишком прекрасным для какого-либо сравнения, однако Юн Луляню не давали покоя эти загадочные черты.

С одной стороны, строгими, совершенными и острыми, истинно мужскими. Но при этом изысканными, выразительными и аристократичными, почти как у прекрасных дев и дам.

Конечно, Юн Лулянь понимал, что лица себе человек не выбирает. Быть ласточкой в небе или петухом на земле – это уже удел небожителей или темных сил.

– Я думаю, – выпустил слова Юн Лулянь, и его спутница тут же оживилась в любопытстве. – Его Высочество человек крайне… неоднозначный.