По зову смертных

Эмилия Эд

По зову смертных

Глава 1 – Эпоха людей

Когда они впервые встретились, его глаза были холодны и прекрасны, как вечный лёд, сияющий на солнце. Чистая кожа оттенка лунного слитка, крепкая, но не крупная стройная фигура говорила о воле, силе и важности в этом мире.

Чёрные волосы с синим отливом развевались на ветру, хлестая волевые плечи и прямую спину при каждом чётком шаге. Одежды кружились вокруг талии и ног с длинными сапогами.

Среди всех самых редких и красивейших драгоценностей он – сефирит. Камень был настолько редким, что триста лет назад короли, господа и императоры вырезали целые кланы, лишь бы добыть его из крови павших.

Сефирит лечит смертельно больных, проклинает в мучениях ненавистников, воду превращает в кристаллы, а также сефирит – это… Символ отчуждённости, магии и души.

Сильнейший, но жалкий. Чудесный, но обыденным. Всеми любимый, но ненавистный себе.

Этот человек производил впечатления того, кто ломал сам себя ради своих же амбиций. Вот только никто этого не видел. Для всех его мерцанием и путём в будущее был непробиваемый трезвый взор. Целеустремленно смотрящее только вперёд.

Это была последняя эра тех холодных пустошей Всемирия. Скоро церемония Возрождения. Все кланы и знатные семьи собрались ради того, что собирался им показать их новый император. Люди чёрной толпой стояли на голом поле, утопая в белой пустыне снега и сонной смерти. Их волнения выходили частыми облачками. Из-за мороза стоять слишком долго было утомительно. Руки и ноги у многих окоченели, а лица все раскраснелись.

Да, именно тогда отец и матушка взяли его с собой на церемонию, каждую минуту восторгаясь тем, что их семья смогла получить приглашения от самого будущего императора. Он же последний принц самой важнейшей и могущественной семьи.

И когда юный, но не по годам зрелый четырнадцатилетний принц предстал перед поглощающим взором своего единого народа, в пустоши впервые повисло полное безмолвие. Как сейчас помниться эта минута, где песня ветра, разгоняющего снежную пыль, была единственной, что подавало признаки жизни.

Казалось, спустя вечность принц заговорил уверенным голосом, так, что бы самые окарины могли слышать его:

– Народ Всемирия! Мы долго были под властью Богов магии и всего фантастического, что ни во что не ставили наши собственные усилия! Наши таланты, силы и возможности! – Все молчали, не смея и выдохнуть. – Боги использовали нас как скот, пользуясь нашей слабостью, обещая всемирные блага! Обманывая нас ложными сладкими речами! – Главы элитных кланов, сидевших под своим знамёнами, недоуменно перегляделись, но тревогу пока никто не поднимал. – Но не стоит больше переживать. – Утешающе высказался принц, и на красивом, совсем юном лице заискрилась гибкая, но очень злая и мстительная улыбка. – Отныне, мой народ, я поведу Всемирие и его людей в новое будущее! Боги никогда более не вмешаются в наши законы и порядок!

И вот тогда поднялся нешуточный бунт. Кто-то истошно вопил, кричал, проклинал. Всё это летело в лицо их обожаемому принцу, который ни только не паниковал или был испуган, наоборот, его лисий оскал стал только довольней и кровожадней.

Он был рад тому, что происходит. Даже когда главы семей попыталась вразумить его и потребовать объяснений, принц с ядовитой усмешкой приказал своей страже утихомирить их. А потом он возгласил то, что они от него требовали.

Причина такой бурной и недовольной реакции была очевидна: Боги или Творцы – это те, кто создали Всемирие и позволили им, людям, жить здесь под их же защитой, так как большая часть мира после многовековой войны между богами и демонами погрузилась в сквернящую засуху, где-то покрылась мертвыми морозами или покоится на дне бесконечных океанов.

Императорская семья была связующим звеном между высшими и обычными людьми, потому их так обожали и почитали все, кто только мог.

А теперь тот, кто взойдет на трон и будет отчитываться Богам, открыто заявляет, что больше в них они не нуждаются. Что их волшебство, силы им больше не нужны! Мягко говоря, это не просто вздор, это богохульство, за которое юного принца ждет вечное наказание за свою дерзость.

– Одна из башен была стерта с лица этой земли, – не скрывая свой злорадности, объявил принц. – Я лично расправился с Богом и уничтожил одну из восьми Башен! – торжествующе выдал он, раскидывая руки, улыбаясь, как настоящий психопат. Главы повставали со своих мест, пока народ потерянно озирался, покачивая головами в отрицании. – А чтобы ни у кого не возникло сомнений на данный счет, – когда он щелкнул пальцами, к нему подошёл один из стражей в маске и, приклонившись, подал дряхлый мешок. Принц взял его с брезгливостью и запустил руку. – Вот! Любуйтесь! Это ваш всеми почитаемый Творец Законов собственной персоной!

Тишина смешалась с ужасом в каждом вздохе. Время просто остановилось. Толпа превратилась в сборище простых камней, застывших во льду. Ему тогда было всего четыре года, и он помнил, как стиснула его руку мать, когда перестала дышать от увиденного. Как закряхтел отец. Его кожа то белела, то зеленела.

А в это время что-то падало на глазах у знати Всемирия в передних рядах. Последовал глухой отчетливый стук, потом скачки, как если бы прыгал мяч. Это что-то покатилось по сцене, и как только звук стих, раздался женский вопль.

Потом один голос перешёл в десятки и тысячи. Он прикрыл уши ладонями, потому что это было так громко, что снег с вековых острых горных пик затрещал сходившими лавинами. Все эти люди ревели, кричали, бились от горя, отчаянья и ярости.

– Чудовище! Монстр! Убийца! Ублюдок! – каждое неразборчивое слово народа летело в сторону принца.

Кто-то даже пытался залезть на сцену, чтобы убить нагло ухмылявшегося мальчишку, но стражи в масках тут же применяли силу. И они не просто отталкивали взбешенных людей обратно, им было разрешено с самого начала применить силу.

Серебристые проблески холодных оружий сияли в толпе, словно падающие звезды. Красные капли взлетали вверх, а после он слышал, как мужчины и женщины ревели от боли и страха. Давление стало переходить на задние ряды, оттесняя людей. Те, кого ранили, пытались убежать, расталкивая остальных, не заботясь ни о ком, кто был впереди.

Его бы без труда раздавили мощные ноги обезумевших взрослых, не обращавших ни на что внимание. Мать вовремя подхватила на руки и, прижимая к себе, стала убегать следом за отцом. Плевавших всеми видами проклятий на голову будущего императора.

Он отчетливо помнил, как в тот день снег и кровь, жар людей и запах железа, а также тишина пустоши и вопли отчаявшихся переплелись в жуткую, но по-своему прекрасную картину.

Прижавшись к шее матери, он неуверенно раскрыл глаза и сквозь безумную тряску посмотрел на уже опустевшую кровавую сцену, на которой стоял один непоколебимый, решительный и отважный принц. Будущий император. Всесильный человек.

Принц, провожавший тающую толпу насмешливым взглядом, весь измазанный в чужой крови, с блаженством закрыл глаза, втянул носом острый морозный воздух, а после, усмехаясь, покачал головой и наклонился.

Тонкими элегантными пальцами схватил то, что лежала возле его ног. То, что он достал из мешка и бросил толпе на обозрение…

Тогда маленький он, долго не мог догадаться, что же принц так небрежно держал в руке. И только много лет спустя он узнает, а точнее его личный учитель скажет во время урока, что это была голова первого убитого божества.

Позорное осквернение. Смерти высшего существа, убитого обычным человеком.

Однако ни эта деталь в печаталось ему так озабоченно в голову. Сцена сама по себе была ужасна и бесчеловечна. Но то, что делал принц, останется в его голове на долгие годы.

Красивый принц смеялся. Раскинув руки и задрав голову, он ликующе, радостно и оглушительно засмеялся во всё горло. Этот звук разрывал душу на части. Жестокость, кровожадность и сумасшествие. Вот что было в этом адском лающем смехе.

Быстрее ветра, сильнее морской волны, страшнее самых древних демонов… Нет ничего, что бы сравнилось с этими раскатами ликования и довольства.

Всё еще держа голову Бога в руке, принц, не прекращая хохотать, закружился по сцене, легко и очень атлетично двигаясь, словно кошка. Он продолжал кружиться и пританцовывать, при этом гогот его, как и зоркий взор, был обращен к небесам.

Он жестоко злорадствовал над теми, кому должен был верно служить. Скорее всего, принц осознавал, что будет проклят. Ибо не рождался во Всемирии человек, способный осквернить ни бога, ни демона.

Вот таким чудовищем, по молве всех людей, и был сто одиннадцатый Император Людей и Всемирия, имя которого У Ливэй.

Глава 2 – Безбожный и Бездарный

– Ты обязан принять наше решение.

Можно подумать, вы хоть раз спросили меня.

– Без обиды, сын. Но ты просто ни на что другое и не годишься.

Ну, спасибо, папуля! Как всему семейству только не надоедает напоминать мне о том, что я бездарный!

– Можешь возникать, если хочешь. Выбор сделал. Хотя меня пугает твоё молчание.

Если бы ты был хоть на цзинь внимательным, то понял бы, что я и так большую часть жизни просто молчу, потому что мои слова не имеют веса.

– Эххх. Это твоя судьба. Нет смысла отворачиваться от того, что уже предрешено Богами.

Боги? Ты еще веришь, что у них есть власть после восхождения Смертного Дракона? И… судьба, говоришь? Хе. Ну да. Куда мне, тому, кто был лишен божественного видения и слуха.

Я родился и рос, будучи благословенный всем. Меня обожали родители, почитали слуги, уважали младшие. Всё было при мне. Всё всегда было, как я хотел либо желал. Но на мой десятый день рождения… День, когда в тех, в ком течет золотая благословлённая кровь, открывают в себе способность общаться с Высшими… Я – надежда своей семьи на лучшее и прекрасное.

Полностью провалился.

Я не слышал и не видел их. Не мог использовать даже базовые знания, данные Богами. Моя кровь была обычной, когда символический порез сделали на моей ладони.

Помню, как мать горько рыдала. Отец в шоке упал и хватался за голову. Весь бледный, как при смерти. Все, кто были тогда в нашем личном храме, смотрели на меня, шептав осуждения.

Их слова были скользкими и жалящими, как вылезавшие из потревоженного гнезда ядовитые змеи:

«Как же так?»

«Получается, он был с самого начала простым мальчиком?».

«Да уж. Позор!».

«Он в самом деле не видит и не слышит?! Это же… настоящий кошмар!».

«А мнил себя бог знает кем!»

«Хе-хе-хе! Вы только посмотрите на его глупое лицо!»

«Вот что происходит, когда тебя буквально спускают с небес на землю!»

«БЕЗБОЖНЫЙ!!»

«БЕЗДАРНЫЙ!!»

Да, вот так меня и заклеймили до сего времени. Люди, которые раньше чисто улыбались мне, дарили подарки, хвалили и возносили, теперь же жестоко надсмехались, нарочито громко высказывали сочувствие самому факту моего существования. Мне ставили подножки, толкали в грязь, плевали в еду, кидали в озера, полные тины.

А всё потому, что я лишен предвидения. Не родился с дарованной магией, коей должен был. Всё потому, что я обычный кусок дерьма, не считающийся здесь человеком.

Ну, с тех времен моего детства мало что поменялось. Разве что я, повзрослев, научился не обращать внимания или давать сдачи. Теперь же меня просто обходят стороной, как прокажённого.

Если меня спросить, что я думаю о себе, с чем ассоциирую… Ха! У меня один ответ на все случаи жизни. Запоминайте!

Приятно познакомиться. Я Юн Лулянь! Сын ныне павшего магического рода Всемирия. И я просто бездарный и безбожный.

❀ ❀ ❀

Прошло уже более двадцати пяти лет с тех пор, как Всемирие возглавил Смертный Дракон. И за эти двадцать с лишним лет всё переменилось до неузнаваемости. Магия стала исчезать, сущности, что жили бок о бок с людьми, массово вымирали. Настала эра человеческих трудов и талантов. Боги также пали, покинув наш мир.

Хотя основная культура Всемирия всё еще умело балансировала между прогрессом человеческого эгоизма и тем магическим и волшебным, с чем былым поколениям приходилось обживаться веками. Когда же всё это сгинет, было вопросом времени. А причина была в самом Смертном Драконе.

После его достаточно жесткой реформации по всему Всемирию многие знатные, именитые семьи, кланы и даже королевские общества, удерживающие многовековую власть, серьезно и необратимо пострадали.

Каждая собака Всемирия знала, что новый император люто презирал и ненавидел Богов, а следовательно, уничтожал все, что было так или иначе с ними связано. Сама ирония заключалась в том, что императорская семья У тысячелетиями правила миром людей, имея доступ к самим Богам, наградивших их предков такой властью и могуществом. А потом на свет появился мальчишка, уничтоживший всю систему правления императорской семьи. Вся история, труды, войны, всё, чего семья У добивалась эти столетия кровью и потом. Молодой принц У Ливэй без малейшего сожаления пустил на ветер.

Да, даже не так. Самовлюблённый, проблемный и эгоистичный У Ливэй, получивший трон в свои одиннадцать, уже плевал на все законы предков семьи У и делал, что только хотел, но не подчинялся воле Высших. Усугубило положение и то, что в один из самых грандиознейших праздников всего Всемирия – Фестиваль Бессмертных – всю императорскую семью, высших советников, их гостей и даже прислугу – всех перебили прямо внутри дворца.

О прошедшей кровавой резне люди узнали только утром, когда открыли великие ворота дворца. Внутри красивого богатого убранства везде была разбрызгана кровь, стоял удушающий запах мёртвых тел. Люди, уже остывшие, лежали, где только возможно. И был только один человек пережил этот кошмар. Мальчик, спокойно сидевший за столом в его главенстве, заняв место убитого отца, весь был перемазан чужой кровью. Но не это добавляло жути картине.

А то, с каким статичным равнодушием он сидел и пил чай, закусывая уже холодными блюдами. Не обращая ни единого внимания ни на кого. Когда его допрашивали о том, что же произошло, У Ливэй отмахивался и обвинял тех, кто присягал Богам.

В свет вышла теория, что между главами кланов, семьей У и другой знатью произошел страшный конфликт на фоне ежегодного предсказания Богов для людей. Само собой, знали о нем лишь семья У и их приближенные. Принц У Ливэй же так ни разу и слова не обронил о том, что это было за предсказание.

Само собой, все решили, что слишком молодой юноша, еще даже мальчик, столкнувшись с таким ужасом собственными глазами, где его отца, мать, братьев и сестер, слуг и друзей мучительно убивали, просто повредился умом, а потому и забыл, что же точно произошло.

Конечно, среди знати были и недовольные, ведь по факту из всей семьи У остался один принц. А зарезали даже молоденьких служанок из бедных семей, что не могло не вызвать подозрения. Многие пытались копать, чтобы обвинить У Ливэя в заговоре и подлом убийстве. Однако все эти догадки и споры исстелили за год. Потому что как мог одиннадцатилетний мальчик сам такое сотворить?

Да еще и раз он был последним наследным принцем, то трон ему был обеспечен. Вот только нужно было искать опекуна-регента, отвечающего за образование, благополучие и правление будущего императора.

Оххх, сколько же из-за этого было шума. Но оно и понятно. Все хотят подольстить и получить больше власти. Однако проблема никогда не ходит одна. У Ливэй оказался слишком строптивым, заносчивым и на всё про всё имел исключительно свое мнение.

Так как он ненавидел богов и решил полностью искоренить их существеннее из Всемирия, то совершил кучу, казалось всем, невозможных деяний. Он сносил Башни и безжалостно убивал тех божеств, что за них отвечали. Потом, когда сила высших спала, отринул всё старое и стал собирать вокруг себя людей, обладающих нужными талантами и способностями.

Новые советники, новая прислуга, новое поколение нынешних кланов. Они все поддерживали амбиции У Ливэя и помогали в тяжелые времена, когда шла перестройка Всемирия. И это не могло не затронуть абсолютно всех.

Семья Юн, откуда родом Юн Лулянь, была на первых местах знати. В их роду были знаменитые богопоклонники, войны, маги, политики и совершенствующиеся или послушники. Они были богаты, почитаемы в своих краях и гордились родословной, как приближенные к членам имперской семьи.

Следует догадаться, что после новых реформ, введённых У Ливэем против божеств, семья Юн в одночасье потеряла весь почет, уважение и ценность в глазах нынешнего общества.

И стало только хуже, когда нынешний глава семьи, отец Юн Луляня, официально при самом императоре отрекся от богохульника, проклиная его и оскорбляя, желая во все услышания самой страшной смерти. В то время как более разумные главы решили-таки подстроиться под новую систему и приняли сторону императора.

И после той тирады оскорблений самого правителя Всемирия, последствия не заставили себя долго ждать. У Ливэй был великодушен,когда дал другим кланам шанс поразмыслить, примкнуть к нему добровольно. А те, кто отказались, само собой, были не нужны ни императору, ни Всемирию.

Вот так семья Юн лишилась всех богатств, какого-либо влияния в обществе и были сосланы на самые окраины Всемирия. Ни один из уже бывших друзей отца не поддержал его и никак не помог. Наоборот, увидев на его примере, какая участь их ожидает, все как один прониклись своим обожанием к У Ливэю.

Хотя стоит отдать У Ливэю должное. Он не стал убивать отца, что вполне мог себе позволить. Да и сослали их пусть в ту еще дыру, но жили они неплохо. Им выделили специальный особняк с мебелью и всеми удобствами. У них забрали все ценное, что было связано с магией и богами. Однако честно заработанные деньги конфисковать не стали. Благодаря им семья Юн могла прожить еще лет тридцать.

Юн Лулянь был третьим сыном. У него было два старших брата, которых уже нет в живых. Оба были теми еще редкими красавцами, хорошими людьми, и оба занимали высокие посты в армии. В кругу семьи отец со слезами гордости всегда вспоминал сыновей как великих людей, чья смерть даже была переполнена благородством. Ага. Только вот все, в том числе и Юн Лулянь, знали, что их публично казнили за дерзкую попытку свергнуть Смертного Дракона.

Это произошло сразу после того, как семейство Юн изгнали, а они попытались восстановить справедливость, за что и поплатились. Сам Юн Лулянь их плохо помнил, так как из-за службы дома они почти не бывали. Так что сочувствия к ним у него было мало.

Увы, но его матушка скончалась пять лет назад после мучительной болезни. И в этом тоже обвиняли Юн Луляня. Матушка слегла после того, как выяснилось, что её сын не был благословлен. Безбожный и бездарный. Так её любимого сына заклеймили прямо у неё на глазах. Не выдержав, бедная женщина ослабела, её разум и душа разбились, а потом и вовсе заснула, да и не проснулась.

Отец был всегда себе на уме. Он был привлекательным, статным, но при этом очень надменным и нетерпеливым. Все его дети для него не больше, чем дорогие и стоящие нефритовые украшения. Разумеется, Юн Лулянь перестал быть для него сыном после того откровения на дне рождения. Он вообще на него не смотрел и старался делать вид, что не видит. А после смерти матери его отношения к сыну стало еще хуже. Доходило даже до рукоприкладства.

Но у Юн Луляня был еще один младший брат. Юн Земин, мальчишка двенадцати лет. Несмотря на столь юный возраст, он уже был выше и крепче сверстников. Губы вечно кривились в надменной ухмылке, глаза узкие и маленькие. А характер оторви и брось. Весь в отца.

Вот только Юн Лулянь наоборот: больше всего в нем читались нежные и мягкие черты матери. Однако глаза с утончённым разрезом и чистым янтарным цветом он получил от отца, как и его тонкие бледные губы. Обычно Юн Лулянь был красив и едвали не женственен, когда был тих. Но вот беда: его прелестная обертка никак не подходила содержанию. На самом деле Юн Лулянь был тем еще шалопаем, не способным долго сидеть на одном месте.

Когда он был почитаемым наследником, то ему приходилось подавлять в себе желания набедокурить. Но уже после, когда стресс невыносимо накапливался, Юн Лулянь безозрения совести вымещал его на всем, как только мог.

Те немногочисленные слуги, что продолжали служить семье Юн, часто запирали его на чердаке или в подвале, зная, что все беды в этом доме только из-за него. Сколько бы отец не наказывал, а другие не бранили, хулиганство и вредительство было единственным способом юноши хоть как-то разнообразить длинные дни.

Ещё одним сокрушительным оружием внешности Юн Луляня была его ухмылка. Так же доставшееся от отца. Стоило ему сощурить глаза, скрестить руки и наклонить голову да ухмыльнуться, то все, кто желал ему зла, сразу же топтались в сомнениях. Особенно это проявилось, когда Юн Лулянь повзрослел.

Юн Земин тоже использовал этот трюк везде, где бы ни был, потому людям с ним было не слишком комфортно. В отличие от него, Юн Лулянь умело знал, когда стоит показывать клыки.

Раньше младший постоянно восхищался Юн Лулянем. Бегал за ним хвостиком, спрашивал обо всем, просил советов и часто ходил на тренировки совершенствования. Однако, узнав, что его идеальный и всемогущий старший брат вовсе не такой, каким он рисовал его в мечтах и страстно желал быть похожим, стал яростно ненавидеть и презирать. Как и все остальные.

– Это всё из-за тебя! – рявкнул Юн Земин, швырнув в ничего не ожидавшего брата тарелку с рисом. Юн Лулянь сидел тогда у пруда и подкармливал своих любимых карпов. Смешно, конечно, но рыбы были единственными живыми существами этого дома, кто не глумился над ним. – Из-за тебя меня не взяли как ученика именитого ордена Цзюй Шимин! Всё потому, что ты бездарное и безбожное ничтожество!! Они как узнали, чей я брат, то стали смеяться надо мной! Ненавижу тебя!! Чтоб ты сдох!! Уйди в горы и никогда не вернись!!

Со слезами горечи и обиды Юн Земин громко шмыгнул и на всех парах убежал обратно в дом, хлопнув за собой дверью.

А сидевший на месте Юн Лулянь не проронил ни единого слова. И взгляда не поднял. Тарелка рассекла ему лоб и разбилась. Остатки риса лежали на плечах и макушке юноши, пока он аккуратно всё стряхивал с себя, прежде чем начать собирать осколки.

Карпы в пруду взволнованно заплывали. А Юн Лулянь порезал палец, но этому он только улыбнулся: грустно и умиротворенно.

Единственное, что его сейчас на самом деле беспокоило, так это то, что он не хотел, чтобы рыбки случайно проглотили хоть один осколок. Ведь если и они умрут, ему будет очень печально.

Но всё это было год назад. Сейчас Юн Лулянь сидел возле чистого пруда, с любовью наблюдая, как черные, золотые и красные карпы неторопливо плавали в воде под расцветшими кувшинками лотоса.

Ему было очень жаль, что он не может взять их с собой, ведь он уезжает из этого дома. И, скорее всего, уже навсегда.

Кто будет ухаживать за прудом и карпами? Кто будет их кормить? Кто будет с ними разговаривать по вечерам и утрам?

От всех этих вопросов и вполне логичных ответов на них Юн Лулянь поспешил вытереть рукавом слезы. Он был счастлив, что больше никогда не увидит этот дом, но и частичка чего-то близкого и дорогого все же останется именно здесь.

Юноша хотел попрощаться по-правильному, но когда в груди все сжалось, а горло сдавило от нарастающего плача, всё, что смог сделать Юн Лулянь, – это натянуть кривую дрожащую улыбку и просто сказать последние слова.

– Я уезжаю. Вы уж простите, что не могу взять с собой. Мне вас будет о-о-очень сильно н-не хватать. – Чувствуя, что голос начал срываться, он заглотнул больше воздуха. – Возможно, если все устаканится на новом месте, я обязательно вас заберу отсюда! Императорский пруд очень огромный, и вы там себе друзей найдете! Поэтому до того момента, – вся веселость в тоне стихла. Юн Лулянь коснулся глади воды кончиками пальцев и прошептал: – Просто живите. Хотя бы ради меня. Хорошо?

– Юный господин, Вам пора уезжать.

За его спиной заговорил мужской, крепкий, но холодный голос. Улыбка Юн Луляня в миг иссохла, отчего его глаза и само выражение стали жесткими. Несмотря на то, что с ним говорил просто прислуга, то, с каким намерением он ему это сказал, было больше похоже на завуалированное: «Слышь ты, идиот! А ну встал и пошёл отсюда!».

Для Юн Луляня такое обращение к его персоне было уже нормой. Потому, когда он встал, то просто промолчал и без какого-либо определённого выражения прошёл мимо мужчины-слуги, выходя из заросшего сада.

Слуга, что, не стесняясь, выражал свою брезгливость по отношенью к господину, шел за ним, отступив на три шага назад. Но не потому, что так требовал этикет, а просто потому, что рядом с таким, как Юн Лулянь, было просто противно находиться рядом.