По зову смертных

Для полной полноты картины, чтобы уж точно стало ясно, почему стать ядром – это то, что будет хуже самой страшной из всех возможных смертей, нужно понять всю структуры строения так называемых Башен и их Ядра.

Много тысяч лет назад, когда люди смогли-таки обжиться и процветать на данных им от богов землях, это не прошло мимо их естественных врагов – демонов, духов-призраков и так же высших демонических владык, желавших задавить человечество с самого момента его зарождения.

Основой конфликта послужила не столько банальная неприязнь одного народа к другому, хотя и это играло свою роль. Дело было в том, что Всемирие было когда-то Подцарством демонов. Боги в своё время силой отобрали у них все прилагавшие территории, с позором выгнали и по факту запросто так отдали каким-то жалким людишкам.

Ну, по крайней мере, такая была легенда. Тех, кто мог бы сказать правду, уже и в живых давно нет.

А Подцарство или Вторичный Мир – это вам не просто какой-то мирок где-то там.

У Небесного Царства, которое населяют боги, небожители и им подобные. Это был мир тех, кто был не чист в плане божественной крови и происхождения, а именно полукровки-гибриды да всяко возможные помеси, так или иначе делившие хоть какой-то процент своей крови с божествами священных небес.

Пусть боги всегда изображаются как милосердные, добрейшие и оберегающие. Они всячески чураются полукровок, относятся к ним с презрением, если не ненавистью.

Во многих сказаниях, песнях и повестях есть множество историй о том, как истинные боги даже объединялись с высшими демонами, чтобы изничтожать эти жалкие подобия, думающих, что они такие же небожители.

В конце концов, они кое-как согласились на мирно-подобное сосуществование и в целом ведут себя не враждебно до поры до времени, пока одна сторона не нарушит соглашения другой.

У Земного Царства, которым правили люди, вторичным миром было царство гуманоидных разумных существ, отдаленно либо приблизительно напоминавших людей. Они могли иметь черты животных, мифологических сущностей: как фениксы, драконы, лисы-оборотни и всего возможного. Большой полёт фантазии для этого.

Правда, после того, как к власти пришёл император, ненавистник всего магического и божественного. Поговаривали, что по личному приказу У Ливэя существ, что жили с людьми в мире и обучавших их первоисточникам магии, выгнали и даже устраивали массовые убийства, когда те противились воле того, кто управлял Всемирием.

И последний под-мир Царства Демонов. Это обиталище более низших, возможно, и средних, часто встречаемых людьми адских тварей: злобные духи, ожившие мертвецы, неупокоенные призраки, мелкие демоны, способные лишь пакостить и воровать; плотоядные, вечно голодные чудовища в виде собак, кошек, лошадей, козлов и так далее.

Хоть Подцарства или Вторичный Мир и звучать как нечто не достойное внимания, однако в действительности они играют важные роли в существовании первичных. Экосистема, народы, цивилизации, культура – всё тонко взаимосвязано. И если что пойдёт… по одному месту, уж сомневаться не придётся – получат по шапке и первые, и вторые.

Само собой, тот факт, что люди бессовестно стали паразитировать на владениях демонов, принадлежащих им с незапамятных времён, не могла не вызвать череды кровопролитных конфликтов, доходивших до резни.

И люди, у которых на тот век были только палки да железки, проиграли бы за пару недель, если бы на зов первого Императора не откликнулись Боги. Божества Войны, Богатства, Славы, Удачи. Все по велению Небесного Правителя спустились с войском во Всемирие, сверкающие и прекрасные настолько, что люди слепли и ревели от их величия.

Война, длившаяся почти триста лет, увенчалась успехом Небесного Царства с колоссальным отрывом. Демоны, лишившиеся большей части своего войска и самых сильнейших предводителей, скрипя зубами и харкая кровью, были вынуждены уйти с самым не отмываемым унижением. С тех пор прошла почти тысяча лет, а их никто из живущих людей не видел и не слышал.

В благодарность за спасение людей Боги, ставшие национальными героями, потребовали не несметные богатства, коих у самих было выше крыши. Они даже не поработили человечество, как рабов. Вместо этого они озвучили идею своего правителя вознести особые башни, которые бы охраняли Царства Людей от дальнейших напастей, а также помогли бы высшим созданиям держать более тесную связь с людьми ради изучения их быта и культуры.

Юн Лулянь их прекрасно помнил ещё с детских лет. Удлиненных великанов, уходившие в небеса, не имевшие конца. Они были как чисто белыми, так и сероватыми, голубыми или совмещали в себе столь приятные цвета. Внешне это были обычные башни без окон или дверей. Их начало шло от земли Всемирия, а заканчивалось в глубинах небес.

И в каждой восседало особое, сильнейшее Божество, отобранное самим Небесным Императором, отвечавшее за ту или иную башню. Их было восемь: Зарождение, Покаяние, Почитание, Воля, Магия, Закон, Жизнь, Границы.

Более того, они не могли предстать перед обычными людьми во всём своём величии, если нужны были людям в час нужды. И тогда их император дал разрешение на то, чтобы они превращались в определенных существ, которых почитал люд Всемирия. Некоторые кланы и семьи приближенных к императору людей позволяли себе использовать облик тех богов как эмблему и знак своего дома.

По поводу башен и тех, кто ими управлял:

Зарождение отвечало за воссоздание всего нового во Всемирии. Управлял этой башней Ци Лаоху, бог, известный своей мудростью и собранностью. Перевоплощался в белоснежного оленя.

Покаяние, осознание греха и становление на истинный путь. Башня была во владении надёжного и терпеливого Чаньхуэй Цанбай. Превращался он в синего краба.

Почитание – проявления уважения ко всему живому и всего, что с ним связанно. Сяошунь Цзянь – бог, известный своим амбициозным, веселым нравом и любовью к человеческой еде. Говорят, что он приходил к людям в виде невзрачного осла, говорившего человечьим голосам, а также, что он любил катать заблудившихся путников.

Воля – несгибаемая сила, что дает определение как личности, так и цели её продвижения. Одна из немногих богинь, выбранная на эту роль, начитанная и нелюдимая, но при этом добросердечная Ичжи Чахуа. Приходила к людям в виде пестрой утки-мандаринки.

Магия – изначальный и самый важный элемент всех миров. Строгий и старомодный бог, а также самый старший из всех семерых – Мофа Цзян. Если человек хотел его совета или помощи, то должен был быть готов к шуму ночью, потому что приходил он только ночью и в облике летучей мыши.

Закон – то, чему четко следует подчиняться во имя своего же блага. На удивление, но богиня Дянь Пяолян, которой было положено управлять этой башней, была очень мягкой, нежной и хрупкой, словно лепесток цветка яблони. И облик у неё был соответствующий – прекрасная бабочка.

Жизнь – самое ценное благословление из всех возможных и почитаемых. Чунь Чибан был самым задорным шутником, любившим выпить, и на пару с Сяошунь Цзянь они считались самым смешным дуэтом. Особенно во время праздников. Как бы ни печально, но многие долго не знали, что перевоплощался он в неповоротливого барсука.

Границы, грань, защита и оберег Всемирия, что разделяли все возможные царства. И, наконец, самый юный из всех богов, получивший неожиданную власть наряду с сестрами и братьями. Бугань Лиюй. О нём ничего неизвестно, кроме того, что облик его подобен редким звездам в весеннюю ночь. Дословно не ясно, почему он избегал общества себе подобных небожителей, но, по слухам, его сокрытый облик был цикадой, что посещала исключительно творческих людей.

Это все известные боги и башни, что буквально управляли Всемирием в век божеств.

Само собой, попасть вовнутрь башен кому попало было невозможно. Башни, пропитанные чистейшей древней магией, были окружены силовыми полями. Человек, попытавшийся переступить через них, в лучшем случае отлетит, ударенный лишь малой частью мощности. В худшем, поговаривают, любопытные лишались конечностей, а то и полтела, умирая на месте.

Лишь императорская семья была удостоена чести видеться с ними в их истинных обличиях и приносить свои почести, а те, в свою очередь, передавали людскую благосклонность своему Небесному Императору.

Однако, увы, всех названых богов У Ливэй вместе с нефритовыми братьями и войском перебил во время войны, к концу которой человечество полностью отринуло сам факт существования богов и магии.

После смерти каждого высшего небожителя башня тряслась и рушилась, разваливаясь по кускам. Юн Лулянь помнил, как тряслась и ревела земля от боли, а чистые небеса содрогались молниями.

Что самое интересное. Так как башни строили боги, после их крушения оставался лишь огромный одинокий кратер. Ни единого кусочка материала так и не смогли найти, словно они растаяли после того, как божество было убито.

И к чему здесь, спрашивается, так называемое ядро? А дело в том, что у башен они были чем-то вроде сердцевины, которую своей магией подпитывал находившийся в ней бог.

Ага, вот только это было всё мало частью той лжи, что скармливали простому народу. От У Ливэя и его лютой ненависти к богам была польза в том, что после своего восхождения на трон он без зазрения совести рассказал всему народу Всемирия, что на самом деле из себя представляет башня и всеми любимый на тот момент ритуал Сезонного Цветения.

Сезонное Цветение, или, как проще говорилось, Союз с Бессмертными – старейший ритуал, который проводился один раз в каждый сезон всего года. По традициям на роль ядра выбирался самый красивый, талантливый и почитаемый человек. Юноша или девушка – не так было важно.

Говорили, что избранному на эту роль была уготована величайшая честь. Что они вознесутся, станут небожителями, как только войдут в башню. Но никто из них так и не вернулся.

Семьи, у которых забрали детей, тешили себя мыслями, что их дочь или сын уже где-то на вершине небес и когда-нибудь спустятся к родным, чтобы повидаться. Так они и успокаивали себя этими иллюзиями, пока один взбалмошный прямолинейный император не рассказал всем страшную правду о сути ритуала.

Человек, которого избрали на роль ядра, не смог бы вернуться обратно, как только переступал границы башни. Он никуда не возносился. Увы, нет. Внутри, как только он скрывался от посторонних глаз и той красивой бравады в его честь, там уже ожидали специальные подготовители к истинному ритуалу.

Если вкратце, избранному несчастливчику на живую отрезали конечности, выкалывали глаза особой маской и так же прижигали язык клеймом, после чего помещали в специальную закрытую комнату, до удушья заполненную благовониями из ядовитых сушеных цветов.

Магические цепи прикрепляли к обрубкам вместо рук и ног, после чего закрепляли и потягивали, оставляя полуживую жертву в подвешенном состоянии. А в последующем четко контролировали, чтобы несчастный не умер раньше времени, поддерживая его жизнь специальным кормлением и всякими наркотическими средствами.

И так человек становился ядром, а башня им заживо питалась, пока он не умирал, полностью иссыхая. После чего данную процедуру повторяли уже в следующий сезон. С новым человеком.

Конечно, ход юного императора-революционера был чертовски точным и жестоким. Ведь после этой ужасной правды большая часть народа, переполненная ненавистью, болью и горечью от такой несправедливости, быстро встали на сторону У Ливэя, поддерживая его действия, направленные на уничтожение всего магического и божественного.

Что уж говорить про знать старых законов, которых либо изгнали, либо казнили. У Ливэй избавлялся от всего, что считал непригодным, и люди, не подчиняющиеся его амбициям, так же входили в число ненужного мусора.

Стоило Юн Луляню только представить, как ему отсекают руки и ноги, выкалывают глаза, так ещё и клеймо на язык прижгут, как новые волны колких мурашек неприятно поддергивали кожу, а внутри всё похолодело от разыгравшейся фантазии.

– Ну так что, Ливэй? – всё с тем же азартом вопросил раззадоренный своей затеей Ху Цзямянь. Стальные детали на его длинных одеждах уже раздражали своим звоном при каждом его движении. – Уверен, Нулевая Башня быстро преобразиться после…

– Отказано! – резко, с нарастающей яростью бросил с высока император У Ливэй. Раскинутые вдоль руки учёного дёрнулись и застали, как и вся его фигура. – Я отказываю тебе в столь нелепой затее, Ху Цзямянь, – утвердительно проговорил У Ливэй, пронзая мужчину не столько своим стальным голосом, сколько ястребиным кровожадным взором. У Юн Луляня затряслись коленки, стоило ему увидеть серьёзное ожесточённое лицо императора. – Жертвоприношения людей были идеей богов, чтобы потешить своё ненасытное эго. А я для того и сел на это место, – говоря это, он постучал ладонью по подлокотнику в виде золотой головы дракона, – чтобы изничтожить их. Этот юноша, – его глаза покосились на потерянного Юн Луляня. – Не повторит участи тех тысячи несчастных, ставших ядром. Моей башне, вознесённой трудом и талантом людей, не нужно такое паскудство!

Плечи Ху Цзямяня как-то по-странному поднялись. Руки под рукавами достаточно, видимо, напряглись, как и широкая спина. Спереди же было слышно, как он втягивает носом воздух.

«О нет! Этот фанатик сейчас из себя выйдет! – запаниковал Юн Лулянь. – Его высочеству следовало получше слова подбирать, раз с такими поехавшими людьми дело имеет!».

Однако император, как и его братья, были спокойны и непоколебимы, словно горные холодные хребты. Да им просто было плевать на всё происходящее.

Тут руки Ху Цзямяня резко опустились, и пальцы хлестнули по его же бокам. Голова наклонилась, а сам он согнулся, издав хриплый сдавленный вздох.

Движения были настолько быстрыми и неестественными, что было просто жутко. Словно кто-то растормошил куклу.

– Ай, ну и ладно! – на распев, бодро, как утренний первый луч, изрёк на весь тронный зал так юрко вытянувшийся Ху Цзямянь. От его, казалось, мрачного настроения и крошки не осталось. – Боже! Вы чего все такие мрачные?! – весело вопросил он, оглядываясь на всех с такой искренней и доброй улыбкой, что даже демон бы в грехах тут же покаялся. – Я предложил данный способ из чистого любопытства. Я учёный, в конце концов. Живу методом проб и ошибок! Хе-хе! Мне было бы очень интересно узнать, как он работает в процессе, – даже отсюда было видно, как кончики бровей У Ливэя стали вновь опадать на переносицу. Ху Цзямянь только шире заулыбался. – Но раз сам император велит мне этого не делать, то и не буду. Ничего страшного! Я что-нибудь ещё придумаю. Ха-ха-аха!

«Этот человек…– никак не укладывалось в голове у поникшего Юн Луляня, готового хвататься за сердце то ли от облегчения, то ли от подскочившего давления. – Просто ходячая…».

«Заноза в заднице!»– конец мрачной мысли одновременно прогремел в головах у всех людей в зале, когда они с потухшим выражением смотрели на смеющегося от души Ху Цзямяня.

Под эту браваду смеха все были отвлечены эксцентричным поведением учёного, и никто не заметил, как до этого идеальный лик императора резко дал слабину. Его лицо сморщилось, как от неожиданной боли. Пошатнувшись на троне, он схватился рукой за лоб, чуть завалившись на бок.

– Ливэй! – одновременно вскрикнули обеспокоенные Шимин Байинь и Цайфу Чу.

И только Юн Лулянь, краем уха услышавший эти приглушенные голоса, перестал смотреть на Ху Цзямяня, рассуждавшего во всё горло о науке и её прелестях, переключил своё внимание на тех троих, ворковавших вокруг императора, как любящие мамочки.

«Его Величеству плохо?»– недоумевал он, видя, каким бледным и нездоровым было лицо тяжело дышавшего У Ливэя.

– Ливэй! Хватит на сегодня! – умоляюще и строго одновременно воскликнул Цайфу Чу, опустив свою руку императору на дрожавшее плечо. – Я могу принять других за тебя. Или, если хочешь, мы отменим все аудиенции!

– Цайфу Чу прав! – поддержал его Шимин Байинь, гладивший У Ливэя по спине. – Перестань себя мучить.

– Так, хватит! Я вам не ребёнок! – прокряхтев, не сильно оттолкнул их от себя У Ливэй, всё ещё давясь кашлем. – Вы меня кем при всём народе выставить хотите?! – прорычал он, оглядывая каждого своего брата горящим, как у свирепого тигра, взглядом. – Я буду принимать людей, как и положено. До самого конца этого дня, – прохрипел он, ещё раз кашлянул себе в кулак. Потом вытянулся и размеренно задышал. Юн Лулянь видел, как кожа становится гладкой, без морщин, и её здоровый цвет стал возвращаться. – Со мной всё хорошо, – ровным голосом сказал он братьям, не переставшим стоять над ним и готовым в любой момент помочь. – Давайте просто закончим одно дело и возьмёмся за другое.

– И всё же, Ливэй… – беспомощно проговорил Цайфу Чу, на удивление казавшийся таким потерянным. Он взглянул на Шимин Байиня.

Тот напряг глаза и кивнул так, словно всё понял.

– Я заранее приготовил эликсир, – украдкой прошептал он, демонстративно запустив правую руку в левый рукав, но так ничего и не достал.

У Ливэй с всё ещё нездоровым видом сделал дёрганый жест пальцами.

– Добавь его в вино и дай мне испить после, – наказал он так, чтобы слышали только эти двое.

Шимин Байинь со всем почтением поклонился и отошёл от Императора. Цайфу Чу сделал то же самое, однако продолжал коситься на своего правителя так, словно ожидал, что произойдёт что-то ещё.

Через короткое мгновение по залу вновь прогремел решительный голос Цайфу Чу. Ху Цзямянь замолчал и так же, как и все, был прикован вниманием к трону.

– Император всё взвесил и вынес вердикт! – громко и чётко объявил Цайфу Чу. – Внимайте все его словам!

Прочистив горло ещё раз, чтобы окончательно прогнать недуг из голоса, У Ливэй обратил свой властный взор на потрудившегося сесть в прежнюю позу Юн Луляня. Парень сильно нервничал и часто дышал, чувствуя, как его спина становится мокрой от пота.

– Юн Лулянь, – всё мышцы внутри парня напряглись от того, как строго и при этом милосердно У Ливэй обратился к нему, глядя зорко и не моргая. – Как видишь, всё это недоразумение – ошибка одного из моих людей. Позже я лично его за это отчитаю, – сказал он, покосившись на Ху Цзямяня. Тот, не теряя улыбки, отвёл глаза и по-озорски высунул язык. У Императора дёрнулся глаз, а Цайфу Чу так вообще трясся от желания его загрызть. – Я уверен, что ты сейчас зол на нас за то, что тебе пришлось проделать такой длинный путь буквально ни из-за чего, – продолжал говорить У Ливэй, смиренно закрывая глаза. Весь его вид показал о лёгком сожалении. Это поразило Юн Луляня. – Раз я управляю людьми, то и ответственность за их поступки несу непосредственно сам.

– Н-нет! Его Величество не обязан! – выдохнул Юн Лулянь, чуть поддавшись вперёд.

– То, что ты сейчас здесь – результат моего легкомыслия и недосмотра, – стойко признал У Ливэй. – Потому, в качестве компенсации, я выполню любую твою просьбу. Скажи, чего хочешь, и я, как Император всего Всемирия, выполню твоё желание.

Возможно, здесь нужно было ожидать окликов, возмущения, массовое беспокойство и озлобленные, непонимающие взгляды в сторону Юн Луляня, которому сам Смертный Дракон дал такую несбыточную для многих людей, что богатых, что бедных, возможность.

Причина была банальной. Никто не хотел портить настроение самому Императору, учитывая, какое непристойное для Священного тронного зала зрелище было сегодня здесь.

Юн Лулянь был и сам удивлён той же тишине, что стала гораздо холоднее, по его мнению. Пусть все и молчали, но ненависть и ярость всех тех, кто стоял позади него, парень ощущал, как тысячи ядовитых змеиных укусов. Да что там говорить, Цайфу Чу глядел на него, как охотничья гончая, которой не терпелось загрызть несчастную жертву.

И только один Ху Цзямянь лукаво прикрыл глаза, шутливо, тихо посмеиваясь. Ну просто вылитый коварный лис.

– Ну же, господин Юн Лулянь, Его Высочество ждёт, – мягко поторопил юношу Шимин Байинь.

Юн Лулянь его плохо слышал. Опустив голову, он зажмурился, не зная, как и что ему делать!

«Я могу попросить у самого Императора всё, что угодно!»

Это всё равно, что сам Бог выполнит абсолютно любое твоё желание! Как тут собраться с мыслями?! Столько всего в одной голове. Мысли, образы, слова. Всё летало и билось, как углубление рваной раны. Было горячо и больно. Сколько ни думай, нормально не придумаешь.

И тут о корку мозга толкнулись и кольнули те самые слова.

«БЕЗБОЖНЫЙ!!»

«БЕЗДАРНЫЙ!!»

Да, Юн Лулянь испытал ненормальное облегчение. Он смог нормально дышать, лицо стало непроницаемым, а глаза потухли. Ни ухмылки, ни каких-либо эмоций. Он словно стал тем, кем был большую часть своей жизни с тех пор, как Боги отвергли его.

Безбожный.

Бездарный.

Кем ещё он мог быть? Отец всего говорил: если рождаешься уродливым, то таким же и уйдешь в могилу. Юн Лулянь должен был быть благодарен, что к нему вообще относились как к человеку до того случая.

А после весь мир для него рухнул, и он стал никем.

И как такое ничтожество смеет что-то просить? Да и потом, если он вернется в ту глушь, что с ним будет? Вся его оставшаяся семья ненавидит и презирает. Слуги и знакомые постоянно косо смотрят и проклинают, на чём белый свет стоит. У Юн Луляня и тех, кого хоть за глаза можно было бы назвать друзьями, никогда не было.

Куда идти? Чем заниматься после? Вновь обманывать, воровать, чтобы просто иметь возможность поесть? Хоть бы и так. Но отец точно его зарубит прямо на пороге, стоит ему показаться. А младший брат только хохотать будет на пару со слугами.

Выпрашивать дорогие артефакты, украшения или золото, которое можно будет задорого продать, была более оптимальной мыслью. Но Юн Лулянь был в сомнениях от этой затеи. Рано или поздно деньги кончатся. На хорошую работу его мало кто возьмет без связей, а в худшем случае он своим резким богатством привлечет внимание тех, кто привык наживаться по-быстрому.

Можно было бы попросить какую-нибудь высокую должность при дворе, однако даже Юн Лулянь понимал, как это глупо и нагло будет с его стороны. Он не так осведомлен в каких-либо важных науках, военного образования тоже не получил, деньгами и имуществом ему тоже управлять не позволят. Какой от него будет прок во дворце?

Но если он не может получить высокую должность, тогда, возможно…

– Ваше Величество, – с отвагой проговорил Юн Лулянь, поднимая голову с горящим взглядом. – Если Император позволит, я бы хотел стать слугой при дворце Ван Ши, с вашего же позволения! – чётко и ясно отозвался он, после вновь склонив голову в почтении. – Прошу вас! Это всё, чего я желаю! – уже умоляюще, с ощутимым отчаяньем добавил он.

Лицо У Ливэя удивленно вытянулось, да и по залу опять пошли шепотки. Однако Юн Луляню было все равно. Он слышал, как нефритовые братья что-то говорили Императору, вот только не разбирал из-за бешеного пульса, стучавшего по ушам.

Прислугу во дворец откуда попало не берут, это известно всем. Нужно специальное обучение, знание, ну или связи с родословной. Также заручиться доверием определенных важных лиц, чтобы управитель знал, что берет на службу человека, которому можно основательно доверять.

И к Юн Луляню, как бы горько это ни звучало, никак не относилось. Он ничего не знающий чужак. Минус ко всему – его отец – ярый богопоклонник, у которого в мыслях только одно – лично прикончить Императора и восхвалять канувших Богов.

И когда Император, вздохнув, заговорил, Юн Лулянь сжался, не готовясь ни к чему хорошему.

– Юн Лулянь. Быть прислугой в моем дворце не просто, – спокойно объяснял он. – Работа тяжелая, требования серьезные и наказания порой жестокие. Ты парень с виду находчивый и сообразительный. Думаю, должен понимать, что без должного учения или поддержки с чьей-либо стороны я должен тебе отказать в этом?

Под опущенной головой Юн Лулянь кусал губы.

– Я понимаю, – послушно согласился он, сжимая пальцы в кулаки.

Император продолжал:

– И почему именно такое желание? – искренне недоумевал он. – Ты можешь попросить серебра или золота, драгоценностей или даже личной собственности в виде дома со всеми удобствами. Ну или, если хочешь, – У Ливэй указал рукой на стоявшего в белом Шимин Байиня. – Можешь пойти как ученик в одну из школ заклинателей, либо помощником. Тут уж Шимин Байинь сам решает в таком случае.

– Думаю, работы там хватает, – с легкой улыбкой сказал Шимин Байинь. – А может быть, – уголки его губ приподнялись, образовав ямочки, закрытые глаза так же улыбались. И почему-то он повернулся к всё такому же напыщенному Цайфу Чу. – Генерал сам желает взять его в ученики? – игриво попробовал угадать он. – Может, когда у вас появится тот, о ком вы будете заботиться, то, глядишь, и самоконтроль улучшится, а?

Для вспыльчивого от природы Цайфу Чу это не осталось незамеченным. Однако ему за сегодня уже не раз делали замечания, и всё, что мог сделать вновь рассерженный генерал, это, оскалившись, рычать в сторону довольного собой за эту насмешку Шимин Байиня.