Тайная бухгалтерия Наполеона Бонапарта. Сколько стоит завоевать и потерять мир

Благодаря этой комбинации передовых финансовых инструментов и морской маскировки, Екатерина II смогла бесперебойно снабжать армию, что в итоге привело Россию к блестящей победе над Турцией в войне 1768–1774 годов.

Как Россия едва не допустила технический дефолт

Был момент, когда ситуация с займами дошла до критической точки. В 1793–1794 годах (уже на исходе правления Екатерины II) Россия вела тяжелые и затратные войны с Турцией и Швецией, а также участвовала в разделах Речи Посполитой. На этом фоне казна опустела, а расходы на обслуживание внешнего долга превысили критическую отметку. Риск дефолта возник из-за стечения трех факторов.

Во-первых, по причине падения курса рубля. Российское правительство активно печатало бумажные деньги (ассигнации), что вызвало их обесценивание. Чтобы купить голландские гульдены для выплаты процентов, требовалось в разы больше рублей, чем раньше.

Во-вторых, произошла потеря доверия к России на бирже Амстердама. Голландские инвесторы начали массово избавляться от российских облигаций, из-за чего их рыночная стоимость рухнула. Банкирский дом «Гопе и Кº» прямо заявил Петербургу, что новые займы для покрытия старых выдать невозможно.

В-третьих, возникла так называемая «французская угроза». В 1795 году французские революционные войска заняли Нидерланды, провозгласив Батавскую республику. Финансовые связи между Петербургом и Амстердамом оказались физически заблокированы войной.

Россию от официального банкротства уберегла жесткая реструктуризация и геополитика. Екатерина II, а затем и Павел I пошли на экстраординарные меры.

Были введены новые экстренные налоги внутри страны, а экспорт стратегических товаров (пеньки, железа и леса) был переориентирован на Англию, чтобы получать твердую валюту напрямую. Часть долгов голландских банкиров удалось переписать на Великобританию в обмен на дипломатические и военные уступки со стороны России в коалиционных войнах против Франции. Полностью же «екатерининские» голландские займы Россия окончательно выплатила только в XIX веке.

Безудержная печать денег для покрытия дефицита бюджета

Затяжные русско-турецкие войны (1768–1774 и 1787–1791 гг.), присоединение Крыма, разделы Речи Посполитой и содержание роскошного императорского двора требовали всё больших объемов финансирования. Соблазн покрытия бюджетного дефицита за счет печатного станка оказался непреодолимым для правительства. Если к 1774 году в обращении находилось ассигнаций на 20 миллионов рублей, то к 1786 году эта цифра достигла 46 миллионов. В том же 1786 году банки были преобразованы в единый Государственный ассигнационный банк, которому было предоставлено право осуществлять коммерческие операции: выдавать ссуды дворянству и городам.

К концу правления Екатерины II (1796 г.) общая сумма выпущенных ассигнаций превысила астрономический рубеж в 157 миллионов рублей. Поскольку разменный медный фонд банка не увеличивался пропорционально эмиссии, доверие к бумажным деньгам рухнуло. Банки физически не имели столько меди и серебра, чтобы обменять всю эту массу бумаг по номиналу. Наступил классический инфляционный кризис. Законы экономики возобладали над императорскими указами: началось стремительное обесценивание бумажного рубля относительно серебряного. Если в начале реформы курсы были равны, то к 1790 году за один ассигнационный рубль давали 87 копеек серебром, а к 1796 году курс упал до критических 68 копеек. Появились два параллельных бюджета и две шкалы цен — в «серебряной» (стабильный курс) и «ассигнационной» монете (постоянно падающий бумажный курс), что дезорганизовало внутренний рынок и ударило по уровню жизни городского населения, зависевшего от налички.

Мошенники

Несовершенство первых российских бумажных денег сделало их легкой добычей для фальшивомонетчиков. Екатерина II уделила много внимания эстетике и защите ассигнаций, но технологии конца XVIII века оказались бессильны перед масштабным мошенничеством.

Первые ассигнации 1769 года выпускались четырех номиналов: 25, 50, 75 и 100 рублей. Они печатались на одинаковой белой бумаге одного размера, а оформление отличалось минимально. Мошенники брали подлинную 25-рублевую купюру, аккуратно подчищали или вытравливали слово «двадцать» и вписывали туда слово «семьдесят». Прибыль фальшивомонетчиков составляла 50 рублей с одной бумажки. Подделка была настолько простой и массовой, что уже в 1771 году Екатерине II пришлось полностью изъять из обращения и упразднить номинал в 75 рублей, так как отличить исправленную купюру от настоящей обывателям было почти невозможно.

В отличие от медных или серебряных монет, производство которых требовало сложного оборудования, екатерининские ассигнации были технологически просты. Текст «Государственная казна» по периметру банкноты умелые мастера научились копировать с помощью самодельных тиснильных прессов и деревянных форм. На банкнотах не было сложных портретов или гравюр. Схема была лаконичной, а подписи чиновников Ассигнационного банка наносились обычными чернилами. Фальшивомонетчики легко копировали эти подписи от руки или переводили через стекло.

Позже и наиболее масштабно несовершенством российской денежной системы воспользовался Наполеон Бонапарт перед вторжением в Россию. Это была первая в истории спланированная акция по подрыву экономики врага с помощью фальшивых денег. К этому моменту в России ходили ассигнации нового образца (1786–1818 гг.), но принципиально их защита не изменилась. Наполеон развернул тайные типографии в Париже и Варшаве. Французы превзошли оригинал, но именно это их и выдало. Французские подделки выглядели качественнее, бумага была плотнее и имела голубоватый отлив, тогда как оригинальные российские ассигнации были сероватыми и рыхлыми. Французские граверы плохо знали русский язык. На фальшивках вместо слова «государственной» было напечатано «государевенной», а вместо «ассигнация» — «ассигнація» (с ошибками в буквах) или с перепутанными «д» и «л» в подписях чиновников (например, «Павел» превращался в «Павея»).

Несмотря на ошибки, Наполеон успел завезти в Россию, по разным оценкам, от 20 до 120 миллионов фальшивых рублей. Ими французская армия расплачивалась с местным населением за продовольствие и фураж, что нанесло колоссальный удар по курсу рубля после окончания войны 1812 года.

Финансовая политика Павла I: курс на жесткую антиинфляционную стабилизацию

Россия продемонстрировала высокую финансовую дисциплину, аккуратно выплачивая проценты, что позволило в дальнейшем снизить ставку и сделать внешние займы регулярным инструментом покрытия дефицита. К 1796 году внешний долг Российской империи достиг 41,4 миллиона рублей серебром, превратившись в постоянный фактор макроэкономической политики, требовавший ежегодного отвлечения значительных валютных ресурсов из торгового баланса страны.

Вступивший на престол в ноябре 1796 года император Павел I воспринял финансовое наследие своей матери как катастрофическое. Падение курса ассигнаций до 68 копеек, колоссальный внутренний и внешний долг, развал учетной системы требовали незамедлительных и радикальных мер. Павел I, отличавшийся стремлением к жесткому порядку, дисциплине и регламентации, подошел к решению финансового кризиса методами административного авторитаризма.

Главной целью новой финансовой политики было провозглашено уничтожение инфляционного навеса и восстановление паритета бумажного рубля к серебряному. Павел I публично объявил ассигнации государственным долгом, который монарх обязан вернуть своим подданным. В декабре 1797 года на Дворцовой площади в Санкт-Петербурге состоялась беспрецедентная акция: в присутствии императора и многотысячной толпы было торжественно сожжено изъятых из обращения ассигнаций на колоссальную сумму — свыше 5 миллионов рублей. Для выкупа этих бумаг государство использовало золото и серебро, полученные в виде чрезвычайных сборов и внешних займов.

Одновременно с этим была предпринята попытка радикального увеличения доли драгоценных металлов в денежном обороте. Павел I распорядился переплавить часть золотых и серебряных сервизов из Зимнего и других пригородных дворцов на монету. Была изменена монетная стопа: вес серебряного рубля увеличился, а на самих монетах вместо портрета императора (Павел считал это проявлением гордыни и тщеславия) стала чеканиться библейская цитата: «Не нам, не нам, а имени Твоему».

Для реструктуризации дворянских долгов в 1797 году был создан Вспомогательный банк для дворянства. В отличие от екатерининского Заемного банка, ссуды здесь выдавались не ассигнациями, а специальными банковскими билетами, приносившими доход и имевшими твердое металлическое обеспечение. Правительство Павла I жестко регламентировало целевое использование этих средств, стремясь прекратить практику проматывания кредитов. Благоприятная внешнеторговая конъюнктура и жесткие дефляционные меры принесли свои плоды: к 1799 году курс бумажного рубля укрепился до 80 копеек серебром, что стало крупнейшим успехом финансовой политики Павла I.

Налоговые реформы Павла I и ограничение дворянских привилегий

Фискальная политика Павла I нанесла сокрушительный удар по сословным привилегиям, закрепленным его матерью. Руководствуясь идеей общего и равного служения всех сословий престолу, император пересмотрел ключевые положения «Жалованной грамоты дворянству». В 1797 году дворянство было обязано платить прямой налог на содержание местной администрации и судов. Сумма налога рассчитывалась исходя из количества крепостных душ в имении. Для многих мелкопоместных дворян это решение стало тяжелым финансовым бременем, вызвав скрытое, но глубокое возмущение в верхах общества.

Павел I также обратил внимание на положение крестьянства как главного налогоплательщика страны. Понимая, что разорение крестьян помещичьим произволом ведет к росту недоимок по подушной подати, император 5 апреля 1797 года подписал знаменитый Манифест о трехдневной барщине. Этот документ впервые в истории России законодательно рекомендовал ограничивать принудительный труд крестьян на помещика тремя днями в неделю, запрещал привлекать их к работам в воскресные и праздничные дни. С фискальной точки зрения это была попытка сохранить экономическую состоятельность крестьянского двора, чтобы он мог исправно платить государственные налоги.

В сфере расходов Павел I ввел режим строжайшей экономии и финансового аудита. Были существенно урезаны бюджеты на содержание императорского двора: ликвидированы многие синекуры (декоративные должности с огромным жалованьем), прекращена практика раздачи государственных крестьян в частное владение фаворитам (Павел раздавал земли только в рамках государственной службы и орденских наград). Была создана система регулярной финансовой отчетности министерств и ведомств непосредственно перед Сенатом и императором. Весьма показательно, что Павел I лично вникал в статьи расходов на армию, требуя, чтобы каждая копейка шла на обмундирование и вооружение солдат, а не оседала в карманах полковых командиров.

Сравнивая две финансовые системы Российской империи — Екатерины и Павла, увидим, что они были противоположными друг другу.

Финансовая модель Екатерины была эмиссионной, дефицит покрывался за счет печати ассигнаций на станке. Модель Павла — антиинфляционной и дефляционной, направленной на борьбу с ростом цен и сжатием объема бумажной денежной массы в целях стабилизации курса рубля. Если при Екатерине курс бумажного рубля упал до 68 копеек, то при Павле он возрос до 80 копеек серебром, при этом избыточную массу ассигнаций просто сжигали. Павел отменил налоговые льготы, ввел прямые сборы на содержание судов и опек, ограничил новые заимствования и взял жесткий курс на обслуживание накопленных обязательств, включил режим экономии в части придворных расходов и сосредоточился исключительно на финансировании армии и аппарата управления, прекратив безумные екатерининские траты на фаворитов, роскошь двора и масштабные геополитические прожекты.

Финансовая система Российской империи в последней трети XVIII века пережила фундаментальную трансформацию. В правление Екатерины Великой Россия навсегда ушла от примитивной модели металлического обращения, шагнув в эпоху бумажных денег и международного кредита. Однако отсутствие опыта макроэкономического регулирования и колоссальные военные расходы привели систему к инфляционному перегреву.

Короткое, но чрезвычайно интенсивное царствование Павла I стало периодом жесткой финансовой санации. Методами административного давления, ограничения дворянских привилегий и сокращения денежной массы Павлу I удалось остановить падение ассигнационного рубля и сбалансировать бюджет. Несмотря на незавершенность многих начинаний из-за гибели императора в марте 1801 года, финансовая политика этого периода заложила институциональную основу (учетные банки, фискальный контроль, сословное налогообложение) для последующих масштабных реформ Александра I, М. М. Сперанского и Е. Ф. Канкрина уже в XIX веке.

После гибели императора Павла Россия вновь втянулась в антифранцузские коалиции, инспирируемые Англией, что вынудило нового императора Александра Первого возобновить эмиссии бумажных денег.

Глава 5. Финансовый мотор войны. Продажа Америки

Глава 5. Финансовый мотор войны. Продажа Америки

Стратегический тупик Наполеона

1803 год. Наполеон Бонапарт стоял на пороге грандиозной войны. Перемирие с Англией (примечание автора - Амьенский мир, подписанный в марте 1802 года) все 14 месяцев после его заключения трещало по швам и возобновление боевых действий было всего лишь вопросом, стоявшим на повестке дня.

Наполеон проводил жесткую протекционистскую политику и отказывался подписывать торговое соглашение с Англией, фактически закрывая европейские рынки для британских товаров. Он продолжал, как и до этого, перекраивать карту Европы, присоединив к Франции Пьемонт и остров Эльба, а также фактически установил свой протекторат над Голландией и Швейцарией, традиционно входившими в сферу влияния и контроля британцев.

В ответ на эти действия Франции Великобритания наотрез отказалась выводить свои войска с острова Мальты, что являлось прямым нарушением одного из основных условий договора. 18 мая 1803 года Великобритания официально разорвала Амьенский мир и объявила Франции войну, что положило начало долгой эпохе собственно Наполеоновских войн.

Сразу после объявления войны Наполеон пошел на беспрецедентный шаг: приказал арестовать всех британских подданных мужского пола (в возрасте от 18 до 60 лет), находившихся во Франции. Они стали гражданскими пленными на долгие годы. Французские войска немедленно заняли Ганновер — немецкое курфюршество, которое находилось в личной унии с английским королем Георгом III. Это укрепило позиции Франции в Германии и закрыло для Англии важные торговые устья рек Эльба и Везер. Тем временем королевский флот Великобритании установил жесткую морскую блокаду французских и голландских портов, парализовав их торговлю.

Поскольку Наполеон не мог напрямую ударить по Англии на море, он начал готовить грандиозную десантную операцию на остров.

На берегу пролива Ла-Манш в районе Булони был развернут колоссальный военный лагерь. Французы построили огромный десантный флот («Булонскую флотилию») из тысяч плоскодонных судов. Сформированная там армия (около 150–160 тысяч человек) получила название Великая армия (Grande Armée). Кстати, такое чувство, что все армии Бонапарта носили название «великих».

Наполеон ждал только одного — чтобы объединенный франко-испанский флот хотя бы на несколько дней отвлек британские корабли и дал десанту пересечь Ла-Манш. Англия погрузилась в панику, по всей стране шло формирование ополчения.

Французскому лидеру для победы оставалось всего немного — найти астрономическую сумму денег, необходимую для функционирования военного плацдарма в Булони, обеспечения Великой армии оружием, продуктами и обмундированием и строительства флота для нее. Именно отсутствие этих средств и завело Наполеона в стратегический тупик.

История приобрела неожиданный поворот

В этот сложный исторический момент Франция владела Луизианой — колоссальной территорией в Северной Америке, которая по площади (более 2 миллионов кв. км) превосходила площадь территории США того времени. Но для Наполеона этот актив был мертвым грузом. И причин тому несколько.

Во-первых, без сильного военно-морского флота Франция не могла защитить далекую Луизиану от неминуемого захвата британцами или усиливающимися год от года ближайшими соседями колонии — американцами Соединенных Штатов.

Во-вторых, численность населения этой колонии была мизерной — порядка 50 – 60 тысяч человек, не считая коренное индейское население.

В-третьих, никакого дохода Франции Луизиана не приносила.

Французы впервые официально провозгласили Луизиану своей территорией в далеком 1682 году, когда французский первопроходец Рене-Робер Кавелье де Ла Саль достиг устья реки Миссисипи. Но даже и столетие спустя серьезного освоения этой колонии французами не произошло. В 1762 году Франция уступила Луизиану Испании по итогам неудачной для нее Семилетней войны. В 1800 году между Французской республикой в лице Первого консула Наполеона Бонапарта и Испанской империей в лице короля Карла IV был подписан так называемый Секретный договор, по условиям которого Испания возвращала Луизиану Франции. За это Наполеон обязался создать в Италии новое королевство для зятя испанского короля (герцога Пармского). Это королевство получило название Этрурия (территория современной Тосканы). Наполеон обещал увеличить эти земли и официально признать молодого принца королем.

Обе стороны держали заключенное соглашение в строжайшей тайне по нескольким причинам.

Если бы британцы узнали, что стратегически важная Луизиана и устье реки Миссисипи переходят к Франции, они, имея мощнейший флот, немедленно бы заблокировали регион с моря или захватили его. Наполеон также понимал, что американцы крайне болезненно отнесутся к появлению сильной французской армии у своих западных границ и хотел подготовить плацдарм до того, как Вашингтон поднимет боевую тревогу.

Кстати, Наполеон не спешил полностью выполнять свою часть сделки в Италии, а Испания, чувствуя это, затягивала официальную передачу Луизианы. В итоге французский суверенитет над колонией был официально оформлен только в конце 1802 — начале 1803 года. Но в населенных пунктах колонии продолжали находиться испанские гарнизоны.

Секретный договор запустил цепочку событий, изменивших карту мира. Когда в 1802 году слухи о договоре подтвердились, президент США Томас Джефферсон пришел в ужас от перспективы иметь Наполеона под боком молодой республики. Это побудило американцев отправить дипломатов в Париж, чтобы выкупить хотя бы Новый Орлеан.

Тем временем у Наполеона родился дерзкий и грандиозный план создания карибской империи с центром на острове Гаити (французы называли его Сан-Доминго), а Луизиана должна была стать сырьевым придатком и житницей этой новой империи. Он исходил из того, что Гаити в конце XVIII века было самой богатой колонией в мире благодаря производству колоссальных объемов сахара и кофе. Все это богатство создавалось трудом 500 тысяч темнокожих рабов, угнетаемых 30-тью тысячами белых плантаторов. Потом все пошло крахом. Вмешалась Великая французская революция, которая в 1789 году провозгласила, что все люди «рождаются свободными и равными». Каким-то образом информация об этом распространилась среди рабов и началось…

В ночь с 14 на 15 августа 1791 года в Аллигаторовом лесу на севере острова Сан-Доминго собрались десятки вождей подпольных групп рабов со всех окрестных плантаций. Они пришли, чтобы утвердить план всеобщего одновременного восстания. Для скрепления клятвы и духовной мобилизации революционеров была проведена масштабная религиозная церемония вуду (система магических религиозных обрядов), которую возглавил Дути Букман — один из самых авторитетных лидеров рабов, бывший погонщик, умевший читать и обладавший огромной физической силой и харизмой. Помощницей главного колдуна революционеров являлась Сесиль Фатиман — верховная жрица (мамбо), зеленоглазая женщина смешанного происхождения (дочь белого француза с Корсики, который по иронии судьбы являлся родственником Бонапарта, и чернокожей рабыни), ставшая живым символом гнева угнетенных. Кульминацией той ночи стало приношение в жертву черного дикого кабана. Жрица Сесиль Фатиман перерезала животному горло, после чего все собравшиеся заговорщики сделали по глотку его крови. В традиции вуду этот ритуал означал заключение нерушимого договора между участниками и духами-покровителями. Считалось, что эта кровь делает воинов неуязвимыми для пуль белых хозяев. Колдун Букман произнес пламенную проповедь на гаитянском креольском языке, которая вошла в историю как «Молитва Букмана». После яркой проповеди все присутствующие поклялись «жить свободными или умереть» и держать план восстания в строжайшем секрете до условленного дня.

Церемония сработала как идеальный детонатор революционного взрыва, ставшего единственной успешной революцией рабов в истории. Через неделю после ритуала, в ночь на 22 августа 1791 года, началось скоординированное восстание. За несколько дней рабы полностью уничтожили сотни богатейших плантаций на севере острова и начали создание собственного государства.

В 1794 году Якобинский Конвент в Париже, являвшийся тогда высшим органом революционной власти, официально отменил рабство. Когда к власти пришла Директория, вождь восставших гаитянских рабов Туссен-Лувертюр и его чернокожие воины уже официально считались солдатами Французской республики. Сместившая якобинцев Директория, истощенная войнами в Европе, не могла послать на остров войска. Ей оставалось только также признать авторитет Туссена. В 1796 году Директория присвоила Туссен-Лувертюру звание дивизионного генерала, а в 1797 году официально назначила его главнокомандующим всеми вооруженными силами Франции на Сан-Доминго. Бывшие рабы надели французскую военную форму и получили легальный статус.

Когда в ноябре 1799 года (в результате переворота 18 брюмера) Директория пала и к власти во Франции пришел Наполеон Бонапарт, он застал Сан-Доминго в уникальном состоянии. Формально остров оставался французской колонией, но фактически это было независимое государство во главе с бывшим рабом Туссен-Лувертюром, который имел преданную 40-тысячную армию, собственную казну и контролировал всю международную торговлю региона. Именно это «государство в государстве» Наполеон и попытается уничтожить тремя годами позже в рамках подготовки к созданию Карибской империи.

Воспользовавшись Амьенским перемирием и затишьем в Европе, Наполеон в 1801 – 1802 годах посылает на Гаити огромный карательный корпус — до 80 тысяч элитных солдат из числа ветеранов революционных войн и свою родную сестру Полину, муж которой, генерал Леклер, был поставлен главнокомандующим. Осенью 1803 года карательная армия Франции была уничтожена желтой лихорадкой, малярией и армией восставших рабов. К этому времени планы Бонапарта в отношении создания Карибской империи резко изменились.

Торг здесь неуместен

Для решения вопроса о покупке Нового Орлеана президент США отправил к Наполеону двух своих представителей. Они явились в Париж в разное время.

Первым был постоянный посол США во Франции Роберт Ливингстон. Он прибыл в Париж намного раньше — ещё в ноябре 1801 года. Именно он в течение всего 1802 года вёл предварительную, сложную и часто заходившую в тупик переписку с французским правительством по поводу Нового Орлеана.

Вторым стал специальный чрезвычайный посланник Джеймс Монро, которого президент Джефферсон отправил на помощь Ливингстону с расширенными полномочиями. Монро прибыл в Париж 12 апреля 1803 года.

Ирония ситуации заключалась в том, что буквально за день до приезда Монро (11 апреля 1803-го) Наполеон окончательно принял решение избавиться не только от одного города Нового Орлеана, но и от всей Луизианы.

Если искать человека, который привел Наполеона к мысли избавиться от всей Луизианы ради финансового спасения Франции, то это был министр государственного казначейства Барбе-Марбуа, служивший до того дипломатом в Америке. 11 апреля 1803 года Наполеон вызвал к себе Барбе-Марбуа и министра морского флота Декре (который умолял не отдавать колонию). На этом решающем совещании Барбе-Марбуа решительно поддержал идею продажи. Он привел Наполеону главные аргументы: