Тайная бухгалтерия Наполеона Бонапарта. Сколько стоит завоевать и потерять мир

Финансовый механизм «Субсидий Питта»: Как это работало на практике

Британские субсидии воюющим с Францией монархиям не были благотворительностью. Это были жесткие коммерческие контракты, где товаром являлись воинские части, развернутые против Наполеона, а покупателем — Сент-Джеймский двор (Лондон). Обычно формула расчета выглядела следующим образом:

Подъемные (Preparaion money) — фиксированная сумма, которую Англия выплачивала союзнику (России или Австрии) сразу после подписания союзного договора. Эти деньги шли на мобилизацию, покупку лошадей и заготовку провианта.

Ежемесячное содержание — сумма, привязанная к количеству штыков и сабель, реально выставленных союзной монархией на поле боя.

Стандартная ставка — в среднем Англия платила от 12 до 15 фунтов стерлингов в год за каждого солдата. Соответственно, за стотысячную армию Россия или Австрия могли рассчитывать примерно на 1,25–1,5 миллиона фунтов стерлингов в год.

И вот пример! В рамках так называемой Третьей коалиции (1805 год) Англия обязалась выплатить России субсидию в размере 1 250 000 фунтов за каждые 100 000 русских солдат, отправленных в поход. Для Петербурга это были гигантские деньги, способные покрыть значительную часть дефицита бюджета и хотя бы частично гигантские долги, оставленные императрицей Екатериной II. Таким образом для Российской империи стало крайне выгодно вести длительные войны с Францией на английские деньги. Возможно, что стало выгодно как можно дольше не побеждать Наполеона.

А как же без Ротшильда?

Живым воплощением британской финансовой мощи стал Натан Майер Ротшильд — «контрабандист на службе Его Величества».

Лондону мало было напечатать бумажные фунты — английским войскам в Испании под командованием Веллингтона требовалось реальное золото (испанские партизаны и португальские крестьяне не принимали бумагу). Ротшильд провернул гениальную шпионско-финансовую операцию. Он скупал золотые слитки по всей Европе, а затем, используя коррумпированную французскую таможню и слепоту самого Наполеона (который думал, что это золото инвестируется во французскую экономику, а сам золотой отток обескровит Англию), через всю территорию Франции тайно перевозил золото на юг, снабжая Веллингтона. Французская полиция иногда ловила контрабандистов, не понимая, что эти деньги оплачивают пули, летящие в их солдат в Испании.

Читатели могут ознакомиться с некоторыми британскими документами:

«Акт о запрещении наличных расчетов» 1797 года (Bank Restriction Act 1797) — этот парламентский акт стал манифестом, провозгласившим рождение современной финансовой системы фиатных (бумажных) денег;

Отчеты «Комитета по золотому слитку» (Bullion Report, 1810) — это уникальный документ британского парламента, где лучшие умы эпохи спорили, почему фунт падает к золоту и как контролировать инфляцию во время тотальной войны с Наполеоном.

Так начинался один из самых драматичных и циничных эпизодов в экономической истории наполеоновских войн. Французская пропаганда и сам Наполеон язвительно называли эти выплаты «золотом Питта» (в честь британского премьера Уильяма Питта-младшего), утверждая, что Англия просто покупает славянское и немецкое «пушечное мясо», чтобы не проливать кровь собственных граждан.

Таким вот образом виртуальный британский кредит превращался в реальные армии на континенте.

Логистический кошмар: Как передать миллионы через воюющую Европу?

Напечатать фунты в Лондоне — полдела. Главной проблемой было доставить эти огромные суммы в Вену или Санкт-Петербург в условиях, когда почти вся Европа объята войной, а дороги кишат французскими шпионами и каперами (примечание автора – пираты на службе своего государства). Перевозимое в наличном виде по суше золото — это уже предельно огромный риск. Британцы использовали три основных финансовых шлюза.

Во-первых, так называемый вексельный конвейер. Это был основной путь передачи финансовых средств. Британское казначейство выписывало векселя (тратты). Российские или австрийские послы в Лондоне принимали их и пересылали в свои столицы. Затем правительства в Вене или Петербурге продавали эти векселя крупным европейским банкирским домам (например, в Амстердаме, Гамбурге или Франкфурте) в обмен на местную наличную монету (талеры, флорины, дукаты).

Во-вторых, использовались прямые морские конвои. Их начали использовать в тот момент, когда вексельная система давала сбой (например, Наполеон захватывал финансовые центры вроде Гамбурга). Тогда Англия отправляла военные корабли, забитые слитками золота и серебра. Для России конечной точкой были Кронштадт или Архангельск. Так, в 1812–1813 годах в разгар полуфинальной борьбы с Наполеоном, британские корабли доставили в Россию миллионы фунтов стерлингов в звонкой монете и военных материалах (ружья, сукно, порох).

В-третьих, посредством банальной контрабанды через секретную сеть Ротшильдов. Натан Ротшильд создал уникальную сеть агентов, которая обналичивала британские субсидии прямо на «заднем дворе» Наполеона, используя теневые схемы обмена валют и скупая монету в Европе, а затем передавала агентам антифранцузской коалиции на местах.

Политический шантаж: Деньги как поводок

Субсидии давали Лондону колоссальный рычаг давления на союзников. Англия могла в любой момент «прикрутить кран», если видела, что союзники воюют вяло или преследуют свои личные цели и делала это довольно жестко.

К примеру, австрийский прецедент. Вена постоянно требовала денег вперед, но британцы платили неохотно, так как австрийские генералы регулярно капитулировали перед Наполеоном (как под Ульмом в 1805 году). Британский аудит был жестким: нет солдат на фронте — нет выплат.

Другой известный случай произошел перед Фридландским сражением (1807 год). Русский дипломат Николай Новосильцев умолял Лондон о срочном займе, так как русская армия истекала кровью. Британское правительство затянуло процесс, требуя взамен торговых уступок. Это взбесило царя Александра I и стало одной из скрытых причин, почему он пошел на мир с Наполеоном в Тильзите. Александр понял: Англия готова воевать до последнего русского солдата, но жалеет золото в критический момент.

Наполеон Бонапарт по этому поводу говорил:

«Венский двор снова продался за английское золото. Прежде чем австрийские солдаты увидят наши штыки, они уже взвешены на весах лондонских банкиров. Но Питт забывает, что золото не умеет стрелять — стреляют люди, а наши люди сражаются за славу, а не за фунты».

Даже крайне осторожный российский император Александр I в своем личном письме сестре Екатерине после Тильзита написал:

«Британская эгоистичность не знает границ. Они смотрят на наши армии как на наемников, призванных защищать их островную торговлю, и торгуются за каждый шиллинг, пока наши солдаты проливают кровь на полях Пруссии».

Бесценным источником для понимания ситуации того времени является «Treaty of Concert» (Союзный договор Третьей коалиции от 11 апреля 1805 года, заключенный в Санкт-Петербурге). В его секретных статьях детально прописана «цена вопроса» войны с Францией. Англия обязуется выплачивать фиксированную сумму в 1 миллион 250 тысяч фунтов стерлингов за каждые 100 тысяч человек регулярных войск, выставленных Россией. Этот документ дает самую яркую характеристику геополитике того времени.

Термин Treaty of Concert (или более полное историческое название Treaty of Concert and Subsidy — «Договор о согласии и субсидиях») не зря вынесен первым. В эпоху Наполеоновских войн он использовался дипломатическим ведомством Великобритании для обозначения двусторонних союзов, заключаемых с европейскими державами против Франции. Кто платил, тот и «заказывал военную музыку».

Подобные договоры сочетали политическое «согласие» (concert) на ведение войны до полной победы с финансовыми «субсидиями» (subsidy) — Англия фактически брала на себя содержание союзных армий из своего бюджета.

В контексте темы нашей книги наиболее важны три таких договора.

Уже упомянутый выше англо-русский договор о согласии (St. Petersburg Treaty of Concert) — 11 апреля 1805 года, который лег в основу создания Третьей антинаполеоновской коалиции (вместе с Австрией). Лондон обязался выплачивать России огромные ежегодные субсидии (по 1,25 миллиона фунтов стерлингов за каждые 100 000 солдат).

Далее, англо-шведский договор о согласии и субсидиях (Treaty of Stockholm) от 3 марта 1813 года. Бывший маршал Наполеона, ставший шведским кронпринцем под именем Карл Юхан Бернадот, получил от Британии 1 миллион фунтов на военные нужды. Англичане также признали права Швеции на аннексию Норвегии. Взамен шведская армия ударила по Наполеону в Германии.

И, наконец, Шомонский трактат (Treaty of Chaumont), заключенный противниками Наполеона уже на территории Франции в марте 1814 года. Великобритания, Россия, Австрия и Пруссия поклялись не заключать с Наполеоном сепаратного мира, а Россия, Австрия и Пруссия — выставить по 150 000 солдат каждая. Великобритания полностью финансировала эту армию, обязавшись выплатить субсидию в размере 5 миллионов фунтов стерлингов на 1814 год. Именно этот «концерт держав», финансируемый англичанами, привел к штурму Парижа, бегству супруги Наполеона — Марии-Луизы с Чрезвычайной казной и первому отречению знаменитого императора. Но все это будет потом, а пока мы вернемся к началу грандиозной борьбы Бонапарта за мировое господство. Давайте посмотрим на финансовые модели тех европейских держав, которые первыми решили скрестить оружие с нараставшей угрозой со стороны корсиканского выскочки.

Глава 3. Старый порядок на мели

Глава 3. Старый порядок на мели

«Лоскутные одеяла Европы»

На востоке амбициозным планам Наполеона противостояли два «лоскутных одеяла Европы» - немецкие и австрийские земли, объединенные под короной Священной Римской империи, а после её распада в 1806 году — Германский союз и Австрийская империя.

В начале XIX века единого немецкого государства не существовало. Регион состоял из сотен независимых и полунезависимых государственных образований: королевств, княжеств, герцогств, вольных городов и церковных владений. На карте Европы того времени эта территория выглядела как огромное множество мелких, разноцветных кусочков, плотно прилегающих друг к другу, что визуально напоминало лоскутное одеяло (по-немецки этот феномен называют Kleinstaaterei — «мелкодержавие»).

Эти «одеяла» сшивались веками внутри Священной Римской империи, которая сама по себе официально образовалась 2 февраля 962 года, когда германский король Оттон I Великий был коронован в Риме Папой Римским. Однако как самостоятельные, сильно раздробленные политические единицы (немецкое и австрийское «одеяла») они складывались в разное время.

Немецкое «лоскутное одеяло» (Германия) изначально было ядром империи. Однако процесс превращения его в хаос из сотен мелких княжеств начался полным ходом в XIII веке и окончательно юридически закрепился в 1356 году. После падения династии Гогенштауфенов (организованного при активном участии римских пап) центральная власть императора ослабла. Местные князья, епископы и крупные города узурпировали права на чеканку монеты, сбор налогов и суды.

Император Карл IV Люксембургский, ставший одновременно королем Чехии и императором Священной Римской империи, издал в 1356 году закон — («Золотую булла»), которая официально закрепила за крупнейшими немецкими князьями (курфюрстами) право самостоятельно управлять своими землями и даже вести войны, за исключением войн против самого императора. Это окончательно превратило Германию в конгломерат независимых «лоскутов-государств».

Австрийское «лоскутное одеяло», а изначально на рубеже X–XI веков это была небольшая Восточная марка, стало сначала отдельным немецким лоскутом и будущей супердержавой с 1273 года, когда на престол Священной Римской империи впервые взошел Рудольф I, родоначальник династии Габсбургов. После гибели последнего немецкого императора из Гогенштауфенов — Конрадина и периода анархии (Великого междуцарствия) немецкие князья поняли, что им все же нужен формальный арбитр, но максимально слабый, чтобы он не ущемил их права. Исходя их этого, королем Германии был выбран Рудольф I Габсбург, бывший не самым богатым графом из швейцарских земель. Однако Габсбурги оказались гениальными стратегами. Поняв, что империю как единое государство уже не спасти, они начали строить личное, фамильное «лоскутное одеяло» — монархию Габсбургов, сформировавшуюся как многонациональное политическое образование в XIV–XVI веках. Шаг за шагом Габсбурги постепенно отбирали трон у Люксембургской династии и присоединяли к своим коренным австрийским землям совершенно разные территории: Штирию, Каринтию, Тироль, а затем Чехию (Богемию), часть Венгрии, Хорватию и южнонемецкие земли.

В отличие от Германии, где «лоскуты» были независимыми государствами, австрийское «одеяло» было лоскутной империей, собранной под властью одного монарха (из династии Габсбургов), но состоящей из регионов с абсолютно разными языками, культурами, законами и автономиями. В то время как Гогенштауфены гибли на полях сражений в Италии, Габсбурги использовали брачную дипломатию. Тогда же, видимо, и появилась знаменитая латинская поговорка: «Bella gerant alii, tu felix Austria nube» («Пусть другие ведут войны, ты же, счастливая Австрия, заключай браки»). Через браки, заключенные Габсбургами в XV–XVI веках, они присоединили Бургундию, Нидерланды, Испанию с её колониями.

Так же, в отличие от Гогенштауфенов, которые пытались навязать всем имперские законы, Габсбурги действовали гибко. Присоединяя новый «лоскут» (например, Чехию или Венгрию), они оставляли там местную знать, законы, суды и языки. Единственным связующим звеном была личность самого монарха-Габсбурга, который одновременно являлся эрцгерцогом Австрии, королем Чехии, королем Венгрии и т.д.

Подытоживая скажем, что в конце XVIII века официального государства под названием «Австрийская империя» ещё не существовало — оно появилось чуть позже, в 1804 году после ликвидации Священной Римской империи. В конце XVIII века (например, в 1790-е годы) эти земли неофициально назывались Габсбургской монархией (или империей Габсбургов), а правитель из этой династии носил титул императора Священной Римской империи.

Последним императором Священной Римской империи и первым императором Австрии был один и тот же (а потому уникальный) человек — Франц II (он же Франц I). Уникальность его положения заключалась в смене титулов из-за Наполеоновских войн. В Священной Римской империи он правил с 1792 по 1806 год под именем Франц II. Под давлением Наполеона империя распалась, и Франц официально отказался от этого престола. В Австрийской империи он правил с 1804 года до самой своей смерти в 1835 году под именем Франц I. Он провозгласил Австрию империей заранее, чтобы сохранить за собой и Габсбургами равный статус с Наполеоном, который в том же 12-месячном периоде объявил себя императором Франции.

Но пока вернемся в XVIII век и посмотрим, как во второй его половине просвещенные монархи — императрица Мария Терезия (1740–1780) и её сын-соправитель Иосиф II (1780–1790) решили превратить разношёрстную и отсталую Габсбургскую монархию в мощное, централизованное и эффективное государство, способное конкурировать с Пруссией и Францией. В период их правления началась радикальная модернизация Священной Римской империи, вошедшая в историю под названиями «просвещённый абсолютизм» и «иосифизм».

Просвещенный абсолютизм Габсбургов

Иосиф II своими преобразованиями затронул буквально все сферы жизни общества — от экономики до религии и культуры.

В 1781 году Иосиф отменил крепостное право. Крестьяне получили личную свободу: право вступать в брак без разрешения помещика, переселяться, переходить в другие сословия и обучаться ремёслам. В том же году принят «Эдикт о веротерпимости». Протестанты (лютеране и кальвинисты), православные и иудеи получили гражданские права, свободу вероисповедания и право строить свои школы и храмы.

Иосиф II закрыл сотни монастырей, которые «не приносили практической пользы» обществу, то есть не занимались обучением или оказанием медицинской помощи населению. Их имущество пошло на нужды образования. Сама церковь была поставлена под строгий контроль монарха.

Были введены новые гражданский и уголовный кодексы. Впервые в истории Австрии дворяне и простолюдины стали равны перед судом, а смертная казнь была отменена. Вместо казни преступников использовали на каторжных работах.

Чтобы хоть как-то скрепить многонациональную империю, Иосиф II объявил немецкий язык единственным государственным для делопроизводства и судов, что в свою очередь вызвало резкое недовольство в Венгрии, Чехии и Галиции.

Культурная политика императора напрямую способствовала тому, что народная музыка и танцы (включая будущий вальс) проникли в высшее общество. Иосиф II открыл императорские парки (например, знаменитый Пратер в Вене) и дворцовые залы для широкой публики. Аристократы и простые горожане начали развлекаться на одних площадках. На публичных балах сословия перемешивались. Городская буржуазия перенимала манеры дворян, а дворяне увлекались живой, энергичной музыкой простонародья. Традиционный, строгий придворный этикет стал уступать место более свободным формам общения. В такой атмосфере свободы и родилась мода на лендлер и вальс, которые быстро вытеснили чопорный и сложный менуэт. Эта эпоха заложила фундамент для превращения Вены в культурную и музыкальную столицу Европы, где творили Моцарт, Бетховен и Гайдн.

Однако реформы Иосифа проводились, как это водится у абсолютных монархов, сверху, жестко и без учета традиций регионов. Это привело к мощному сопротивлению со стороны венгерского и бельгийского дворянства, а также католического духовенства. В конце жизни, оказавшись в политической изоляции и на пороге войны с революционной Францией, смертельно больной Иосиф II был вынужден отменить большинство своих указов, кроме эдикта о веротерпимости и освобождения крестьян. В 1790 году 48-летнего Иосифа не стало. В 1793 году во Франции на гильотине революционерами была казнена его младшая сестра — королева Мария-Антуанетта, супруга французского короля Людовика XVI.

В 1799 году для Австрии (Габсбургской (Австрийской) монархии в составе Священной Римской империи) настал один из самых драматичных и переломных моментов истории. Это было время, когда плоды недавних реформ Иосифа II столкнулись с суровой реальностью Войны второй европейской коалиции против революционной Франции. На троне находился Франц II (племянник Иосифа II). В отличие от своих предшественников-реформаторов, Франц II был глубоким консерватором. Ужаснувшись казням Людовика XVI и Марии-Антуанетты (которая приходилась ему тётей), австрийский император превратил страну в военно-полицейское государство. Была введена жесточайшая цензура на книги, газеты и даже музыку. Повсюду действовала тайная полиция, выслеживавшая «якобинцев» и сочувствующих французской революции. Реформы прошлых лет были заморожены, а упор делался на сохранение незыблемости монархии и союзе с католической церковью.

Между балами и штыками

В 1799 году австрийцы заключили тесный военный союз с Российской империей Павла I. Весной и летом 1799 года объединенная русско-австрийская армия под командованием фельдмаршала Александра Суворова громила французские войска в Северной Италии (битвы при Адде, Треббии и Нови). Австрийцы ликовали, так как Суворов фактически вернул под их контроль итальянские территории. Однако же к концу того года австрийские власти, испугавшись растущего влияния России в Италии, начали плести интриги. Они настояли вместо совместного похода на Париж, на перевод армии Суворова в Швейцарию (что привело к его знаменитому переходу через Альпы) и бросили ожидавший его русский корпус Римского-Корсакова без поддержки. Римский-Корсаков был разбит, а Суворов с трудом вывел свое войско из окружения. Это взбесило Павла I, и в конце 1799 года он отозвал домой Суворова, разорвал союз с Австрией и запретил в России вальс.

Несмотря на войну, столица Австрии Вена оставалась музыкальной столицей мира. Здесь жил и творил молодой Людвиг ван Бетховен, завоевывавший славу пианиста-виртуоза и композитора. Общество стремительно захватили массовые общественные балы и маскарады. Жители Вены пытались отвлечься от тревожных новостей с фронта в вихре танца.

В итоге Австрия была разбита французами и в 1801 году пошла на подписание Люневильского мирного договора. Франция получила то, что хотела: признание своих «естественных границ» по реке Рейн и контроль над Северной Италией.

Хроническое банкротство под звуки вальса

Вплоть до начала Наполеоновских войн финансовая система Австрии опиралась на прочный серебряный стандарт, установленный Конвенционной системой 1753 года (согласно которой из одной кёльнской марки чистого серебра чеканилось 20 гульденов/флоринов).

Однако к 1799 году в стране параллельно существовали две денежные единицы, реальное соотношение которых постоянно менялось:

конвенционная монета (Konventionsmünze) — полноценные серебряные и золотые монеты, которые оставались стабильными, но стремительно вымывались из внутреннего обращения (население прятало «твердую» монету, а государство платило ими за импорт и внешние долги);

банкоцеттели (Bancozettel) — бумажные ассигнации, выпускавшиеся Венским городским банком (Wiener Stadtbanco) с 1762 года.

Изначально банкоцеттели полностью обеспечивались серебром, но с 1796 года правительство запретило их обмен на звонкую монету и сделало их обязательными к приему по нарицательной стоимости.

В начале XIX века Габсбургская монархия обладала огромной армией и великолепными ресурсами, но ее финансовая система неумолимо приходила в состояние перманентного коллапса. Главным пороком австрийской финансовой модели было то, что страна была отрезана от морских торговых путей и не имела собственных надежных источников пополнения казны за исключением традиционных для любого феодального общества. Единого государственного бюджета не существовало. Венгрия, Богемия (Чехия) и австрийские земли имели собственные налоговые законы. Богатейшая венгерская аристократия практически не платила налогов в общеимперскую казну, ревностно защищая свои феодальные привилегии. Основная тяжесть формирования бюджета была взвалена на крестьян (платили земельный и подушный налоги), плюс на существовавшие со средневековья внутренние таможни. Пытаясь покрыть дефицит, Вена пошла по пути, ранее уже проторенному французской Директорией и наводнила страну бумажными деньгами — банкоцедулями (Bankozettel). Только своего Бонапарта для выхода из финансового тупика на тот момент у Австрии не оказалось и пришлось покрывать бюджетный дефицит займами в частных банках и лондонскими субсидиями, предоставляемыми на ведение войны.

Наполеон в одном из своих писем Талейрану по этому поводу ехидно заметил: «Венский кабинет управляет империей так, будто на дворе все еще XVII век. Они думают, что если они напечатают еще миллион своих бумажных флоринов, их пушки станут стрелять дальше. Их (австрийцев) финансы — это карточный домик, который я разрушаю каждым маршем своих батальонов». В результате работы печатного станка, к 1811 году австрийский флорин[9] обесценился настолько, что государство официально объявило дефолт (выплачивая лишь 1/5 часть номинала по государственным бумагам). Наполеон буквально обанкротил Австрию просто вынуждая ее содержать огромную армию на бумажные деньги.

Однако не только феодальная система Австрии мешала развитию ее финансового сектора. Свои специфические особенности имели модель управления этой системой и её банковская структура.

В то время в Австрии еще не было классического министерства финансов (его учредили позже во время революционных событий 1848 года). Финансами империи управляли под контролем монархов:

- глава Придворной палаты (Hofkammer), созданной ещё эрцгерцогом Фердинандом I в 1527 году для рутинного подсчета налогов и сборов;

- министры государства и конференций (Staats- und Konferenzminister), курировавшие экономику и решавшие, какой объем денег печатать, какие налоги и таможенные сборы вводить или отменять, с какими банкирскими домами осуществлять сделки и какие субсидии получать от иностранных государств.