Последний шанс империи

Глава 9. Операция «Ы», или ОГПУ против ВЧК

– Ты что, отпустил этого бандита? – напустилась на него Бирута, едва он вошёл в избу.

Голицын молча покосился на неё и мотнул головой.

– Ну слава богу! – вздохнула она с явным облегчением. – А то я подумала, что ты из этих, как его, гуманистов или правозащитников.

Виталий хмыкнул и хмуро ответил:

– Эти слова для снайпера ругательные, и попрошу их ко мне не применять.

Бирута аж хихикнула от удовольствия, но тут встряла Маша.

– А тогда где же он? – удивилась она. – Если его не сдать властям, мы ж крайними окажемся.

– А если сдать, нас ими ещё раньше сделают, – невнятно пояснил Голицын.

– Как это? – удивилась Маша.

Виталий вздохнул и, не ответив, обратился к очнувшемуся Осипенко:

– Ты себя как чувствуешь, Гриша?

– Мутит, – смущённо проворчал тот. – И ещё обидно, что я этим гадам рожи начистить не успел. – И пожаловался: – Уж больно сон у меня крепкий, а то бы я…

– Какие твои годы, – неопределённо хмыкнул Виталий, прикидывая, как лучше рассказать об услышанном от бандита.

Вообще-то у него самого с трудом укладывалось в голове, что они невероятным образом перелетели на девяносто лет назад, но смысла сомневаться в словах этого Веснина не было. Одно дело – когда он оправдывал свои зверства, отчаянно валя всё на покойных товарищей. Тут да, действительно глупо верить. А про год и про обстановку в уездном городе Ряжске и его окрестностях…

Прикинув, что о таком лучше сообщить после обеда, ибо голод, как известно, подхлёстывает эмоции, особенно негативные, Виталий решил немного погодить, предложив вначале сесть всем за стол, а то у него, дескать, разгорелся аппетит, и засуетился, распоряжаясь, кому идти в сарай за огурцами, а кому заняться нарезкой сала и хлеба. На себя он взял разведение огня в печи – изба была порядком выстужена. Усадил он за стол и Осипенко, но тот на сей раз ограничился половинкой варёной картофелины, да и ту не доел до конца.

– Так ты узнал от него, где мы находимся? – ближе к концу трапезы вспомнила Маша вчерашний спор.

– Узнал, – мрачно кивнул Виталий.

– Где?

– Нам что – каждое слово из тебя клещами вытаскивать? – сурово осведомилась Бирута.

– Не надо клещами, – попросил Виталий. – Мне и штыка в пузо на завтрак – через край. А находимся мы, как я и говорил, в Еголдаевской волости Ряжского уезда Рязанской губернии. Неподалёку расположено село Дегтяное. В каком направлении – я тоже узнал.

Первым прервал паузу Осипенко, успевший к тому времени вновь прилечь на лавку, ссылаясь на головокружение. Присвистнув, он начал вслух прикидывать, сколько им добираться до дома. Выходило, что если отправиться в путь прямо сейчас, не откладывая, то доберутся к утру.

Он оживился и попытался встать, но получилось с трудом. Стоило ему выпрямиться во весь рост, как ноги стали подкашиваться. Виталий едва успел выскочить из-за стола, чтобы поддержать падающего и уложить обратно на лавку.

– Сознание потерял, – констатировал он.

– А затягивать всё равно нельзя – нас, наверное, давно ищут, – строго сказала Маша и деловито предложила: – Значит, так. Я предлагаю следующий план действий. Давай мы скоренько на лыжи, найдём какую-нибудь машину и пригоним сюда. Заодно и Осипенко к врачам отвезём. Ну и в милицию заявим. Правда, навряд ли нам кто поверит – были в Подмосковье, и вдруг тут. Если уж у меня самой в голове не укладывается, что нас за сотни километров перенесло, что о других говорить.

Виталий сочувственно поглядел на лежащего без сознания Григория и наконец решился:

– За сотни километров – не самое страшное. Куда хуже, что нас и во времени перенесло.

– Это шутка у тебя такая? – не поняла Бирута.

– Какие шутки, – вздохнул Виталий. – Могу даже день назвать. Сегодня, как Веснин перед смертью сказал, шестое декабря. Миколу-угодника народ отмечает. Вот эти твари и решили сей домик до конца подчистить. К празднику.

– Как декабря?! – нахмурилась Маша. – Январь же был, когда мы здесь оказались. Ерунда какая-то получается.

– Ерунда, – согласился Виталий. Он ещё раз оглянулся на лежащего без сознания Осипенко и принял решение. – Значит, так. Сейчас идем туда, где Лайма стреляла, и там я расскажу обо всём подробно.

Они остановились возле двух трупов – Сапсана и Сохатого. Виталий специально выбрал это место для вящей наглядности. Если слова не убедят, пусть полюбуются на наряды покойников. Мало покажется – можно их документы продемонстрировать. Солдатские книжки он уже успел предварительно из их карманов вытащить.

– Так что там за неразбериха с месяцами? – не удержалась от вопроса Маша.

– Да бог с ними, с месяцами, – отмахнулся Голицын. – Лучше спросите, какой сейчас год?

– А при чём тут год? – встряла Бирута.

– При том, что ныне одна тысяча девятьсот семнадцатый, – вывалил на них Виталий ошеломляющую новость и, пока они хлопали глазами, переваривая её, перешёл к подробностям…

Говорил он недолго, помня, что краткая речь доходит до ума, а длинная – до нервов. Нервы же и без того у всех на пределе. Когда закончил, девушки продолжали молчать, переглядываясь. Но, судя по их лицам, ни та, ни другая ему не поверили.

Впрочем, и у самого Голицына это до сих пор в голове не укладывалось. А ведь он, в отличие от девушек, сам догадался, куда вляпался, так что говорить о них. И пусть им довелось поутру услышать про «революциённый штык в буржуйские титьки», увидеть одежду бандитов вкупе с винтовками Первой мировой, но когда тебе в лоб выдают такое…