Вся история Петербурга: от потопа и варягов до Лахта-центра и гастробаров

Россия – многонациональная держава. При ослаблении центральной власти подчиненные народы стараются добиться самостоятельности. Подавляющая неграмотность населения не позволяла проводить выборы. Процент горожан в общем составе населения был очень небольшим. На бескрайних пространствах невероятно трудно провести единую государственную волю. Освобождение крестьян неизбежно спровоцировало бы недовольство помещиков, от которых зависела императорская власть. Мы знаем монархов, для которых эти условия становились абсолютным препятствием для каких-либо серьезных реформ. Скажем, внук Екатерины II, Николай I, предпочитал тотальный консерватизм.

При Екатерине Великой страна медленно, но менялась. Значительная либерализация коснулась экономики. Манифест о свободе предпринимательства 1775 года разрешал открывать предприятия без специальной санкции от государства. Отменили существовавший при Елизавете Петровне запрет на вывоз зерна, свели к минимуму пошлины на импорт и экспорт любых товаров.

Куда более свободно стали чувствовать себя дворяне и некоторые представители городских сословий. «Жалованная грамота дворянству» (1771) закрепляла за дворянами все дарованные им ранее права, окончательно освобождала от необходимости нести гражданскую или военную службу, разрешала им иметь свои представительные учреждения, запрещала телесные наказания, закрепляла права собственности на землю. «Жаловання грамота городам» (1785) давала право вместо рекрутской повинности вносить денежный взнос, купцы первых двух гильдий освобождались от подушной подати, некоторые горожане получили возможность претендовать на дворянский титул. В результате в России при Екатерине сложилась своего рода демократия для избранных.

Освобождение дворян от государственных обязанностей имело двоякие последствия. Не знающий куда себя деть сын помещика, невежественный и неблагодарный молодой человек, описан Фонвизиным в комедии «Недоросль». Вместе с тем культура – результат свободного времени. Русские аристократы начали много читать, путешествовать, общаться – и в результате стали, среди прочего, писателями, поэтами, историками, философами.

Екатерина Великая не осуществила в полной мере задуманного, и неизвестно, насколько серьезно она относилась к самым смелым из своих замыслов, но все же она постоянно двигала Россию в направлении просвещенности, гуманизации и либерализации нравов. Намеченный ею процесс со временем замедлялся. Сначала восстание Емельяна Пугачева, вылившееся в крестьянскую войну, а потом и революция во Франции чрезвычайно напугали ее и сделали осторожнее. Конец царствования Екатерины II был омрачен арестами прозаика Александра Радищева и издателя Николая Новикова, чьи либеральные идеи казались императрице экстремистскими.

Слова часто имеют не меньшие последствия, чем дела. Екатерина II внесла огромный вклад в развитие русской столицы как культурного центра. И все же гораздо большее влияние на дальнейший ход событий и самосознание горожан оказало то обстоятельство, что она, как гениальная рассказчица, переписала историю создания русской столицы на берегах Невы. Можно сказать, что она провела невероятно успешную пиар-кампанию. Созданный Екатериной миф о Петре в конце концов оказался подхвачен школьными учебниками по истории. Даже Александр Сергеевич Пушкин, испытывавший к Екатерине как к исторической фигуре неприязнь, не избежал его влияния. Стремление к свободе в том смысле, в котором ее понимают в Европе, стало одним из важных, если не самым главным смыслом существования Санкт-Петербурга.

Экономический бум, коррупция и культурный расцвет

Считается, что Екатерина II как никто, кроме самого основателя Санкт-Петербурга, преуспела в осуществлении его миссии. Ничего такого не могло бы случиться, если бы это время не стало почти беспрецедентно успешным для российской экономики. Либеральная в этом отношении политика Екатерины совпала с крайне удачным стечением обстоятельств.

За счет освоения новых земель увеличивались объемы аграрного производства. Основанное в 1765 году по проекту Михаила Ломоносова Вольное экономическое общество занималось внедрением новых методов ведения сельского хозяйства.

Огромное значение имел «Манифест о свободе предпринимательства». Он фактически упразднял государственную монополию на многие виды производства – скажем, веревок и листового золота. В результате к концу XVIII столетия в России было не менее 2000 мануфактур. При Петре для сравнения их насчитывалось всего около 200. Россия вышла на первое место в мире по выплавке чугуна и стала крупным производителем хлопчатобумажных изделий. Промышленная революция, начавшаяся в Европе в годы царствования Екатерины, еще не принесла западной экономике решающего преимущества перед русской. Крепостной труд менее производителен, чем труд пролетария или батрака, но зато он бесконечно дешевле.

Рост экономики происходил и за счет введения бумажных денег, которые значительно упрощали и ускоряли оборот средств и товаров. Как мы уже упоминали, Екатерина снизила таможенные пошлины и отменила запрет на ввоз подавляющего большинства импортных товаров.

Все это вместе привело к тому, что Россия стала куда больше торговать с Западом. При Екатерине петербургский порт, протянувшийся от стрелки Васильевского до северной оконечности Петровского острова, был как сельдями в бочке заполнен стоящими борт к борту английскими торговыми кораблями. Они привозили неслыханно разбогатевшему русскому дворянству шерсть и ситец, шелк и кружева, парфюмерию, мебель, фарфор, картины, ружья, породистых собак, сельскохозяйственные орудия, пряности, вино, чай, кофе. Из России корабли шли нагруженные пенькой для канатов, парусиной, корабельным лесом, уральским металлом, солониной, поташом для производства пороха, мыла и квасцов.

В Петербурге появилась обширная и влиятельная английская колония. От нее и по сию пору остались топонимы Английская набережная и Английский проспект. Британцы организовали Английский клуб, ввели моду на яхтенный спорт и академическую греблю, ростбиф и бифштекс. Джакомо Кваренги построил Англиканскую церковь.

Выгоды от экономического бума распределялись в обществе крайне неравномерно. Уровень жизни крестьянина зависел прежде всего от благосостояния и доброй воли помещика и, по большому счету, не вырос значительно. Куда лучше стали чувствовать себя купцы и ремесленники, но в первую очередь – дворяне.

При Екатерине процветали коррупция и фаворитизм. Несмотря на то что императрица с самого начала имела намерение бороться с мздоимством, довольно быстро она признала его неискоренимым. Уволенный за хищения секретарь Военной комиссии через некоторое время оказывался губернатором Рязани. Высокопоставленные чиновники и люди, имеющие влияние при дворе, охотно распоряжались властью в личных интересах. Один из фаворитов Екатерины и видный государственный деятель Григорий Потемкин не гнушался тем, чтобы наживаться на распределении прав на торговлю водкой и вином.

Екатерина охотно одаривала своих приближенных подарками из казны: собственностью, деньгами, крестьянами. Только своим фаворитам она за годы царствования раздала имущества на 92 миллиона рублей, и дело этим не ограничивалось. Царица любила облагодетельствовать и просто симпатичных ей придворных.

Неслыханное количество денег в государственной казне и карманах аристократов стало одним из условий культурного взлета. Екатерина много инвестировала в просвещение и милосердие. В столице и губерниях создавались приказы общественного призрения и школы. Появилось первое учебное заведение для женщин – Смольный институт в Петербурге (1764). В Москве открыли коммерческое училище для купеческих детей (1772). Для развития наук Екатерина заманивала высокими окладами и льготами европейских «высококвалифицированных мигрантов», в первую очередь англичан, немцев и французов. В отличие от предшественников, она могла позволить себе приглашать на работу архитекторов первого ряда. Русское зодчество того времени едва ли уступает английскому или итальянскому. При Екатерине II создана Дирекция императорских театров (1766), включавшая итальянскую оперу, русский и французский театры, балет и оркестр. Существовавшая со времен Анны Иоанновны Танцевальная школа была реорганизована, и так возникла Императорская театральная школа (1779; ныне разделена на Академию русского танца имени А. Я. Вагановой и Российский государственный институт сценических искусств).

Императрица сама была писателем, драматургом, мемуаристом, сочинителем сказок и либретто к пяти операм, издателем еженедельного журнала «Всякая всячина». При ней художественные тексты на русском языке впервые стали по-настоящему востребованы: басни Ивана Крылова и пьесы Дениса Фонвизина, стихи Гавриила Державина и Александра Сумарокова, повесть «Бедная Лиза» Николая Карамзина, с которой, в сущности, началась русская беллетристика.

В Петербурге возвели роскошные здания Академии художеств и Академии наук. Рядом с нелюбимым ею Зимним дворцом Екатерина II захотела построить для начала еще одно небольшое здание – Эрмитаж. В нем хранилась ее коллекция живописи, а когда она стала слишком большой, решено было возвести для нее специальный дворцовый корпус – Большой Эрмитаж. Время для покупки произведений искусства выпало невероятно удачное. Цены на него в Европе упали, и русская императрица чувствовала себя, вероятно, так же вольготно, как сегодня зажиточный бюргер на бедных азиатских курортах. Собрание искусств Эрмитажа со временем стало одним из самых больших в мире.

Освобожденные от обязанностей и разбогатевшие дворяне стали не только потребителями, но и участниками происходившего расцвета. Аристократы ездили за границу и знали иностранные языки иногда лучше родного. Именно тогда появились знаменитые травелоги Николая Карамзина и Дениса Фонвизина, описывавшие их европейские впечатления и формировавшие моду на поездки в Венецию, Париж, Толедо. Среди аристократов принято стало читать античных и современных европейских писателей. Они заказывали свои усадьбы лучшим архитекторам, нанимали английских садовников для своих парков, спонсировали образовательные и благотворительные учреждения, становились почитателями русской словесности.

За время правления Екатерины в Петербурге радикально изменился не только культурный, но и физический ландшафт. Большое количество денег и трезвый расчет позволили императрице за 35 без малого лет правления превратить наполовину построенную столицу, где все еще оставалось полно лакун и деревянных домов даже в самом центре, в настоящий каменный город.

Дворцы как хижины: архитектура времен Екатерины II

Царствование Екатерины II совпало с эпохой Просвещения и модой на подражание классическим постройкам, то есть античным и эпохи Возрождения. Стиль того времени называют классицизм, или неоклассика. Стало модно знать историю архитектуры. Изучение старинных зданий сделало зодчество чем-то вроде науки: можно было сравнивать образцы зданий друг с другом, выводить закономерности и принципы.

В это время началось становление настоящей археологии. В частности, стартовали раскопки Помпей – римского города, погребенного когда-то под пеплом и лавой Везувия. Это сделало представления о том, как устроены античные дома, куда менее приблизительными.

Благодаря ослаблению Османской империи для путешественников стали доступны Афины, а значит, и древнегреческая архитектура. Она отличалась от римской предельной простотой и рациональностью.

Почти всякий британский джентльмен стремился закончить свое образование the grand tour – путешествием по миру, в ходе которого он знакомился с памятниками древних Греции и Рима, итальянского Возрождения.

Стала очень распространена идея влияния застройки на социум: считалось, что разумная красивая архитектура способна сама по себе делать человека лучшим членом общества.

Важной книгой того времени было «Эссе об архитектуре» французского аббата Марка-Антуана Ложье. Автор утверждал, что архитектор должен учиться у первобытного человека, который строил свою примитивную хижину, где было только то, что необходимо для минимального удобства жизни. Излишества архитектуры барокко, вроде перекрученных колонн, Ложье считал надуманными и ненужными.

Екатерина II, будучи самым просвещенным русским монархом за много столетий, следила за ходом европейской интеллектуальной мысли и рассуждала более или менее так же, как французский аббат. Она ценила комфорт и естественность.

Уже будучи цесаревной, Екатерина предпочитала строить для себя в Ораниенбауме не старомодные по европейским меркам барочные дворцы, а здания, следующие последней моде. Антонио Ринальди спроектировал для нее Китайский дворец. Поскольку в то время процветал колониализм, знакомство с восточной культурой служило знаком социального превосходства.

Переломом на пути к новой архитектурной моде стала отмена результатов конкурса на здание Гостиного двора. Среди представленных проектов абсолютным фаворитом считалась работа Растрелли, в которой главная торговая площадка столицы выглядела так же помпезно и празднично, как и построенные архитектором дворцы. Новая императрица считала барокко стилем провинциальным, безвкусным, расточительным. Екатерина II собственноручно перечеркнула чертеж Растрелли: этот экземпляр сохранился и находится в Музее истории Петербурга. Больше великий итальянец заказов на строительство в Петербурге не получал. Он пытался поменять профессию, спекулировал антиквариатом, но не преуспел.

Строительство Гостиного двора поручили Жан-Батисту Валлен-Деламоту, малоизвестному тогда французу, прежде работавшему в Риме и Париже. Здание вышло элегантным и на удивление неприметным на фоне столичных построек предыдущей и последующей эпох. Декор двухэтажных торговых рядов, по периметру окруженных крытым проходом, портиком, невероятно скромен.

И во времена Елизаветы Петровны, и позже при Александре I петербургская архитектура отличалась стремлением создать образ величия, этакую праздничную открытку. И Зимний дворец, и стоящий напротив него Главный штаб, хоть и кардинально разные, оба в некотором смысле плакатны. То, что строили во времена Екатерины II Антонио Ринальди и Юрий Фельтен, Валлен-Деламот и Чарльз Камерон, Николай Львов и Джакомо Кваренги, не производит «вау-эффекта». Это практичные и благородные на вид постройки.

Академия художеств, спроектированная Валлен-Деламотом, – самая, пожалуй, яркая из них. Она, безусловно, нарядна, но ее нарядность аристократична, в ней есть точность и сдержанность. Эффект происходит не от изобилия деталей, а оттого, что каждая как будто на своем месте, их сочетание выглядит хорошо продуманным.

Важным свойством здания был не только его внешний вид, но и внутренняя организация: система коридоров с аудиториями и мастерскими складывается в ясную геометрическую структуру. В центре находится открытый круглый двор. На его стенах сделаны четыре надписи: «живопись», «скульптура», «архитектура» и «воспитание». Последнее должно было происходить не только за счет общения педагогов с учениками. Сами пространства, подчиненные строгой логике, формировали, по идее деятелей эпохи Просвещения, личности студентов Академии. (Илл. 11)

Еще одна ранняя постройка Валлен-Деламота в Петербурге – здание Малого Эрмитажа. Сегодня французское слово ermitage ассоциируется у нас, в первую очередь, с очень большим и людным музеем, но изначально его значение противоположное – это «место уединенных раздумий». И именно такой смысл вкладывала в него заказчица. Для культуры того времени очень большое значение имела интимность как противоположность публичности, состояние подлинной близости с окружающим миром и другими людьми.

При Екатерине II в моду в России вошли пейзажные парки: они имитировали естественность, служили местом для созерцания и размышления, философских бесед на фоне прекрасного. Тогда Летний сад во многом приобрел тот непринужденный вид, в котором он пребывал вплоть до 2011 года. Парки Павловска, Гатчины и Царского Села до сих пор любимы петербуржцами именно за ненавязчивость, отсутствие пафоса. (Илл. 12)

Не обремененные службой и располагающие значительными средствами русские аристократы строили городские дворцы и пригородные усадьбы. Благодаря тому, что становилось больше заказчиков, появилось и больше архитекторов.

Стиль архитектуры при Екатерине значительно менялся со временем. В ранние годы он был элегантным, но все же в нем еще оставалось место некоторым очаровательным излишествам. Князь-Владимирский собор, созданный Антонио Ринальди в 1760-е годы, украшен многочисленными пилястрами, полуколоннами и фронтонами, благодаря чему его формы кажутся довольно мягкими. (Илл. 14)

Совсем другое дело – Академия наук Джакомо Кваренги, построенная в 1780-е. В ней нет ни одной ненужной детали, только правильный геометрический объем и очень простой портик перед входом. Здание кажется близким к той самой примитивной хижине, о которой говорил аббат Ложье. Подобная аскетичность, чрезмерная простота имели одно важное преимущество. Такую постройку легко повторить. (Илл. 15)

Действительно, во времена Екатерины стала как никогда прежде распространена практика создания типовых проектов зданий. Их использовали как в Петербурге, раздавая владельцам участков чертежи фасадов, на которые они должны были ориентироваться, так и в провинции, куда из столицы рассылали образцы для постройки всего, что только можно вообразить, – от городских управ до почтовых станций.

Ни одно из сооружений, построенных при Екатерине II, не считая разве что Медного всадника, не вошло в список важнейших достопримечательностей Санкт-Петербурга. Тем не менее вместе они являются для города чем-то, может быть, даже более важным, чем самые растиражированные открыточные виды. Они создают атмосферу, задают тон городу. Малый Эрмитаж, Академия художеств, Почтамт, Князь-Владимирский собор, Гостиный двор, решетка Летнего сада, выполненная по эскизам Юрия Фельтена, обладают настоящей утонченностью, служат примером хорошего вкуса. И хотя они не бросаются в глаза, они, может быть, даже больше делают Петербург Петербургом, чем Смольный или Исаакиевский собор.

Екатерина II – урбанист

Екатерина II сама себе отвела вторую роль в деле создания Петербурга после, собственно, Петра I. Подобные претензии могут показаться излишне самонадеянными, ведь никаких особенных прорывных идей относительно того, какой быть столице, при Екатерине не возникло. И все же ее роль трудно переоценить. Именно при ней Санкт-Петербург из амбициозного, но все никак не подходящего к стадии завершенности проекта превратился в более или менее полноценный город. Императрица занималась не столько поиском новых градостроительных решений, сколько попыткой привести в порядок то, что было задумано до нее. За тридцать с небольшим лет она в этом невероятно преуспела. Она фактически оказалась первым правителем, кто систематически и с большой долей разумности подошел к организации процесса застройки столицы.

Для начала надо сказать, что в екатерининское время был реализован один из, вероятно, самых важных инфраструктурных проектов за все время существования Санкт-Петербурга – построены гранитные набережные вдоль Невы, канала Грибоедова и Фонтанки, возведены первые каменные мосты.

Пушкинские строки: «…В гранит оделася Нева, // Мосты повисли над водами», – именно об этом.

Уже через две недели после восшествия на престол Екатерина распорядилась устроить каменную набережную перед императорскими постройками на берегах Невы. Такая спешка вполне понятна: деревянные мостовые перед монаршей резиденцией выглядели слишком непрезентабельно. К тому же они постоянно требовали ремонта.

Всего в начале 1760-х годов было запланировано строительство примерно трех с половиной километров набережных: от нынешней площади Труда до створа Литейного моста. Исключение составлял только участок напротив Адмиралтейства – он использовался для спуска в Неву построенных кораблей.

Берега укрепляли сваями, вбитыми в тринадцать рядов. Делать это начинали уже в феврале, как только проходили сильные морозы. Участок от Зимнего дворца до того места, где сейчас стоит Мраморный, закончили за пять лет – он был готов к 1768 году. Всю набережную целиком достроили только к концу 1780-х. Изначально ограды планировались металлическими, но в итоге их заменили на гранитные парапеты. Вероятно, такое решение приняли из соображений прочности, а может быть, и по совету француза Жан-Батиста Валлен-Деламота, который предложил сделать петербургские набережные похожими на парижские. Характерная деталь екатерининских набережных, задающая им ритм и составляющая их романтическое обаяние, – круглые каменные лестницы, спускающиеся к воде.

Вплоть до 1760-х годов не существовало того, что мы знаем как канал Грибоедова. Была довольно мелкая речка, которая называлась Кривуша, или Глухая. В 1760-е годы, для того чтобы осушить болотистую местность вокруг Конюшенного ведомства, Мойку с Кривушей соединили прямым каналом, саму Кривушу частично спрямили, очистили и углубили, берега ее сделали каменными. К концу столетия закончили облицовку гранитом Фонтанки.

Первые десятилетия жизни Санкт-Петербурга мосты над его реками строили деревянные с разводными конструкциями, позволяющими пропускать небольшие суда. При Екатерине одновременно со строительством набережных стали возводить каменные мосты со сводами. Тогда появились сохранившиеся до сих пор переправы через Зимнюю и Лебяжью канавки и Фонтанку в местах их пересечения с Невой. Через будущий канал Грибоедова мосты проложили по Невскому проспекту и Гороховой улице.

Через Фонтанку возвели семь одинаковых переправ с двумя сводами, украшенных открытыми беседками. Два из этих мостов сохранились до сих пор – Чернышев и Старо-Калинкин. Кажущееся сейчас как будто бы чуть надуманным архитектурное решение связано с тем, что Фонтанка была одновременно и административной границей Санкт-Петербурга, мосты обозначали въезды в столицу.

Самый важный вклад Екатерины II в строительство Санкт-Петербурга сейчас вовсе незаметен глазу. В самом начале своего царствования она организовала «Комиссию о каменном строении Санкт-Петербурга и Москвы», задача которой состояла в урегулировании застройки в столицах. В частности, комиссия должна была разработать проект, «каким образом строение города ограничить, дабы от безмерной обширности жители оного от неполезностей и затруднения в нужном сообществе избавились». В 1763 году был объявлен конкурс на разработку генерального плана города, в 1764 году архитектор Алексей Квасов представил его и императрице.

Важной и в некотором роде инновационной частью подхода Екатерины к градостроительству было намерение насколько возможно сохранить всю существующую застройку. Дело не только в том, что такое решение выглядит куда более гуманно, чем петровская привычка распоряжаться снести все, что не вписывается в очередной авантюрный замысел. Екатерина положила конец расточительности, из-за которой, в частности, за почти 60 лет Петербург так и не стал выглядеть как полноценный каменный город.

Мы упоминали, что в 1720-е годы производимого в окрестностях столицы кирпича хватало примерно на двадцать зданий в год. Со временем его количество увеличилось, но не слишком значительно. Бесконечные перемены планов еще замедляли процесс становления города. К 1762 году в Петербурге насчитывалось только 460 каменных домов. Для того времени не так уж и мало, но они были разбросаны по довольно большой территории на нескольких островах.

Екатерининский план в первую очередь ограничивал площадь Санкт-Петербурга. Собственно, городом стала считаться только часть Адмиралтейской стороны между Невой и Фонтанкой и фрагмент Васильевского острова, ограниченный 13-й линией и Большим проспектом. Таким образом решались сразу несколько задач. С одной стороны, небольшие размеры города позволяли довольно легко передвигаться по нему пешком. В этом отношении Екатерина II напоминала современных урбанистов, настаивающих на том, что все необходимое должно находиться в радиусе 15 минут ходьбы от дома. С другой стороны, сравнительно небольшую территорию гораздо проще застраивать. (Илл. 13)

Основная причина успеха Екатерины – страсть к упорядочиванию и умение рационально оценить возможности. Она разделила участок между Невой и Фонтанкой на три. 1-я Адмиралтейская часть занимала территорию от Невы до Мойки. 2-я Адмиралтейская располагалась между Мойкой и нынешним каналом Грибоедова, 3-я – между современным каналом Грибоедова и Фонтанкой. Застраивали их последовательно, начиная с 1-й Адмиралтейской, которая непосредственно примыкала к императорской резиденции и другим важным зданиям столицы.

Результат такого последовательного подхода оказался впечатляющим. К середине 1787 года каменных зданий в столице было уже 1291. 1-я Адмиралтейская часть вся, за исключением одного дома, была выстроена в камне. 2-я и 3-я стали каменными больше чем на треть.