
Полная версия:
Болезненный развод. Исцеление любовью
Я остаюсь не из-за Олега. И не буду унижаться до «спасения семьи», которая ему не нужна.
К тому же мне не придётся прямо сейчас обсуждать с родителями и родственниками причины развода.
Я смогу немного оправиться от шока и говорить обо всем спокойно.
Останусь жить в квартире, подам спокойно на развод и мне не придётся кататься за триста километров на каждое заседание суда.
В том, что развод не будет легким, я почему-то уверена.
А что потом?
Смогу ли я так быстро вернуться в онкологию? Есть ли там места? Где я буду жить? С родителями? Нет, это невозможно!
Снимать? Пытаться что-то купить?
А здесь останутся детки, которые в сезон простуд часто болеют с осложнениями.
Наверное, я здесь нужна...
- Так что вы решили? - Максим Андреевич складывает руки на груди, от такого простого жеста под смуглой кожей бугрятся мышцы, рукава хирургической пижамы жалобно трещат.
- Отойдите от моей жены! - в тесное пространство между нами врывается нервный выкрик Иванова. - Наташа, за мной! Нам надо поговорить!
***
Обещанная внеочередная прода
Глава 9
- Я жду, Наташ, — этот наглец позволяет себе постукивать носком ботинка, подгоняя меня как шавку.
Где он этому научился?
Тёмные брови Максима Андреевича ползут вверх. Я бы сказала не столько удивлённо, сколько иронично.
Он переводит тёмно-синий взгляд с застывшего в дверях Олега на меня, а потом обратно.
- Закройте дверь с той стороны, — произносит он, наконец. Его голос звучит спокойно, собранно, но удивительно твёрдо.
А я... я просто растекаюсь как кисель от всего, что на меня навалилось. Я думала, что Олегу хватит такта не лезть ко мне сегодня. Дать мне время всё обдумать хотя бы до вечера.
Я была уверена, что после того, как он решит дела в больнице, возможно, смотается в город до Департамента, он заявится домой. Но так!
Я совсем не ожидала от него такого откровенно наглого, неуважительного и низкого поведения.
«Наташа, к ноге!» — вот как это звучит.
И сейчас, несмотря на то, что Максим Андреевич вызывает у меня смешанный чувства, я очень благодарна ему.
- Я пришёл за Натальей Петровной, — с вызовом заявляет мой муж. - И без неё я не уйду.
- Вы ворвались в мой кабинет, — недобро усмехается начмед. - Только я здесь решаю, кто и когда из него выйдет. Закройте дверь, если не хотите, чтобы Я её ЗАКРЫЛ ЗА ВАМИ.
Лицо Иванова идёт багровыми пятнами, крылья носа нервно подрагивают, губы сжимаются в тонкую линию, а желваки ходят ходуном под гладковыбритой кожей.
Такое унижение и пренебрежение Олегу трудно стерпеть. Он всегда был на хорошем счету, потому что всегда много работал. К чему лукавить, кроме трудовых навыков у Олега хорошо прокачен и "язык". В смысле он всегда находил подход к любому руководству. За спиной его часто называли подхалимом. Я бы не сказала, что это именно так. Но он определённо умел быть полезным. Где-то угостит дорогим коньячком, где-то захватит документы до Департамента, даже если ему туда не надо, накроет для проверки хороший стол. Его действительно ценили.
И, наверное, впервые Олег столкнулся с тем, что кто-то видит совершенно другую его сторону.
Мне даже становится в какой-то мере жаль Олега. Его продвижение по работе всегда было завязано на имидже важного и незаменимого человека. А тут...
- Максим Андреевич, простите, — в кабинет практически залетает запыхавшаяся Алла Анатольевна — секретарь.
- Я вас не вызывал! Что за проходной двор?! - взрывается Олег.
- Что случилось? — не обращая на него внимания, спрашивает начмед.
- Там в отделении детской соматики ребёнку плохо. Просили Наталью Петровну...
- Простите, — я, не раздумывая ни секунды, хватаю со стола стетоскоп и пульсоксиметр и бегу на выход. Если ребёнку плохо, мне не нужно разрешение начальства покинуть его кабинет.
- Наташа... - Олег умудряется перехватить меня у входа. Его ладонь до боли впивается в мою руку. И сжимает всё крепче.
- Отстань! — я дёргаю рукой так сильно, что не просто вырываю её из цепкого захвата мужа, но и заезжаю ладонью ему по щеке.
Олег обиженно шипит.
Плевать! Мне больше нет до него никакого дела.
Не глядя ни на кого, я бегу по коридору. Детская соматика этажом ниже. Я долетаю до неё всего за пару минут.
У одной из палат целое столпотворение. Ещё не знаю, у которой точно, но нехорошее предчувствие царапает мне грудь.
Едва стоит оформиться мысли, кого именно я там встречу, как неясный гул обрывает визгливый крик Джесики.
- Да сделайте уже что-нибудь! Мой ребёнок умирает! Глория-я-я!
***
Дорогие мои! Сегодня для вас
"Профессия: лечить. Диагноз: ненавидеть / любить" от Даны Денисовой
https://litnet.com/shrt/bc3G
Глава 10
- Где врач? Где все? — не замолкая визжит женщина. - Я вас засужу! Всех тут засужу!
Я подбегаю к палате, практически отталкиваю со своего пути любопытных мамочек и младший медперсонал.
- Всем по палатам! — командую я и сажусь на колени перед лежащим на полу ребёнком.
Конечно, это Глория Иванова — внебрачная дочь Олега.
- Почему ребёнок на полу? — спрашиваю дежурную медсестру, но та не может мне ничего ответить.
Девочка лежит в неестественной позе и поверхностно шумно дышит, посвистывает.
Я вставляю в уши стетоскоп, задираю цветную пижамку и слушаю дыхание малышки.
Так и есть дыхание ослабленное, с удлинённым выдохом.
У неё приступ обструкции.
- Надо посадить ребёнка на кровать, — командую палатной медсестре. — помогите мне!
Мы вдвоём поднимаем Глорию с холодного пола. Усаживаем на кровать, подпихиваем под спину подушки и удерживаем в таком положении.
- Бронхолитики, быстрее. Где ингалятор?
- Он не помог, — отчитывается медсестра.
- Значит, надо увеличить дозу... — сама выхватываю из её рук металлический флакончик с ингалятором, натягиваю на него специальную насадку, координирующую поступление лекарства и вдох ребёнка.
Потому что в том состоянии, что сейчас Глория, она сама точно правильно не вдохнёт.
- Преднизолон три кубика в мышцу, быстро! И звони реаниматологам, пусть спускаются сюда!
Медсестра срывается с места и убегает в процедурку.
А я остаюсь придерживать малышку и удерживать у её лица маску насадки для лекарства.
Что же случилось? Разглядываю бледное личико ребёнка с прилипшими ко лбу волосиками.
Она же была стабильной ещё утром. Что могло стать причиной?
Оглядываюсь в поисках хоть какой-нибудь зацепки и вижу не полностью закрытое окно и серый пепел на подоконнике.
Мерзавка! Курила в палате. В окно! И этим вызвала приступ удушья у собственного ребёнка! Да её прибить мало!
Рядом уже стоит медсестра и прямо в плечо делает укол хнычущему ребёнку.
Глория дёргается, пытается вырваться, но сил у неё не хватает.
- Потерпи, — глажу её по волосам. - Так надо, сейчас тебе полегчает.
Поднимаю голову в поисках её матери и вижу, что всё это время, что мы поднимали и спасали её дочь, Джесика снимала нас на телефон.
- Что вы делаете? — чеканю строго.
- Не видите? — отвечает она с вызовом. - Получаю доказательства вашего непрофессионализма. Это будет доказательством в суде! Вы плохо лечите мою дочь! Я буду жаловаться! Я подам в суд! Я всех вас засужу! Вас лишат диплома!
Она уже не разговаривает, она просто визжит. Истеричные нотки в её голосе больно бьют по нервам. Только её выходок мне тут не хватало.
Следом напуганная её поведением, начинает хныкать Глория и ей опять становится хуже.
Девочка подаётся вперёд, упирается крохотными ладошками в край кровати и пытается выдохнуть через силу.
У входа я замечаю его.
- Олег, — чеканю жёстко, — уведи свою припадочную, иначе я ни за что не отвечаю.
- Овца! — визжит Джесика. - Да я тебя!
Она бросается ко мне, чтобы вцепиться мне в волосы.
Но не успевает добежать.
Её перехватывает не Олег, а Максим Андреевич.
Он ловко скручивает мадам, как будто всю жизнь этим занимался и вручает её Олегу.
- Чтобы её духу тут не было, пока я не разрешу, — чеканит начмед жёстко.
Побелевший Олег кивает и пытается увести мать своего ребёнка.
В палате воцаряется тишина, прерываемая лишь хрипом ребёнка.
Но с каждой секундой Глории становится легче дышать — помогают гормоны и ингаляционные бронхолитики.
Ещё через пару минут появляются анестизиолог с медсестрой. Они оценивают состояние ребёнка, дают ей подышать кислородом и забирают к себе в отделение под наблюдение до вечера.
- Ну что вы решили? — кладёт мне на плечо ладонь Максим Андреевич.
- Я перейду в отделение, если мы переведём Глорию Иванову в Областную больницу. Иначе я пас.
***
Дорогие мои! Приглашаю вас в легкую и юмористическую новинку Ланы Гриц
“Пилюля для наглого доктора”
https://litnet.com/shrt/tU4B
Глава 11
- Где лечащий врач ребёнка? - Максим Андреевич сводит брови на переносице и поворачивается к палатной медсестре. - Почему её не было на месте, когда пациентке стало плохо?
Я знаю, что Глорию Иванову лечит Галина Константиновна, педиатр со стажем, уже глубокая пенсионерка, но очень преданная своему делу. Я тоже удивлена, что не она первая оказалась возле ребёнка.
- Ой! — всплёскивает руками медсестра и сбивчиво начинает рассказывать, что Галине Константиновне стало плохо ближе к обеду. Ей померили давление, и оно оказалось сто восемьдесят и сто, из терапии вызвали врача, и он увёл Галину Константиновну с собой, потом позвонил и сказал, что педиатр остаётся в отделении с гипертоническим кризом.
Да уж! Как всё не вовремя! Но болезнь вообще не выбирает, когда и кого посетить.
- А Инга Максимовна? — спрашиваю я хмурясь.
В педиатрическом отделении у нас пятьдесят коек на двух врачей. Это много, но работать некому. Галина Константиновна кроме врачебных ещё выполняет обязанности заведующей отделением. Второй врач у нас немного странная как человек. Хотя как к врачу к ней нет претензий. Просто она выполняет свою работу скорее механически. Пришла, отработала и ушла. Никогда не задержится, не скажет лишнего слова родителям, истории и отчёты может не сдавать месяцами, потому что в отделении и так много работы, а домой она их не носит принципиально.
Возможно, это правильный подход.
Я не знаю, я так не умею. Меня Олег всегда ругал за кипы журналов, амбулаторных карт и историй болезней, что я таскала дописывать домой. Что говорить? Я за него годовой отчёт по поликлинике делала дома!
- Не знаю, я её не нашла! — выпаливает медсестра. А я мысленно даю себе и ей подзатыльник.
Вот и спалили Ингу Максимовну перед начальством. Молодцы!
- Я разберусь, — цедит Максим Андреевич. - А вы, Наталья Петровна, подготовьте, пожалуйста, выписку на Глорию Иванову, я организую перевод сегодня. Поздравляю вас с переходом и новой должностью. С этого дня вы ещё и заведуете педиатрией.
- Я? Подождите...
Но, конечно, он не ждёт. Широким шагом начмед пересекает коридор, у самой лестницы его останавливает Олег. Вид у моего недомужа воинственный, поэтому сейчас точно не время бежать и разбираться с начмедом.
Надо решать вопросы по мере их поступления. Сначала перевод новой семьи моего бывшего мужа в Областную больницу. А потом...
- Простите, — моё внимание привлекает Джесика.
Молодая женщина стоит прямо передо мной, сложив руки на груди, и смотрит с презрением.
- Да, вы что-то хотели? — у меня совершенно нет желания с ней разговаривать. Но как врач я не могу игнорировать мать пациента. Тем более рядом нет других «желающих» с ней поговорить.
- Где моя дочь? — шипит она. - Что вы с ней сделали? Если вы...
- Послушайте, — я устало растираю переносицу. - Ваша дочь в реанимации под наблюдением. Сейчас мы готовим документы для её перевода в Областную больницу...
- Что? — неожиданно вспыхивает она. Глаза с цветными линзами округляются, меня ошпаривает какой-то безумной смесью её эмоций: раздражения, ярость, злость.
В одну секунду женщина словно вытягивается, старается стать выше меня, делает шаг навстречу и упирает руки в бока.
- Решила избавиться от нас? С глаз долой? После того, что сделала? Думаешь, я не смогу доказать, что твоё лечение привели к ухудшению моего ребёнка?
- Ваше! — резко поправляю её.
Да кто она такая? Подстилка моего мужа! Пусть с Олегом так разговаривает, а я не позволю смешивать себя с грязью.
- А? — икает эта Джесика.
- Мы с вами на «ты» не переходили, — выдыхаю я, и, прежде чем она успеет возразить, добавляю, — то, что вы скакали на члене моего мужа, не делает нас подругами или семьёй.
Её глаза ползут на лоб, подкаченные губы беззвучно шевелятся, не в силах выдавить ни звука.
- А к ухудшению у Глории привело ваше курение. В следующий раз потрудитесь делать это в строго отведённых местах!
- Сучка, — шипит Джесика так тихо, что могу слышать её только я. - Ты думаешь, я не понимаю, чего ты добиваешься? Думаешь, отправить нас подальше и вернуть Олега, да? Но я не уеду! Олег нас привёз сюда! Как свою семью! И мы останемся с ним рядом. Здесь! Хочешь нас лечить? Лечи, но я буду зорко за тобой следить. И на каждый твой промах жаловаться в минздрав. А сейчас неси бумажку, я напишу отказ от перевода в Областную.
Внутри меня вспыхивает гнев. Да кто она такая, эта Джесика? Выскочка с широко раздвинутыми ногами!
- Как хотите, — я стараюсь равнодушно пожать плечами, подмечая огонь превосходства в глазах подстилки мужа. - Но я должна вас предупредить, что как только вы подпишете отказ от перевода, я вызову инспектора ПДН и напишу заявление о том, что вы намеренно вредите своему ребёнку. И запись с вашим курением у открытого окна приложу, и бумажку об отказе от специализированного лечения в профильной больнице тоже.
- Ты! Ты! - Джесика хлопает своими пухлыми губами, как рыбёшка.
- Да, я! — киваю ей. - И знаете что? Мне не нужен больше Олег. Я не подбираю за всякой швалью. Нравится мой муж, забирай, дарю. Вот только с домом и машиной вам придётся попрощаться. Потому что я не просто подаю на развод, я отсужу у Олега ровно половину от всего имущества. Даже того, что за семейный счёт он оформил на ваше имя! Надеюсь, вы не успели обжиться. Иначе вам будет очень грустно расставаться с занавесочками и новым сервизом! Потому что сервиз я тоже отсужу!
***
Дорогие читатели! Приглашаю вас в новую историю от Саши Девятовой
«Роковое дежурство. Мазай и Зайцева»
https://litnet.com/shrt/Hd7a
Глава 12
Нет, я не мелочная, но я очень злая! Ненавижу!
Ненавижу мужа, который своим многолетним враньём перечеркнул всё хорошее, что между нами было. Меня от него воротит!
Да как он мог? Неужели за пять лет не нашлось ни одной минутки, когда он мог бы мне всё рассказать?
Господи, у меня в голове не укладывается.
Изменил, родили, записал на себя дочку, купил им дом и привёз сюда! А я? Он думал, что я полная дура и ничего не узнаю?
Он же положил свою дочь в отделение, где я дежурю каждый понедельник и четверг!
Или он собирался привести их к нам домой и представить «любовница и дочка»? И после этого мы должны были зажить счастливо вчетвером?
Так, что ли?
Какой был смысл? Хоть какая-то логика должна быть в его поступках! Я знаю Олега, он вроде неполный дурак! Или мне так только хотелось думать?
Я выдыхаю, резко разворачиваюсь на каблуках и иду к ординаторской.
Я больше не обращаю внимания на Джесику. Сейчас она для меня на уровне назойливого комара: что-то пищит, но можно и отмахнуться.
Поэтому я дохожу до ординаторской и запираюсь изнутри.
Ладони подрагивают, а на глазах предательски выступают слёзы.
Но я не позволяю себе скатиться в истерику. Они этого не стоят. Никто из них этого не стоит!
Сажусь за рабочий компьютер и быстро готовлю все необходимые документы для перевода. Набираю направление и выписку, распечатываю, подписываю и передаю медсестре.
Довольно!
Сегодня мой рабочий день закончен! Для перевода Глории я уже не нужна.
Её и без меня погрузят в реанимобиль.
Поэтому проскальзываю в свой кабинет в поликлинике, переодеваюсь и перебежками, как преступница сбегаю с работы.
Открываю своим ключом дверь и прислушиваюсь. В квартире тишина.
На коврике у входа нет ботинок Олега, на вешалке не висит его пальто.
Можно выдохнуть.
Запираю дверь на ночную задвижку и медленно стекаю на пол.
Истерика подкатывает к самому горлу. Измена, ложь, предательство, эта мерзкая Джесика и крохотная Глория, дом, машина, предстоящий развод, скандал и делёж имущества.
В груди начинает болезненно тянуть.
Мне нужно... нужно...
Я поднимаюсь и бегу на кухню, по пути переворачивая все наши совместные фото с Олегом стеклом вниз. Ненавижу! Видеть его довольную рожу не могу.
Захожу на кухню, открываю кухонный шкафчик и достаю бутылочку вина.
Какое-то приличное вино. Нам его с Олегом подарили на свадьбу. Мы должны были выпить его только в следующем году, когда бы отмечали оловянную свадьбу. Я его так берегла! Бутылочка пережила наш переезд. А вот измены не переживёт.
Не сомневаясь ни секунды, я ввинчиваю в пробку штопор.
Опираясь о подоконник и практически залпом осушаю первый бокал. Голодный желудок отвечает болезненным спазмом. Но мне плевать. Лишь бы не болело сердце.
Оно болит, только я опять не позволяю себе об этом думать.
Раз за разом я повторяю себе, что Олег того не стоит! Он предатель! Он монстр! Он тварь!
Похотливый кобель! Пёс шелудивый! Потаскун!
Прохаживаюсь по кухне и понимаю, что меня отпускает.
Чем больше я злюсь на Олега, тем меньше я чувствую боль. Прекрасно! Значит, самое время, перебрать наш шкаф.
На пол и кровать летят его трусы и рубашки, носки и брюки, джемпера и джинсы... пока откуда-то из недр его вещей мне в руки не выпадает ключ от иномарки.
У нас с Олегом Веста. И это совершенно точно ключ не от неё.
Я разглядываю брелок со всех сторон. Эмблема мне незнакома. Но теперь я точно знаю, от чьей машины эти ключи.
Каким же уверенным в себе гадом надо быть, чтобы притащить домой эти ключи и бросить где-то на полке?! Я могу только поражаться Олегу вновь и вновь!
А если он бросил здесь ключи, значит, для суда я смогу найти и ещё кое-что интересное.
Достаю из тумбочки ножницы и без раздумий втыкаю их в замочную скважину выдвижного ящика нового компьютерного стола. У нас никогда не было проблем с доверием друг к другу, поэтому появление запираемого ящика в нашей квартире меня не смутило. А зря!
После недолгих попыток ящик сдаётся.
Вынимаю стопку документов и вчитываюсь в ровные строчки на белых листах. Чем больше я успеваю прочесть, тем хуже мне становится.
Ну ты, Олежа, и кретин!
***
Дорогие читатели, приглашаю вас в новинку Чарли Ви!
БЫВШИЕ.РЕАНИМАЦИЯ ЧУВСТВ ЗАПРЕЩЕНА
https://litnet.com/shrt/e-OW
Глава 13
И дело даже не в том, что в ящике в отдельной папке лежит полный комплект ксерокопий всех документов на Глорию. Хотя это тоже полный писец!
Олег был так уверен в себе и своих личных границах, что спокойно хранил дома такие документы!
Полной неожиданностью для меня стала крохотная справка из МВД, напечатанная на простом клочке белой офисной бумаги с красной печатью.
Справка о прописке. ОН ПРОПИСАЛ ГЛОРИЮ У НАС!
Внебрачная тайная дочь моего мужа была прописана со мной на наших совместно нажитых квадратных метрах!
Господи, это какой-то сюр!
Конечно, речь шла не об этой квартире в крохотном райцентре. Эта была служебная квартира, и права на неё мы не имели.
В Подмосковье нас ждала уютная двушка, любовно мной обставленная.
Когда мы с Олегом ездили на конференции в Москву, то всегда останавливались у себя. Ипотеку за неё мы погасили досрочно. Чем я очень гордилась. Да, было непросто. Но помогли родители мои и Олега, к моему огромному сожалению, умерла моя старенькая прабабушка и оставила свою небольшую квартиру мне. Мы её продали и погасили остаток по ипотеке.
Так получилось, что когда мы покупали квартиру, Олег уже работал, а я ещё продолжала учиться. И кроме стипендии в шесть тысяч рублей у меня ничего не было. Поэтому квартиру и ипотеку мы оформляли на Олега. И вот теперь он без моего ведома прописал в ней дочь. Шикарно!
Злость закипает внутри.
Я с остервенением и яростью выворачиваю весь ящик, но больше не могу найти ничего интересного.
Поэтому перехожу к компьютеру. Запускаю его и лезу туда, куда вообще никогда не лазила — в личную почту мужа. Этим я открываю портал в свой личный ад.
На меня пачками вываливаются сообщения от Джесики: любовные, игривые, капризные, истеричные, с сотней фотографий дочери, новой машины и дома.
Ох ты ж! Не думала, что мне будет так больно!
И хуже всего не то, что муж скрывал от меня всё это больше пяти лет. Хуже всего. Что он активно участвовал в жизни Джесики и дочери. Он дарил им подарки, проводил с ними время, возил на турбазы, оплачивал отпуска. При этом по полной компенсировал деньгами своё отсутствие.
Вопрос, откуда у Олега столько денег? Мы не миллионеры! И зарплаты у нас, пускай и средние по региону, но не огромные. Ну нельзя купить дом любовнице, получая сто с небольшим рублей в месяц. И в ипотеку он купить его не мог без моего нотариального разрешения — такие правила. Так как Олег всё это провернул?
А домик я должна сказать приличный: небольшой двухэтажный сруб из клеёного бруса с уютной террасой, небольшой баней и спуском к озеру.
Да я о таком и мечтать не могла. Вся территория обтянута гирляндами и весело светится в темноте. Мангал, плетённая уличная мебель из ротанга, садовые качели и дом для девочки на дереве. Настоящая мечта.
Открываю все новые и новые сообщения, пока не нахожу переписку с фирмой по продаже и строительству домов под ключ. Всё это великолепие вместе с участком обошлось Олегу в пять миллионов рублей.
Не супер дорого, НО он оплатил наличкой! Откуда у Олега взялось пять миллионов?
Чего я не знала о муже?
И финальный удар! Он не купил этот дом! Он СТРОИЛ его для своей семьи! Купил участок ещё до ковида, тщательно искал фирму, вместе с Джесикой выбирал проект, одобрял смену.
Мой муж вёл двойную жизнь, а я не подозревала. Никогда у меня не было сомнений по поводу нас!
И в этот момент, когда истерика подкатывает к самому горлу. Ещё один вдох и я завою белугой, вдруг резко, как по щелчку пальцев я запрещаю себе рыдать.
Я не нужна Олегу уже давно. Он долго и хладнокровно строил свой тыл за моей спиной. Он выбрал участок для своей семьи в небольшом посёлке в каких-то двадцати пяти километрах от нашей ЦРБ. В конце концов, он перевёз туда семью. Не думал же он, что всё может оставаться по-старому, а любовница и жена никогда не встретятся?!
Мой муж просто недостоин моих слёз и истерик. Всё, что было, он перечеркнул, растоптал и вытер об это ноги. А теперь и мне стоит поступить с ним так же.
Растоптать, разделить «совместно нажитое» и выкинуть изменщика на мороз, желательно без трусов.
Поэтому я долго и методично сохраняю каждое письмо и каждую фотографию, сканы кассовых чеков и документации на дом на отдельную флешку и плюсом отправляю архив на свою личную и рабочую почту, для надёжности. Доказательства мне понадобятся в суде.
Вздрагиваю, когда в замочной скважине ворочается ключ.
Олег пришёл домой? Он охренел? После всего, что натворил?
Я замираю на месте и жду, что будет. Замок, естественно, не поддаётся. Ведь я закрылась изнутри.
Олег пробует другой замок. Потом замирает по ту сторону двери и всё-таки стучит.
Я зло усмехаюсь и делаю большой глоток белого вина.
По языку, нёбу и дальше по горлу струится прохладный терпкий напиток с привкусом горечи.
Смартфон передо мной начинает светиться. Входящий звонок «Олег».
Не знаю, что меня заставляет поднять трубку.
- Наташа, ты дома? Открой! — требует он.
- Нет! — отрезаю в ответ.
- Что значит «нет»?! Мне не до шуток! Открой, нам надо серьёзно поговорить!
***
Дорогие мои! Приглашаю вас в новую историю от Алены Скиф
«Маша и Медведев. Постельный режим (не) предлагать»
https://litnet.com/shrt/UKDp
Глава 14
- Что значит «нет», Наташа?! Мне не до шуток! Открой!
- Это значит, что ты не можешь войти! Это больше не твой дом! Уходи!
- Послушай себя! Что ты несёшь? А где тогда мой дом? — по голосу слышу, что Олег устал и зол. И раньше я бы бросилась открывать ему дверь, помогать снимать тяжёлое пальто, усадила в его любимое кресло и сварила бы на плите в турке его любимый крепкий кофе.

