Равноденствие: Последний закат

— Что искал Велтор?

— Я не знаю.

— Зачем он держал тебя в замке?

Вопрос оказался неожиданным. До сих пор наследника интересовали преимущественно исследования некроманта, и Ифэрет потребовалось некоторое время, чтобы понять, чего он хочет услышать.

— Не знаю.

— С кем он говорил об оружии?

Усталость мешала сосредоточиться. Девушка попыталась вспомнить хотя бы один разговор, который мог иметь отношение к оружию, но ничего подходящего на ум не пришло.

— Я уже отвечала.

— Ответь снова.

— Я не знаю.

На этот раз Лэнс не продолжил расспросы. Вместо этого он приблизился к столу и призвал магию Света. Между его пальцами возникло золотистое сияние, из которого постепенно вытянулись тонкие нити. Они пересекли пространство комнаты и обвились вокруг запястий Ифэрет.

Поначалу прикосновение магии вызвало лишь неприятное ощущение, заставившее девушку напрячь руки. Затем по ним прошла боль, быстро распространившаяся по телу. Ифэрет попыталась отстраниться, обнаружив, что светящиеся нити удерживают её на месте.

Заклинание не повреждало кожу. Магия воздействовала на нервные окончания, усиливая болевые ощущения без видимых ран. С каждым мгновением напряжение в мышцах становилось труднее переносить.

— Что искал Велтор? — повторил Лэнс.

Потребовалось усилие, чтобы произнести ответ, поскольку даже попытка пошевелиться вызывала новую волну боли.

— Я не знаю.

Золотистые нити налились более ярким светом. От резкого усиления заклинания Ифэрет невольно откинулась к стене. Её тело напряглось, пальцы вцепились в складки платья, пока она пыталась справиться с болью. Просить пощады девушка не стала.

— Кто приходил к нему?

— Не знаю.

— Что он скрывал?

К этому времени удерживать внимание на вопросах стало почти невозможно. Ифэрет с трудом различала голос наследника за мучительными ощущениями, охватившими тело. Она попыталась ответить сразу, однако сумела произнести слова только после нескольких неудачных попыток.

— Я… не знаю.

Воздействие продолжалось ещё несколько минут. Лэнс внимательно следил за каждым её движением и каждым сбившимся вдохом. Он слишком хорошо знал, что боль делает с ложью. Рано или поздно человек начинал путаться в собственных словах, менять детали, противоречить сказанному прежде или придумывать что угодно, лишь бы мучение прекратилось.

Ифэрет не изменила ни одного ответа.

Свет подчинился новому усилию, золотистые нити плотнее сомкнулись вокруг её запястий. Лэнс всё ещё ждал, что её спокойствие наконец даст трещину, но она лишь сильнее вжалась спиной в стену. Дыхание стало прерывистым, пальцы судорожно сжимали ткань платья, а на висках выступила испарина, но всякий раз, когда он повторял вопрос, ответ оставался прежним.

Когда голос почти перестал ей повиноваться, Ифэрет с трудом подняла на него глаза.

— Я не могу сказать то, чего не знаю.

Поднятая рука не сразу опустилась. Эту фразу Лэнс слышал десятки раз от людей, пытавшихся скрыть правду. Но Ифэрет не торговалась, не просила пощады и даже не пыталась предложить ему удобную ложь. За всё это время она не изменила ни одной детали, не назвала случайного имени, не придумала ничего, что могло бы заставить его прекратить.

Золотистые нити истончились и погасли, лишившись удерживавшей её силы, Ифэрет медленно осела у стены. Она тяжело дышала, всё ещё сжимая пальцами платье. На коже не осталось ни ожогов, ни крови, однако руки мелко дрожали.

Несколько секунд он продолжал смотреть на неё. Возможно, она действительно ничего не знала, а дальше Лэнс вышел из комнаты, не сказав ни слова.

Осознание пришло позже, когда подземелье осталось далеко позади. Необходимость получать сведения силой сама по себе его не тяготила — прежде он принимал её как часть того, что иногда приходилось делать. Теперь же слишком ясно вспоминался момент, когда уверенность в виновности Ифэрет пошатнулась, а воздействие Света всё равно продолжилось.

—

О случившемся Кристл узнала на следующий день, случайно услышав разговор двух стражников. Поначалу она решила, что ослышалась. Потребовав объяснений и убедившись, что брат действительно применил магию Света во время допроса, наследница немедленно отправилась в подземелье.

В камере стоял привычный запах сырого камня. Ифэрет лежала на узкой койке лицом к стене, укрывшись тонким одеялом. Вчерашний допрос почти не оставил видимых следов, хотя неподвижность девушки и непроизвольное подрагивание пальцев свидетельствовали о последствиях магического воздействия.

Приблизившись к койке, Кристл позвала подругу:

— Ифэрет?

— Зачем ты пришла? — спросила та, не оборачиваясь.

— Помочь.

Присев рядом, наследница попыталась проверить её состояние. Первое же прикосновение к запястью заставило Ифэрет резко отпрянуть. Пришлось сразу убрать руку и дать ей время успокоиться.

— Я не причиню тебе боли.

Услышав это, девушка постепенно ослабила напряжение, позволив Кристл приступить к лечению. Между пальцами целительницы разлилось мягкое зелёное сияние. Магия Жизни проникала в ткани, устраняя последствия воздействия Света. Раздражённые нервные окончания постепенно успокаивались, болезненное напряжение в мышцах ослабевало.

Кристл ощущала, насколько сильно пострадало тело подруги, хотя внешне никаких повреждений почти не было. Для полного восстановления требовалось время, поэтому она продолжала лечение даже после того, как Ифэрет перестала вздрагивать от малейшего движения.

— Почему ты не ушла от Велтора? — спросила она наконец.

Вопрос застал девушку врасплох. За годы, проведённые в замке некроманта, она редко задумывалась о возможности покинуть его, поскольку долгое время воспринимала собственное положение как единственно возможное.

— Я не могла.

— Он не выпускал тебя?

— Нет.

Такой ответ озадачил Кристл. Судя по рассказам Ифэрет, некромант полностью распоряжался её жизнью, и наследница предполагала, что он удерживал девушку силой.

— Он убедил меня, что без него я не выживу.

Теперь многое становилось понятнее. Двадцать лет зависимости от Велтора могли лишить её самой мысли о самостоятельной жизни, даже если возможность уйти действительно существовала.

— Это тоже способ держать взаперти.

Впервые за время лечения Ифэрет повернулась к подруге. В её усталом лице проступила горечь, которой прежде удавалось избегать в разговорах о некроманте.

— Я поняла это слишком поздно.

Продолжать расспросы Кристл не стала. Целительная магия постепенно снимала последствия вчерашнего допроса, и накопившееся истощение наконец давало о себе знать. Ифэрет всё реже откликалась на окружающие звуки, с трудом удерживаясь от сна.

— Спи, — тихо сказала она. — Остальное потом.

Закончив лечение, наследница ещё некоторое время оставалась возле койки, наблюдая за состоянием подруги. Вскоре та задремала, впервые за прошедшие сутки получив возможность отдохнуть без постоянной боли.

Кристл поднялась, поправила сползшее одеяло и направилась к выходу. У самой двери ей вспомнились слова Ифэрет о том, что Велтор когда-то определил всю её жизнь. Один вопрос, возникший ещё во время разговора, так и остался незаданным.

— Ифэрет…

Девушка, похоже, уже спала. Всё же наследница решилась продолжить:

— Это твоё настоящее имя?

Ответа пришлось ждать достаточно долго, чтобы Кристл успела пожалеть о том, что потревожила её. Затем из темноты донёсся сонный голос:

— Я не знаю.

Услышав его, наследница задержалась у порога. Ифэрет продолжала лежать лицом к стене, почти полностью скрытая одеялом.

— Велтор нашёл меня в пустыне. Это имя впервые произнёс он.

— А то, что было раньше?

Вместо ответа девушка некоторое время пыталась восстановить хотя бы смутное воспоминание о жизни до встречи с некромантом. Ничего не появилось.

— Я не помню.

— Совсем?

— Совсем. Другим именем меня никто с тех пор не называл.

Больше Кристл её не тревожила. Она вышла из камеры, распорядившись не беспокоить заключённую без необходимости, и направилась прямо к брату.

---

Дверь кабинета распахнулась без стука. За письменным столом Лэнс разбирал донесения, присланные после осмотра замка Велтора. Неожиданное появление сестры заставило его прервать работу.

— Прекрати допросы.

Он отложил перо, ещё не зная, насколько подробно ей успели рассказать о вчерашнем происшествии.

— Кто тебе сказал?

— Это сейчас важно?

— Кристл.

— Нет, Лэнс. Сейчас важно то, что ты сделал. Использовать стихию Света для пыток?!

Наследник выпрямился в кресле. Он ожидал возмущения, если сестра узнает о применённом заклинании, и заранее приготовился отстаивать своё решение.

— Она знает больше, чем говорит.

— Ты сам уже в это не веришь.

Обвинение задело его. Лэнс собирался возразить, напомнив о многочисленных нестыковках в истории девушки, однако Кристл подошла к столу раньше, чем он успел заговорить.

— Я видела её сегодня.

— И?

— И лечила последствия твоей магии.

При упоминании лечения наследник отвлёкся от бумаг. Он знал, какое воздействие оказывает Свет на нервную систему, поскольку сам управлял силой заклинания. И всё же считал, что степень применённого воздействия оставалась допустимой для допроса.

— Она была рядом с Велтором, Кристл. Ближе, чем кто-либо из тех, кого нам удалось найти.

— Была рядом — не значит была посвящена в его дела, — возразила Кристл. — Ты сам видел, в каком состоянии мы её нашли.

— И всё же ты не можешь знать наверняка.

— Не могу. Но я знаю другое: вчера ты причинил ей достаточно боли, чтобы любой человек начал говорить то, что от него хотят услышать. Она могла назвать случайное имя, придумать тайник или место, да что угодно, лишь бы ты остановился.

Дав брату возможность осмыслить сказанное, она продолжила:

— Но она не изменила ни одного ответа.

Этот довод Лэнс уже слышал от Элиаса. Тогда он предпочёл его отвергнуть, уверенный, что девушка намеренно скрывает сведения. Теперь к словам разведчика прибавлялось свидетельство Кристл о её состоянии после допроса.

— Когда я коснулась её сегодня, она вздрогнула так, словно ждала нового магического удара, — продолжила Кристл уже тише. — А потом уснула, пока я снимала последствия твоей… магии. Не потому, что доверяет мне. У неё просто не осталось сил.

Лэнс отодвинул донесения, освободив перед собой часть стола. Шесть дней он пытался добиться от Ифэрет хотя бы одной подробности, способной вывести их на оружие некроманта. На седьмой решился применить силу, рассчитывая наконец получить результат. Теперь ему приходилось признать, что даже боль не заставила девушку изменить показания.

— День за днём я слышал одно и то же.

— Возможно, потому что это и есть правда.

В камине потрескивали поленья. Наследник некоторое время рассматривал документы, утратившие для него прежнюю срочность. Сомнения, которые он старательно отгонял после разговора с Элиасом, становились всё настойчивее.

— Хорошо, — произнёс Лэнс наконец. — Допросов больше не будет.

Кристл осталась возле стола. Прекращение допросов было необходимым решением, хотя для девушки, проведшей неделю в темнице, этого явно недостаточно.

— И?

— Под стражей она останется.

— Нет.

На этот раз наследник не скрывал раздражения. Он согласился отказаться от дальнейших допросов, рассчитывая завершить спор, однако сестра явно намеревалась добиться большего.

— Это не обсуждается.

— Ещё как обсуждается. Ты только что признал, что она может говорить правду.

— Я признал, что у меня больше нет оснований продолжать допросы. Это не делает её безопаснее для нас.

— Она едва держится на ногах.

— И мы по-прежнему понятия не имеем, кто она.

Кристл пришлось признать справедливость последнего замечания. После разговора в камере вопросов о происхождении Ифэрет стало ещё больше, хотя ни один из них не давал оснований продолжать её мучить.

Поднявшись из-за стола, Лэнс обошёл кресло и остановился у камина.

— Велтор нашёл её неизвестно где. Двадцать лет она провела рядом с одним из опаснейших некромантов Империи. Моё оружие не отреагировало на её магию, твоя сила рядом с ней повела себя так, как никогда прежде, а сама она не помнит ничего о собственной жизни до встречи с ним.

Он вернулся к сестре, желая убедиться, что она понимает причины его решения.

— И да, возможно, я ошибся, когда решил, что её ложь доказана. Но я не стану совершать вторую ошибку и выпускать в замок человека, о котором мы не знаем почти ничего только потому, что теперь мне есть за что себя винить.

В словах брата впервые прозвучало признание собственной ошибки. Кристл не ожидала услышать его так скоро, хотя освобождать девушку он по-прежнему отказывался.

— Значит, ты оставишь её в камере?

— Пока не пойму, с кем имею дело.

— Лэнс…

— Она знает замок Велтора, его привычки, книги, ритуалы. Даже если сама не понимает значения того, что видела, эти сведения могут оказаться важны. И пока я не буду уверен, что она не представляет угрозы, я её не отпущу.

Продолжать спор прежними доводами было бессмысленно. Решение брата оставалось неизменным, поэтому Кристл предпочла сосредоточиться на том, чего могла добиться уже сейчас.

— Я буду с ней разговаривать.

— Как хочешь.

— Нет, — отрезала она. — Не «как хочешь». Я буду приходить к ней каждый день. И если ты снова решишь применить силу, сначала поговоришь со мной.

Подобное требование заставило наследника насторожиться. Сестра редко вмешивалась в его решения настолько открыто, особенно когда речь шла о заключённых, представлявших возможную угрозу.

— Ты ставишь мне условия?

— Да.

В её ответе не было привычной готовности уступить ради прекращения ссоры. Лэнс понимал, что дальнейшие возражения лишь обострят конфликт. К тому же он уже отказался от допросов, следовательно, не имел причин препятствовать её посещениям.

— Хорошо.

Получив согласие, Кристл направилась к двери. Она собиралась вернуться к своим обязанностям, когда голос брата заставил её задержаться.

— Возможно, ты права.

Он остался возле письменного стола, перебирая записи, составленные во время расследования.

— Я искал ложь там, где её могло не быть.

Кристл не стала отвечать. После всего случившегося ей хотелось, чтобы брат сам до конца осознал последствия своего решения. Она покинула кабинет, оставив его наедине с донесениями, которые за семь дней так и не помогли приблизиться к разгадке Велтора.

Глава I. Часть 3

Ифэрет выпустили на одиннадцатый день после прибытия в столицу. Кристл пришла за ней сама — без стражи, без приказов, просто открыла дверь темницы и сказала:

— Пойдём.

Они поднялись в жилое крыло замка. В небольшой комнате уже ждала горячая вода, чистая одежда и еда.

— Я помогу тебе, — сказала Кристл.

Ифэрет не возражала. Она сидела неподвижно, пока Кристл распутывала её волосы, помогала смыть грязь и запёкшуюся кровь. После несколько проведенных в темнице дней, тепло и осторожные прикосновения ощущались непривычно.

— Ты же понимаешь, что теперь останешься здесь? — спросила Кристл, осторожно распутывая очередной узел в её волосах.

Ифэрет кивнула.

— И как ты к этому относишься?

Несколько секунд она молчала.

— Мне всё равно, — сказала она. И тут же поправилась: — Нет. Наверное, сейчас мне страшно.

— Велтор был чудовищем по многим меркам. Но он был единственным человеком, которого я знала. Единственным, кто объяснял мне, как устроен этот мир.

Кристл медленно провела расчёской по её волосам.

— Тогда будем считать, что теперь тебе придётся узнавать его заново.

— С вами?

Кристл чуть улыбнулась.

— Если Лэнс не передумает.

Ифэрет ничего не ответила, лишь опустила взгляд на бледные следы магических ритуалов на своих руках. Наследница престола продолжила заплетать ей тугую косу, а она сидела неподвижно, привычно позволяя распоряжаться собой.

Когда Лэнс вошёл, Ифэрет сидела на кровати, поджав ноги, а закончившая с косой Кристл разбирала документы на столе.

— Я помогу вам, — сказала Ифэрет.

Лэнс удивлённо поднял бровь.

— Добровольно?

— Не ради вас.

— Тогда ради чего?

Она опустила взгляд на бледные следы ритуалов на руках.

— Велтор мёртв, а я до сих пор не знаю, зачем была ему нужна. Что он искал. Что сделал со мной. Если в замке остались ответы, я хочу их найти.

Лэнс несколько мгновений смотрел на неё.

— Завтра выступаем. Покажешь всё, что могло быть связано с его поисками.

— А если там ничего нет?

— Значит, будем искать дальше.

Он вышел. Кристл проводила брата взглядом и только потом спросила:

— Ты действительно хочешь вернуться?

Ифэрет помолчала.

— Нет. Но я устала ждать, пока кто-нибудь другой объяснит мне, что со мной произошло.

На губах Кристл появилась улыбка.

— Тогда начнём с этого.

— С чего?

— С первого решения, которое ты приняла сама.

---

Дорога до замка снова заняла почти три дня. Лэнс вёл отряд просёлками, избегая больших трактов. Большую часть пути они проводили в седле, останавливаясь лишь ненадолго, чтобы дать лошадям передохнуть.

Ифэрет почти не разговаривала. Кристл держалась рядом с ней, особенно на трудных участках, где дорога сужалась между деревьями или уходила по размытому склону.

Их группа ночевала в лесу, привязав лошадей неподалёку от лагеря. Ифэрет почти не спала. Несколько раз за ночь Кристл замечала её у костра, когда остальные уже отдыхали. Пламя отсвечивало на лице, делая тени глубже, а глаза почти прозрачными.

Замок Велтора встретил их прежней тишиной, но теперь без хозяина древние стены казались опустевшими. Они сразу же направились к северной башне. Туда где, по словам Ифэрет, Велтор хранил наиболее ценные находки.

Главная лестница была уставлена безликими каменными стражами. Когда на втором этаже одна из статуй медленно повернула голову, Ифэрет лишь тихо предупредила:

— Не останавливайтесь.

На третьем этаже их ждала окованная серебром дверь. Стоило Лэнсу приблизиться, как мерцающие символы вспыхнули и створка бесшумно отворилась. За ней оказалась небольшая комната с камином, креслом и книжными полками. У огня сидел Велтор. Вернее, его призрак.

— Вы пришли за оружием, — произнёс он.

— Где оно? — спросил Лэнс.

Велтор медленно перевёл взгляд на Ифэрет. Она невольно застыла: даже мёртвый, он одним присутствием возвращал то знакомое ощущение, от которого она ещё не успела избавиться.

— Я искал его слишком долго, — сказал призрак. — В руинах. В артефактах. В забытых храмах…

На его губах появилась горькая усмешка.

— А смотреть следовало совсем в другое место.

Лэнс нахмурился.

— О чём ты говоришь?

Но фигура Велтора уже начала таять.

— Когда поймёте… будет слишком поздно.

Последние слова растворились вместе с ним. Несколько мгновений никто не говорил.

— Что он имел в виду? — спросил Элиас.

Ифэрет покачала головой.

— Не знаю.

Лэнс осмотрел комнату. Ни оружия, ни следов тайника здесь не было.

— Значит, ищем дальше.

— Где? — спросила Кристл.

Ифэрет помедлила.

— В библиотеке. Велтор годами собирал сведения. Если он понял, что искал не там, возможно, среди его записей осталось что-то, что объяснит эти слова.

Лэнс коротко кивнул.

— Веди.

Библиотека занимала несколько этажей центрального крыла. Высокие стеллажи терялись под сводами, столы были завалены книгами, свитками и разрозненными записями, оставленными после смерти хозяина.

Ифэрет остановилась между рядами.

— Я не знаю, где именно искать.

— Тогда начнём с того, что связано с оружием, — сказал Лэнс.

Элиас окинул взглядом бесконечные полки.

— Прекрасно. К утру следующего столетия как раз закончим.

Кристл уже вытаскивала первую книгу.

— Если будешь жаловаться быстрее, закончим к вечеру.

И они принялись за поиски.

***

В библиотеке они разделились, заняв разные ряды. Лэнс и Элиас разбирали оставленные Велтором записи, Кристл просматривала книги, а Ифэрет искала среди разделов, которыми некромант пользовался чаще всего.

Северную башню они уже проверили. Комната за окованной серебром дверью оказалась последней, и встреча с призраком Велтора оставила после себя лишь новые вопросы.

«Я искал его в руинах, артефактах, забытых храмах… А смотреть следовало совсем в другое место».

Час проходил за часом. На столах росли стопки отвергнутых свитков, но ни один из них не приближал к разгадке.

— Велтор хорошо прятал следы, — сказал Элиас, захлопнув очередную книгу.

— Он вообще не любил делиться знаниями, — отозвалась Ифэрет.

Лэнс поднял на неё взгляд.

— Зато ты знаешь, где он их хранил.

Ифэрет остановилась у стеллажа, но ответила ровно:

— Я прожила здесь много лет.

— В качестве пленницы?

Кристл бросила на брата предупреждающий взгляд. Ифэрет молчала несколько секунд, словно подбирая верное слово.

— Тогда я так не думала.

— Ты говорила, он использовал твою силу, — мягко напомнила Кристл. — Как?

Ифэрет провела пальцами по корешкам книг.

— Под видом обучения. После некоторых ритуалов я едва держалась на ногах, а его магия становилась сильнее. Я слишком поздно поняла связь.

— Он использовал тебя как источник, — тихо произнёс Элиас.

— Да.

Лэнс несколько мгновений смотрел на неё.

— Где он работал с тем, чего не понимал?

Ифэрет немного зажмурилась, чтобы вспомнить.

— Был ещё один кабинет.

Лэнс выпрямился.

— Где?

— Здесь.

Она прошла к дальней стене библиотеки, отыскала едва заметный выступ между стеллажами и нажала. Книжный шкаф с тихим скрипом отъехал в сторону, открывая узкую дверь.

Элиас приподнял бровь.

— И об этом ты решила вспомнить только сейчас?

— Вы искали оружие, — ответила Ифэрет. — Его здесь никогда не было.

— А что было?

Она взялась за ручку.

— То, что Велтор не хотел показывать другим.

Кабинет оказался небольшим и тесным. На стенах висели карты и схемы, стол был завален пергаментами, а в углу мерцал слабым голубоватым светом старинный глобус.

Лэнс подошёл к столу первым.

— Здесь что-то есть.

На одном из пергаментов тянулись сложные цепочки символов, соединённые в единый рисунок. Кристл склонилась над схемой.

— Это некромантия?

— Нет, — сказала Ифэрет.

Отдельные знаки были ей знакомы. Велтор заставлял её искать их в книгах, сравнивать переводы, переписывать целые страницы, но общий смысл ускользал.

— И не призыв. Он часто возвращался к этим записям.

— Зачем?

— Не знаю. Они его раздражали.

Лэнс развернул другой лист.

— Здесь упоминаются «ключ к силе», «пробуждение» и «последний элемент».

Ифэрет невольно замерла.

Кристл заметила это.

— Ты слышала эти слова?

— Да.

— В каком контексте? — спросил Лэнс.

Ифэрет медленно покачала головой.

— Не помню.

Край пергамента в руках Лэнса вдруг почернел. Он разжал пальцы и по странице побежало холодное синее пламя, через несколько мгновений лист рассыпался пеплом. Следом вспыхнула вторая запись, за ней — третья.

По кабинету прокатился сухой треск. Огонь перебрасывался с полки на полку, не трогая дерева и камня и уничтожая только книги, свитки и листы с пометками.

Элиас попытался спасти хотя бы часть документов, но страницы рассыпались прямо у него в руках.

— Бесполезно, — выдохнул он.

Через несколько минут всё закончилось. На столе остался лишь серый пепел.

Лэнс стоял неподвижно, стиснув челюсти.

— Отложенная защита, — сказала Кристл. — На случай его смерти.

— Велтор не хотел, чтобы его знания достались кому-то ещё, — мрачно произнёс Лэнс.

— Или чтобы кто-то понял, что он искал, — добавил Элиас.

Ифэрет молчала и смотрела на пепел, не чувствуя сожаления. Среди уничтоженных страниц наверняка были записи о ней: о ритуалах, о количестве силы, которое можно забрать, о пределах её выносливости. Годы жизни, сведённые к расчётам, исчезали вместе с остальным.

— Ты улыбаешься? — спросил Элиас.

Ифэрет коснулась губ.

— Нет.

Он посмотрел на пепел и больше ничего не сказал.

Лэнс осмотрел опустевший кабинет.

— Северная башня пуста. Здесь так же всё уничтожено. Оружия нет.

— Может, Велтор искал не предмет, — заметил Элиас. — После того, что сказал его призрак…

— «Смотреть следовало совсем в другое место», — тихо повторила Кристл.

Лэнс перевёл взгляд на Ифэрет.

— Ты не знаешь, что это значит?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро, но она не стала ничего добавлять. За словами Велтора не стояло ни воспоминания, ни догадки.