Наследство с характером

Женщина медленно провела ладонью по гладким перилам.

— Когда-то здесь было очень шумно, — тихо произнесла она. — Люди постоянно ходили туда-сюда, смеялись, спорили. Твой прадед любил, когда в доме было много гостей.

Марта посмотрела на пустой холл внизу.

— Сейчас тоже гости бывают, — заметила она, стараясь не выдать раздражения.

— Конечно, бывают, — мягко согласилась Роза Архиповна. — Только дом почему-то стал совсем другим.

Марта нахмурилась. — В каком смысле?

Роза Архиповна повернулась к ней и улыбнулась, но улыбка получилась немного грустной.

— Не обращай внимания, Марточка. Старые люди любят вспоминать прошлое. Особенно когда оно кажется им лучше настоящего.

Она продолжила подниматься, а Марта ещё несколько секунд стояла на лестнице, пытаясь понять, почему слова пожилой родственницы оставили у неё такое неприятное чувство.

Шестой номер Розе Архиповне понравился. Она внимательно осмотрела комнату, одобрительно кивнула при виде старого письменного стола и даже похвалила шторы, которые Марта лично выбирала прошлой весной.

— Очень уютно, — заключила женщина, ставя сумочку на кровать. — Только немного холодновато…

— Отопление работает, — поспешно заверила Марта.

— Я не про температуру, дорогая, — ответила Роза Архиповна, но объяснять не стала.

Марта почувствовала, как внутри снова поднимается раздражение. За последние полчаса эта женщина успела произнести столько странных замечаний, что их вполне хватило бы на отдельную книгу.

— Если вам что-нибудь понадобится, звоните на стойку регистрации, — сказала она, направляясь к двери.

— Марточка, подожди, — неожиданно окликнула её Роза Архиповна.

Марта остановилась.

Женщина сидела на краю кровати, сложив руки на коленях. Теперь, когда шляпка и пальто были сняты, она выглядела заметно старше. На лице проступили глубокие морщины, а под глазами лежали тёмные тени, которые Марта раньше не заметила.

— Я ведь не просто так приехала, — тихо произнесла Роза Архиповна.

Марта насторожилась.

— А зачем?

Женщина некоторое время молчала, словно подбирая слова.

— Хотела с тобой поговорить, — ответила она наконец. — О твоём отце. И о том, что происходило здесь много лет назад.

Марта почувствовала, как у неё неприятно сжался желудок.

— Если вы собираетесь рассказывать, каким замечательным человеком он был, — холодно произнесла она, — то я уже слышала достаточно подобных историй.

Роза Архиповна внимательно посмотрела на неё, но не обиделась.

— Нет, дорогая, — мягко ответила она. — Я не собираюсь убеждать тебя в том, чего ты сама не чувствовала.

Марта растерялась. Такой ответ оказался совершенно неожиданным.

— Тогда о чём вы хотите поговорить? — спросила она уже спокойнее.

— О том, каким он был до того, как стал человеком, которого ты помнишь, — произнесла женщина. — И почему так изменился.

За окном зашумел ветер, ударив мокрыми ветвями по стеклу. Марта невольно вздрогнула, хотя прекрасно понимала, откуда донёсся звук.

— Вы что-то знаете? — тихо спросила она.

Роза Архиповна вздохнула и осторожно поправила покрывало рядом с собой.

— Кое-что знаю, — ответила она. — Но не всё. И, боюсь, некоторые вещи мне самой до сих пор непонятны.

Марта хотела задать ещё несколько вопросов, но женщина вдруг побледнела и прикрыла глаза, словно у неё закружилась голова.

— Вам плохо? — встревожилась Марта, шагнув ближе.

— Нет-нет, милочка, — поспешно заверила Роза Архиповна, слабо улыбнувшись. — Просто дорога утомила. В моём возрасте путешествия уже не такое приятное развлечение, как раньше.

Марта внимательно посмотрела на неё. Теперь она заметила, что руки пожилой женщины слегка дрожат, а дыхание стало немного тяжелее.

— Может, вызвать врача? — предложила она.

— Не нужно, дорогая, — покачала головой Роза Архиповна. — Я знаю свои болячки лучше любого врача. Просто немного отдохну, и всё будет хорошо.

Марта не стала спорить, хотя тревога никуда не исчезла.

— Тогда я попрошу Зою Павловну принести вам чай, — сказала она.

— Вот это будет замечательно, — оживилась женщина. — Только пусть не кладёт сахар. Я его терпеть не могу, а она вечно забывает.

Марта невольно улыбнулась. — Хорошо. Без сахара.

Она уже взялась за дверную ручку, когда Роза Архиповна снова окликнула её.— Марточка…

— Да? — обернулась Марта.

Женщина смотрела на неё серьёзно, без прежней весёлой насмешливости.

— Ты ведь не собираешься продавать гостиницу?

Вопрос застал Марту врасплох.

— А что? — насторожилась она.

— Просто спрашиваю, — ответила Роза Архиповна.

Марта задумалась. За последние месяцы мысль о продаже возникала у неё не раз, особенно когда приходили счета за отопление или очередной мастер сообщал стоимость ремонта. Иногда ей казалось, что проще избавиться от этого огромного дома и начать нормальную жизнь где-нибудь подальше от Озёрска.

— Пока нет, — наконец ответила она. — Хотя иногда очень хочется.

Роза Архиповна медленно кивнула.

— Понимаю, — тихо произнесла она. — Твой отец тоже когда-то хотел уехать отсюда.

Марта удивлённо посмотрела на неё.

— Отец? — переспросила она. — Он же всю жизнь прожил в этой гостинице.

— Именно, дорогая, — ответила женщина, и в её голосе прозвучала странная печаль. — Именно поэтому и хотел.

Марта ещё некоторое время стояла у двери, ожидая продолжения, но Роза Архиповна устало прикрыла глаза, давая понять, что разговор окончен.

Выйдя в коридор, Марта осторожно закрыла дверь шестого номера и прислонилась к стене. Ей казалось, что за последние полчаса привычная жизнь неожиданно сдвинулась с места, хотя внешне ничего особенного не произошло. Просто приехала пожилая родственница, которую она почти не помнила, и начала задавать странные вопросы. Однако Марта никак не могла избавиться от ощущения, что Роза Архиповна знает о её семье гораздо больше, чем собирается рассказать.

Она направилась к лестнице, но, проходя мимо седьмого номера, неожиданно остановилась. Дверь была закрыта.

Марта прекрасно помнила, как вчера сама повернула ключ в замке. И всё же теперь ей почему-то захотелось проверить ручку ещё раз.

Она осторожно нажала на неё.

Заперто.

— Совсем уже, — пробормотала Марта, недовольно качая головой.

Снизу донёсся голос Зои Павловны, которая звала её помочь с какими-то документами, и Марта поспешила спуститься.

Она не заметила, как за закрытой дверью седьмого номера едва слышно скрипнула половица.

Глава 3

К вечеру Марта успела трижды пожалеть, что не спросила Розу Архиповну обо всём сразу. Сначала она решила, что пожилой женщине действительно нужно отдохнуть после дороги, затем её отвлекли поставщики, а ближе к ужину выяснилось, что в четвёртом номере перестал работать телевизор. Пока Марта объясняла постояльцу, что отсутствие спортивного канала в течение одного вечера вряд ли можно считать нарушением основных прав человека, мысли о неожиданной родственнице временно отошли на второй план.

Однако стоило ей вернуться за стойку регистрации, как вопросы снова полезли в голову. Откуда Роза Архиповна так хорошо знала её отца? Почему он хотел уехать из гостиницы, которую всю жизнь считал своим домом? И что такого произошло здесь много лет назад, о чём теперь необходимо разговаривать с почти незнакомой женщиной?

Особенно Марту раздражало последнее обстоятельство. Она терпеть не могла недомолвок, хотя сама регулярно отвечала на неудобные вопросы фразами «потом разберёмся» и «не сейчас». Впрочем, за собой она подобного недостатка предпочитала не замечать.

— Ты уже минут десять смотришь на одну и ту же страницу, — заметила Зоя Павловна, появившись из столовой с корзиной чистых салфеток. — Если там ничего не написано, могу принести другую.

Марта вздрогнула и посмотрела на раскрытый журнал бронирований. Действительно, последние несколько минут она разглядывала список гостей на пятницу, совершенно не понимая, кто из них когда собирается приехать.

— Я думаю, — недовольно ответила она, закрывая журнал.

— Вижу, — кивнула Зоя Павловна. — По лицу заметно. Обычно ты так смотришь, когда получаешь счёт за электричество.

— Очень смешно, — пробормотала Марта. — Лучше скажите, что вы знаете о Розе Архиповне?

Зоя Павловна перестала раскладывать салфетки и задумчиво посмотрела на лестницу.

— А что именно тебя интересует?

— Для начала — кто она такая. Кроме того, что приходится нам какой-то дальней родственницей и любит задавать странные вопросы.

— Хорошая женщина, — ответила Зоя Павловна. — Всегда была немного чудная, но добрая. Когда-то часто приезжала к твоему прадеду, потом стала появляться реже. Последний раз я её видела, наверное, лет пятнадцать назад.

— И вы никогда не рассказывали мне о ней? — удивилась Марта.

— А ты спрашивала? — невозмутимо поинтересовалась женщина.

Марта открыла рот, собираясь возразить, но почти сразу закрыла. С этим аргументом спорить было трудно.

— Она сказала, что мой отец хотел уехать из гостиницы, — произнесла Марта после небольшой паузы. — Вы об этом знали?

Зоя Павловна медленно сложила салфетку и положила её в корзину.

— Твой отец много чего хотел, Марточка, — ответила она наконец. — Только редко говорил об этом вслух.

— Например?

— Например, чтобы ты перестала спорить с ним по каждому поводу.

— Это было взаимно, — сухо заметила Марта.

— Не сомневаюсь, — вздохнула Зоя Павловна. — Вы оба были упрямые, как два старых осла. Только он ещё и старше, поэтому считал, что имеет право упрямиться больше.

Марта невольно улыбнулась: — А если без шуток?

Зоя Павловна посмотрела на неё внимательнее. За окном уже темнело, и в стекле отражались освещённый холл, стойка регистрации и большие часы, которые после вчерашних странностей снова показывали неправильное время.

— Без шуток, — медленно произнесла она, — твой отец очень изменился после смерти деда. До этого был совсем другим человеком.

— Каким? — тихо спросила Марта.

— Весёлым, представь себе. Любил гостей, умел разговаривать с людьми, иногда даже шутил. Ты, наверное, и не помнишь его таким.

Марта задумалась. В её воспоминаниях отец почти всегда был серьёзным, раздражённым и чем-то недовольным. Он мог часами проверять счета, ругать сотрудников за малейшую ошибку и требовать, чтобы она возвращалась домой до темноты, даже когда ей уже исполнилось шестнадцать.

— Не помню, — призналась она.

— Вот и я о том, — вздохнула Зоя Павловна. — А Роза Архиповна его хорошо знала ещё молодым. Может, она тебе больше расскажет.

Марта хотела спросить, почему сама Зоя Павловна не рассказывает всего, что помнит, но в этот момент из столовой донёсся звон посуды, и женщина поспешила проверить, что там происходит.

Оставшись одна, Марта некоторое время смотрела на лестницу. Ей вдруг стало неприятно от мысли, что почти все люди, знавшие её отца до рождения дочери, помнят какого-то совершенно другого человека. Человека, который умел смеяться, любил гостей и, возможно, даже был счастлив. Но почему то ей самой такой отец не достался.

Роза Архиповна спустилась к ужину около семи часов. Сиреневое пальто и шляпку она сменила на тёмно-зелёное платье с кружевным воротником, а на груди снова красовалась брошь в виде стрекозы. Теперь Марта заметила, что украшение было старым, с потемневшими крылышками и маленькими зелёными камнями вместо глаз.

Пожилая женщина двигалась медленно, осторожно придерживаясь за перила, но при виде Марты сразу оживилась.

— А вот и наша хозяйка! — радостно воскликнула она. — Марточка, ты не поверишь, я проспала почти четыре часа. В моём возрасте это уже не отдых, а полноценное путешествие во времени.

— Главное, чтобы вам стало лучше, — ответила Марта, выходя из-за стойки. — Как вы себя чувствуете?

— Как старый чемодан, который слишком долго таскали по вокзалам, — невозмутимо сообщила Роза Архиповна. — Но если его поставить в угол и дать немного отдохнуть, он ещё послужит.

Марта невольно усмехнулась. Несмотря на усталость, родственница выглядела бодрее, чем днём, хотя бледность никуда не исчезла.

— Зоя Павловна приготовила ужин, — сказала она. — Если хотите, я попрошу принести вам в номер.

— Ни в коем случае! — решительно возразила Роза Архиповна. — Я приехала не для того, чтобы сидеть в четырёх стенах. К тому же Зоенька обещала мне пирог, а такие обещания нужно контролировать лично.

Они направились в столовую, где за несколькими столиками уже ужинали постояльцы. В воздухе пахло запечённым мясом, свежим хлебом и яблоками с корицей. Зоя Павловна, заметив гостью, немедленно усадила её за стол у окна и принялась выяснять, что та предпочитает на ужин.

— Только немного, — предупредила Роза Архиповна, поправляя салфетку на коленях. — Я после дороги почти ничего не ем.

— Конечно, — согласилась Зоя Павловна и поставила перед ней тарелку, на которой еды хватило бы двум взрослым людям.

Марта с трудом удержалась от смеха: — Зоя Павловна, вы же слышали, что она попросила немного.

— А это и есть немного, — невозмутимо ответила женщина. — Я ещё добавку не принесла.

Роза Архиповна посмотрела на тарелку, затем на Зою Павловну и одобрительно кивнула.

— Вот за это я тебя всегда и любила, Зоенька. Ты никогда не воспринимала чужие возражения слишком серьёзно.

— Особенно когда человек голодный, — заметила та и отправилась на кухню.

Марта уже собиралась вернуться к работе, но Роза Архиповна неожиданно взяла её за руку.

— Посиди со мной, дорогая, — попросила она. — Мы ведь так и не поговорили.

Марта замялась. На стойке регистрации оставались документы, которые нужно было закончить до вечера, однако любопытство оказалось сильнее привычного желания заниматься делами.

— Хорошо, — согласилась она, присаживаясь напротив. — Только недолго. У меня ещё работа.

— Работа, работа, — неодобрительно покачала головой Роза Архиповна. — Ты прямо как твой отец. Он тоже вечно куда-то спешил, а потом удивлялся, почему жизнь проходит мимо.

Марта почувствовала знакомое раздражение, но решила пока промолчать. Ей хотелось услышать, что родственница собирается рассказать, а ссориться в первые же минуты разговора было бы неразумно.

— Вы говорили, что хорошо знали моего прадеда, — напомнила она.

— Конечно, знала, — оживилась Роза Архиповна. — Удивительный был человек. Представляешь, он мог запомнить имя каждого гостя, даже если тот приезжал всего на несколько дней. А ещё любил устраивать вечера с музыкой, приглашал местных артистов, сам иногда играл на старом пианино. Правда, играл ужасно, но делал это с таким удовольствием, что никто не решался ему об этом сказать.

Марта удивлённо улыбнулась. Она никогда не слышала, чтобы кто-нибудь рассказывал о прадеде с такой теплотой.

— Пианино? — переспросила она. — У нас разве было пианино?

— Было, дорогая, было. Вон там стояло, возле окна, — Роза Архиповна указала на дальний угол столовой. — Чёрное, большое, с одной клавишей, которая постоянно западала. Твой прадед говорил, что это придаёт музыке характер.

— Судя по всему, у нас в семье всегда любили оправдывать неисправности характером, — заметила Марта.

Роза Архиповна рассмеялась, но почти сразу закашлялась, прикрыв рот платком. Марта настороженно подалась вперёд, однако женщина жестом показала, что всё в порядке, и сделала несколько глотков воды.

— А гостиница тогда уже называлась «Отражение»? — спросила Марта, когда родственница отдышалась.

— Конечно, — кивнула та. — Твой прадед сам придумал название. Хотя тогда это был ещё дом отдыха, а не гостиница в нынешнем понимании.

— Почему именно «Отражение»? — заинтересовалась Марта. — Из-за озера?

Роза Архиповна задумчиво посмотрела в окно, за которым уже почти ничего не было видно.

— Наверное, и из-за озера тоже, — медленно произнесла она. — Но он иногда говорил, что у каждого дома есть своё лицо. И что некоторые дома очень похожи на людей, которые в них живут.

Марта усмехнулась:

— Если судить по нашей гостинице, то у неё сейчас лицо человека, который три дня не спал и ненавидит окружающих.

— А может, она просто устала, — неожиданно серьёзно ответила Роза Архиповна.

Марта подняла глаза. — Кто?

— Гостиница, дорогая.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга, после чего Марта не выдержала и рассмеялась.

— Роза Архиповна, вы сейчас серьёзно разговариваете о чувствах здания?

— А почему бы и нет? — невозмутимо поинтересовалась женщина. — Люди разговаривают с цветами, машинами и домашними животными. Чем дом хуже?

— Тем, что он не может ответить, — заметила Марта.

Роза Архиповна чуть заметно улыбнулась.

— Не всегда, дорогая. Не всегда.

В этот момент в дальнем конце столовой что-то негромко стукнуло. Марта обернулась и увидела, что одна из створок старого буфета приоткрылась. Вероятно, Зоя Павловна плохо закрыла дверцу, когда доставала посуду, но совпадение оказалось настолько своевременным, что Марта невольно посмотрела на родственницу.

Та спокойно продолжала есть, словно ничего необычного не произошло.

— Вот только не говорите, что это дом нам ответил, — пробормотала Марта.

— Не буду, — с готовностью согласилась Роза Архиповна. — Ты ведь всё равно не поверишь.

Марта покачала головой, но почему-то почувствовала лёгкий холодок на спине.

После ужина они перебрались в небольшую гостиную возле холла. Здесь стояли два мягких кресла, диван с потёртой обивкой и низкий столик, на котором Зоя Павловна оставила чайник, чашки и тарелку с яблочным пирогом. За окнами шумел ветер, а в камине, который Марта недавно распорядилась почистить, потрескивали дрова.

Роза Архиповна устроилась в кресле, осторожно вытянув ноги, и с удовольствием огляделась.

— А вот здесь почти ничего не изменилось, — заметила она. — Даже этот столик стоит на прежнем месте.

— Он тяжёлый, — пояснила Марта, наливая чай. — Я пыталась его передвинуть, но потом решила, что проще оставить как есть.

— Разумное решение, — одобрила родственница. — Иногда вещи лучше не трогать.

Марта поставила перед ней чашку.

— Вы всё время говорите так, словно знаете что-то, чего не знаю я, — заметила она, усаживаясь напротив.

Роза Архиповна посмотрела на неё поверх очков.

— В моём возрасте, дорогая, это почти неизбежно. Я прожила на сорок лет больше тебя, так что кое-какие преимущества у меня должны быть.

— Я не про возраст, — возразила Марта. — Вы сказали, что мой отец хотел уехать из гостиницы. Зоя Павловна тоже говорит, что раньше он был совсем другим. Что с ним произошло?

Роза Архиповна некоторое время молчала, медленно помешивая чай маленькой ложечкой. Марта заметила, что руки у неё слегка дрожат, хотя женщина старалась этого не показывать.

— Твой отец был хорошим мальчиком, — наконец произнесла она. — Весёлым, любознательным, немного упрямым. Очень любил фотографировать, представляешь? Вечно бегал с каким-то старым фотоаппаратом, снимал гостей, деревья, озеро. А ещё мечтал путешествовать.

Марта удивлённо подняла брови.

— Мой отец? Путешествовать?

— Именно, — кивнула Роза Архиповна. — Он хотел увидеть море, большие города, другие страны. Говорил, что не собирается всю жизнь сидеть в Озёрске.

Марта невольно усмехнулась. Человек, которого она помнила, считал поездку в соседний район почти бессмысленной тратой времени и денег. Он редко покидал гостиницу, а когда Марта в юности говорила, что хочет уехать, неизменно отвечал, что дома всегда найдётся достаточно работы.

— Странно, — пробормотала она. — Никогда бы не подумала.

— Люди меняются, дорогая, — тихо заметила Роза Архиповна. — Иногда постепенно, а иногда после одного события.

Марта насторожилась. — Какого события?

Роза Архиповна опустила взгляд на чашку.

— После смерти твоего деда многое изменилось, — ответила она. — Твой отец тогда словно перестал быть самим собой. Стал замкнутым, раздражительным, начал бояться вещей, на которые раньше не обращал внимания.

— Бояться? — переспросила Марта. — Чего именно?

— Этого я и сама до конца не поняла, — призналась женщина. — Он редко говорил прямо. Всё больше намёками, обрывками фраз. Иногда писал мне письма, в которых задавал очень странные вопросы.

Марта подалась вперёд. — Какие вопросы?

Роза Архиповна внимательно посмотрела на неё, словно решая, насколько откровенной стоит быть.

— Спрашивал, помню ли я определённых гостей, которые останавливались здесь много лет назад. Интересовался, не рассказывал ли твой прадед чего-нибудь необычного о доме. А однажды спросил, верю ли я, что место может приносить человеку несчастье.

Марта нахмурилась. — И что вы ответили?

— Что несчастье обычно приносят люди, — спокойно произнесла Роза Архиповна. — Но он, кажется, мне не поверил.

Некоторое время Марта молчала, пытаясь представить отца, который пишет родственнице письма и спрашивает о каких-то давних постояльцах. В её памяти он всегда был человеком, который предпочитал решать проблемы самостоятельно и терпеть не мог обсуждать семейные дела с посторонними.

— А почему он обращался именно к вам? — спросила она наконец.

Роза Архиповна осторожно поставила чашку на блюдце.

— Потому что я знала твоего прадеда и деда ещё в те времена, когда твой отец был ребёнком, — ответила она. — И потому что мне можно было доверять.

— А Зое Павловне нельзя? — удивилась Марта.

— Зоенька хорошая женщина, — мягко произнесла родственница. — Но твой отец не хотел втягивать её в свои тревоги. Она и без того слишком много лет провела рядом с твоим дедом.

Марта задумалась. Вспомнив дневной разговор с Зоей Павловной, она вдруг поняла, что та действительно почти ничего не рассказывала о последних годах жизни деда, хотя явно помнила их хорошо.

— Вы думаете, отец что-то скрывал? — тихо спросила она.

Роза Архиповна долго смотрела на огонь в камине.

— Думаю, он сам не знал, чему верить, — наконец ответила она. — И очень боялся ошибиться.

Марта почувствовала, как внутри поднимается знакомое раздражение. Ей казалось, что разговор снова превращается в бесконечную череду намёков, за которыми никто не собирается объяснять ничего конкретного.

— Роза Архиповна, — произнесла она, стараясь говорить спокойно, — вы приехали сюда, чтобы рассказать мне что-то важное. Я правильно понимаю?

Женщина повернулась к ней.

— Правильно, дорогая.

— Тогда, может быть, расскажете? — Марта развела руками. — Потому что пока я слышу только то, что мой отец был когда-то весёлым, потом стал несчастным, чего-то боялся и писал вам странные письма. Но что именно произошло, никто не объясняет.

Роза Архиповна не обиделась. Напротив, в её глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Ты очень похожа на него, когда сердишься, — заметила она.

— Спасибо, — сухо ответила Марта. — Именно этого мне сейчас и не хватало.

Женщина слабо улыбнулась, но почти сразу посерьёзнела.

— У меня сохранились его письма, — тихо произнесла она. — Не все, конечно, но некоторые. Я привезла их с собой.

Марта замерла.

— Письма отца?

— Да, — кивнула Роза Архиповна. — Он писал мне на протяжении нескольких лет. Иногда часто, иногда исчезал на месяцы, а потом снова присылал длинное письмо, полное вопросов и тревог.

— И вы можете их показать? — быстро спросила Марта.

— Конечно, дорогая. Ради этого я, собственно, и приехала.

Марта почувствовала, как сердце забилось чуть быстрее. Ей вдруг стало страшно и одновременно невероятно любопытно. Она почти ничего не знала о жизни отца до собственного рождения, а теперь перед ней сидела женщина, у которой могли оказаться ответы на вопросы, давно похороненные под раздражением и обидой.

— Тогда давайте посмотрим сейчас, — предложила Марта, невольно подавшись вперёд.

Роза Архиповна покачала головой.

— Завтра, милочка. Сегодня я слишком устала, а разговор предстоит непростой.

— Но вы же сами начали! — возмутилась Марта.

— Именно поэтому и знаю, что лучше продолжить на свежую голову, — спокойно ответила женщина. — Некоторые вещи не стоит обсуждать между чаем и яблочным пирогом.

Марта открыла рот, собираясь возразить, но заметила, как побледнела родственница. Та осторожно приложила ладонь к груди и на несколько секунд прикрыла глаза.

— Вам плохо? — встревожилась Марта, мгновенно забыв о своём раздражении.

— Немного устала, — призналась Роза Архиповна. — Не волнуйся, дорогая. Мне просто нужно отдохнуть.

Марта поднялась с кресла.

— Я провожу вас в номер. Может, всё-таки вызвать врача?

— Не нужно, — мягко возразила женщина. — Я принимаю лекарства, всё под контролем. В моём возрасте, знаешь ли, организм иногда начинает вести себя как старый автомобиль: вроде ещё едет, но постоянно требует внимания.