Наследство с характером

Марта помнила эти часы с детства, хотя их глубокий бой знала главным образом по рассказам Зои Павловны. В её собственных воспоминаниях стрелки всегда стояли на одном месте, а потемневший циферблат казался такой же неизменной частью холла, как лестница и стойка регистрации.

Теперь часы иногда подавали признаки жизни, словно старый механизм никак не мог решить, стоит ли ему снова браться за работу.

Марта уже трижды вызывала мастера. Тот внимательно осматривал механизм, что-то подкручивал и каждый раз уверял, что серьёзных неисправностей не видит. В последний приезд он посоветовал следить за заводом и при необходимости осторожно поправлять маятник.

Марта то следила, но часы по-прежнему не ходили.

Подняв голову, Марта заметила, что стрелки показывают без десяти девять, хотя на телефоне уже было двадцать минут десятого. Она тяжело вздохнула, отложила документы и подошла к часам.

— Опять за старое? — недовольно спросила она, открывая стеклянную дверцу.

Маятник неподвижно висел внутри корпуса. Марта осторожно подтолкнула его пальцами, и тот несколько раз качнулся из стороны в сторону, после чего снова замер.

— Ну конечно, — пробормотала она, скрестив руки на груди. — У вас тут у всех сегодня забастовка? Вода не греется, горничные увольняются, двери открываются, теперь ещё и ты решил отдохнуть.

Она легонько постучала пальцем по деревянному корпусу, словно рассчитывала пристыдить старый механизм.

— Между прочим, я вас всех содержу. И была бы очень признательна, если бы хоть кто-нибудь это оценил.

Часы, разумеется, ничего не ответили.

Где-то наверху скрипнула половица, и Марта машинально подняла голову. Вероятно, кто-то из гостей вышел из номера, хотя звук показался ей странно отчётливым для второго этажа.

Она закрыла дверцу часов и вернулась за стойку, решив, что завтра снова позвонит мастеру. Правда, от одной мысли о дополнительных расходах у неё начинала болеть голова.

На столе лежала стопка неоплаченных счетов, и Марта взяла верхний, надеясь, что хотя бы там сумма окажется не такой страшной. Надежда прожила недолго: пробежав глазами по цифрам, она раздражённо откинулась на спинку стула.

— Да чтоб вас всех… — вырвалось у неё.

В ту же секунду один из настенных светильников погас.

Марта замолчала и медленно повернула голову.

Лампа не горела, хотя соседний светильник продолжал исправно освещать холл. Несколько секунд она смотрела на тёмный плафон, потом устало подняла глаза к потолку.

— Даже не начинай, — предупредила она неизвестно кого.

Светильник мигнул и снова загорелся.

Марта замерла, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Конечно, всему имелось разумное объяснение: старая проводка, плохой контакт, сырость после дождя. В этом доме вообще было достаточно причин, по которым свет мог вести себя странно, и ни одна из них не имела отношения к мистике.

— Очень смешно, — пробормотала она, пытаясь убедить себя, что разговаривает исключительно с электричеством.

За окнами шумел дождь, где-то в глубине дома негромко гудел холодильник, а из кухни доносилось привычное тиканье маленьких настенных часов. Марта уже собиралась вернуться к счетам, когда вдруг услышала ещё один звук — тихий, но совершенно отчётливый. Она подняла голову.

Большой маятник старых часов медленно раскачивался из стороны в сторону.

Марта несколько секунд смотрела на него, не понимая, что произошло. Она ведь только что пыталась запустить механизм, и ничего не получилось. Теперь же маятник двигался совершенно свободно, словно кто-то невидимый осторожно подтолкнул его в нужный момент.

Она достала телефон и посмотрела на время, было двадцать три минуты десятого. Однако стрелки часов по-прежнему показывали без десяти девять.

Марта подошла ближе и прислушалась. Маятник продолжал двигаться, но минутная стрелка оставалась неподвижной, будто механизм решил работать лишь наполовину.

— Ну и что это за представление? — недовольно спросила она, заглядывая за стекло.

Марта постояла ещё немного, потом устало потёрла переносицу. За сегодняшний день она успела выслушать жалобы постояльцев, поругаться с сантехником, потерять очередную горничную и узнать, сколько будет стоить ремонт системы горячего водоснабжения. Если теперь ещё начать переживать из-за часов, до утра можно не дожить.

— Ладно, — вздохнула она, закрывая дверцу. — Хоть кто-то сегодня решил поработать.

Она выключила настольную лампу, собрала счета и направилась к лестнице, собираясь наконец подняться к себе. Завтра предстоял очередной день, который наверняка начнётся с какой-нибудь неприятности, и Марта искренне надеялась, что хотя бы ночью гостиница даст ей отдохнуть.

Уже поставив ногу на первую ступеньку, она вдруг остановилась.

Старые часы за её спиной негромко ударили один раз.

Марта резко обернулась.

Маятник продолжал раскачиваться, а стрелки всё так же показывали без десяти девять.

Она нахмурилась, прислушалась и подождала ещё немного, но больше ничего не произошло.

— Совсем с ума сошли, — пробормотала Марта и, покачав головой, начала подниматься по лестнице.

В пустом холле снова воцарилась тишина, нарушаемая только размеренным тиканьем старого механизма. Часы продолжали идти, хотя стрелки оставались на месте.

А за окнами гостиницы «Отражение» дождь постепенно стихал, оставляя после себя мокрые дорожки, тёмные деревья и едва заметный туман, который медленно поднимался от озера.

Глава 2

На следующее утро Марта проснулась от настойчивого телефонного звонка. Некоторое время она лежала с закрытыми глазами, надеясь, что звук прекратится сам собой, но телефон явно придерживался другого мнения и продолжал вибрировать на прикроватной тумбочке.

Не открывая глаз, Марта нащупала его рукой и поднесла к уху.

— Если кто-нибудь умер, говорите сразу, — сонно пробормотала она. — Если нет, перезвоните через час.

— Марточка, ты что, ещё спишь? — раздался бодрый голос Зои Павловны.

Марта приоткрыла один глаз и посмотрела на часы. Было семь сорок.

— Зоя Павловна, я легла в два ночи, — простонала она, натягивая одеяло на голову. — У меня есть законное право поспать хотя бы до восьми.

— Конечно, есть, дорогая, — невозмутимо согласилась женщина. — Только у нас тут небольшая неприятность.

Марта медленно убрала одеяло с лица.

— Насколько небольшая?... — настороженно спросила она.

— Смотря с чем сравнивать.

— Зоя Павловна!!!

— Да не кричи ты так, я прекрасно слышу. Просто у нас в холле потолок немного подтекает.

Марта села на кровати.

— Что значит «немного»?!

— Ну, если поставить ведро, то вполне терпимо.

— А если не ставить?

— Тогда придётся ставить два, — спокойно пояснила Зоя Павловна.

Марта закрыла глаза и мысленно досчитала до пяти. До десяти она уже давно перестала считать, поскольку практика показывала, что это совершенно бесполезно.

— Я сейчас спущусь, — процедила она и сбросила вызов.

Её небольшая квартира располагалась в мансардной части гостиницы. Когда-то здесь находились комнаты для персонала, но отец переделал несколько помещений под отдельное жильё, и после его смерти Марта решила остаться. Поначалу ей казалось удобным жить прямо на работе: не нужно тратить время на дорогу, всегда можно проверить, всё ли в порядке, а если ночью что-нибудь случится, она окажется рядом.

Через три года Марта поняла, что это было одной из самых неудачных идей в её жизни.

Работа теперь находила её в любое время суток, включая выходные, праздники и те редкие минуты, когда она пыталась принять ванну. Иногда ей казалось, что гостиница специально ждёт, пока она расслабится, чтобы немедленно сообщить о новой неисправности.

Накинув тёплый кардиган, Марта кое-как собрала волосы в пучок и спустилась вниз.

В холле её встретила Зоя Павловна, вооружённая шваброй и ведром. Посреди помещения стоял небольшой таз, в который с потолка с равномерной настойчивостью падали капли воды.

— Доброе утро! — приветливо сказала женщина.

Марта посмотрела на таз, потом на потолок и только после этого перевела взгляд на Зою Павловну.

— Вы издеваетесь? — мрачно поинтересовалась она.

— С чего бы? — удивилась та. — Я тебе ещё по телефону сказала, что потолок подтекает.

— Вы сказали «немного»!

— Так немного и подтекает. Вот если бы с потолка лилось, тогда я бы сказала «сильно».

Марта запрокинула голову. На белой штукатурке расплывалось небольшое тёмное пятно, из которого периодически срывались капли. Судя по расположению, вода просачивалась где-то возле старого водостока, который она собиралась проверить ещё прошлой весной.

Уже был октябрь, и водосток, очевидно, решил напомнить о себе самостоятельно.

— Прекрасно, — пробормотала Марта. — Просто замечательно. Вчера горячая вода, сегодня крыша. Завтра, наверное, фундамент попросит отпуск.

— Не накликай, — строго предупредила Зоя Павловна, переставляя таз чуть левее.

Марта достала телефон и набрала номер мастера, который занимался кровлей. Пока шли гудки, она с тоской посмотрела на старые часы над стойкой регистрации. Стрелки всё ещё показывали без десяти девять.

— Хоть бы раз правильно время показывали, — раздражённо пробормотала Марта.

Маятник медленно качнулся.

Марта смутилась. Вчера вечером маятник вдруг начал раскачиваться после очередной остановки, и она была уверена, что к утру он снова замрёт. Однако теперь механизм продолжал размеренно тикать, хотя стрелки почти не сдвинулись.

— Что? — переспросила Зоя Павловна, не расслышав её слов.

— Да часы эти упрямые, — отмахнулась Марта. — Вчера маятник сам остановился, потом снова пошёл, а стрелки будто и не замечают, что время движется.

Зоя Павловна подняла голову и несколько секунд смотрела на циферблат.

— Может, просто механизм старый, — предположила она.

— Мастер говорит, что исправный.

— Значит, мастер плохой.

— Или часы ненормальные.

— В нашем доме всякое бывает, — задумчиво произнесла Зоя Павловна, после чего снова взялась за швабру.

Марта хотела уточнить, что именно та имела в виду, но в этот момент мастер наконец ответил, и разговор пришлось отложить.

К десяти утра течь удалось временно остановить, а Марта получила ещё одну предварительную смету, которая ничуть не улучшила её настроение. Сантехник тем временем сообщил, что необходимые детали для системы горячего водоснабжения привезут только завтра, и Марта с трудом удержалась от желания спросить, не проще ли сразу закрыть гостиницу и открыть здесь музей технических неисправностей.

Позже, когда с протекающей крышей удалось хотя бы временно разобраться, Марта застала Зою Павловну в холле возле старых часов. Женщина протирала деревянный корпус мягкой тряпкой, осторожно обходя резные завитки, и смотрела на него с такой бережностью, что Марта невольно остановилась рядом.

— Зоя Павловна, а почему они вообще столько лет стоят? — спросила Марта, взглянув на циферблат. — Неужели никто так и не сумел их починить?

Зоя Павловна опустила тряпку и улыбнулась, словно вопрос напомнил ей что-то дорогое. — Твой дед рассказывал мне, что прадед привёз их сюда едва ли не первым делом, ещё когда гостиницу только готовили к открытию. Перед приездом самых первых гостей он сам завёл механизм и сказал, что теперь у дома появилось сердце. Пока часы идут, говорил он, и гостиница живёт своей жизнью.

Марта посмотрела на неподвижные стрелки и представила незнакомого ей молодого прадеда, который стоял на этом самом месте, прислушиваясь к первому тиканью. — А потом что случилось?

— Когда прадеда не стало, часы остановились почти сразу, — тихо ответила Зоя Павловна, погладив потемневшее дерево. — Сначала все думали, что просто забыли их вовремя завести, а потом выяснилось, что дело не только в этом. Твой дед принял гостиницу, на него навалились заботы и неприятности, и до часов руки доходили редко. Мастеров, конечно, приглашали, но одни ничего не находили, другие что-то поправляли, а через неделю всё возвращалось на круги своя.

— И так они простояли до меня? — Марта почувствовала неожиданную грусть, хотя ещё утром была готова назвать эти часы очередной бесполезной проблемой.

— Почти так, Марточка. Иногда маятник запускался, а стрелки всё равно не шли. Твой отец тоже пытался их спасти, но потом перестал. — Ответила Зоя Павловна и, помедлив, добавила с мягкой улыбкой: — Может, всё-таки дождутся человека, который сумеет вернуть им ход.

Марта усмехнулась, собираясь сказать что-нибудь о стоимости хороших часовщиков, но вместо этого ещё раз взглянула на циферблат. Неожиданно ей захотелось, чтобы старый механизм заработал не ради удобства постояльцев, а просто потому, что когда-то с него началась жизнь этого дома.

Впрочем, к полудню жизнь начала понемногу налаживаться. Постоялец, грозившийся написать разгромный отзыв, уехал, предварительно сообщив, что больше никогда не вернётся. Марта пожелала ему счастливого пути с такой искренностью, что Зоя Павловна потом ещё долго качала головой.

После обеда в гостинице стало тихо. Несколько гостей отправились гулять к озеру, другие разъехались по своим делам, и Марта наконец смогла спокойно заняться документами. Она сидела за стойкой регистрации, сверяя бронирования на ближайшие выходные, когда входная дверь открылась и в холл вошла пожилая женщина.

Первое, на что обратила внимание Марта, было пальто.

Сиреневое, с широким воротником и крупными пуговицами, оно выглядело так, словно его владелица совершенно не собиралась подстраиваться под унылую октябрьскую погоду. На голове женщины красовалась небольшая шляпка с тёмно-фиолетовой лентой, а на груди поблёскивала необычная брошь в виде стрекозы. В одной руке она держала трость с серебристой ручкой, в другой — кожаную сумочку, явно пережившую не одно десятилетие.

За женщиной по полу с трудом катился огромный чемодан на колёсиках, который, судя по всему, был старше самой гостиницы лишь ненамного.

Незнакомка остановилась посреди холла, огляделась и глубоко вздохнула.

— Надо же, — произнесла она негромко. — Почти ничего не изменилось.

Марта подняла голову от журнала.

— Добрый день, — сказала она, автоматически переходя на привычный рабочий тон. — Вы к нам заселяться?

Женщина посмотрела на неё с таким вниманием, словно пыталась разглядеть что-то за её лицом.

— Надеюсь, милочка, — ответила она наконец. — Если, конечно, у вас ещё принимают гостей.

— Принимают, — заверила Марта, хотя после утреннего происшествия с потолком сама уже не была в этом полностью уверена. — У вас бронь?

— Нет, — спокойно ответила незнакомка. — Я решила, что раз уж приехала, то как-нибудь договоримся.

Марта сдержанно улыбнулась. Люди, которые приезжали без бронирования и рассчитывали «как-нибудь договориться», обычно доставляли больше всего хлопот.

— На сколько ночей вам нужен номер? — уточнила она, открывая журнал.

— Как получится, — ответила женщина, неторопливо снимая перчатки.

Марта подняла глаза.

— Простите?

— Я говорю, как получится, дорогая. В моём возрасте далеко не всё можно планировать заранее.

Марта несколько секунд смотрела на неё, пытаясь понять, шутит ли гостья, но та выглядела совершенно серьёзной.

— У нас обычно бронируют конкретное количество ночей, — осторожно пояснила Марта.

— Какая предусмотрительность, — одобрительно кивнула женщина. — Значит, давайте для начала три. А там посмотрим, что получится.

Марта записала количество ночей и потянулась за регистрационной карточкой.

— Ваше имя, пожалуйста.

— Цветкова Роза Архиповна, — представилась женщина, выпрямляясь с неожиданным достоинством. — Можете просто Роза, но подозреваю, что вам будет неудобно.

Марта невольно улыбнулась.

— Хорошо, Роза Архиповна. Паспорт у вас с собой?

— Разумеется, — ответила та, открывая сумочку. — Я ещё не настолько стара, чтобы путешествовать без документов и здравого смысла. Хотя второе иногда оставляю дома.

Она начала перебирать содержимое сумки, извлекая оттуда очки в массивной оправе, небольшой блокнот, платок с вышитыми инициалами и несколько конфет в ярких обёртках.

— Вот ведь, — недовольно пробормотала женщина. — Когда ничего не ищешь, всё лежит на виду. Стоит понадобиться — оно немедленно прячется.

Марта наблюдала за происходящим с возрастающим любопытством. Незнакомка совершенно не походила на обычных постояльцев «Отражения», которые приезжали с рюкзаками, удочками или дорожными сумками. В ней чувствовалась какая-то старомодная уверенность, словно она привыкла появляться в незнакомых местах и немедленно становиться центром внимания.

Наконец паспорт нашёлся в боковом отделении сумочки, и Роза Архиповна с торжеством положила его на стойку.

— Вот он, голубчик. Я уже начала подозревать, что оставила его в поезде.

— Вы приехали поездом? — удивилась Марта, открывая документ.

— До ближайшей станции, а потом на машине. Ваш Озёрск, я смотрю, всё так же предпочитает держаться подальше от цивилизации.

— У нас есть автобусное сообщение, — сухо заметила Марта.

— Ах, автобусы! — оживилась женщина. — Прекрасное изобретение, если у человека есть лишние три часа и желание познакомиться с половиной района.

Марта невольно усмехнулась и принялась заполнять документы. Роза Архиповна тем временем продолжала рассматривать холл, задерживая взгляд то на старом комоде, то на деревянных панелях, то на широкой лестнице, ведущей на второй этаж.

Когда её взгляд остановился на больших часах, женщина неожиданно замолчала.

— Они всё ещё здесь, — тихо произнесла она.

Марта подняла голову. — Кто?

— Часы, милочка, — пояснила Роза Архиповна, указывая тростью. — Я думала, их давно убрали.

— А зачем их убирать? — удивилась Марта. — Они здесь всегда стояли.

— Именно, — задумчиво ответила женщина. — Всегда.

Она подошла ближе к часам и некоторое время наблюдала за маятником, который продолжал медленно раскачиваться за стеклом.

— Странно, — пробормотала Роза Архиповна.

— Что именно? — насторожилась Марта.

— Они идут.

— Ну, это громко сказано, — усмехнулась Марта. — Маятник двигается, а стрелки почти стоят. Мастер уже три раза приезжал, но толку никакого.

Роза Архиповна слегка наклонила голову, словно прислушиваясь к чему-то.

— Ваш прадед очень любил эти часы, — произнесла она после небольшой паузы.

Марта замерла с ручкой в руке.

— Простите, откуда вы знаете моего прадеда? — спросила она, внимательно посмотрев на гостью.

Женщина повернулась к ней, и на её лице появилась едва заметная улыбка.

— А ты, значит, совсем меня не помнишь, Марточка?

Марта почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

Она не любила, когда незнакомые люди называли её уменьшительным именем. Так к ней обращалась Зоя Павловна, иногда старые знакомые семьи, но эта женщина появилась в гостинице всего несколько минут назад.

— Мы знакомы? — осторожно спросила Марта.

Роза Архиповна некоторое время смотрела на неё, словно решая, стоит ли отвечать сразу.

— Были знакомы, — произнесла она наконец. — Правда, тогда ты была совсем маленькая, с двумя косичками и ужасной привычкой прятать чужие тапочки.

Марта нахмурилась. Что-то смутно шевельнулось в памяти: летний день, деревянная терраса, чей-то смех и женщина в ярком платье, которая обещала пожаловаться её отцу, если тапочки немедленно не вернутся на место.

— Подождите… — медленно произнесла она. — Вы…

— Не торопись, дорогая, — мягко остановила её Роза Архиповна. — У тебя ещё будет время вспомнить.

В этот момент из столовой появилась Зоя Павловна с корзиной чистых салфеток. Увидев пожилую гостью возле часов, она остановилась так резко, что несколько салфеток едва не выпали на пол.

— Господи помилуй… — выдохнула она, вглядываясь в лицо женщины. — Роза Архиповна?

Незнакомка повернулась к ней и широко улыбнулась.

— Зоенька! — радостно воскликнула она. — А ты всё такая же!

Зоя Павловна поставила корзину на ближайший столик и медленно подошла ближе, не сводя с гостьи изумлённого взгляда.

— Надо же, — пробормотала она. — А я думала, вы давно умерли!

Марта зажмурилась. За последние сутки ей уже не раз хотелось провалиться сквозь землю, но сейчас желание стало особенно сильным.

Однако Роза Архиповна совершенно не обиделась. Напротив, она весело рассмеялась, и её смех неожиданно звонко разнёсся по холлу.

— Я тоже, Зоенька, — ответила она, вытирая уголок глаза платочком. — Но, как видишь, ошиблась.

Зоя Павловна несколько секунд смотрела на неё, потом тоже рассмеялась и неожиданно крепко обняла старую знакомую.

Марта наблюдала за происходящим с растущим недоумением. Она никогда не видела, чтобы Зоя Павловна так радовалась появлению постояльцев, особенно тех, кто приезжал без бронирования и не мог определиться с датой отъезда.

— Вы знакомы? — наконец спросила она, когда женщины немного успокоились.

— Знакомы? — переспросила Зоя Павловна, поворачиваясь к ней. — Да я эту женщину ещё молодой помню! Она к твоему прадеду приезжала, потом к деду, а позже и к отцу твоему заглядывала.

— И каждый раз ты кормила меня так, словно я приехала из голодного края, — добавила Роза Архиповна, с удовольствием оглядывая Зою Павловну.

— А вы каждый раз говорили, что ничего не будете есть, — парировала та. — После чего просили добавки.

— Потому что у тебя всегда прекрасно получались пироги, — невозмутимо пояснила Роза Архиповна.

Марта перевела взгляд с одной женщины на другую.

— Подождите, — произнесла она, чувствуя, что окончательно перестаёт понимать происходящее. — Так вы родственница?

Роза Архиповна посмотрела на неё с лёгкой укоризной.

— Ну наконец-то, дорогая. Я уже начала опасаться, что придётся предъявлять родословную.

— Роза Архиповна приходится родственницей твоему отцу, — пояснила Зоя Павловна. — Дальней, правда, но всё-таки роднёй.

— Очень дальней, — подтвердила гостья. — Настолько, что при желании можно было бы вообще не вспоминать о родстве. Но мы с твоим отцом поддерживали связь.

Марта почувствовала неожиданное раздражение. Она не любила разговоры об отце, особенно когда их начинали люди, которых она почти не помнила. После его смерти многие знакомые семьи вдруг сочли своим долгом рассказать ей, каким замечательным человеком он был, и каждый раз Марте хотелось спросить, почему этот замечательный человек так редко проявлял свои лучшие качества дома.

— Понятно, — сухо произнесла она, возвращаясь к документам. — Тогда вам, наверное, будет удобнее номер на первом этаже?

Роза Архиповна внимательно посмотрела на неё, но никак не прокомментировала внезапную перемену тона.

— Если можно, дорогая, я бы предпочла второй, — ответила она. — Только не слишком далеко от лестницы. Колени у меня уже не те, что раньше.

— У нас есть свободный шестой номер, — предложила Марта. — Он как раз недалеко от лестницы.

— Прекрасно, — кивнула женщина. — А седьмой занят?

Марта подняла голову.

— Нет, — ответила она после небольшой паузы. — Но шестой удобнее. Он просторнее, и там недавно обновили мебель.

— Тогда шестой, — легко согласилась Роза Архиповна, словно вопрос не имел для неё никакого значения.

Однако Марта успела заметить, как женщина ещё раз взглянула в сторону лестницы, прежде чем отвернуться.

Зоя Павловна тем временем уже распорядилась насчёт чая и пообещала помочь гостье с чемоданом. Роза Архиповна решительно отказалась от помощи, заявив, что пока способна самостоятельно распоряжаться собственным багажом, но, попытавшись сдвинуть огромный чемодан с места, всё-таки признала, что иногда независимость требует разумных компромиссов.

— Марточка, помоги Розе Архиповне подняться, — попросила Зоя Павловна. — А я пока чай приготовлю.

Марта хотела напомнить, что у неё полно работы, но встретилась с таким выразительным взглядом, что спорить передумала.

— Конечно, — сдержанно ответила она, выходя из-за стойки.

Они направились к лестнице. Роза Архиповна поднималась медленно, придерживаясь за перила, но от помощи отказывалась с упорством человека, который привык самостоятельно принимать решения.

На середине лестницы она неожиданно остановилась.

Марта, шедшая следом с чемоданом, едва не столкнулась с ней.

— Что случилось? — встревоженно спросила она.

Роза Архиповна смотрела на широкие деревянные ступени, и выражение её лица вдруг стало совсем другим. Исчезла весёлая насмешливость, с которой она разговаривала в холле, а пальцы крепче сжали ручку трости.

— Ничего, дорогая, — ответила она после небольшой паузы. — Просто вспомнила кое-что.

— Что именно? — уточнила Марта.