Читать книгу Жизнь после (Елизавета Григорьевна Барабаш) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Жизнь после
Жизнь после
Оценить:

4

Полная версия:

Жизнь после

Вера поежилась от пронизывающего холода и решила скорее переместиться в их по–домашнему теплый и уютный офис. Заскочив в помещение и отряхнув кеды от налипшего снега, она взлетела вверх по лестнице к турникетам и чуть не впечаталась в широкоплечую скалу. Демидов стоял около турникетов и отчитывал охранника за… да чёрт знает, за что. Минаева словно уменьшилась раза в два и поспешила ретироваться в ту же секунду, чуть не приложив пропуск к его заднице. Прошмыгнула, как мышь, и, не оборачиваясь, помчалась в гардероб. И только плюхнувшись в кресло, почувствовала себя в безопасности.

Но опасность оказалась ближе, чем она думала. Вокруг нее, как будто внутри нее и по всему офису она чувствовала этот терпкий аромат сандала и хвои. Он обволакивал девушку со всех сторон, словно обнимая, и Вера испугалась, не бредит ли она.

«Мне просто по вкусу этот одеколон. Не более. Почему столь неприятный человек пользуется настолько охренительным одеколоном? Может, подкинуть ему анонимную записку, написать, что он ему не подходит?»

Девушка посмеялась в своей голове и принялась за работу, отмахнувшись от назойливых мыслей о статном незнакомце, с которым, дай Бог везения, жизнь никогда ее не сведет. Учитывая, что каждый раз, слыша сочетание его имени и фамилии, Вера чувствует только одно: досаду. Не страх, не презрение, не ненависть, а усталость и досаду на тот факт, что именно с подобным человеком их библиотека повязана на ближайшие годы, пока Демидов остается руководителем департамента финансового менеджмента.

В любом случае, Вера ловила себя на том, что никак не проявляла инициативу браться за другие, более сложные задачи. Разбираться со стопками новых книг ей было безопаснее, поскольку все, с кем ей приходилось контактировать по этому поводу – это коллеги по офису, Пол Браун, Стивен Кови, Филип Котлер и другие первоклассные авторы. И пусть ей до конца жизни суждено быть библиотекарем 1–ой категории, возиться в пыли, но главное: судьба обойдет ее стороной, не сталкивая с неприятными личностями в лице злыдни Демидова и остальных, обиженных жизнью «шишек» общества. Поэтому она была более чем удовлетворена своими обязанностями.

С Лерой они сработались на ура. Когда была возможность, учитывая, что они работают в разные смены, обедали вместе, и, хоть Коваль и не имела вредной привычки, как у Веры, иногда составляла ей компанию на улице.

Внешность Леры не была кричащей, но черты ее лица, пропорции привлекали окружающих. Светло – русые волосы спадали чуть ниже плеч, хотя зачастую девушка делала низкий пучок на прямой пробор, макияж использовала по минимуму, только розоватый блеск на губах был ее обязательным аксессуаром. По характеру девушка была легкой и общительной, именно поэтому с ее подачи Вера мгновенно познакомилась с парой–тройкой мужчин из IT–отдела, также выходивших на перекур. Минаевой всегда казалось, что айтишники – это абсолютно замкнутые в себе люди, чаще всего в очках, знающие все программы и языки программирования в мире. Неуклюжие, но умные. И пусть она понимала, что это дурацкий стереотип, была приятно удивлена их непринужденной манере общения и даже шуткам. Павел, невысокий светловолосый молодой человек лет 30 всё же больше остальных подходил под образ «конкретного айтишника», лишь за исключением очков. Однако стеснительность, с которой он участвовал в разговоре, умиляла. Второй, Юра, примерно того же возраста, тоже не был выше 1.70, но тут юмора было хоть отбавляй, флирта, к сожалению, тоже. И как это всё помещалось в его миниатюрной для мужчины фигурке? Вера даже сперва не поняла, к кому его шутки–подкаты были обращены больше – к ней или к Лере, но это было даже неважно. Завести новые и полезные знакомства казалось ей только на руку.

Она даже упустила тот момент, когда ее номер телефона оказался у Юры, но после его фразы «буду писать, если соберемся на перекур» девушка успокоилась. Никаких отношений на работе, табу. Точно. Ника с Сашей только ехидно посмеивались над этим ее «запретом», но Веру это не волновало: в себе она была уверена на все сто.

В начале декабря работы прибавилось едва ли не вдвое. Студенты налетели в библиотеку, как стая голодных воробьев: приближалась сессия. Вера все чаще оказывалась в читальном зале на подхвате у своих коллег, которые не справлялись с выдачей/возвратом книг. Девушка носилась между стеллажей, ворошила стопки книг, переставляла фонд, который, по–моему, она уже знала наизусть, а поток студентов всё не прекращался. Это было ужасное, утомительное время. Приходя домой, Минаева еле смывала макияж, про ужин даже речи не было, прыгала в кровать рядом с Есенией и тут же вырубалась. А на следующий день начиналась всё по новой.

Зоя Аркадьевна тяжело вздыхала с появлением каждого нового пользователя библиотеки, а после его ухода непременно ударялась в нытьё о невозможности видеть эти «наглые лица, которые тянут до последнего и не могут сдать книги заранее». Анна Фёдоровна терпеливо сносила эти жалобы, лишь слегка посмеиваясь над капризной коллегой. Вера с весельем наблюдала за препирательствами двух «старушек», мысленно благодаря их за поднятие ее настроения.

– Верочка, у нас ещё одно бронирование висит, надо срочно найти. Посмотри, пожалуйста в разделе стратегический менеджмент книгу «Эффект импульса: как выжить в „голубом океане“», автор Лареш.

– Хорошо, Анна Фёдоровна, секунду.

Вера направилась в конец читального зла, где располагались самые длинные и объемные стеллажи. Бродя вдоль ряда, она искала нужный раздел, не обращая внимания на разговоры, доносившиеся с ресепшена.

– Лареш… Лареш. Л25, двадцать пять… Да чёрт возьми, где она?!

– Мне кажется, Вы ее прошли.

Голос выбросил ее из задумчивости, и Вера резко обернулась, задев рукой металлический стеллаж. Зашипев от боли, она подняла глаза и прищурилась. Высокий (чертовски высокий) мужчина в черном костюме стоял в двух метрах от нее, демонстративно указывая на нужную книгу.

– А Вы хорошо разбираетесь в системе УДК… – смущенно пробормотала девушка, не обращая внимание на ноющую боль в правой руке.

– А Вы, похоже, не особо? – его голос стал ядовито – насмешливым, однако ни один мускул на лице не дрогнул. Минаева задохнулась от неприятного шока, но решила не злить надменного козла, потирая ушибленную руку. Мужчина поднял бровь и заметил:

– Если бы я не знал, что Вы ищете именно эту книгу, непременно пришел бы к выводу, что Вы, очевидно, студентка.

– Очевидно, не студентка, – выпалила девушка с вызовом и прикусила язык. – Я работаю в библиотеке. Скорее всего, это именно Вы бронировали книгу Лареша. Вы ее нашли. Прекрасно.

Он промолчал, вглядываясь в ее ошарашенное лицо и широко распахнутые глаза. Не переводя взгляд, молча взял нужную ему книгу. Вера была готова к взрыву, несмотря на то что выражение его лица практически не поменялось. Но девушка понимала, что ее тон был более чем неподобающим, особенно в отношении взрослого человека, преподавателя! А судя по его костюму и накрахмаленной до тошноты белой рубашке, это был как минимум профессор. Профессор с мозгами, но без манер.

Минаева нервно сглотнула. Поразительно, что она не подавилась собственной слюной под проницательным (и презрительным?) взглядом мерзопакостного мужчины, который словно врос в библиотечный ковер и даже не двигался. А что самое страшное, он только один раз за всё время отвел от нее взгляд, и то для того, чтобы убедиться, что взял верную книгу.

«Господи, дай мне терпения. Или он пострадает, клянусь».

– Александр Станиславович, Вы нашли Лареша? Вера Вам помогла?

Анна Фёдоровна появилась из-за угла, как привидение: внезапно и не слишком вовремя.

Демидов («Демидов?!») наконец отвел взгляд от сжавшегося комка около книжной полки, в который, разумеется, превратилась Вера, но лишь на пару секунд, чтобы снова посмотреть девушке в глаза, жестко и вызывающе.

– Да, Анна Фёдоровна, Вера мне помогла.

«Твою мать, мне конец».

Если бы взглядом можно было убивать, Злой Король превзошел бы всех в этом деле, потому что Вера уже почувствовала себя трупом. По ошибке живым трупом.

– Вот и отлично. Пройдемте, я оформлю на Вас издание. Спасибо, Верочка.

Демидов окинул последним взглядом жалкое существо, которое ему даже не смогло помочь, но умудрилось нахамить, и на автомате повторил, причем в его голосе не было ни капли искренности:

– Благодарю за помощь, Вера.

Сколько яда в одной фразе! Вера опустила голову, рассматривая свои ноги, словно видела их впервые. Тело было парализовано от ужаса и негодования, переполнявших ее. Теперь она убедилась в том, что все ее представления об этом человеке оправдались и прозвище «Злой Король» более чем походило ему. Мучило ее только одно: какого черта она внезапно почувствовала вину за свои дерзкие слова, которые умудрилась выпалить ему в лицо, не страшась быть приконченной на месте? И какого черта ее вообще понесло? Но в оправдание своим действиям девушка признала, что в тот момент совершенно не контролировала ни свое тело, ни свой разум. Словно в нее вселился наглый мальчишка из далекого детства, бросающий пакеты с водой на головы прохожим. Хотя, если честно, эта дерзость теперь могла печально аукнуться ее карьере, если так в принципе можно было назвать низшую ступень, которую Вера занимала по должности.

Демидов уже несколько минут как покинул читальный зал, но Минаева так и не сдвинулась с места, будто приросла к стеллажу, откинув голову назад на книжную полку. Все ее мысли беспорядочным вихрем носились в голове, и в этом сумбуре девушка никак не могла взять себя в руки.

«Вот мы и встретились наконец, Александр Станиславович. Приятно познакомиться? Или так, на троечку? Мне всегда было интересно, а в какой момент жизни некоторые люди становятся мудаками. Может, его в детстве били? Он с лестницы падал? Или его машина сбила, и он возненавидел весь мир? А может, зря не сбила, ну, до конца…»

Вера рукой отмахнулась от мыслей, несвойственных ее, отнюдь не злой натуре и очнулась окончательно только, когда Анна Фёдоровна осторожно коснулась ее плеча. Обеспокоенный взгляд женщины прошелся по каждой черте молодого лица, и она спросила:

– Вера, всё нормально? Демидов что-то сказал тебе?

Не в силах отвечать, Вера покачала головой. Он ушел, а его запах остался. Девушка проклинала этого мужчину всеми способами за то, что эти чертовы цитрус и сандал с чем–то хвойным так её будоражили. Ее притягивал аромат, но отталкивал человек – парадокс головного мозга

– Он бывает таким, не переживай. Понимаешь, он практически один тянет на себе руководство департаментом. Прошлый его заместитель уволился, и до сих пор пока что никто не занял его место.

– Может, потому что никто не хочет работать под руководством такого козла? Люди же не самоубийцы. Хотя, знаете, я сейчас очень близка к этому.

Анна Фёдоровна слегка поджала губы. Она была по природе своей очень тактичной и мягкой, поэтому подобные высказывания не одобряла, вне зависимости от того, насколько была с ними согласна. Заметив ее скептический взгляд, Вера равнодушно, но с легким чувством вины пробормотала:

– Извините. Он выбил меня из колеи. Лучше бы выбил дурь из своей головы. – Заметив предостерегающий взгляд коллеги, Вера вздохнула. – Всё, молчу, Анна Фёдоровна, ни слова больше. Простите.

Сделав подтверждающий жест рукой вдоль губ, как будто потянула за бегунок на молнии, девушка кивнула и с опущенной головой покинула адово место первой встречи со «Злым Королем.»

Глава 4

– Блин, серьезно? То есть, он просто взял и, как полнейший придурок, тебя оскорбил? – высокий голос Ники пробился сквозь достаточно громкую музыку и достиг самой болезненной точки сердца Веры. – Кто он такой вообще? И какое имеет право так разговаривать?

Минаева потянула через трубочку крепкий коктейль сине–бирюзового цвета и гневно пожала плечами.

– Во мне пока что слишком мало алкоголя, я не могу передать все чувства, которые испытываю по отношению к этому человеку. Дайте мне пять минут.

– Мамочка пошла в отрыв, – Ника присвистнула, наблюдая, как голубая жидкость просачивается в желудок подруги. Саша хихикнула и сделала подбадривающий глоток из своего стакана. Потом резко бросила серьезный взгляд на Веру и произнесла:

– Ника права, Вер. Кто бы он ни был, ты должна была послать его ко всем чертям прямо там, среди книжных полок. И желательно было бы запульнуть в него какой–нибудь умной книгой, чтобы у него мозги встали на место.

– «А Вы, похоже, не особо разбираетесь в системе УДК», – мерзким тоненьким голоском пропищала Минаева, передразнивая Демидова, и выплюнула: – Фу, чертов говнюк. Неудивительно, что он пашет за двоих в своем тухлом офисе. Я бы скорее согласилась охранником на кладбище пойти, чем в его помощники.

Подруги синхронно закивали.

– Точно. Сколько ему лет? Может, его жизнь помотала, вот у него на старости фляга и свистит?

Вера призадумалась над вопросом на секунду, но тут же поморщилась:

– Да нет, вряд ли. Может, лет 40–45. А я вот думаю, ему жена не дает за его мерзкий характер!

Ника поднесла ко рту картошку фри и уточнила:

– Почему–то я сомневаюсь, что он вообще может быт женат. Кольцо есть?

И опять вопрос поставил Минаеву в тупик.

– Не знаю, девочки, я не обращала внимание. Да и с чего бы.

– А вообще, человек не может ни с того ни с сего превратиться в мудака, – с видом знатока заключила Саша. – Значит, в его жизни что-то либо произошло, либо происходит…

– Или, наоборот, нихрена не происходит, вот он и сходит с ума, – захохотали другие две.

– Я серьезно. – Саша не повелась и продолжила. – Это же общеизвестный факт, что все происшествия в нашей жизни имеют последствия, иногда выливаются в негативный аспект. Ладно, всё, с вами невозможно серьезно разговаривать.

Она прикончила свой напиток и махнула рукой официанту с просьбой повторить.

Ника с Верой продолжали хохотать, как полоумные.

– Бедненький Александр Станиславович, корпит над своими бумагами, как Кощей над златом, приходит домой, а приласкать некому.

– У таких людей обязательно есть дома мини–бар с паршивыми крепкими напитками. Бар есть – стресса нет. Всё просто.

– А ты откуда знаешь, что у таких людей дома? – встряла Саша и многозначительно подняла бровь.

Вера небрежно отмахнулась:

– В фильмах видела. Такой тип людей всегда оказывается либо в дураках, либо в могиле. Знаешь, когда злодеев наказывают? Вот, это оно.

Девочки посмеялись и чокнулись за «да–пошли–нахрен–все–эти–мужики.»

– Девочки, а у вас–то что нового? А то мы всё о моих проблемах, – в ход пошел третий бокал.

Ника пожала плечами:

– Да задолбали эти мелкие, если честно. В основном, отбитые на всю голову. Причем их родители чаще всего абсолютно такие же.

Саша чокнулась с ней и подтвердила:

– Вот–вот, салют, подружка, поддерживаю. Только у меня пациенты, но про родственников плюсую.

Ника с досадой поджала губы и продолжила:

– А мне ещё и классное руководство хотят дать, а в этом классе Ваня Никитин, я вам о нем рассказывала. Ребенок из преисподней, никак иначе. Вот я и думаю, что раньше произойдет: он вернётся в свой котел или я займу его место за убийство. Сил больше нет…

Подружки сочувственно улыбнулись, переглянувшись, и Вера вздохнула:

– У меня такой же вопрос… – поймав вопросительный взгляд «горе–учительницы», поспешила добавить: – Ай ладно, проехали.

Домой Минаева пришла чуть позже 12. Ольга Андреевна и Есения сладко спали в Вериной комнате. Девушка несколько минут стояла, слушая тихое посапывание дочки, и чувствовала, как внутри постепенно разливается тепло.

«Вот оно, что до сих пор заставляет держаться меня на плаву. Семья. Если бы не они, быть мне сейчас в какой–нибудь психбольнице в белой рубашке и жрать таблетки. Развод никому не даётся легко, но почему мне кажется, словно это сломало меня сильнее, чем я ожидала? Ощущение, как будто у меня вырвали сердце, и только мама с Есенией каждый день напоминают, что оно у меня ещё осталось. Чертов Андрей. Надеюсь, у него всё будет хорошо, но желательно, подальше от нас».

Андрей приезжал к дочке раз в месяц–два, и поистине это были самые неприятные дни для Веры. Она ждала их с ужасом и вспоминала с отвращением, благодаря Бога, что впереди как минимум месяц, чтобы прийти в себя. Он не делал ничего противозаконного, но осадок в душе оставался надолго. Одна его рандомная фраза – и все летело к чертям: спокойствие, которое девушке давалось с огромным трудом, умиротворение, кровью и потом зарабатываемое неделями, и наконец просто осознание своей значимости в жизни Есении, потому что бывший муж никогда не упускал момент, чтобы напомнить Вере о ее жалких попытках быть хорошей мамой. Терпение, только терпение – изо дня в день повторяла себе Минаева, готовясь к встречам и продолжала говорить то же самое после его ухода, но уже со слезами на глазах. Она ненавидела себя за эту слабость, несмотря на то что никому и никогда старалась не позволять видеть ее, за исключением своей мамы. Подруги знали о ее переживаниях только на словах, не считая пары–тройки раз, когда уже не было сил сдерживаться, а Есения видела свою маму красивой и счастливой.

Понедельник пришел внезапно, и вот уже Вера мчится в своих новых ботинках с антискользящей подошвой, которая почему–то нихрена не спасает, потому что ноги все так же продолжают разъезжаться, как поссорившаяся парочка. Слава Богу, кофейня. Девушка еле–еле заползла по ледяной лестнице и, распахнув дверь, рванула к кассе. Бариста в этот момент выполнял свои акробатические трюки для посетителя, и, судя по пафосным движениям, это должен был быть как минимум правая рука президента. Ладно, придется подождать, хотя время конкретно поджимало. Наконец, внимание бармена Дмитрия переключилось на Веру, после того, как «правая рука президента» оплатила свой заказ самыми обычными наличными, и девушка выпалила на одном дыхании, которое сбилось уже при выходе из дома:

– Капучино без сахара с лавандовым сиропом и погорячее, пожалуйста. О Боже, можно без погорячее и без лавандового сиропа, у меня осталось примерно ноль минут, чтобы добраться до офиса.

Дмитрий усмехнулся и принялся за приготовление. Обычно он любил поболтать во время процесса, но сейчас каким–то чудным образом пришел к выводу, что не время. Поэтому Вера осталась ему адски благодарна за молчание и быстрые действия. Схватив заветный стакан и наплевав на трубочку, которую каждый раз отдельно просила (ну неужели так сложно запомнить?), она выскочила с поразительной скоростью (как когда–то выскочила замуж) и понеслась на своих коньках к зданию университета.

Наспех скинув пальто в гардеробе, взлетела по лестнице и чуть не врезалась в открывшуюся дверь.

Твою мать.

Мало того, что выглядела она сейчас, как марафонец, так ещё и опоздала. Зато с кофе, молодец, девочка, так держать!

Демидов стоял на входе в кабинет и, похоже, собирался уходить, на что Вера в глубине души уповала. Не забыв элементарные правила приличия, она слегка потянула носом воздух, чтобы… чтобы подышать кислородом, и пробормотала:

– Д–добрый день, З… Александр Станиславович.

Мужчина на пару секунд превратился в некое подобие безмолвной статуи, за это время успев просканировать Веру от и до, чем ещё сильнее ее разозлил, коротко кивнул и направился прочь, не забыв бросить по ходу:

– Ну и дисциплина.

Поздоровавшись с коллегами, Вера аккуратно положила сумку на тумбочку, ещё аккуратнее поставила стакан с кофе на стол и спросила:

– Опять не в духе? В раю без изменений?

Елена Анатольевна подбадривающе коснулась плеча девушки, но по слегка поджатым губам было очевидно ее напряжение.

– Верочка, иногда легче и полезнее для здоровья не обращать внимание на некоторые вещи.

– …и некоторых людей, – проворчала жертва морального насилия и уселась за компьютер. Хлебнула кофе и открыла почту.

Поскольку она не была бесценным сотрудником, на ее почте было лишь полдесятка писем, и те ни о чем. Девушка лениво пробежалась по их содержанию и принялась за свое обычное задание. Новых книг в библиотеке должно прибавиться не меньше сотни, и каждое наименование требовало особого внимания и сил. Ну и как минимум дней пять работы.

Телефон проснулся с лёгкой вибрацией, и на экране высветилось уведомление из чата трёх подружек, который назывался «тройничок». Никаких подтекстов, только шутка, правда.

Вера открыла сообщение, оно было от Ники: «Минаева, как обстановочка? Я вот тут загибаюсь и, кажется, опять ненавижу мужиков, даже которым 13 лет.»

Тихонько хихикнув себе под нос, Вера быстро кинула ответ: «Я тоже их ненавижу, но одно лицо особенно.» Отложив телефон, вернулась к заданию, не обращая внимание на разговоры в офисе, потому что быть полностью поглощенной процессом стало ее фишкой.

– Вот ещё один акт, его нужно подписать. Вера, Лера? Кто меньше занят?

Девушки переглянулись, и будет откровенной ложью сказать, что хоть у одной были желание или готовность. Коваль остановила проницательный взгляд на Минаевой, и ей хватило одной секунды, чтобы опередить коллегу:

– Яна Валерьевна, я схожу.

– Благодарю, Лера.

«Благодарю, Лера», – мысленно повторила Минаева, чувствуя, как только что подкатившая тошнота постепенно отпускает. Взглянув вслед своей спасительнице, ей оставалось только держать кулачки и молиться, потому что терять такого ценного сотрудника им было некстати.

Глава 5

Вера вяло возила вилкой по тарелке, мало уделяя внимание тому, что она ест. Все мысли витали неизвестно где, но неизменно возвращались к Демидову. Какого черта, никто не знал. Ни Вера, ни Саша, ни даже Ника. А так как подруги были на связи, девушке приходилось оправдываться: «Я ещё к работе приступить не успела, а он уже как будто выпотрошил меня, морально, конечно же. И мне жаль, что я снова не смогла сказать ему в лицо, чтоб он засунул свою голову в задницу и никогда оттуда не вылезал.»

Саша: «Если не скажешь ему этого ты, я сама лично приеду и перережу его голосовые связки.»

Вера: «И сердце вырежи. Хотя вряд ли ты его там найдешь.»

Ника: «Ахахахх, девочки, я умиляюсь вам.»

Вера: «А я нет.»

Саша: «Никуш, поверь мне, тебе это тоже предстоит. Привет Никитину!»

Ника: «Идите нахрен, девочки.»

На улице к Вере, как обычно, подкатили айтишники, окружили шутками и заставили улыбнуться. Павел неловко предложил ей сигарету, наблюдая, как девушка с раздражением рылась в сумке в поисках пачки «утешительного дымка.» Юра же оказался более наблюдательным, потому не преминул заметить:

– Что-то случилось? Тебе в столовой отравили еду?

Минаева наконец зажгла сигарету и, сделав долгую затяжку, хрипло исправила:

– Жизнь. Мне слегка отравляют жизнь.

– И кто такой смелый?

– Да есть тут одна личность, но пускай это останется в тайне. Я же не собираюсь нюни пускать.

Мужчины переглянулись, и Павел с подачи коллеги слегка заикающимся тоном начал:

– Ну ты, если что… ну…

– Да, говори нам! – Юра, видимо, боялся увидеть на своей голове седые волосы, ожидая, пока Паша закончит предложение.

– О, джентльмены.

Все засмеялись. День был не особо ветреным, поэтому Вера практически сразу почувствовала нежелательное вторжение в ее личное пространство. Снова этот запах и совсем близко. Спиной или горящей пятой точкой она поняла, что Демидов стоит за спиной. Ее больная фантазия набросала картину, где он прижигает своим бычком ее воспаленный мозг, и разумеется, противиться этой абсурдной фобии не осталось сил. Девушка резко обернулась и наткнулась на почти сверлящий темный взгляд. Брови были сведены к переносице, пока Демидов продолжал буравить несчастную девушку взглядом. Омрачающее чувство заполнило все ее нутро, но отвести глаз она не могла, словно стояла напротив заклятого врага посреди поля боя. А может, так оно и было. Почти интеллигентным движением руки он поднес сигарету к губам, едва раздвинув их, чтобы захватить фильтр. Его длинные пальцы не смогли закрыть ровные белые зубы, и Вера уже хотела мысленно уличить его в установке виниров, но вовремя поняла, что это, чёрт возьми, ее не касается. Вера на автомате тронула свои губы, но тут же другой рукой поднесла к ним сигарету, естественно, слегка промахнувшись, и уже хотела вернуть свое внимание к собеседникам, но была остановлена низким, хрипловатым от курения голосом.

bannerbanner