Свободные земли. Кудаго

— Спасибо вам огромное, доктор. Мы вам невероятно признательны… — на этих словах у меня в горле встал ком.

Мужчина улыбнулся, похлопал меня по плечу и вышел. Закрыв дверь, я сбросила рюкзак. Порыв обнять её оказался сильнее любых других желаний.

— Мама… как же я рада, что ты скоро поправишься. Теперь всё точно будет хорошо.

В этот миг с моих плеч словно свалилась тяжелейшая ноша. Услышав слова доктора, я почувствовала, будто заново научилась дышать. Но следом пришло понимание: нужно лгать. Это единственно верное решение. Во всяком случае, у мамы были слабые легкие, а не сердце, так что лишнее волнение ее не убьет, в отличие от правды.

— Мам, нам нужно поговорить, — тихо произнесла я, опустив взгляд и разглядывая свои руки.

— София, посмотри на меня, — строго потребовала мама, внимательно вглядываясь в мое лицо.

— Ну… — замялась я. — Мне придется ненадолго уехать. Я вызвалась поехать на работу в Хальмер. Сегодня на нашей базе был представитель местной администрации — они искали добровольцев. Работа вахтовая, всего на месяц. Зато платить будут вдвое больше.

Говоря это, я ощущала легкое волнение, но лгать оказалось удивительно легко. Мама растерялась. В нашем городке действительно бывали случаи вахтового трудоустройства, но для рабочих третьего или четвертого разряда это было редкостью.

— Прямо сейчас, Софи? — она нахмурилась. — Но твой разряд… разве они берут таких молодых?

— Сказали, людей не хватает, — я старалась звучать уверенно. — Авансом прислали врача. Ты же видишь, какой он специалист? Я не могла отказаться, мам. Это наш шанс.

Я ещё раз взглянула на неё. Взгляд мамы был странным, слегка стеклянным — таким он бывает у посетителей бара после нескольких лишних кружек пива: рассеянный, ленивый, скользящий мимо реальности.

— Мам, ты в порядке? — спросила я тихо.

— Да, милая, я отлично себя чувствую, — она слабо улыбнулась. — Немного кружится голова, но доктор сказал, что это нормально. Посплю — и всё пройдёт.

Я всматривалась в её лицо, пытаясь унять дрожь. Её «захмелевшее» состояние было мне даже на руку — меньше вопросов, меньше слез, — но тревога всё равно сдавливала сердце, глухо и упрямо.

— Сейчас у меня совсем нет времени всё объяснять, — торопливо добавила я. — Нужно успеть собраться. Не беспокойся, мама. Теперь всё будет хорошо.

Я лихорадочно забросала в рюкзак самое необходимое. Поцеловала её в висок, пахнущий лекарствами, и оставила на тумбочке все свои накопленные кроны — заработок из бара и с полей. Выбежала из квартиры, не оборачиваясь.

В машину я села почти с вызовом, громко хлопнув дверью. Раздраженно скрестила руки на груди и уставилась в окно, демонстративно игнорируя Адама. Он промолчал, лишь аккуратно переложил рюкзак с моих коленей на заднее сиденье. Обменявшись со мной странным, нечитаемым взглядом, он негромко хмыкнул и повернул ключ зажигания. Машина тронулась.

Я мельком глянула в боковое зеркало. На крыльце стоял Ян. Он выглядел подавленым и растерянным, провожая взглядом удаляющийся автомобиль.

Мы направлялись в восточную часть города. За сегодняшний день я выгорела дотла — шок, страх и радость сменились глухой апатией. Я прижалась лбом к холодному стеклу, равнодушно наблюдая за тем, как знакомые улицы остаются позади.

Автомобиль плавно остановился у массивных ворот военного ангара, скрытого на территории закрытого ведомства. Всё здесь дышало угрозой и тайной. Эта зона находилась под неусыпной охраной администрации; даже среди подростков это место считалось табу, и я никогда не думала, что окажусь здесь по своей воле.

— Идём, — сказал Адам, забирая мой рюкзак.

Я молча кивнула и пошла вслед за ним. Мысли путались, стресс последних часов мешал сосредоточиться.

У ворот нас встретили двое солдат Воронды. Пройдя внутрь, я заметила, что их здесь куда больше, чем требовалось. Странно — войны нет, охранять особо некого, а всё вокруг буквально кишело военными. Это казалось нелепой тратой ресурсов.

Мы шли мимо длинных стеллажей, накрытых плотной серой тканью. Я вертела головой, изучая пространство. Любопытство жгло изнутри: что там прячут? И зачем столько охраны? Интересно, если я приподниму край и загляну… он заметит?

Я едва успела об этом подумать, как Адам остановился и распахнул перед собой дверь.

— Заходи. У нас час на инструктаж. Потом выдвигаемся, — бросил он с легким раздражением.

— Адам, я могу задать вопрос? — решилась я.

Он посмотрел на меня с легкой усмешкой, но вместо ответа неожиданно спросил:

— Сначала ты ответь мне. Откуда ты вообще знаешь мое имя?

Я на мгновение замялась, но скрывать это не было смысла.

— Услышала в баре. После того как вы ушли… Люди говорили.

Адам тихо хмыкнул, словно это подтвердило какие-то его догадки.

— Я так и думал, — он кивнул. — Ладно, спрашивай.

Не давая ему передумать, я выпалила самое главное:

— Скажи честно: то, что мне предстоит — это безопасно? Какова вероятность, что я вернусь домой?

Его взгляд мгновенно стал серьезным. Он молчал около минуты, прежде чем ответить:

— Я уверен, что это безопасно. Александр Вебер славится репутацией защитника слабых, голодных и обездоленных. Он не станет убивать невинную девчонку. Но город, куда ты отправишься, полон дикарей: одни находят там временное убежище, другие — постоянную крышу, кто-то — просто работу.

Он сделал паузу, подбирая слова.

— Безопасность там — вещь относительная, — добавил он. — Всё зависит от того, как быстро ты научишься слушать и не говорить лишнего. Если будешь осторожна — вернёшься. Если нет… — он не закончил, лишь пожав плечами.

Я поняла этот жест лучше любых слов.

— Говоришь так, будто бывал там, — заметила я.

Он проигнорировал мой вопрос, даже не взглянув в мою сторону.

— В семь часов вечера я передам тебя его людям. Они примут тебя за другого человека, — произнёс он ровно.

— Но… — озадаченно начала я.

— Молчи и слушай, — резко перебил Адам. — Пока не попадёшь в город — молчи. Поняла?

Я покачала головой.

— Ничего не поняла. Люди Вебера разве не знают, как выглядит тот человек?

Адам медленно взял стул, развернул его спинкой ко мне и сел напротив. Он долго и внимательно смотрел на меня, будто решал, стоит ли вообще тратить воздух на объяснения.

— Тебе не нужно это понимать, — сказал он наконец. — Твоя задача — попасть в Кудаго под чужим именем и не раскрыться до самого момента встречи с Вебером. Это всё. Дальнейшая твоя судьба будет зависеть только от того, как ты себя поведешь.

— Но что мне там делать? — не выдержала я. — В чем смысл? Должно же быть какое-то конкретное задание?

— Задание будет. Возможно, — отрезал Адам, глядя мне прямо в глаза. — Но если ты его и получишь, то сильно позже. В нужный момент. А до тех пор — чем меньше ты знаешь, тем безопаснее для тебя самой. Лишние знания в твоей голове — это риск сорваться и выдать себя. Твоя единственная цель — войти в город и стать там своей.

— Вы просто бросаете меня туда, даже не объяснив, зачем?

— Я объясняю тебе главное: если тебя раскусят на входе — обратная дорога тебе не понадобится. А если продержишься до встречи с Вебером — тогда и поговорим о делах. Сейчас твоя работа — молчать и вести себя естественно. Поняла?

Я притихла, лихорадочно обдумывая его слова. Получалось, когда меня доставят на место, Александр увидит, что я — не та, кто ему нужен, и просто отпустит. Тогда останется одна задача: выбраться из Кудаго и добраться до Воронды.

Я тут же решила поделиться своими соображениями с Адамом — мол, дело-то нехитрое: найду корован, договорюсь с торговцами за пару крон, и поминай как звали.

Он несколько минут смотрел на меня взглядом, смысл которого я не могла уловить. Глубоко вздохнув, Адам зажмурился и с силой надавил пальцами на переносицу, словно у него резко заболела голова. Затем он медленно выдохнул мне прямо в лицо:

— Ладно, цыпа. Начинаем заново. По порядку. Я объясняю — ты слушаешь и не перебиваешь.

Я едва заметно кивнула. После его слов уверенность, ещё недавно владевшая мной, окончательно улетучилась, оставляя после себя тяжёлое чувство унылой безысходности.

Глава 3

Комната без окон.

Меня посадили в машину вроде той, на которой я приехала, но сразу чувствовалось, что что-то не так. За окнами ничего не было видно — стекла были глухо затемнены и закрыты металлической решёткой. Я села на заднее сиденье.Справа и слева расположились люди в военной форме и масках, полностью скрывающих лица. Даже возраст определить было невозможно.

В другой ситуации я бы непременно поинтересовалась, не тяжело ли дышать в таких штуках. Но сейчас мне было всё равно.

Было страшно.

По-настоящему страшно — впервые. Я балансировала на грани паники, с трудом сдерживаясь, чтобы не рвануть наружу и не закричать. Уговаривала себя, что всё правильно. Что это мой выбор. Что всё получится.

На коленях лежал рюкзак с вещами. Сбоку к нему была пристёгнута небольшая сумка с рацией. Один только взгляд на неё заставил меня напрячься и почувствовать, как тревога расползается по всему телу.

Мы ехали не меньше двух часов, прежде чем внедорожники один за другим свернули на узкую грунтовую дорогу. Через несколько минут машина плавно остановилась, скрипя шинами по шероховатому гравию.

Ладони вспотели, тело пробрала дрожь. Я до конца не верила, что всё это происходит со мной на самом деле. Снаружи явно что-то творилось, но я отчаянно не хотела этого знать. Пожалуйста, оставьте меня здесь. В машине.

Дверь распахнулась. Парень слева вышел. Я осталась сидеть, упрямо цепляясь за мысль, что всё это — лишь дурной сон. И в тот же миг появился Адам.

— Вперёд, цыпа. Твой выход.

Он протянул руку. Я вцепилась в неё и выбралась из машины — ноги предательски подкашивались. Я сжала его ладонь сильнее: он наверняка видел моё состояние. В ответ его пальцы сомкнулись крепче. Я подняла глаза, поймала его взгляд и уловила короткое, почти незаметное сожаление.

Наша группа стояла у левого края дороги. Метрах в двухстах справа находилась другая — более многочисленная. Адам поднял руку, и ему ответили.

В следующий миг он схватил меня за предплечье и повёл вперёд — к другой стороне. Там двоих мужчин с мешками на головах вели навстречу нам. Я обернулась к Адаму:

— Удачи, цыпочка, — тихо сказал он.

Первым из встречающих шёл крупный молодой мужчина с тёмными волосами и суровым выражением лица. Его взгляд не отрывался от меня ни на секунду. Подойдя вплотную, он шагнул вперёд, загородил собой и почти силой потащил к автомобилям.

— Анна, посмотрите на меня, — остановившись, повернул он меня лицом к себе.

Я подняла глаза. Его взгляд был тревожным, тёмным, почти чёрным.

— Вы в порядке? Вам нужна помощь?

В его голосе было столько искреннего участия, что мне стало стыдно за своё притворство.

— Нет… всё хорошо, спасибо, — пробормотала я, отворачиваясь и прижимая рюкзак к груди.

Меня подвели к огромному грузовику, не похожему ни на одну машину, виденную прежде. Его форма была странной — угловатой, но одновременно обтекаемой. Я растерялась. Мужчина отпустил мою руку, чтобы принять у кого-то плотное одеяло.

— Всё нормально? — спросил он, заметив моё замешательство.

— А что это вообще такое? — спросила я, разглядывая транспорт и на мгновение забыв обо всём, что говорил Адам.

— Броневик, — ответил он, хмурясь и распахивая дверцу. — В академии они выглядят иначе?

Чёрт.

Я мысленно выругалась.

Соберись, София.

Я забралась внутрь и молча приняла одеяло, не отвечая.

— Меня зовут Томас. Я заместитель вашего брата.

— Анна, хотите воды?

Я покачала головой и вжалась в угол сиденья.

— Отдохните. Через пару часов вы будете дома.

Машина тронулась. Я откинулась на спинку, закрыла глаза и притворилась спящей. Это казалось самым простым способом избежать вопросов. Ровный гул двигателя действовал успокаивающе.

Дорога казалась бесконечной — по моим ощущениям, мы ехали уже часов три. Всё это время я делала вид, будто сплю, но мысли и тревога не покидали меня ни на секунду. Раньше я ездила только на автобусах — шумных, резких. Сейчас же думала о том, что скажу, когда обман вскроется.

Лгать больше не придётся — Адам ясно дал понять, когда и как мне следует рассказать правду о матери. Он даже предложил подать всё иначе: будто меня шантажировали, а я всего лишь оказалась заложницей обстоятельств. По его словам, это увеличивало шансы.

Оставалось лишь одно — убедить Александра оставить меня в своём городе. Как я ни старалась, решения не находилось.

Когда автомобиль наконец остановился, сердце заколотилось. Я подтянула колени к груди и почти перестала дышать.

Томас вышел, захлопнул дверь, задвинул замки. Внутри стало глухо и тихо. Затем дверь снова открылась.

В салон вошёл пожилой мужчина лет шестидесяти. Полностью седой, с жёстким, холодным лицом. Несмотря на возраст, осанка его была безупречной. От него исходило ощущение власти — такое плотное, что воздух будто сжимался.

Он бросил на меня взгляд. Короткий. Тяжёлый.

Я невольно захотела отодвинуться.

Затем он повернулся к Томасу и, указывая на меня пальцем, прошипел:

— Это не моя внучка.

Лицо Томаса окаменело. Взгляд стал пустым. Он отступил, пропуская мужчину, затем вышел следом. Дверь захлопнулась. Замки лязгнули.

Меня затрясло.

Началось.

Я заламывала пальцы, пытаясь хоть немного унять волнение. Машина двигалась дальше. Я свернулась в клубок в углу сиденья и замерла, прислушиваясь к каждому звуку.

Прошло меньше часа, когда мы снова остановились. Я приготовилась к тому, что сейчас двери откроются, но спустя пару минут автомобиль вновь поехал. Судя по ощущениям, мы въезжали куда-то внутрь: множество поворотов, глухие толчки — будто транспорт преодолевал преграды.

Через пятнадцать минут всё закончилось. Машина замерла, и я на мгновение перестала дышать. Тело сковал леденящий ужас, пальцы начали нервно подрагивать. Минуты тянулись бесконечно долго, вокруг царила давящая тишина.

Спустя пару часов первая волна паники отступила, уступив место жажде и тупому дискомфорту: ноги занемели, поза «калачиком» перестала быть удобной. Я выпрямилась, стараясь отвлечься и подумать. Мысли снова и снова возвращались к неизбежному допросу, прокручивая возможные объяснения.

В какой-то момент я осознала, что начинаю злиться. Казалось, обо мне просто забыли. Голова невыносимо болела, во рту пересохло. Неизвестность и ожидание выводили из себя.

Когда я уже почти решилась колотить кулаками по металлу и кричать, раздался щелчок замка. Я напряглась, не решаясь взглянуть на того, кто открывал дверь, и услышала негромкий незнакомый голос:

— На выход.

Медленно обернувшись, я увидела группу незнакомцев — все в чёрном, без каких-либо отличий. Колени едва держали. Я осторожно выбралась наружу.

Вокруг возвышались одинаковые серые квадратные здания. Мы направились к одному из них. Вечер стремительно сгущался, и в лёгкой футболке стало ощутимо прохладно. Рюкзак у меня отобрали мгновенно, едва я вышла из машины. Надо было взять кофту, с раздражением подумала я.

Меня вели вперёд, всё дальше по коридору. Остановились у неприметной серой двери с крошечным окном. За ней оказалась тесная комната: стол и два стула напротив друг друга. Меня усадили на один из них и надели наручники. От ощущения скованности пульс участился ещё сильнее.

Я снова погрузилась в тревожное ожидание. Всё это время молчала — не задавала вопросов, не предъявляла требований. Скорее всего, это было связано с ясным осознанием собственного поступка: моя задача — убедить окружающих в своей невиновности и представить себя жертвой обстоятельств. А значит, нужно вести себя разумно.

Спустя некоторое время в кабинет вошёл Томас.

— Оставьте нас, — коротко приказал он.

Солдаты один за другим покинули помещение. Он смотрел на меня немигающим взглядом около минуты, затем сложил руки в замок и прямо спросил:

— Кто ты?

Я ещё не успела открыть рот, чтобы вывалить на него всю информацию, как он меня остановил:

— Хочу, чтобы ты понимала: ты можешь рассказать правду сразу, либо мы проведём ряд максимально неприятных для тебя процедур — и ты всё равно расскажешь правду.

— Я предпочитаю рассказать правду сразу же, — повторила я его слова.

Лишь на миг в его строгом лице мелькнула едва заметная эмоция, которую я всё-таки уловила, как и мгновенно расслабившиеся плечи. Моя способность подмечать мелкие детали иногда удивляла даже меня саму. Томас небрежно махнул рукой, словно говоря: ну, начинай.

Я рассказала всё, что помнила, объяснила своё положение и упомянула пару мелочей из детства — уложилась минут в пятнадцать. Следующие полтора часа я терпела вопросы Томаса, часто повторяющиеся. За это время я успела всплакнуть дважды, разозлиться трижды, послать его один раз, а сейчас уже десять минут обиженно молчала, отвернувшись к стене.

Томас вздохнул, поднялся, и буквально через секунду на столе рядом со мной появились стакан воды и салфетка. Он подошёл сзади и отстегнул наручники — руки уже порядком затекли. Пить хотелось невероятно сильно, но ещё хуже было плакать со скованными за спиной руками, не имея возможности вытереть слёзы или нос. Я сначала привела в порядок лицо и лишь потом осушила стакан, громко поставив его обратно на стол.

В тишине коридора вдруг раздался громкий раздражённый голос — словно взрыв.

— Чёрт…

Томас резко вскочил и рванул к двери.

— Какого чёрта она тут делает?! — кто-то орал снаружи.

Томас попытался успокоить собеседника:

— Алекс, нам бы сначала поговорить…

Но его перебивали снова и снова:

— Да о чём вообще разговаривать?! Ты допрашиваешь мою сестру? Совсем крыша съехала?!

Гнев ощущался даже сквозь закрытую дверь — каждый звук был пропитан яростью.

— Всё далеко не так… — голос Томаса оставался холодным и ровным.

Снаружи послышались странные звуки, похожие на борьбу, и в следующий миг дверь распахнулась настежь. В комнату буквально ворвался парень лет двадцати пяти. Светлые растрёпанные волосы, кожа с золотистым оттенком, выразительные голубые глаза, сверкающие, как молнии. Увидев меня, он мгновенно переменился: недоумение сменилось яростью.

— Кто ты, на хрен, такая?! — выплюнул он. На его скулах заходили желваки.

— Алекс, успокойся, — ровно попросил Томас, закрывая дверь.

Но парень его будто не слышал. Он навис надо мной всей своей массой. Дыхание тяжёлое, сбивчивое, тело натянуто струной, зрачки расширены. В них читались страх и ярость. Казалось, ещё мгновение — и он перестанет себя контролировать.

— Кто ты такая?! — взорвался он криком, глядя на меня с отчаянием и болью.

Я стояла, оглашенная, тупо уставившись в его безумные глаза. Ни слов, ни мыслей — в голове всё смешалось.

Не добившись ответа, он резко повернулся к Томасу, шагнул вплотную и схватил его за майку у горла. Каждый его нерв был напряжён, вена на виске пульсировала в такт сердцу, переполненному гневом и тревогой.

— Объясни, мать твою, что тут вообще творится?! — прорычал он. — Где Анна?!

— Мы не знаем, где она, — ответил Томас. — Возможно, Романо блефовал, утверждая, что держит её у себя.

Он смотрел на Алекса с прежней внешней отстранённостью, но в глазах бушевал ураган.

— Мы обязательно её найдём. Я тебе обещаю.

Он накрыл плечи Алекса руками и повторил это снова и снова — не меньше пяти раз. Даже я поверила ему. Убедилась, что он действительно сможет найти эту Анну.

— Кто она и почему здесь? — спросил Алекс, наконец поворачиваясь ко мне и немного успокаиваясь.

— Её зовут София. Виктор подсунул её нам вместо твоей сестры. Сейчас идёт допрос. Мы почти нашли общий язык, хотя пара вопросов у меня ещё осталась, — сказал Томас, ни к кому конкретно не обращаясь.

Алекс полностью успокоился и теперь с интересом разглядывал меня.

— Если ты знал, что это не Анна, зачем привёз её сюда? — спросил он уже спокойнее, не отводя взгляда.

— Я не знал, — ответил Томас. — Твой дед видел её и сообщил, что это не она.

— Орлов?! Если он её видел… — изумлённо воскликнул Алекс. — Удивительно, что она вообще ещё жива.

Томас неодобрительно посмотрел на него и покачал головой. Алекс, казалось, не обратил на это внимания. Я стояла рядом, слушая их разговор, словно меня здесь не существовало.

Фамилия «Орлов» неожиданно отозвалась эхом в памяти. Перебрав всё, что знала, я вспомнила: Орлов Михаил — один из основателей Совета. Значит, если этот Алекс — тот самый Александр, возглавляющий Кудаго, то его дед — Орлов? Но как это возможно?

Нет. Нет. Нет.

До меня дошло: я не должна этого знать. Нельзя владеть такой информацией. Никто не выпустит меня отсюда живой.

Понимание накрыло волной паники. Стены будто поплыли, ужас сжал лёгкие, дышать стало трудно. Если бы я стояла, точно упала бы.

— С вами всё в порядке?

Сквозь шум в ушах голос Томаса звучал едва различимым шёпотом. Я пыталась ухватиться за смысл его слов, вернуть контроль, но не могла. Меня словно тянуло всё глубже.

Пришла в себя резко — будто вынырнула на поверхность. Растерянность схлынула, уступив осознанию. Мысли прояснились, сложившись в тревожную ясность. Я провела рукой по лицу, стирая влагу: одежда липла к телу, было холодно. В этот момент Александр с силой поставил пустой стакан на стол и занял место, где раньше сидел Томас.

Он устроился предельно расслабленно: закинул ноги на стол, скрестил их и уставился на меня.

— Рассказывай, Кто ты такая и зачем ты здесь?

Я растерялась и не знала, как говорить с этим человеком. Быстро бросила взгляд на Томаса, ища поддержки.

— Повтори всё, что говорила раньше, — спокойно сказал он.

Опустив голову и уставившись в пол, я торопливо пересказала всю историю Александру.

— Что это за рация? — спросил Томас. — Откуда она у тебя и какую информацию ты обязана передавать?

Я рассказала про отца-инженера, про Хельмер, про редкие звонки и мать, зависимую от этих коротких связей. Про то, как она настояла, чтобы я взяла рацию с собой.

Закончив, я заметила, как Томас качает головой, глядя мне прямо в глаза. Его лицо выражало полное недоверие. В тот же миг Александр запрокинул голову и шумно выдохнул, уставившись в потолок.

— Это полный бред! — замечает он. — Зачем главе заставлять тебя, если он мог просто попросить? Твоя больная мать — идеальный повод для честной сделки. Её ведь уже начали лечить, верно?

Он сбросил ноги со стола и подался вперёд, почти вплотную приблизившись ко мне.

— Отвечай. Зачем принуждать, когда можно было просто попросить? И это ведь не единственная его просьба?

В его словах не было угрозы, но мне всё равно было страшно — так, что я невольно зажмурилась. Паника сжала грудь, будто стальное кольцо. Он был прав. Они всё поняли. Слёзы катились по щекам, дыхание сбивалось, и я едва сдерживала всхлипы.

— Хватит! — резко вмешался Томас.

Александр тут же отстранился и вернулся в расслабленную позу, бросив на меня взгляд, полный презрения.

— Глава хотел совершить обмен и вернуть своих людей. Думаю, аварии на станциях — тоже его рук дело. Так или иначе, ты бы всё равно оказалась здесь. Болезнь твоей матери лишь упростила задачу. В вашем городе ведь не так много светловолосых девушек твоего возраста. Насколько мне известно, у вас преобладает тёмная масть.

Я молча кивнула. Усталость накрыла волной. Я устала бояться. Устала от этого бесконечного дня — хотя сейчас, наверное, уже глубокая ночь. Осталось только одно желание: упасть на подушку и забыться сном. Стало всё равно, что будет дальше.

— София, — Томас посмотрел на меня. — Я спрошу тебя в последний раз. Если тебе поручили что-то ещё, лучше сказать сейчас. Если потом выяснится, что ты соврала…

Он замолчал. Его взгляд стал ледяным.

— …я убью тебя, — закончил он глухо.

— Всё правда… честное слово. Больше ничего нет.

Томас лишь хмурился сильнее, внимательно изучая моё лицо.

— Это твой единственный шанс. Запомни, — жёстко сказал он.

— Добро пожаловать в Кудаго, пупсик, — мрачно добавил Алекс.

— Что со мной будет? — спросила я, не поднимая головы. — Меня не убьют?

— Не обещаю, — мгновенно ответил Александр.

Я посмотрела на него и увидела ухмылку: какой кретин.

— Пока ты под наблюдением, — сообщил Томас и ударил ладонью по двери. — Тебя сейчас отведут отдохнуть. А завтра сообщат, что тебя ждёт дальше

В комнату зашли два охранника.

— Проводить, — отдаёт он короткий приказ.

Я встаю.

— Спасибо, — произношу после короткой паузы.

Следуя за одним из мужчин, покидаю помещение. Другой идёт позади меня.

Томас