Свободные земли. Кудаго

Развернувшись на несколько мгновений, Виктор заметил взгляд Когана и жестом пригласил его присесть:

– Присаживайся.

Коган сел. Глава опустился в своё любимое кресло и позволил себе вежливую, почти радушную улыбку.

– Выпьешь что-нибудь?

– Думаю, не стоит, – ответил Адам, откидываясь на спинку.

Пальцы Виктора сцепились в замок. Маска благородного джентльмена больше была не нужна.

– Выкладывай всё по порядку.

Адам начал говорить. С каждым его словом внутри Виктора нарастала холодная, сдерживаемая ярость.

– Смерть Анны Орловой не была случайной… Она покончила с собой после того, как…

Коган замолчал. Пояснения оказались лишними – всё читалось в его взгляде.

– Сука! – Виктор с силой ударил ладонью по столу. – Чёртовы ублюдки… Ни на что не способны!

Он поднялся и начал мерить кабинет шагами рассуждая при этом вслух:

– Вебер этого так не оставит. Он ясно дал понять: девчонка нужна ему живой и невредимой.

Адреналин ударил в кровь. Глава Генштаба чувствовал: грядут проблемы. Реакция Совета могла быть непредсказуемой, а расследование – стало бы угрозой. Ничто не должно было указывать на причастность людей из Воронды. Он на секунду замер, будто что-то решил.

– После доставки объектов – максимум сил на безопасность. Проверять каждого. К администрации не подпускать никого без нужного уровня надёжности. Въезд в город закрыть. Пропуска обязательны. Никакого нелегального трафика.

Приказы возвращали контроль. Виктор выпрямился и вновь надел маску равнодушия.

– Это ещё не всё, – произнёс Коган.

Виктор напрягся. Вены на висках болезненно пульсировали.

Адам рассказал о девушке что видел в баре. Проживающей на третьем производственном комплексе. О её больной матери. О возможности подмены. Убеждал в ее сходстве с внучкой Орлова.

Глава штаба слушал молча.

Когда Коган закончил, губы Виктора сами собой сложились в холодную усмешку.

– Ты правда думаешь, что Александр настолько слеп, что не знает, как выглядит та, кто ему нужен?

Коган пожал плечами.

– Если разработать хороший план, то нам удастся избежать бойни. Спасти десятки жизней. Сейчас каждый человек на счету.

Виктор устало провёл ладонями по лицу и откинулся в кресле, прикрыв глаза.

– Встреча назначена на завтра, на семь, – сказал он после паузы. – Незадолго до этого организуйте пару взрывов на электростанциях с восточной стороны Кудаго. Он не оставит своих дикарей без защиты. Значит, на встречу пришлёт кого-то из своих. И этот кто может не знать девку в лицо.

– Всё будет сделано в лучшем виде, – ответил Коган.А после вскочил с дивана и направился к двери. В его шагах чувствовалось воодушевление: план обрёл форму, появился пусть и небольшой, но шанс. Главное – вернуть специалистов и сохранить как можно больше бойцов.

– Приведи ко мне девушку, – добавил Виктор ему вслед.

Дверь закрылась.

Музыка вновь наполнила кабинет главы Генштаба Воронды.

Глава 2

Глава 2. Сделка

София

Я открыла глаза и медленно подняла голову, прочистила горло, пытаясь избавиться от сухости, но, когда начала говорить, голос всё равно показался хриплым.

– Мам… – позвала я, но комната пустовала.

Я поднялась и перешла в соседнюю. Там увидела её сидящей у окна: колени были согнуты, в руках снова была книга, а взгляд устремлён куда-то в сторону.

– Мама, мамочка, как ты?

Я села перед ней на пол и положила голову ей на колени. Она тут же начала перебирать мои волосы – совсем как в детстве.

– Детка… – мамин голос звучал тихо, но чисто. – Софи, посмотри на меня, – попросила она.

Я подняла взгляд на её лицо: губы казались бескровными, а голубые глаза – как никогда тусклыми.

– Детка, пообещай мне кое-что.

Она провела рукой по моему лицу, заправила прядь волос за ухо, а после коснулась пальцем кончика носа.

– Постарайся… нет, обещай, что во что бы то ни стало проживёшь счастливую жизнь. Пообещай, что будешь любить искренне, а обиды отпускать легко. Люди приходят и уходят, но истинная любовь останется в твоем сердце, навсегда. Солнышко… не надо стараться угодить всем, ладно? Живи так, чтобы тебе самой было спокойно. Если кто-то уйдёт… это их путь, не вини себя за это. Прощай каждого, кто сделает больно, будь благодарна тем, кто любил тебя. Живи сердцем – оно мудрее ума. Будь терпимой и понимающей ко всем, кто встретится на твоём пути, и тогда, я уверена, твоя душа наполнится счастьем.

Я крепко сжала её руку. Её слова тяжёлым камнем осели на моей душе. Единственное, на что меня хватило, – лёгкий кивок.

Мама наклонилась и поцеловала меня в лоб, а после довольно бодро велела подняться и собираться на работу.

Только сейчас я поняла, что опаздываю. Я резко подскочила, поцеловала маму в щёку и побежала переодеваться. Джинсы, серая майка и плотная чёрная рубашка, оставшаяся ещё от папы. Кроссовки всё ещё были сырыми – я неприятно поморщилась, но всё же обулась.

Пожелав маме хорошего дня и стараясь не хлопнуть дверью, я побежала, чтобы успеть на автобус.

На базу я пришла ровно в девять – все уже собрались. Я оказалась последней, но всё-таки успела. Увидев это, я выдохнула с облегчением.

Как-то после моей первой смены в баре я проспала, потом бежала три километра, чтобы успеть до закрытия пропускного пункта. Хотя бежала, наверное, два – третий тащилась. На поле нужно было попасть не позднее десяти утра: тех, кто не успевал вовремя, уже не пускали. День засчитывали как прогул, а норму отдавали другим.

Автобус подошёл ровно в 9:00 – ни минутой позже. Об этом сообщало табло над платформой. Пунктуальность водителя настораживала: всё так чётко, будто от этого зависела его жизнь.

Мы сели на свои места – за годы работы каждый уже привык к своему. Сидели по двое. Рядом со мной пустовало место, где обычно сидела мама. Слегка вздохнув, я отвернулась к окну.

Мы должны были уже уехать, но почему-то стояли. Остальные пассажиры начали негромко перешёптываться, удивляясь задержке.

В этот момент в автобус вошёл мужчина в военной форме. Быстро осмотрев всех, он громко произнёс моё имя.

Стоп… что?

– Повторяю свой вопрос: есть ли среди вас София Новак? – громче сказал мужчина.

Все внимательно смотрели на меня, но никто не указывал пальцем – в салоне было тихо.

– София Новак! – уверенно повторил он, подходя ближе.

– Да, это я, – ответила я, немного съёжившись в кресле.

– Пойдёмте со мной, – коротко сказал он, разворачиваясь к выходу.

– Куда? – озадаченно спросила я, глядя на него.

– На все вопросы вам ответят позже, прошу, – кивком приказал он выйти. – Не заставляйте меня вытаскивать вас силой.

– А вы могли бы? – вопрос вырвался раньше, чем я его осознала.

Он не ответил, лишь бросил взгляд, ясно говорящий: «Не будь дурой».

Я вышла из автобуса и пошла за мужчиной, стараясь в голове быстро перебрать события, которые могли стать причиной этой встречи. Я ничего не украла, не покупала у сомнительных лиц, не нарушала закон. Даже на стену не лазила уже пару лет – раньше мы с друзьями любили поглазеть на то, что творилось за забором военного полигона. Взрослые это не поощряли, но многие из них отлично знали, где шатается молодёжь.

Не обнаружив за собой ни одного нарушения, сквозь нарастающий страх во мне начало просыпаться любопытство. Чем именно я привлекла внимание? Интерес разгорелся настолько, что, узнай я сейчас о произошедшей ошибке и что искали вовсе не меня, наверняка испытала бы разочарование.

Меня всегда отличала особая пытливость – вероятно, это одно из моих самых выдающихся качеств. Своими вопросами я легко могла достать кого угодно. С самого детства меня интересовало всё вокруг.

Так, мой простодушный вопрос, заданный смотрителю в первый рабочий день: «Где здесь можно попить?», позволил всем остальным работникам не приносить воду с собой. Оказывалось, она положена каждому – просто никто об этом раньше не знал. В тот день я стала героиней нашего сектора.

Выйдя с базы и свернув левее, мы подошли к чёрной машине. Облокотившись о неё, стоял мужчина в очках: руки скрещены, голова чуть наклонена вбок. В нём угадывалось что-то знакомое.

Пока мы приближались, я внимательно разглядывала его. На вид – не больше тридцати лет, светлые волосы, загорелые руки. На левой я заметила несколько плетёных браслетов. Красиво, – проскочила мысль, и тут он снял очки.

Точно. Это был тот самый парень из бара.

Подойдя к машине, я непонимающе уставилась на него. Он улыбнулся. Его взгляд медленно пробежал по мне снизу вверх, после чего он открыл дверцу автомобиля и широким жестом пригласил меня сесть внутрь.

– Я хотела бы знать, что вам от меня нужно? – произнесла я, продолжая смотреть на него непонимающе.

Бровь мужчины дёрнулась вверх, и он усмехнулся.

– А у тебя что-нибудь есть?

– Нет, – резко ответила я и отступила на шаг назад.

Казалось, моего замешательства мужчина совершенно не заметил.

– Ну тогда, пожалуй, возможно, я смогу тебе кое-что предложить…

– Спасибо, мне ничего не надо, – бросила я и уже готовилась развернуться, чтобы рвануть оттуда.

Парень принял озабоченный вид, задумчиво постукивая указательным пальцем по губам.

– Возможно, твоей маме что-то необходимо, – произнёс он. – Может, хороший врач.

Меня словно током ударило. Ноги перестали двигаться. Я ошарашено уставилась на него.

– Если хочешь спасти свою мать, ты сейчас же сядешь в машину и будешь послушной девочкой, – сказал он и, заметив, как округлились мои глаза, добавил: – Думаешь, меня интересуют девчонки вроде тебя?

– А кого тогда интересуют? – выпалила я.

В этот момент он рассмеялся – весело и непринуждённо.

– Я не знаю, но уверен, что ты сама однажды это выяснишь. А пока садись в машину – я отвезу тебя на встречу с человеком, который способен помочь твоей матери.

Его слова не звучали как приказ, но давление всё-таки чувствовалось.

– Тебе ничего не угрожает, – добавил он, видя, что я всё ещё сомневаюсь, стоит ли ему доверять.

– Хорошо, – сказала я. – Я поеду, если вы скажете, куда мы едем.

Я увидела, как он слегка закатил глаза, утомлённый моим сопротивлением.

– В администрацию. Познакомлю тебя с нашим главой, – сказал он, разворачиваясь и садясь на переднее пассажирское сиденье. – У тебя секунда, или я передумаю.

И в тот же миг машина завелась. Резко, не задумываясь, я заскочила следом.

– Дверь, – произнёс водитель.

Я взялась за ручку и резко дёрнула её на себя. Дверь с грохотом захлопнулась. Голова водителя медленно повернулась в мою сторону, а взгляд в этот момент полыхал молниями.

Я сделала вид, что ничего не заметила, и просто ждала, что будет дальше.

Мне ещё нужно было придумать, что написать в объяснительной. Прогул – это не просто штраф. Я обязана была подробно описать причину, по которой не выполнила свой гражданский долг. О возможности того, что моей маме скоро помогут, я старалась не думать – эта мысль была слишком невероятной, чтобы я могла легко в неё поверить.

Путь занял около двадцати минут, и, к моему удивлению, мы действительно подъехали к зданию администрации…

Честно говоря, я не знала точно, чего ожидала, но червячок сомнений всё-таки грыз меня изнутри, нашёптывая: «Садиться в машину к незнакомцам – плохая идея, София. Очень плохая».

Я никогда раньше здесь не была и, следуя за парнем, который вёл меня словно овечку непонятно куда, лишь вертела головой, разглядывая изнутри здание администрации.

Внутри всё было белоснежным: стены отражали верхний свет, украшенные изящными резными узорами с изображениями птиц и листьев. Потолок мерцал, словно драгоценная жемчужина, а пол был блестящим и застелен красной дорожкой, все выглядело настолько невероятным что казался волшебным.

Поднявшись на второй этаж, парень уверенно подошёл к двери, постучал и, открыв её, пригласил меня пройти вперёд.

Войдя внутрь, я оказалась в кабинете, наполненном яркими красками и удивительными деталями интерьера. Правую стену украшала целая серия небольших полок, уставленных самыми разными вещами: фигурками, свечами, старинными часами, многочисленными книгами и мелкими предметами неясного предназначения. Количество книг казалось бесконечным.

Прямо передо мной находилось большое панорамное окно, а посреди комнаты стоял огромный тяжёлый письменный стол. За ним, в кожаном кресле, сидел мужчина, хорошо знакомый всему городу. Я тоже неоднократно видела его – но ни разу так близко.

– Добрый день, мисс Новак, – произнёс управляющий, поднимаясь нам навстречу.

– Прошу вас, присаживайтесь, – продолжил он, жестом приглашая меня устроиться на мягком диване у левой стены. – Желаете чаю?

Не дожидаясь ответа, он взял маленький чайничек с миниатюрным носиком и осторожно налил напиток в белую чашку, идеально подходящую по размеру. Вскоре чашка с горячим чаем появилась на маленьком столике рядом с диваном.

Сам хозяин вернулся за рабочий стол и налил вторую порцию – уже себе.

Всё это время я сидела тихо, внимательно следя за каждым его движением и не понимая, зачем он приказал доставить меня сюда. Внутри всё свербело – хотелось как можно скорее понять, что происходит.

– Мистер Романо, разрешите спросить… зачем я здесь? Я, разумеется, ценю оказанную мне честь, но…

– Все, кто приходит сюда, не задают вопросов, мисс Новак, – сказал он почти дружелюбно, но за словами скользнула сталь.

По спине пробежал холодок.

Он замолчал на мгновение, будто проверял, как я держусь.

– Ответ зависит от вас, – добавил наконец после короткой, напряжённой паузы. – Скажите, София, что вам известно об устройстве нашей системы?

– В общих чертах.

– В общих – недостаточно, – он едва заметно улыбнулся. – Здесь решают детали. Кто стоит во главе?

– Совет. Он управляет тремя объединёнными в союз городами и назначает управляющих.

– Именно, – Романо отошёл к карте. – И каждый из этих городов существует лишь потому, что кому-то это выгодно. Система – единый организм.

Он провёл пальцем по границам Воронды.

– Чем полезен наш город Совету?

– Мы обеспечиваем продовольствием весь союз. Самый крупный агропромышленный комплекс.

– А значит, – его голос стал тише, – если Воронда перестанет работать хотя бы на неделю, начнётся хаос. Представляете, как мало нужно, чтобы города начали умирать от голода?

Я невольно сглотнула.

– А остальные? – продолжил он, словно проверяя, насколько глубоко я понимаю картину.

– Добыча ресурсов. Металлургия. Топливо. Животноводство.

– Хорошо, – он задержал взгляд на Хальмере. – А это… сердце. Если оно перестанет биться – всё тело умрёт. Электроэнергия, управление, армия – всё там.

Он повернулся ко мне.

– И если сердце решит, что какой-то орган стал ненужным… – он чуть склонил голову, – его просто перестают снабжать.

Он сделал паузу, будто проверяя, насколько я успеваю уложить всё в голове.

– Есть и те, кто считает себя независимыми, – продолжил Романо, указывая на Кудаго. – Скажите, София, что вам известно о нём?

– То же, что и всем, – пожала я плечами. – Свободный город. Не под властью Совета.

Романо медленно усмехнулся, словно ждал именно этого ответа.

– Свободный… – повторил он, будто пробуя слово на вкус. – Забавно, как легко люди верят красивым словам.

Он коснулся пальцем отмеченной зоны за пределами союза.

– Там нет законов. Нет гарантий. Нет защиты. Только сила, оружие и страх. Скажите, мисс Новак, о какой свободе может идти речь в месте, где выживает тот, у кого быстрее рука и меньше морали?

Я нахмурилась.

– Я не понимаю, для чего вы мне всё это говорите.

Он посмотрел на меня внимательнее – уже без усмешки.

– Потому что я хочу, чтобы вы ясно представляли, что станет частью вашей работы, если вы согласитесь, – ответил он спокойно.

Романо сделал шаг ближе.

– Они называют себя свободными людьми. Но по сути… – он чуть склонил голову, – они всего лишь дикари, прикрывающие отсутствие порядка громким словом. Они ненавидят Совет, систему – и умеют быть убедительными.

Он задержал на мне взгляд.

– Вы молоды, София. Умны, но молоды. И такие, как вы, легко поддаются их влиянию. Им нравится внушать, что мнимая свобода стоит любой цены.

Он замолчал. Пауза была долгой, не случайной. Он наблюдал за мной, как будто ждал, когда я сама сделаю следующий шаг.

Всё сказанное так и не дало ответа на мой главный вопрос. Я решила больше не тянуть и спросить сама. Вдох, выдох – я встала, сделала шаг вперёд и сжала кулаки до побелевших костяшек.

– Ваш человек сказал, что вы можете помочь моей маме. Ей с каждым днём всё хуже. Если вы правда можете что-то сделать… скажите, что вам нужно взамен.

Романо несколько секунд молчал и смотрел на меня так странно и внимательно, что я не могла понять, что означают его взгляды. В тот момент я была слишком взволнована, чтобы об этом думать: мне было всё равно, чего он попросит. Если это поможет маме, я сделаю всё. Главное, чтобы она была здорова – остальное не имело значения.

– Для начала, София, вы должны ответить на один вопрос, – сказал он наконец. – Готовы ли вы работать на меня?

Это была странная позиция: не просто работа, а настоящий кот в мешке. Как я могла согласиться, не понимая, о чём вообще идёт речь? Да, ради мамы я была готова на многое – но ведь есть вещи, на которые я не смогла бы пойти. Те, за которые она никогда бы меня не простила.

– Но как я могу согласиться, не понимая, что именно мне предстоит делать? – возразила я. – Если речь идёт о чём-то аморальном, забудьте… в бордель я и сама могла бы найти дорогу.

Взгляд Романо мгновенно стал холодным и жёстким. Атмосфера между нами ощутимо потяжелела.

– Я не предлагаю вам торговать собой, – медленно произнёс он. – Я предлагаю стать моими глазами.

Он сделал короткую паузу.

– И моими руками.

Развернувшись к карте, он продолжил уже спокойнее:

– Если вы будете моими глазами и руками, вам не придётся делать ими то, чего я не сделал бы своими. Но вы должны понимать: часть вашей деятельности будет связана с территориями вне контроля Совета.

Я напряглась.

– С какими именно территориями?

Романо посмотрел на меня через плечо.

– С Кудаго.

Слово прозвучало глухо, как удар.

– Кудаго? – переспросила я. – В смысле… я поеду в свободный город?

– В смысле с местом, где нет законов, – спокойно ответил он. – Где люди называют хаос свободой и готовы убедить в этом кого угодно. Особенно тех, кто молод и отчаянно ищет себя.

Он снова повернулся ко мне.

– Именно поэтому я и говорил вам о том, как устроена система, София.

– А если я откажусь? – спросила я тихо.

Романо посмотрел на меня долго. Слишком долго.

– Тогда вы уйдёте отсюда, – сказал он ровно. – И мы больше не вернёмся к этому разговору.

Он сделал шаг назад, словно действительно освобождая пространство для выбора.

– Помощь вашей матери, разумеется, тоже останется вне моего участия.

– Ну что решите?

Я молчала несколько секунд, чувствуя, как внутри поднимается столб волнения, смешанного с лёгким предчувствием чего-то неизвестного. Выбора не было – я понимала это слишком ясно. Я медленно выдохнула, будто готовясь к чему-то, и подняла на него глаза.

– Хорошо, – сказала я громче, чем ожидала. – Я поеду в Кудаго.

– Вы сделали правильный выбор, София, – он развёл руками, его взгляд стал пугающим. – За миссис Новак можете не волноваться: пока вас не будет, я полностью возьму на себя ответственность за её благополучие. Даже если вы совсем не вернётесь… с ней всё будет хорошо. Слово Виктора Романо. – Он улыбнулся и его улыбка в этот момент казалась издевательской.

– Что ж, не нужно терять время. Идите, Коган подготовит вас. Вы скоро отправляетесь, – сказал он холодно, разворачиваясь к окну.

– Что? Так быстро? – я резко вскинула голову. – Мне нужно ещё время…

Он повернулся ко мне, спокойно, но с ледяной уверенностью в голосе:

– Времени нет.– Всё, что вам нужно знать, объяснит он, – сказал управляющий и указал рукой на парня, всё ещё стоявшего в дверях. Остальное узнаете в пути.

Я открыла рот, пытаясь что-то возразить, но слова застряли в горле. Сердце стучало слишком громко, а предчувствие чего-то неизвестного, но неизбежного, заставляло колотиться сильнее.

Я хотела бы забрать некоторые вещи и попрощаться с мамой, объяснить ей, что некоторое время меня не будет рядом, но я скоро вернусь. Растерянно взглянула на управляющего.

Его челюсть дёрнулась, прежде чем он ответил; будто моя просьба была для него слишком утомительной. Потом он вздохнул и сдавленно произнес:

– Конечно… вы можете забрать вещи, возьмите всё необходимое. – Он торопливо добавил, уже погружаясь взглядом в бумаги на столе: – Но никаких памятных вещей у вас не должно быть. У вас будет совершенно другая личность. Ничто не должно указывать на обратное.

– Коган, займитесь этим.

– Идём, – раздалось от двери.

– До свидания, – попрощалась я и вышла вслед за парнем.

Мы направились к выходу из здания, но теперь окружающая красота совершенно не привлекала меня. Меня начинало лихорадить а все мои мысли занимала предстоящая поездка, о которой я почти ничего не знала. Кто поедет со мной? Насколько долгой она будет? Чем я там займусь? И каким образом вообще туда попаду?

Пока я размышляла о своём неопределённом будущем, мы подошли к машине – той самой, на которой приехали, или всё-таки другой? Мне казалось, что они все одинаковые.

Коган открыл переднюю дверцу, и я быстро села внутрь, собираясь показать дорогу к дому. Однако он резко пресёк мою попытку помочь, заявив, что прекрасно знает путь сам. Почему-то именно это обстоятельство вывело меня из себя.

Машина остановилась, и я уже собиралась выйти, когда Коган протянул мне рюкзак, лежавший на заднем сиденье, пояснив, что всё необходимое должно поместиться в нём. Резким движением я вырвала рюкзак из его рук и, не удержавшись от колкости, с улыбкой поблагодарила:

– Спасибо, Адам!

Было удивительно приятно наблюдать, как его брови взлетели вверх, а лицо приняло выражение искреннего недоумения.

Подняться в квартиру оказалось непросто. Я совершенно не представляла, что ей сказать. Как уехать и оставить её одну? Остановившись у входной двери, чтобы отдышаться и собраться с мыслями, я услышала голоса, доносившиеся из нашей квартиры.

Зайдя внутрь, я увидела маму, лежащую на кровати и оживлённо беседующую с мужчиной весьма необычного вида. У него были чёрные, словно крылья ворона, волосы, узкие глаза и приветливое лицо с широкой улыбкой. Лёгкая сетка морщин выдавала возраст – примерно мамин или чуть старше. Мужчина был одет в белоснежный медицинский халат. Сидя на стуле возле кровати, он поправлял тонкую прозрачную трубку, тянущуюся от маминой руки к высокому штативу с устройством, в котором что-то капало.

Увидев меня, мама улыбнулась своей самой тёплой улыбкой.

– Софи, милая, проходи, познакомься, – защебетала она. – Это доктор Цао. Он широкопрофильный специалист по инфекционным заболеваниям.

– Здравствуйте, – обескураженно поздоровалась я.

– Здравствуйте, София. Мы уже заканчивали на сегодня, – спокойно сказал он. – Завтра я снова приду, поставим капельницу и привезу необходимые лекарства. Не волнуйтесь: через три–четыре месяца вы забудете обо всём плохом, а спустя полгода я обещаю полное выздоровление. Всё теперь будет хорошо. Меня вовремя направили к вам.

– Простите, – спросила мама, – я так и не поняла, кто именно вас направил?

– Мам, я сама тебе всё расскажу. Подожди минутку, пожалуйста, – сказала я, провожая мистера Цао.

– Спасибо вам огромное, доктор. Мы вам невероятно признательны… – на этих словах у меня в горле встал ком.

Мужчина улыбнулся, похлопал меня по плечу и вышел.

Закрыв дверь, разувшись и скинув рюкзак, я вернулась в комнату. Порыв обнять её оказался сильнее любых других желаний.

– Мама… как же я рада, что ты скоро поправишься. Теперь всё точно будет хорошо.

В этот миг с моих плеч словно свалилась тяжелейшая ноша. Услышав слова доктора, я почувствовала, будто заново научилась дышать. Сердце переполнялось счастьем и благодарностью всему миру за то, что он вернул мне самого дорогого человека.

Но за всем этим я всё равно не понимала, как мне действовать дальше.

Я не знала, с чего начать разговор. Что ей сказать? Как объяснить своё отсутствие, если я даже не понимала, как долго меня не будет? Да ещё и эта внезапная медицинская помощь. Придётся солгать. Наверное, это было единственно верным решением. Во всяком случае, у мамы были слабые лёгкие, а не сердце.

– Мам, нам нужно поговорить, – тихо произнесла я, опустив взгляд и разглядывая свои руки, лишь бы ничто не выдало моего волнения.