Истеричка или право имею. Как женщин лечили от выдуманных болезней и игнорировали настоящие

«Мы словно очутились в мире научной фантастики – мы можем дать этим людям работающие руки», – рассказывает Аялон. Именно женщина, потерявшая все четыре пальца в результате производственной травмы, открыла ему глаза на то, что функциональность имеет свои ограничения: не все хотят иметь руку, которая выглядит так, будто когда-то принадлежала Терминатору.

«Оказалось, что ее совершенно не волновала функциональность, но значительно заботил внешний вид, эстетическая сторона, – говорит он. – Но нельзя сказать, что силиконовый протез для женщины сделают более красивым, чем для мужчины. Его сделают так, как мы попросим».

В этом случае, поскольку пациентка настаивала на том, что хочет красивую руку больше, чем функциональную, – и поскольку ее врач доверял ей в определении собственных приоритетов при восстановлении утраченных пальцев, – Аялон поручил лаборатории изготовить поразительно реалистичный протез, который позволил его пациентке жить в обществе, не привлекая внимания к своей инвалидности. Результат стал откровением не только для пациентки, но и для ее врача. Сегодня Аялон описывает эти эстетически ориентированные протезы с таким же восхищением, как и бионические конечности «уровня научной фантастики» с подвижными суставами.

«Вы не поверите, но эти силиконовые протезы настолько искусно сделаны, что никто и не догадается об ампутации, – говорит он. – Это настоящее чудо!»

Когда-то врачи и антропологи утверждали, что женщины настолько хрупки и примитивны на скелетном уровне, что можно смело утверждать о том, что они не приблизились к вершине эволюции. Ученые изучали внутренний объем женских черепов в поисках доказательств их интеллектуальной неполноценности. И в результате развили область специализации, основанную на убеждении, что женщины просто не созданы для этого мира. Сегодняшняя задача, которую ортопедические врачи и пациенты должны решать вместе, состоит в том, чтобы отказаться от этих предвзятых основ в пользу новой парадигмы – той, в которой мир и медицинская система созданы и для женщин тоже.

3. Мышцы

Мышечная система. Кто здесь самый слабый?

За всю историю медицины, пожалуй, не найти более трагического случая, чем женщина, чей разум, тело и общее здоровье были разрушены ездой на велосипеде. Физически сломленная, психически подавленная, столь же гротескная, сколь и жалкая. Ее бескровные губы застыли в постоянной гримасе; глаза навыкат; лицо бледное, в пятнах, с темно-фиолетовыми кругами под глазами и глубоко врезавшимися на лбу морщинами недовольства. Под подбородком можно заметить неприглядную лягушачью припухлость зоба – явный признак перенапряжения. Ее тело чрезмерно мускулистое, плотное и бесформенное, а ходит она неуклюжей шаркающей походкой из-за деформации таза, вызванной слишком долгим пребыванием в седле.

Однако самые серьезные повреждения скрыты: у пациентки затвердели половые губы в результате постоянных ушибов о велосипедное седло, репродуктивные органы в беспорядке, аппендикс начинает разрываться. А еще есть проблема с рассудком, опасно расшатанным, все больше склоняющимся к безумию.

Прогноз неутешительный. Здоровье пациентки продолжит ухудшаться. Ее психическая нестабильность, теперь проявляющаяся в странном пристрастии к ношению неприглядной и неженственной велосипедной одежды, со временем примет все более зловещие формы. Навязчивая мастурбация. Склонность к убийству. Если она выживет, то никогда не выйдет замуж, никогда не будет иметь детей, никогда не познает удовлетворения от праведной жизни.

Медицинская литература рубежа XIX века изобилует предупреждениями об опасностях, которые езда на велосипеде представляет для физического и психического здоровья женщин. Эта пациентка – покалеченная чрезмерными физическими нагрузками, с выпученными глазами, сломленным рассудком и обезображенными половыми органами – занимает страницу за страницей в медицинских журналах, газетах, срочных письмах от врачей, надеющихся уберечь уязвимых женщин от опасности. Она то, чем вы не хотите стать; она пример того, чего вы должны всеми силами избегать.

Есть только одна деталь, которую врачи никогда не упоминают среди всех своих настойчивых предупреждений: этой пациентки на самом деле не существует.

* * *

Если в других главах мы встречали и встретим реальных пациенток, реальных женщин, чьи случаи стали чистым листом, на который проецировалось столько ранних медицинских предубеждений, то консенсус о том, что физические упражнения в целом (и езда на велосипеде в частности) вредны и опасны для здоровья женщин, был полной выдумкой. Девушка-подросток, развращенная ездой на велосипеде; женщина, страдающая от пугающего заболевания, известного как «велосипедное лицо»: эти пациентки никогда не переступали порог врачебного кабинета. Они были мифом, пугалами, созданными медицинским сообществом и простыми людьми, которые были глубоко встревожены самой возможностью того, что женщина может развить физическую силу, выносливость или, не дай бог, мускулатуру.

Любопытно, что пренебрежение мышечным здоровьем женщин имеет более серьезные последствия, чем многие сопоставимые несправедливости в истории медицины, поскольку древние общества, похоже, разрывались в вопросе о том, является ли физическая подготовка женщин помощью или помехой. С одной стороны, существовало учение Гиппократа, которое продвигало идею о том, что человеческое тело содержит конечное количество энергии, и, следовательно, чрезмерно активная женщина отвлекает ценные ресурсы от своих репродуктивных органов и, конечно же, рискует нарушить баланс телесных жидкостей, если слишком сильно потеет. С другой стороны, существование женщин-гладиаторов в древнеримском обществе предполагает, что табу против женского атлетизма все же допускало исключения, и некоторые литературные источники того времени указывают на положительные связи между репродуктивными способностями женщины и ее компетентностью в физическом бою: женщина, достаточно сильная для борьбы, предположительно, также имела больше шансов выжить при родах.

Однако даже тогда зрелище женщин, владеющих мечами и щитами, порождало опасения, что социальный порядок может быть нарушен, если они начнут серьезнее относиться к атлетике и спорту. В 200 году нашей эры император Септимий Север официально запретил участие женщин на арене, ссылаясь на опасения, что население, слишком привыкшее свистеть и кричать при виде женщин-гладиаторов, вскоре расширит свои горизонты до повсеместного неуважения к женщинам в целом. Тем не менее его другой, возможно, более насущной целью было держать под контролем спортивные амбиции самих женщин. Арена имела свои особенности, была больше представлением, чем спортом (подобно тому, как современный фарс WWE[22] имеет мало общего с настоящей соревновательной борьбой). Но если женщинам разрешат тренироваться для первого, они могут в конечном счете захотеть участвовать во втором, вплоть до участия в Олимпийских играх. И если вид женщин, избивающих друг друга в театральном бою, был одним делом, то перспектива их реального сражения была совсем другим – тем видом нарушения, который мог беспрецедентно потрясти общество.

Спустя примерно 1600 лет эти же тревоги проявились вокруг новой угрозы: велосипеда. Ужасающая мысль о женщине с видимыми мышцами (не говоря уже о пристрастии к ношению брюк) была лишь началом. Велосипед был средством передвижения, на котором женщина могла тренировать не только свое тело, но и автономию. Он символизировал свободу, соревновательность и возможность для женщины уехать далеко от дома, не прибегая ни к чьей-либо помощи, – и, следовательно, также представлял множество зарождающихся страхов о тревожных последствиях освобождения женщин от роли жены, матери и хранительницы домашнего очага. И хотя врачи могли бы прийти к пониманию положительного влияния велосипедной езды на здоровье женщин, если бы их оставили в покое, культура того времени требовала противоположной реакции: тогда, как и сейчас, контролировать женские тела было гораздо проще (и казалось гораздо менее зловещим), если это подкреплялось наукой.

«Не будьте пугалом. Не падайте в обморок на дороге. Не носите мужскую кепку. Не носите тугие подвязки».

«Не хвастайтесь своими длинными поездками. Не критикуйте чьи-либо „ноги“. Не носите кричащих по цвету леггинсов. Не культивируйте „велосипедное лицо“».

«Не отказывайтесь от помощи при подъеме в гору».

«Не используйте велосипедный жаргон – оставьте его мужчинам. Не выходите после наступления темноты без сопровождения мужчины. Не чиркайте спичкой по задней части своих блумеров[23]. Не обсуждайте блумеры с каждым встречным мужчиной».

«Не появляйтесь на публике, пока не научитесь хорошо ездить. Не перестарайтесь. Пусть велосипедная езда будет отдыхом, а не работой. Не игнорируйте правила дорожного движения только потому, что вы женщина».

«Не воображайте, что все на вас смотрят».

отрывок из руководства для женщин-велосипедисток, опубликованного во многих газетах в 1895 году

Хотя велосипеды существовали в различных формах на протяжении большей части XIX века, внезапное повсеместное распространение велосипедной езды как досуга, начавшееся в 1890-х годах – и ее особая популярность среди женщин и молодежи – породило широкомасштабную моральную панику. Помимо руководств по этике, подобных приведенному выше, газеты публиковали графические описания кровавых велосипедных происшествий и редакционные статьи со стенаниями об угрозе, которые велосипеды представляют для цивилизованного общества. Медицинское сообщество находилось под огромным давлением, требующим осудить езду на велосипеде, особенно теми членами общества, которые считались наиболее хрупкими, наиболее подверженными развращению и наиболее нуждающимися в защите. Вскоре появился обширный корпус литературы, осуждающей женскую велосипедную езду как физически опасную и морально развращенную.

В 1896 году, через год после того, как газеты по всей стране определили «велосипедное лицо» как модное табу, британский врач Артур Шадвелл придал ему дополнительный вес медицинского состояния статьей в журнале National Review под зловещим заголовком «Скрытые опасности велосипедной езды».

«Некоторое время назад я обратил внимание на особенный напряженный, застывший взгляд, часто связанный с этим времяпрепровождением, и назвал его „велосипедным лицом“, – писал Шадвелл. – Повсеместное принятие этой фразы с тех пор указывает на всеобщее признание ее справедливости. У некоторых это „лицо“ выражено сильнее, у некоторых слабее, но оно есть почти у всех, кроме маленьких мальчиков».

По мнению Шадвелла, велосипедная езда несла риск физического и психического расстройства для любого человека, но именно для женщин он приберег самые пугающие предостережения. Статья включала множество предполагаемых клинических случаев, которые больше походили на городские легенды, среди них – история о незадачливой молодой женщине, которая была «здоровой, немного сильнее среднего» до того рокового дня, когда начала кататься на велосипеде: «По всей видимости, короткие дистанции ей даются не труднее, чем всем остальным. Но однажды поездка затянулась, в целом ничего особенного, может быть, на десять миль: результат – полный упадок сил, несколько дней постельного режима».

Полный упадок сил был лишь одним из рисков, которые велосипеды представляли для молодых женщин; Шадвелл также предупреждал, что велосипедистки рисковали получить истощение, нервозность, тревожность, увеличение щитовидной железы (зоб), внутреннее воспаление, хроническую дизентерию и бесплодие, и это лишь некоторые из возможных опасностей. Примечательно, что эти случаи часто были связаны не с механикой езды на велосипеде, а с поездками на более длинные дистанции. Шадвелл и ему подобные могли неохотно признать, что женщина может ездить на велосипеде, но невозможно было не заметить подтекст: на велосипеде или без него, большие опасности ждали женщину, которая слишком сильно выходила за рамки, слишком далеко уезжала от дома.

Между тем, несмотря на призывы газеты New York World «не воображать, что все на вас смотрят», женщинам-велосипедисткам можно было простить вывод о том, что многие люди, включая врачей, действительно смотрели на них и выносили чрезвычайно суровые суждения на основе увиденного. И средства массовой информации, и медицинские круги уделяли много внимания велосипедным костюмам женщин, которые рассматривались как свидетельство явного безумия их обладательниц: «Если комиссары по делам душевнобольных классифицировали каждую женщину, которую они видели в велосипедном костюме, как человека с неуравновешенной психикой, они, очевидно, делали это совершенно обоснованно», – заявляла статья в New York Times 1896 года. В том же году в очередном номере Journal of the American Medical Association развернулась дискуссия о езде на велосипеде, где бывший главный хирург США Джон Гамильтон сокрушался по поводу «костюма и позы, которые делают девяносто женщин из ста нелепым зрелищем».

Что касается позы, многие врачи стали особенно одержимы велосипедными седлами и их возможным влиянием на женское тело, уделяя особое внимание воздействию езды на велосипеде на беременность, роды и воспитание детей. Упомянутая статья в Journal of the American Medical Association делала широкие заявления о физиологическом воздействии велосипедной езды, утверждая, что «женщина, особенно девушка-подросток, не может находиться на вершине клина без вреда для структур выше и деформации таза», но даже врачи, не согласные с Гамильтоном относительно вредного воздействия велосипедных седел, с трудом формулировали свои аргументы иначе, чем в репродуктивных терминах. Как и защитники женщин-гладиаторов более тысячи лет назад, те, кто утверждал, что женщины могут безопасно ездить на велосипеде, делали это с позиции, что это укрепит таз и, следовательно, сделает их более эффективными в вынашивании и рождении детей. И даже тогда критики не могли удержаться от насмешек. В 1898 году в Journal of the American Medical Association появилась очередная редакционная статья, на этот раз авторства доктора А. К. Симонтона. Он с раздражением отмечал, что все эти дискуссии о женском тазе совершенно беспочвенны. «Пусть даже велосипед и способен деформировать таз, – настаивал он, – это едва ли как-то повлияет на течение родов». По его мнению, сама проблема была надуманной, поскольку чарующий зов велосипеда настолько захватит женщин, что им будет просто некогда думать о беременности. «Найдет ли велосипедистка время отложить в сторону свой двухколесный экипаж хотя бы для того, чтобы родить ребенка, не говоря уже о воспитании полноценной семьи?» – вопрошал он риторически, добавляя, что сама мысль о велосипедистке с детьми кажется ему настолько абсурдной, что он о подобном даже не слышал.

Но поскольку это была викторианская эпоха, анатомическое воздействие велосипедов в конечном счете было гораздо менее интересным для врачей, чем поведенческое. И в этом отношении они были единодушны: худшее в велосипедах было то, что женщины могли и будут использовать их для самоудовлетворения.

Конечно, дело было не только в велосипедах. Врачи той эпохи были одержимы призраком женского самоудовлетворения как симптомом, причиной или иногда и тем и другим, связанным с поразительным множеством недугов (феномен, который подробно рассматривается в нескольких главах этой книги). Но здесь сексуально возбуждающая природа велосипедных седел представляет замечательный пример того, как медицинское сообщество пришло к выводу несмотря на отсутствие исследований – и отвергло женщин, противоречивших их предположениям, как ненадежных лжецов.

Среди врачей, убежденных в связи между велосипедами и самоудовлетворением, был доктор Роберт Лату Дикинсон, гинеколог, с которым мы более подробно встретимся в главе 11 о репродукции. В 1895 году Дикинсон написал статью для журнала под названием «Велосипедная езда для женщин с точки зрения гинеколога», уделяя особое внимание влиянию езды на велосипеде на сексуальное здоровье женщин. По иронии судьбы это была одна из первых и редких попыток выступить в защиту женского велоспорта, однако его доводы оказались куда более нелепыми и оскорбительными, чем самые яростные нападки противников. Дикинсон охотно признавал, что не мог найти ни одного случая, когда езда на велосипеде превратила женщину в хроническую любительницу самоудовлетворения, но это не поколебало его убеждения о том, что следует принять все возможные меры для предотвращения этого: «Вполне возможно представить, что при определенных условиях велосипедное седло могло бы как породить, так и распространить эту ужасную привычку», – писал он.

Конечно, эти определенные условия существовали в основном в воображении Дикинсона, которое было действительно живым. (Он также верил, что может определить любительницу самоудовлетворения по размеру и форме ее гениталий, теория, которую он пытался доказать, делая подробные зарисовки – и в конечном счете глиняные скульптуры – интимных частей своих пациенток.) Но он и вправду верил, что если риск получения женщинами сексуального удовлетворения от езды на велосипеде можно уменьшить, то в остальном это полезное занятие в умеренных количествах и даже своего рода панацея, от нервного расположения до менструальных спазмов. Здесь к нему присоединился доктор Джордж С. Браун, который в 1896 году написал опровержение антивелосипедной критики бывшего главного хирурга в Journal of the American Medical Association: Браун считал, что маленькие девочки, запертые в детских комнатах, где они проводили время, тихо играя с куклами и другими «бессмысленными развлечениями», становятся «бледнолицыми, с тусклым взглядом и страдают от запоров» в результате слишком низкой физической активности. И как бы плоха ни была езда на велосипеде, оставлять молодых женщин сидеть сложа руки дома породит гораздо худшие последствия – учитывая, что «праздность и эротические мысли всегда идут рука об руку». Другими словами, Браун считал, что велосипедная езда, далекая от того, чтобы служить приглашением к самоудовлетворению, могла бы быть полезной профилактикой.

Путаный и противоречивый дискурс вокруг медицинских опасностей велосипеда был, конечно, основан не на науке, а на обычной общественной нервозности, которая кристаллизуется вокруг всего нового.

Тот же страх, который питал ужасные истории о «велосипедном лице», можно встретить на протяжении всей истории. Страх, который оживлял панику по поводу всего, от поездов до телефонов и телевизоров до хеви-метал-групп 1980-х годов. Примечательно, что не только мужчины поддались этой панике. Даже такие организации, как Женская спасательная лига (Women's Rescue League), ополчились против «велосипедной напасти». В 1896 году, когда в медицинских журналах разгорелись жаркие споры о велосипедах, основательница лиги Шарлотта Смит опубликовала пламенное обращение, которое перепечатали газеты по всей стране.

«Езда на велосипеде увеличила количество безрассудных девушек, которые в конечном счете пополняют ряды отверженных женщин Соединенных Штатов, – писала Смит. – Велосипед – это передовой агент дьявола морально и физически в тысячах случаев».

В конце концов и медицинское сообщество, и моральные авторитеты того времени сговорились согласиться, что езда на велосипеде – это занятие, которым женщина должна заниматься только с разрешения своего врача, предостережение, которое быстро перекочевало из медицинских журналов в массовую прессу. «Ни одна женщина не должна ездить на велосипеде, не посоветовавшись сначала со своим врачом», – объявил Harper's Weekly в 1896 году.

Но, несмотря на утверждения о том, что женщина, занимающаяся физическими упражнениями без присмотра, рискует своим здоровьем, ясно видно, что истинной угрозой считалось не телесное здоровье, а статус-кво. Когда в 1897 году в Кембриджском университете развернулись протесты против приема женщин в колледж, студенты-мужчины вывесили на Маркет-сквер чучело «Новой Женщины» – олицетворение тех самых социальных перемен, которые так их страшили.

Чучело сидело верхом на велосипеде.

«1. Вне тренировок и матчей игрокам надлежит носить ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО женственную одежду. Это правило остается в силе на протяжении всего сезона, включая период плей-офф, даже если ваша команда выбыла из соревнований. КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩАЕТСЯ ПОЯВЛЯТЬСЯ НА ТРИБУНАХ В СПОРТИВНОЙ ФОРМЕ, А ТАКЖЕ НОСИТЬ БРЮКИ ИЛИ ШОРТЫ В ОБЩЕСТВЕННЫХ МЕСТАХ.

2. Мальчишеские стрижки недопустимы, и в целом ваши волосы всегда должны быть прилежно уложены, при этом длинные волосы предпочтительнее коротких стрижек. Помада должна быть нанесена всегда».

Всеамериканская профессиональная женская бейсбольная лига, Правила поведения для игроков, 1943 г.

Хоть и конкретная паника вокруг медицинских опасностей велосипеда отошла на второй план в начале XX века, тревога по поводу женских физических упражнений сохранялась. Показательно для того времени, что врачи так же настойчиво говорили о рисках маскулинизации женщин от физических упражнений, как и о предполагаемых угрозах их здоровью – даже те, кто считал, что физическая активность может быть полезной для женщин. Один врач, Дадли А. Сарджент, проявлял освежающий скептицизм в отношении представления о том, что женщины слишком хрупки для физических упражнений, оспаривая как викторианский стереотип о женщинах как о хрупких созданиях, склонных к обморокам, так и викторианские условности в одежде, включая корсеты, которые затрудняли движение.

Но даже Сарджент, который выделялся тем, что рекомендовал энергичные упражнения для обоих полов, тщательно проводил различие между физическими упражнениями и атлетикой, подпитывая общее ощущение, что женщины не подходят для последней. В 1912 году он написал обширную статью для очередного номера Ladies' Home Journal под названием «Делает ли атлетика девушек мужеподобными? Практический ответ на вопрос, который задает каждая девушка». В ней он подчеркивал, что женщины должны заниматься физическими упражнениями только определенным образом, чтобы не перенапрягать свой организм или, что еще хуже, не начать выглядеть как мужчины.

Как ни соблазнительно видеть в Сардженте откровенного шовиниста – он описывал «опасность» того, что спортивные женщины приобретают «явные мужские черты», и рекомендовал модифицировать атлетику и снизить значение соревновательности, чтобы учесть женскую склонность к «сильным эмоциональным расстройствам», – стоит отметить, что его лично не беспокоила перспектива того, что женщины станут более мускулистыми, скорее он осознавал, что этим были озадачены остальные, включая самих женщин. На самом деле мнение Сарджента о физических возможностях женщин было не только противоположно условностям того времени, но и крайне противоречивы: в 1910-х годах его заявления вызвали целую череду скандалов. Сарджент утверждал, что предполагаемая физическая хрупкость женщин – это миф, аффектация, призванная привлечь мужское внимание, и в которой сами женщины были соучастницами. Его замечания включали заявление о том, что «робость женщины и ее традиционная неполноценность в физическом плане и храбрости являются, сознательно или нет, позой. Своего рода способ приглашения к преследованию».

На самом деле, настаивал Сарджент, женщина была менее эволюционировавшей, чем мужчина, – «Ближе к природе и больше дикарка» – и, следовательно, более способна выдерживать физический дискомфорт, возможно, даже лучше подходила для военной службы. Когда газета St. Louis Post-Dispatch опубликовала комментарии Сарджента, статья вышла под провокационным заголовком: «Слабый пол? Нет, не женщина, а мужчина!»

И провокация удалась; каждый раз, когда Сарджент выдвигал идею о том, что женщины более чем способны стать спортсменками, солдатами и выполнять тяжелую физическую работу, подобные утверждения встречались осуждением и насмешками. «Мужчины должны противостоять таким пагубным доктринам», – заявляло одно письмо редактору, в то время как другой обозреватель иронизировал: «Утверждение доктора Дадли Сарджента из Гарварда о том, что женщины сильнее мужчин и могут выдержать больше, встречает широкое противоречие, но, возможно, он прав. Посмотрите, как женщины выдерживают своих мужей!»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Таргетная терапия – лекарственная противоопухолевая терапия. Направлена как на саму опухоль, так и на отдаленные метастазы. Этот вид лечения минимизирует повреждение здоровых тканей. – Прим. ред.