Останься на тридцать дней

— Ваша мать печёт? — спросил он.

— Да.

— С капустой?

Вера подвинула ему один пирожок.

— Это не часть гонорара.

— Я учту.

Он разломил пирожок над салфеткой. На большом пальце у него был свежий порез, заклеенный узким пластырем. Вера поймала себя на том, что следит за его руками, и вернулась к последней странице.

После встречи она вышла во двор и позвонила Кире.

— Ты уже в поезде? — спросила та вместо приветствия.

— Пока нет.

— Так. Насколько «пока»?

Вера присела на край сухой клумбы. На другой стороне двора рабочий счищал старое объявление с двери. Под ним проступало ещё более старое: «Банкетный зал. Свадьбы, юбилеи».

— До конца месяца.

Кира помолчала.

— Наши два объекта сами себя не дорисуют.

— Я знаю. Заказ платный. Часть обмеров отдадим, на рабочую документацию пока не подписываемся. Я буду на связи каждый день. В Москву при необходимости приеду.

— Ты это уже решила или звонишь решать вместе?

Вера закрыла глаза. Они работали вдвоём третий год. Кира никогда не повышала голос, и оттого её спокойные вопросы иногда действовали хуже крика.

— Решать вместе, — сказала Вера. — Извини. Я увлеклась.

Они двадцать минут переставляли задачи. Договорились о сумме бюро, о двух вечерах на московские чертежи, о человеке, которого можно привлечь к обмерам. К концу разговора сентябрь перестал казаться пустым листом, на котором Вера имела право написать только свою историю.

— И ещё, — сказала Кира. — Если это спасение мира за чужой счёт, я первая приеду тебя забирать.

— Там нет мира. Только гостиница.

— Обычно с этого начинается.

К трём часам Александр прислал договор. Вера открыла его на ноутбуке матери, попросила исправить две формулировки и дождалась новой версии. Срок работы включал проведённый накануне осмотр. Предварительные материалы могли передаваться третьим лицам только с её письменного согласия и с указанием их действительного статуса.

Она перечитала этот пункт ещё раз.

Потом подписала документ и отправила.

Ответ пришёл через семь минут.

«Получил. Завтра в девять Денис будет на месте. Ключ оставил Тамаре Ильиничне».

Вера подошла к окну. Между домами была видна река — узкая серая полоска, совсем не похожая на широкую летнюю воду из её памяти.

Мать появилась в дверях с пустым противнем.

— Всё-таки остаёшься?

— На тридцать дней.

Марина Сергеевна посмотрела на чемодан, который дочь ещё не распаковала.

— Тогда вешалки в верхнем шкафу. И не работай на кухне до утра. Я всё равно просыпаюсь от света.

Глава 4. Что держит крышу

Рабочий ключ был удивительно лёгким.

Первые шестьдесят тысяч пришли накануне вечером. Вера передала Кире согласованную часть бюро и убрала банковское уведомление в рабочую папку вместе с договором.

Вера помнила другую связку: тяжёлые латунные брелоки, каждый с выбитым номером. В детстве ей позволяли выдавать их гостям, если Тамара стояла рядом. Теперь на кольце висела маленькая пластиковая бирка: «Служебный». Для входа в дом, который она собиралась защищать, хватало одного обыкновенного ключа.

Денис Орлов ждал в холле. Он протянул ей каску и спросил размер обуви.

— У меня свои ботинки, — сказала Вера.

— Это я вижу. На втором этаже есть участок с открытым полом. Туда не ходим. Веранду сначала смотрим снаружи. Если хотите что-то открыть или подвинуть, говорите мне.

Она кивнула. Ей понравилось, что он не начал объяснять, где у здания стены.

Они поднялись по служебной лестнице. Здесь сохранилась зелёная краска в два слоя, а на площадке — выцветшее объявление: «С тринадцати до пятнадцати тихий час». Вера остановилась возле него.

— У вас тут санаторий был? — спросил Денис.

— Нет. Тамара Ильинична очень любила тишину после обеда.

— В гостинице?

— Она и сейчас считает, что людям полезно.

Денис усмехнулся и открыл дверь номера.

На полу остался светлый прямоугольник от кровати. Обои потемнели возле окна; на подоконнике лежали две мёртвые мухи. Вера провела ладонью над стеной, не касаясь её, и представила, где раньше стоял шкаф. В этих комнатах она никогда не жила. Ей всегда хотелось пожить — приехать чужим человеком, получить чистое полотенце, смотреть на реку без домашних обязанностей.

Теперь она измеряла ширину дверей и записывала отметки.

Александр присоединился к ним через полчаса. В руках у него был бумажный стаканчик и рулон мешков для мусора.

— Тамара просила передать, — сказал он, когда Вера посмотрела на рулон. — Не знаю, зачем именно мне.

— Потому что вы шли сюда, — объяснила она.

— Простое решение. Стоило догадаться.

Он оставил мешки на площадке и пошёл с ними. Не вмешивался в измерения. Когда Вере понадобилось придержать дверь, придержал; когда Денис попросил освободить проход, отошёл. Вчера она мысленно приготовилась к хозяину, который будет показывать пальцем и задавать вопрос «а нельзя подешевле?» каждые десять минут. Этот пока задавал другие.

— Если объединить два номера, получится нормальный семейный?

— Возможно. Но тогда их станет меньше.

— Я умею считать до восемнадцати.

— А некоторые собственники очень не любят считать в обратную сторону.

— Я тоже не люблю. Поэтому спрашиваю заранее.

Они прошли к окну, выходившему во двор. За ним лежала крыша веранды — плоская, тёмная, с небольшой лужей возле края. Под навесом ещё стояли столы. С одного свисал оборванный угол клеёнки.

Вера невольно задержалась.

Отец любил эту веранду сильнее, чем большой зал, где ему почти ничего не дали изменить. Он придумал стойки, рисунок перил, широкий проход между столами. На фотографии после открытия стоял у входа в нелепом светлом костюме, который мать потом долго пыталась отстирать от машинного масла. Зачем на празднике понадобилось масло, Вера уже не помнила. Надо будет спросить у матери.

— Спустимся, — сказал Денис.

Во дворе пахло мокрой землёй. За забором кто-то заводил моторную лодку; мотор кашлянул, заглох, потом заработал ровно.

Денис осмотрел край настила. Позвал сотрудника с инструментом, уточнил несколько размеров. Вера стояла рядом с Александром и следила за тем, как меняется выражение лица инженера. Оно почти не менялось, что тревожило сильнее любого вздоха.

— Здесь потребуется вскрытие ещё в двух местах, — сказал он наконец. — И отдельно проверим опоры. На старый настил пока никого не пускаем.

— Насколько плохо? — спросил Александр.

— Плохо настолько, чтобы не отвечать вам по внешнему виду.

Денис показал Вере участок тёмной древесины и объяснил, что хочет проверить. Она слушала, задавала вопросы. После каждого ответа желание защитить веранду становилось менее удобным. Раньше она спорила с чужой волей. Теперь перед ней лежал материал, которому было всё равно, кто его проектировал.

— А если менять повреждённое последовательно? — спросила она.

— Сначала выясним, что именно менять. Потом сравним восстановление и новое решение. Мне сейчас нечего обещать.

Когда он отошёл позвонить, Александр сунул руки в карманы.

— Вы знали, что она в таком состоянии?

— Нет.

— Вы давно здесь были?

— Внутри — до закрытия. Ещё когда отец был жив, приезжала чаще.

Она услышала собственный ответ и почувствовала знакомый укол: могла бы приезжать, могла бы заметить, могла бы сделать что-нибудь до того, как закрыли двери. Хотя тогда у неё не было ни полномочий, ни денег, ни причины считать, что за всем должна следить именно она.

— Я не спрашивал, почему вы не спасли её раньше, — сказал Александр.

Вера повернула голову.

Он смотрел на лужу под водостоком.

— Просто хочу понимать, какие сведения у нас есть.

— Я привезу отцовские эскизы.

— Хорошо.

— И попрошу ещё одного специалиста посмотреть варианты восстановления. После заключения Дениса. Не вместо него.

— Сколько это стоит?

Вот теперь он спросил именно то, чего она ждала.

Вера назвала предполагаемый порядок суммы и сразу оговорилась: нужно уточнять. Александр достал телефон, открыл заметку и записал.

— Пришлите предложение. Решим сегодня.

Она не успела скрыть удивление.

— Вы ждали, что я скажу «снести»? — спросил он.

— Ждала.

— Мне тоже хотелось бы один раз проверить как следует.

Тамара вынесла во двор деревянный ящик с цветочными горшками. Увидев ленту, которой рабочий ограждал ступени, остановилась.

— Там ещё кресла остались.

— Заберём после того, как Денис скажет, откуда можно подойти, — ответил Александр.

— Они хорошие. Из зала бы туда тоже…

— Тамара Ильинична.

Он произнёс её имя без повышения голоса. Она посмотрела сначала на него, потом на Веру.

— Да, — сказала Вера. — Пока туда не надо.

Тамара поправила край салфетки, которой был накрыт ящик.

— Поняла. Горшки тогда здесь оставлю.

Она ушла, и Вере стало тяжело от того, как легко взрослые люди могут выглядеть одинокими, если им не разрешают забрать привычную вещь.

Александр подождал, пока за Тамарой закроется дверь.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что сказали ей.

— Вы тоже могли.

— Мог. От вас она услышала.

Вера посмотрела на веранду. На среднем столбе, чуть выше перил, сохранилась маленькая выемка. Отец сделал её случайно, когда показывал ей, как держать инструмент. Потом они спорили, похожа она на звезду или на раздавленного комара.

Она почти протянула руку, хотя стояла далеко.

Вместо этого достала телефон и сфотографировала столб.

— Что там? — спросил Александр.

— Ничего для сметы.

Он кивнул и не стал просить объяснить.

В кабинете Вера внесла в рабочий файл первое серьёзное ограничение: «Веранда. Решение после обследования. Сохранение существующих конструкций не подтверждено».

Потом перечитала фразу и оставила её без исправлений.

Глава 5. Номер для одного

На четвёртый день Вера попросила показать ей гостиницу, в которой кто-нибудь жил.

Александр оторвался от экрана.

— В смысле?

— В прямом. Мы второй час двигаем бельевую. Я хочу посмотреть, как у вас работают люди. Не по фотографиям с пустыми кроватями.

Он посмотрел на часы.

— Я еду в соседний город. Там наш небольшой отель. Можете со мной, если часа четыре свободны.

Вера уже хотела ответить, что свободны, но остановилась и открыла календарь. Кира прислала вопросы по московской квартире на вечер. Ещё нужно было принять обмеры, обещанные Денисом.

— До шести я должна вернуться.

— Успеем.

— Александр.

Он поднял голову.

— Обратная дорога час. В четыре выезжаем, — сказал он после паузы. — Если задержусь, вызову вам машину. Так подойдёт?

— Подойдёт.

В машине пахло кофе и новым картоном. На заднем сиденье лежала коробка дверных доводчиков. Вера пристегнулась, убрала сумку с колен, снова подняла: в ногах обнаружились резиновые сапоги.

— Извините, — сказал Александр. — Я обычно езжу один.

Он вышел, перенёс сапоги в багажник и вернулся. Вера почему-то заметила, что он не пытался объяснить, зачем они там. Просто убрал.

Из города выезжали мимо школы. У ворот толпились дети с огромными рюкзаками; женщина с букетом пыталась одновременно закрыть зонт и поймать за рукав мальчика.

— Вы здесь учились? — спросил Александр.

— Нет, дальше. Наша школа теперь объединена с этой.

— И ваша лучше?

— Разумеется. Мы же там были.

Он улыбнулся, глядя на дорогу. Вера положила локоть на подлокотник и тут же убрала: Александр переключал передачу. Они оба неловко подвинулись, хотя места хватало.

Первые двадцать минут говорили о работе. Он объяснял, как меняется загрузка по сезонам, она спрашивала про людей на смене. Когда Вера спросила, кто принимает ночные решения, Александр ответил:

— Обычно звонят мне.

— Все?

— Не все. Зависит от решения.

— А если вы спите?

— Просыпаюсь.

Она посмотрела на него. Под глазами были тени, которых в тёмном гостиничном кабинете она не замечала.

— Дорогая система управления.

— В смысле?

— Если главный запасной инструмент — ваше отсутствие сна.

— Пока работает.

Вера отвернулась к окну. На обочине женщина продавала яблоки в пластиковых вёдрах. За ней начиналось поле, уже тёмное после уборки. Александр переключил передачу и посмотрел на телефон, лежавший экраном вниз. Вера удержалась от следующего вопроса.

Отель оказался двухэтажным зданием возле сквера. На вывеске было написано «Уездный». Никакого величия, колонн или зеркального фасада: светлая штукатурка, широкое крыльцо, три горшка с петуниями, которые ещё держались из последних сил.

В холле было тепло и пахло свежим бельём. У стойки лежал забытый ребёнком маленький трактор. Вера едва не наступила на него.

Женщина в синей блузке вышла из-за двери с табличкой «Для персонала».

— Наконец-то, — сказала она. — Доводчики привезли?

— В машине. Светлана, это Вера, архитектор. Мы работаем по «Ласточке».

— Очень приятно. Я бы пожала руку, но у меня крем, — сказала Светлана, показывая ладони. — От этого порошка опять кожа. Хотите посмотреть номера?

— Прежде всего, как у вас всё устроено.

— Тогда пойдёмте к белью. Гости хотя бы иногда не приезжают, а оно всегда есть.

Александр хотел что-то сказать, но у стойки появились двое: седая женщина в ярком шарфе и мужчина с чёрным футляром через плечо. Женщина опиралась на ручку чемодана.

— Мы звонили насчёт первого этажа, — сказала она.

Светлана вернулась к компьютеру. Вера отошла в сторону, освобождая проход.

— Вижу примечание. Вы на две ночи?

— Да. У нас завтра выступление в библиотеке.

Мужчина поправил футляр, и Вера поняла, что внутри, вероятно, инструмент.

— У нас на первом этаже один номер сейчас ещё убирают, — сказала Светлана. — Придётся подождать минут двадцать. Можем предложить чай.

— Так у нас второй этаж свободен, — вмешался Александр. — Большой номер. Давайте без доплаты.

Женщина посмотрела на него с усталостью человека, которому уже предлагали что-то лучшее.

— Мне не нужен большой.

— Он будет удобнее, там отдельная гостиная.

— Саша, — тихо сказала Светлана.

Женщина чуть подняла край брюк. На щиколотке был ортез.

Александр замолчал.

— Первый этаж, — сказала женщина. — Я поэтому и звонила. Подожду.

Мужчина снял футляр и поставил возле кресла. Светлана принесла воду, придвинула второе кресло и спросила, нужно ли подложить что-нибудь под ногу. Всё это она сделала без суеты, будто исправление чужой неловкости входило в обычный распорядок дня.

Александр подошёл к женщине ещё раз.

— Извините. Я не уточнил.

— Бывает, — сказала она и достала из сумки книгу.

Он вернулся к стойке и несколько секунд смотрел на монитор.

— Доводчики разгружу, — сказал он наконец.

Вера пошла со Светланой по коридору. За дверью бельевой оказалось тесно. Полки стояли почти до потолка, у стены сушились две мокрые тряпки, на нижней полке лежали отдельно сложенные наволочки с цветными метками.

— Почему разные?

— Подушки меняли не все сразу. Чтобы девочки не пытались натянуть маленькое на большое. В каталоге всё одинаковое, пока не начинаешь работать.

Вера записала.

Светлана показала путь грязного белья, место для тележки, розетку, к которой неудобно подключать пылесос. Потом открыла дверь маленькой комнаты с чайником и круглым столом.

— Здесь едим. Если у вас будет возможность, не делайте комнату персонала без окна. Тут к двум часам не понимаешь, утро ещё или уже завтра.

У стола стояли три разных стула. На одном лежала кофта, аккуратно сложенная так, чтобы не занимать чужое место. На стене висел детский рисунок: очень большой дом и четыре человека, которые держались за руки.

— Ваш?

— Дочкин. Это мы с ней и два администратора. Я сначала тоже думала, что семья.

Светлана засмеялась. Вера улыбнулась не сразу.

— Сколько ей?

— Девять. Она уверена, что я тут живу.

Они пошли в свободный номер. Там было именно то, что обычно фотографируют: ровное покрывало, лампы по обеим сторонам кровати, чашки ручками в одну сторону. Вера села на край, достала телефон и попыталась подключить зарядку.

Розетка оказалась за тумбой.

Светлана смотрела с таким выражением, будто ждала этот момент.

— Вот. На картинке красиво. А ночью люди ползают.

Вера опустилась на корточки, заглянула за тумбу. Потом выпрямилась и сделала пометку.

— У нас на одном объекте похоже, — призналась она.

— Тогда вы понимаете.

Она понимала слишком хорошо. В проекте тумба была другой ширины. Потом заказчик купил понравившуюся, и Вера посчитала, что ничего страшного. Стыд был неприятным, но полезным: она достала телефон и написала Кире, чтобы проверить этот узел до установки мебели.

Александр нашёл их в коридоре. На рукаве у него была полоса пыли от коробки.

— Как успехи?

— Я узнала, почему архитекторам полезно иногда заряжать телефон в собственных интерьерах.

— Ничего хорошего про меня не говорила? — спросил он у Светланы.

— Берегу на следующий приезд. Саша, нам нужно решить по подмене на субботу.

Он посмотрел на часы.

— Давай потом созвонимся.

Светлана не двинулась с места.

— Мы потом созваниваемся с понедельника. Если сегодня не подтвердим, человек возьмёт другую смену.

— Там же Оксана.

— У Оксаны ребёнок болеет. Я присылала.

Александр потёр переносицу.

— Хорошо. Сколько?

Она назвала сумму. Он кивнул, но Светлана продолжала смотреть.

— Напишите, пожалуйста, в чате. Чтобы я могла подтвердить.

Он достал телефон. Вера отвела глаза к окну: разговор не предназначался ей, хотя стоять было больше негде.

После этого Светлана повела их к выходу и ещё раз напомнила о сломанной ручке подсобки. Александр ответил, что мастер приедет завтра. Она спросила, кто именно и во сколько. Он позвонил при ней.

В машине он некоторое время не заводил двигатель.

— Я сейчас выглядел человеком, который вообще ничего не знает про собственную гостиницу?

Вера пристегнулась.

— Вы хотите честный ответ?

— Уже не уверен.

— Вы знали про большой номер. Но женщина хотела маленький на первом этаже.

Он выдохнул и коротко усмехнулся.

— Очень дипломатично.

— Я архитектор. Могу нарисовать.

На этот раз он засмеялся по-настоящему. Смех удивил её: низкий, свободный, совсем не похожий на его деловые ответы. Вера посмотрела в окно, чтобы не разглядывать его слишком явно.

На обратной дороге они попали к перекрытому участку. Рабочий в оранжевом жилете махнул в объезд. Александр съехал на боковую дорогу, и навигатор немедленно прибавил двадцать две минуты.

— До шести всё равно будем, — сказал он.

— Я вижу.

Он убрал руку от телефона, где уже собирался что-то проверять.

Дорога пошла между деревнями. В одной из них у магазина стоял стол с пирогами. Вера посмотрела на него дольше необходимого.

— Остановиться?

— Не надо.

Александр проехал ещё метров десять, затем повернулся к ней.

— Я сам хочу есть. Это достаточная причина?

— Вполне.

Они купили два куска пирога с картошкой и стаканчики чая. Продавщица спросила, не нужны ли салфетки, и Вера, уже державшая пирог обеими руками, сказала, что очень нужны.

Сели на деревянную скамью сбоку от магазина. Под ней спала собака с седой мордой. Александр осторожно поставил ноги так, чтобы не наступить на хвост.

— Светлана у вас давно? — спросила Вера.

— Пять лет.

— Вы ей доверяете?

— Конечно.

— Тогда почему всё надо подтверждать у вас?

Он посмотрел на пирог.

— Не всё.

Вера ждала. На дороге проехал трактор; собака приоткрыла один глаз и опять закрыла.

— Часть вещей так и осталась с самого начала, — сказал Александр. — Когда я был там каждый день. Потом объектов стало больше.

— А привычки остались прежними.

— Вы со всеми заказчиками так разговариваете?

— Только когда они кормят меня пирогом.

— Надо было молча довезти.

Он произнёс это без раздражения. Вера откусила ещё кусок, обожглась начинкой и не успела скрыть гримасу. Александр протянул ей воду. Салфетку он не предложил — у неё была своя, — и почему-то именно эта мелочь показалась ей приятной.

Вера подумала, что слишком много за день замечает про его руки.

Обратно ехали почти молча. Он включил радио, где спорили о футбольном матче, и спросил, не мешает ли. Вера покачала головой. Ей было удобно сидеть рядом, смотреть, как свет ложится на приборную панель, и не поддерживать разговор только потому, что молчание якобы требует объяснения.

У дома Александр помог достать сумку из машины. Из соседнего подъезда вышла женщина, которую Вера помнила ещё со школы. Та остановилась, поздоровалась и очень внимательно посмотрела на Александра.

— По работе, — зачем-то сказала Вера.

Женщина кивнула с таким пониманием, что стало хуже.

Когда она ушла, Александр спросил:

— Мне тоже надо было предъявить документы?

— Лучше сразу договор.

— Он у вас.

Вера засмеялась. Он стоял рядом с открытой дверью машины, держа её за верхний край, и не торопился садиться.

— Спасибо за поездку, — сказала она.

— Вам Светлана спасибо скажет, если в новой бельевой можно будет развернуть тележку.

— Я уже переделываю.

Он кивнул. Вера подняла сумку на плечо, но задержалась ещё на секунду.

— И я не считаю, что вы ничего не знаете про гостиницу.

— Это утешение напоследок?

— Нет. Просто вы спросили, а я ответила только наполовину.

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Тогда спасибо за вторую.

Дома она отправила Кире фотографии розетки и короткую записку с предложением перенести её до установки мебели. Потом закрыла ноутбук и вовремя позвонила по московскому объекту.

Чуть позже пришло сообщение от Александра: «Светлана утвердила подмену. Доехали вовремя».

Вера перечитала последнюю фразу. Ей не требовался отчёт: она сама вышла из его машины пять минут назад. Она написала: «Да. И телефон теперь можно зарядить».

Ответ пришёл почти сразу: «Это уже следующий этап улучшений».

Она положила телефон экраном вниз, но улыбка осталась. Мать, проходя мимо с постиранной наволочкой, ничего не спросила.

Глава 6. Чужие планы

Мать переложила Верин ноутбук с кухонного стола на холодильник.

— Мам.

— Там ему будет спокойнее.

— Я работаю.

— Ты вчера работала. Сейчас я накрываю завтрак.

Вера посмотрела на часы. Без десяти восемь. За последние два дня она привыкла вставать раньше будильника: сначала слушала, как мать гремит ложками, потом доставала телефон и читала сообщения, пока буквы не начинали расплываться.

Марина Сергеевна поставила на стол тарелку с сырниками, варенье и две чашки. На ней была новая синяя кофта, которой Вера раньше не видела.

— Ты куда-то идёшь?

— В музей.

— В наш?

— А что с нашим не так?

— Ничего. Просто…

— Просто он тоже существует, пока ты в Москве. Сегодня выставка тканей. Мы с Галиной договорились.

Вера взяла сырник. Ей стало стыдно за собственное удивление, словно мать должна была пять лет сидеть в этой кухне и ждать её приезда.

— Я вечером продукты куплю.

— Купи, если хочешь. Только позвони. У меня уже есть продукты.

Они ели молча, и молчание не было сердитым. На подоконнике стояли три горшка с рассадой комнатных цветов; возле них лежал билет в музей, распечатанный на обычной бумаге. Вера заметила, что мать впервые купила билет через интернет сама.

— У тебя с этой гостиницей всерьёз? — спросила Марина.

— Договор на месяц.

— Я не о договоре.

— А о чём?

Мать вытерла нож о край хлеба.

— Ты вчера три раза сказала «мы с папой». Когда говорила о веранде.

Вера положила вилку.

— Потому что мы её помним.

— Я тоже её помню.

— Ты против, чтобы её сохранили?

— Я ещё ничего не сказала про сохранить.

С улицы донёсся сигнал машины. Марина быстро посмотрела на телефон и встала.

— Галя приехала. Посуду оставь, я потом помою.

— Я помою.

— Хорошо. Ноутбук сними сама. Я туда его еле подняла.

Она ушла, оставив Веру с сырниками и вопросом, на который та не успела ответить.

В гостинице Тамара Ильинична разбирала бельё.

Стопки лежали в коридоре на длинных столах: простыни с жёлтыми пятнами, новые пододеяльники в упаковках, махровые полотенца, потерявшие мягкость ещё до закрытия. Вера подошла помочь.

— Это выбрасывать?

— Это в приют. Если им нужно. Я позвоню сначала.

— А эти?

— Эти списать. Если из трёх рваных сшить одно целое, получится ровно столько работы, сколько я больше не хочу делать.