
Полная версия:
Пока не растаял лёд
Завтра снова будет школа.
Потом новая тренировка.
И возможность сыграть лучше.
Дома меня встретил Вольт.
Он радостно подбежал, обнюхал сумку, затем ткнулся носом мне в ладонь.
Я присела рядом.
— Привет, белый.
Пёс вильнул хвостом.
— Знаешь, сегодня я не особенно молодец.
Он посмотрел на меня.
— Да, бывает и такое.
Вольт положил голову мне на плечо.
Я обняла его за шею и несколько секунд просто сидела.
Из кухни вышла мама.
— Сонечка?
Я подняла голову.
— Привет.
Она посмотрела на меня внимательно.
— Устала?
— Немного.
— Иди переодевайся. Ужин готов.
Я кивнула.
Через двадцать минут мы сидели на кухне.
Мама не торопила меня с разговором.
Мы поужинали, обсудили её рабочий день, потом я рассказала про консультацию по обществознанию, с которой нам удалось договориться.
И только после этого мама спросила:
— А что на тренировке произошло?
Я вздохнула.
— Да ничего страшного. Просто игра не получилась.
— У всей команды?
— У всей. Но я особенно много ошибалась.
Она слушала молча.
Я рассказала о передаче, которую не отдала Вике, о потерянном мяче, о замечаниях тренера и о том, как меня на несколько минут посадили на скамейку.
Мама не перебивала.
Когда я закончила, она спросила:
— А потом?
— Потом вернулась. Стала играть спокойнее. Один мяч мы всё-таки забили.
— Значит, ты смогла исправиться?
Я задумалась.
— Частично.
— Это уже хорошо.
Я покрутила ложку в чашке.
— Мам, мне просто неприятно, когда я знаю, что могу лучше, а играю хуже.
Она кивнула.
— Понимаю.
— Особенно когда другие это видят.
Мама посмотрела на меня.
— Сонечка, а ты думаешь, остальные никогда не ошибаются?
— Конечно, ошибаются.
— Тогда почему ты требуешь от себя того, чего не требуешь от других?
Я замолчала.
Вопрос был неприятный.
И слишком знакомый.
Кажется, за последние несколько дней мне уже несколько раз говорили примерно одно и то же.
Максим Андреевич.
Александр Викторович.
Теперь мама.
Возможно, в этом действительно была какая-то закономерность.
— Не знаю, — призналась я.
Мама улыбнулась.
— Не обязательно сейчас отвечать.
Она взяла мою руку.
— Просто помни: одна неудачная тренировка не делает тебя плохой спортсменкой. И один плохой день не перечёркивает всё хорошее, что ты умеешь.
Я кивнула.
— Хорошо.
Несколько секунд мы сидели молча.
Потом я спросила:
— Мам, а у тебя на работе бывает такое, что всё идёт не по плану?
Она рассмеялась.
— Сонечка, у меня почти каждый день что-нибудь идёт не по плану.
Я удивилась.
— Серьёзно?
— Конечно. Иногда документы приходится переделывать, иногда люди не успевают прислать нужную информацию, иногда меняются сроки. Это обычная часть работы.
— И ты не переживаешь?
— Переживаю. Но стараюсь не превращать каждую проблему в катастрофу.
Я усмехнулась.
— Надо записать.
— Запиши.
Мы рассмеялись.
Позднее я сидела у себя в комнате и разбирала школьные задания.
Вольт лежал рядом, периодически поглядывая на меня.
Телефон завибрировал.
Сообщение от Дани.
Даня, 21:06
"Привет. Ты успела посмотреть, что Сергей Петрович написал по проекту?"
Я открыла школьный чат.
Точно.
Учитель прислал комментарии к нашему плану.
Соня, 21:07
"Привет. Сейчас посмотрю."
Через несколько минут я прочитала замечания.
Ничего критичного.
Нужно было немного изменить структуру и добавить один источник.
Соня, 21:11
"Посмотрела. Вроде всё нормально. Завтра можем обсудить."
Даня, 21:12
"Да, давай."
Я уже собиралась убрать телефон, когда пришло ещё одно сообщение.
Даня, 21:12
"Как тренировка?"
Я остановилась.
Почему-то не хотелось отвечать привычным «нормально».
Соня, 21:13
"Не очень. Проиграли."
Даня, 21:13
"Соревнования?"
Соня, 21:14
"Нет, учебную игру."
Даня, 21:14
"Понятно. А ты сама как сыграла?"
Я задумалась.
Соня, 21:15
"Могла лучше."
Ответ пришёл не сразу.
Даня, 21:16
"Это, наверное, почти всегда можно сказать."
Я посмотрела на экран.
Интересно.
Очень похоже на то, что сегодня говорили тренеры.
Соня, 21:16
"Да. Но сегодня прям не мой день."
Даня, 21:17
"Бывает. Завтра будет другой."
Я улыбнулась.
Соня, 21:17
"Философ Волков."
Даня, 21:17
"Стараюсь."
Соня, 21:18
"Спасибо."
Даня, 21:18
"За что?"
Соня, 21:18
"За философию."
Даня, 21:19
"Всегда пожалуйста."
Я отложила телефон.
Настроение стало немного лучше.
Не потому, что кто-то нашёл волшебные слова.
Просто иногда приятно, когда человек не пытается немедленно исправить твою проблему, а спокойно принимает то, что сегодня у тебя не всё получилось.
Перед сном я открыла заметки в телефоне.
Обычно там хранилось всё подряд: списки дел, идеи для подарков, расписания тренировок, случайные мысли и названия книг, которые я собиралась прочитать.
Я создала новую заметку.
Назвала её:
«Что нужно помнить».
Несколько секунд смотрела на пустой экран.
Потом написала:
«Не пытаться исправить все ошибки за одну минуту».
Подумала.
Добавила:
«Смотреть по сторонам».
Ещё немного подумала.
И дописала:
«Проигрыш — это не конец света».
Я перечитала список.
Получилось немного смешно.
Особенно второй пункт.
В обычной жизни мама постоянно напоминала мне смотреть по сторонам, когда я переходила дорогу.
Теперь ещё и в спорте.
Я улыбнулась.
Вольт подошёл к кровати и положил голову на край матраса.
— Ну что, белый?
Пёс посмотрел на меня.
— Сегодня я проиграла.
Он вильнул хвостом.
— Да, представляешь. Такое тоже бывает.
Я почесала его за ушами.
— Но завтра попробую лучше.
Вольт довольно вздохнул.
Я выключила свет.
За окном шумел ветер.
В квартире было тихо.
Я ещё немного думала о тренировке.
О том, как обидно было сидеть на скамейке.
О Катиных замечаниях.
О разговоре с тренером.
И о последней передаче, которую я всё-таки отдала вовремя.
Может быть, именно она и была самым важным моментом сегодняшнего дня.
Не потому, что принесла победу.
Победы ведь не было.
А потому, что в тот момент я сумела сделать то, чему меня пытались научить.
Перестала думать о предыдущей ошибке.
Посмотрела на партнёра.
И просто сыграла правильно.
Я закрыла глаза.
Впереди было ещё много тренировок.
И, наверное, ещё немало поражений.
Но сегодня я хотя бы поняла одну вещь: иногда стать лучше означает не сделать что-то невероятное, а перестать мешать самой себе.
Глава 7
Красноярск на связи
Ольга
Когда я переезжала в Красноярск, самым сложным мне представлялось найти квартиру, привыкнуть к новой работе и научиться самостоятельно разбираться со всеми взрослыми делами, которыми раньше хотя бы частично занималась мама.
На практике оказалось, что сложнее всего — привыкнуть к тишине.
Не к полной, конечно. За окном постоянно проезжали машины, соседи периодически передвигали мебель, а холодильник на кухне издавал подозрительные звуки, словно собирался однажды сообщить мне нечто чрезвычайно важное.
Но дома всё равно было непривычно тихо.
Никто не разговаривал с собакой так, будто та способна поддержать полноценную беседу.
Никто не бегал по квартире с вопросом, куда делась зарядка, которая пять минут назад совершенно точно лежала на столе.
Никто не спрашивал, можно ли взять мою кофту, одновременно уже надевая её.
И самое странное — никто не отвечал мне из соседней комнаты.
Я могла спокойно включить музыку, оставить чашку на столе и не опасаться, что младшая сестра обязательно найдёт способ прокомментировать происходящее.
Казалось бы, мечта.
Но иногда я ловила себя на том, что скучаю даже по нашим спорам.
Особенно по ним.
В пятницу, одиннадцатого сентября, я вернулась домой позже обычного.
На работе выдалась беспокойная неделя. Один проект пришлось несколько раз переделывать, потому что менялись требования, другой неожиданно потребовал дополнительных согласований, а к обеду выяснилось, что часть документов, которые мы считали готовыми, ещё нужно проверить.
К концу дня я была готова подписать всё что угодно, лишь бы больше не видеть таблиц.
Но домой всё равно шла пешком.
Погода в Красноярске стояла прохладная, но приятная. Над городом постепенно сгущались сумерки, на тротуарах уже лежали первые жёлтые листья, а воздух пах приближающейся осенью.
Я остановилась возле небольшого магазина, купила хлеб, молоко и что-нибудь к чаю, после чего направилась к дому.
Квартира встретила меня привычной тишиной.
Я поставила сумку на пол, сняла обувь и включила свет.
— Ну здравствуй, любимая квартира, — сказала я вслух. — Как день прошёл?
Холодильник негромко загудел.
— Понимаю. У меня примерно так же.
Я рассмеялась собственной глупости и прошла на кухню.
Здесь всё ещё чувствовалось, что я переехала недавно.
На подоконнике стоял единственный цветок, который мама настояла забрать из Иркутска. Возле стены лежала коробка с книгами, до которой у меня никак не доходили руки, а на столе сиротливо стояла чашка, оставленная утром.
Я посмотрела на неё.
Потом на раковину.
— Оля, — сказала я самой себе, — ты взрослый, самостоятельный человек. Помой чашку.
Самостоятельный человек ответил, что сделает это после ужина.
Я решила с ним не спорить.
Телефон зазвонил, когда я уже поставила чайник.
На экране высветилось:
«Мамуля».
Я улыбнулась и ответила по видеосвязи.
— Привет, красавица!
— Олечка, привет! Ты уже дома?
— Только пришла. А вы как?
— Всё хорошо. Соня ещё на тренировке, я ужин готовлю.
На экране появилось знакомое лицо мамы.
Она стояла на кухне в нашей иркутской квартире, и на несколько секунд у меня возникло странное ощущение, будто я сама нахожусь совсем рядом.
За её спиной виднелся холодильник с магнитами, небольшой календарь и край окна.
Всё знакомое.
Даже полотенце висело на том же месте.
— Мам, — сказала я, — ты опять готовишь на целую роту?
Она улыбнулась.
— А что?
— Я вижу кастрюлю. Она размером с мою квартиру.
— Оля!
— Ну почти.
Мама рассмеялась.
— Я просто суп сварила. На несколько дней.
— Конечно. На несколько дней для небольшой армии.
— Ты лучше скажи, сама-то поужинала?
Я посмотрела на пустую кухню.
— Разумеется.
Мама прищурилась.
— Оля.
Я вздохнула.
— Мам, я только пришла.
— Значит, ещё не ужинала.
— Но собираюсь.
— Чем?
— Едой.
Она покачала головой.
— Вот и выросли дети.
— Ага. Теперь можем самостоятельно покупать хлеб и разочаровывать родителей.
Мама рассмеялась.
Я достала из пакета продукты и поставила их на стол.
— Ладно, не переживай. Сейчас что-нибудь приготовлю.
— Хорошо.
Она немного помолчала, затем спросила:
— Как работа?
Я рассказала о неделе.
Мама слушала внимательно, иногда уточняла какие-то детали, хотя в моей работе разбиралась лишь в общих чертах. Но у неё была замечательная способность задавать именно те вопросы, после которых я сама начинала лучше понимать, что меня беспокоит.
Я жаловалась на срочные исправления, рассказывала о коллегах и о том, как пришлось несколько часов искать ошибку в документах.
— И представляешь, — сказала я, — мы уже почти всё переделали, а потом выяснилось, что исходные данные были неправильные.
Мама вздохнула.
— Неприятно.
— Ещё как. У меня сегодня такое чувство, будто я весь день бегала по кругу.
— Зато теперь разобрались?
— Да. Кажется.
— Ну вот. Значит, не зря старались.
Я улыбнулась.
Это была очень мамина фраза.
В детстве она часто говорила что-нибудь похожее, когда у нас с Соней не получалось домашнее задание или какая-нибудь важная школьная работа.
Тогда я иногда раздражалась.
Теперь всё чаще понимала, что в этих простых словах было гораздо больше смысла, чем казалось.
— Мам, а Сонька как? — спросила я.
Мама улыбнулась.
— Учится. Тренируется. Устаёт, конечно.
— Ещё бы. У неё расписание такое, что я на него смотреть боюсь.
— Я тоже. Мы с ней на прошлой неделе даже отдельно всё расписывали.
— Видела. Она мне фотографию присылала.
— И как тебе?
Я усмехнулась.
— Особенно понравился пункт «отдыхать».
Мама засмеялась.
— Я тоже оценила.
— Главное, чтобы она действительно его соблюдала.
Мама посмотрела куда-то в сторону.
— Вот с этим сложнее.
Я перестала улыбаться.
— Сильно устаёт?
— По-разному. Иногда приходит после тренировки и ещё садится за уроки. Я стараюсь следить, чтобы она вовремя ложилась.
Я кивнула.
— Понимаю.
— Только ты её не ругай, ладно? Она и так переживает, что не всё успевает.
— Мам, я когда-нибудь её ругала?
Мама посмотрела на меня.
Я выдержала паузу.
— Ладно. Не отвечай.
Мы рассмеялись.
Но я всё-таки запомнила её слова.
После разговора я наконец приготовила ужин.
Ничего особенного: макароны, немного овощей и курица, оставшаяся со вчерашнего дня.
Села за стол, включила музыку и открыла семейный чат.
За день там накопилось больше сорока сообщений.
Большая часть, как обычно, не имела никакого отношения к первоначальной теме разговора.
Утром тётя Алёна прислала фотографию Москвы.
Потом бабушка написала, что у них в Хакасии похолодало.
Дядя Андрей сообщил, что собирается на выходных съездить с семьёй за город, если погода позволит.
Маша отправила фотографию Тёмы и Алисы, которые сидели за столом с учебниками.
Соня прокомментировала снимок.
Соня, 16:42
"Судя по лицам, домашка им нравится примерно так же, как мне."
Маша, 16:43
"Особенно Тёме."
Андрей, 16:44
"Он сегодня двадцать минут доказывал, что математика в жизни не пригодится."
Соня, 16:44
"Уважаю позицию."
Мама, 16:45
"Соня!"
Соня, 16:45
"Я просто поддерживаю младшее поколение."
Я рассмеялась.
Вот она.
Моя сестра.
Дома она вполне могла спокойно сидеть с учебником, серьёзно обсуждать спортивную тактику или переживать из-за неудачной тренировки.
Но стоило кому-нибудь из родственников написать что-то смешное, Соня обязательно находила возможность вставить комментарий.
Иногда очень меткий.
Хотя по-настоящему язвить она почти никогда не любила.
В отличие от меня.
Я, пожалуй, могла бы устроить целый семейный вечер исключительно из подколов, если бы родственники вовремя не начали угрожать отключить мне интернет.
Я открыла переписку с Соней.
Последнее сообщение было вчера вечером.
Она прислала фотографию Вольта, который спал, растянувшись на диване.
Подпись:
"Твой любимый племянник опять захватил квартиру."
Я ответила:
"Он единственный в этой семье, кто знает, как правильно отдыхать."
Сегодня я решила поинтересоваться, как прошёл её день.
Оля, 19:31
"Сонечка, ты жива?"
Ответ пришёл через несколько минут.
Соня, 19:34
"Пока да."
Оля, 19:34
"Уже хорошо. Где ты?"
Соня, 19:35
"После тренировки. Сейчас домой еду."
Оля, 19:35
"Как тренировка?"
Соня, 19:36
"Нормально. Сегодня много бегали."
Я улыбнулась.
Оля, 19:36
"Соколов жив?"
Соня, 19:36
"Да. К сожалению, продолжает разговаривать."
Оля, 19:37
"Значит, всё как обычно."
Соня отправила смеющийся смайлик.
Потом написала:
Соня, 19:38
"А ты как?"
Оля, 19:38
"Я дома. Работа меня почти победила, но я отбилась."
Соня, 19:39
"Горжусь."
Оля, 19:39
"Спасибо. А теперь скажи, ты поела?"
Ответ пришёл не сразу.
Соня, 19:40
"Оля."
Оля, 19:40
"Что?"
Соня, 19:40
"Ты звучишь как мама."
Я расхохоталась.
Оля, 19:41
"Прекрасно. Значит, я взрослею."
Соня, 19:41
"Очень страшно."
Я уже собиралась ответить, но решила вместо этого позвонить.
Соня взяла трубку почти сразу.
На экране появилась моя младшая сестра.
Волосы собраны в хвост, щёки слегка раскраснелись после тренировки, на плече ремень спортивной сумки.
Позади виднелся автобусный салон.
— Олька!
— Ну здравствуй, спортсменка.
— Привет.
— Ты что, опять без шапки?
Соня посмотрела на меня.
— Какая шапка? Сентябрь!
— В Красноярске уже почти зима.
— Ты переехала в другой город и сразу стала драматизировать.
— Это влияние климата.
Она улыбнулась.
Я внимательно посмотрела на неё.
— Как ты вообще?
— Хорошо.
— Соня.
— Что?
— Только не говори мне это своим официальным голосом.
Она рассмеялась.
— Каким ещё официальным?
— Таким, которым ты отвечаешь взрослым, когда не хочешь ничего объяснять.
Соня покачала головой.
— Олька, у меня всё нормально. Правда.
— Ладно.
Я решила не настаивать.
Если сестра захочет что-то рассказать, расскажет.
Соня всегда была такой.
Она легко могла поделиться забавной историей или какой-нибудь мелкой неприятностью, но когда дело касалось действительно важных переживаний, иногда ей требовалось время.
Я это знала.
И старалась не превращать каждый разговор в допрос.
— Слушай, — сказала я, — а ты помнишь, где у нас дома лежали старые фотографии?
Соня нахмурилась.
— Какие именно?
— Ну, детские. Где мы маленькие.
— В шкафу вроде. Мама недавно открытки разбирала.
— А фотографии тоже там?
— Наверное. А что?
Я улыбнулась.
— Хочу кое-что найти.
— Что именно?
— Не скажу.
Она прищурилась.
— Оля.
— Соня.
— Ты опять что-то задумала?
— Я всегда что-то задумываю.
— Вот это меня и пугает.
Я рассмеялась.
На самом деле мне хотелось найти одну фотографию.
Мы с Соней были на ней совсем маленькими.
Я сидела на диване, а она стояла рядом, пытаясь забраться ко мне на колени.
Кажется, ей было года три.
Я тогда уже считала себя невероятно взрослой, потому что ходила в школу, и постоянно пыталась учить сестру всему на свете.
Иногда успешно.
Иногда нет.
Особенно когда Соня категорически отказывалась слушаться.
Эта фотография всегда мне нравилась.
Я хотела поставить её в рамку на полку в новой квартире.
Но говорить об этом сестре пока не собиралась.
Она бы обязательно начала смеяться.
И, скорее всего, потребовала выбрать снимок, на котором выглядит приличнее.
— Ладно, — сказала Соня, — я посмотрю завтра.
— Спасибо, мелкая.
— Не называй меня мелкой.
— Хорошо, Софья Павловна.
Она закатила глаза.
— Ещё хуже.
Я рассмеялась.
Когда Соня доехала до своей остановки, мы договорились созвониться позже.
Я убрала телефон и посмотрела на часы.
Почти восемь.
В квартире снова стало тихо.
Я убрала посуду, протёрла стол и наконец занялась коробкой с книгами.
Внутри лежали старые учебники, несколько романов, которые я забрала из дома, блокноты и маленькая коробочка с памятными вещами.
Я открыла её.
Там были билеты из поездок, несколько фотографий, открытки и старый брелок в форме конька.
Я улыбнулась.
Брелок принадлежал Соне.
Вернее, когда-то принадлежал.
Она подарила его мне несколько лет назад, сказав, что теперь я обязана помнить о её спортивной карьере.
Я тогда спросила, не собирается ли она подписать со мной контракт на пожизненную поддержку.
Соня ответила, что контракт уже заключён.
Без права расторжения.
Я повертела брелок в пальцах.
Потом положила его на стол рядом с ключами.
Пусть будет здесь.
В девять вечера мне снова позвонила мама.
— Оль, ты не спишь?
— Мам, девять часов.
— Ну мало ли. Ты же устала.
Я улыбнулась.
— Не сплю. Что случилось?
— Ничего страшного. Просто хотела спросить, ты фотографии из дома не забирала?
Я рассмеялась.
— Мам, ты мысли читаешь?
— В каком смысле?
— Я как раз Соню попросила поискать.
— А-а. Нет, фотографии у меня. Я сегодня шкаф разбирала.
— Отлично.
— Какие тебе нужны?
Я объяснила.
Мама немного задумалась.
— Помню такую. Вы там обе в светлой одежде?
— Да, кажется.
— Найду, сфотографирую и отправлю.
— Спасибо.
Она улыбнулась.
Потом вдруг спросила:
— Олечка, тебе там не одиноко?
Я замолчала.
Вопрос был ожидаемым.
И всё равно почему-то застал врасплох.
— Мам, всё нормально.
— Я знаю. Просто спрашиваю.
Я посмотрела на комнату.
На коробки.
На стол.
На маленький брелок возле ключей.
— Бывает немного непривычно, — призналась я. — Но я привыкаю.
Мама кивнула.
— Конечно. Ты молодец.
Я усмехнулась.
— Мам, я просто переехала в другой город, а не покорила Северный полюс.
— Для меня это всё равно большое событие.
Я улыбнулась.
Несколько секунд мы молчали.
Потом мама сказала:
— Мы с Соней очень тобой гордимся.
Я посмотрела на неё.
Почему-то именно эти слова оказались неожиданными.
— Мам…
— Что?
— Ты сейчас заставишь меня расчувствоваться.
Она улыбнулась.
— А я и не против.
Я рассмеялась, но в груди стало тепло.
— Я вас тоже люблю.
— И мы тебя.
Позднее, когда я уже собиралась спать, Соня прислала фотографию.
На ней Вольт лежал на диване, раскинув лапы, а рядом виднелась часть моей старой кофты.
Соня, 22:18
"Смотри, кто опять занял твоё место."
Я улыбнулась.
Оля, 22:18
"Он скучает."
Соня, 22:19
"Он наглеет."
Оля, 22:19
"Это семейное."
Соня, 22:19
"В тебя."
Я рассмеялась.
Оля, 22:20
"Конечно. Я ведь его любимая сестра."
Соня, 22:20
"Вообще-то он собака."
Оля, 22:20
"Не мешай мне."
Через несколько секунд Соня прислала ещё одно сообщение.
Соня, 22:21
"Оль, а ты когда домой приедешь?"
Я остановилась.
Посмотрела на экран.
Потом начала печатать.
Оля, 22:22
"Пока не знаю, Сонь. Надо с работой разобраться."
Соня, 22:22
"Понятно."
Я перечитала её короткий ответ.
И почему-то сразу представила, как она сидит у себя в комнате, поджав ноги, а Вольт лежит рядом.
Наверное, ждёт, что я скажу что-нибудь ещё.
Я нажала кнопку звонка.
Соня ответила почти мгновенно.
— Что?
— Ничего. Просто решила, что переписываться скучно.
Она улыбнулась.
— Ты только что сама мне писала.
— И что? Человек имеет право передумать.
— Конечно.
Я устроилась поудобнее на диване.
— Слушай, мелкая, а ты правда хочешь, чтобы я приехала?
Соня посмотрела на меня так, словно я задала совершенно нелепый вопрос.
— Ну конечно.
— А зачем?
Она нахмурилась.
— В смысле?
— Ну, что мы будем делать? Ты же всё время в школе или на тренировках.

