Кровь без Имени

Артём стоял у прилавка, разглядывая доску объявлений, приколотую к стене пробкового дерева. Среди предложений «Вставить стеклянный глаз с функцией ночного видения» и «Продам эликсир для роста волос (гарантия 80%)» его внимание привлекла аккуратная табличка в рамке:

«Принимаем на постоянной основе:

– Корень марьин (Paeonia anomala), целый, не моложе 3 сезонов.

– Золотой корень (Rhodiola rosea), высушенный по тенево-воздушному методу.

– Лист брусники и черники, без следов ржавчины.

– Чага берёзовая, плотная, тёмная.

– Прочие ресурсы 3-й и 4-й категорий по реестру Академии Маготехники.

Оплата наличными или переводом на личный счёт.

Справки у провизора.»

Названия отзывались в памяти чёткими, сухими голосом бабушки. Не сказками, а инструкциями:

«Марьин корень – для спазмов, но передозировка ядовита. Золотой корень – адаптоген, не больше двух граммов в день. Чага – не панацея, а поддержка. Всё должно быть собрано в свой срок и высушено правильно, иначе – просто труха».

Он подошёл к прилавку. Провизор, мужчина лет пятидесяти в белом халате поверх городского костюма, разбирал какие-то пробирки с цветной жидкостью.

– Вопрос по закупке, – сказал Артём без предисловий.

– Какое сырьё интересует? – Провизор не поднял глаз, щёлкнул переключателем на приборе, напоминающем центрифугу.

– Я могу поставлять. Марьин корень, золотой корень, брусничный лист. Сбор с учётом фаз луны, сушка естественная, без маготех-ускорителей.

Провизор наконец посмотрел на него. Взгляд был быстрым, оценивающим, без интереса к личности – только к товару.

– Документы на право сбора? Сертификат знахаря?

– Документы утонули вместе с баржой на Катуни. Знания – в голове. Можете дать пробную партию на анализ.

Провизор помолчал, постучал пальцами по стойке.

– Без документов – только по категории «сырьё дикого сбора». Цена на треть ниже. И проверка будет жёстче. Один признак маготех-контаминации – вся партия в утиль, без компенсации.

Провизор замер на секунду, его брови слегка поползли вверх. Это было первое проявление настоящего интереса за весь разговор.

– Странно, – произнёс он, отложив пробирку. – Обычно в таких случаях начинают торговаться. Кричат про качество, клянутся честью, требуют хотя бы 80% от базовой ставки. Вы согласились сразу. Почему?

Артём пожал плечами.

– У вас условия. У меня товар. Цена меня устраивает. Зачем торговаться?

– Потому что все торгуются, – провизор скрестил руки. – Особенно сейчас. Из-за Иггры спрос на стабилизаторы зашкаливает. Каждая аптека скупает всё, что может хоть как-то сгладить колебания в маготех-сетях. Поставщики это знают и заламывают цены втридорога. А вы… – он сделал паузу, – вы соглашаетесь на заведомо низкую ставку без единого слова. Это либо отчаяние, либо вы знаете что-то, чего не знаю я.

– Я знаю, что моё сырьё пройдёт ваш спектральный анализ, – ответил Артём просто. – А после первой проверки вы либо повысите ставку, чтобы я не ушёл к конкурентам, либо оставите как есть, но увеличите объёмы закупок. В любом случае – я в плюсе. Сегодняшняя скидка – инвестиция в завтрашний контракт.

Провизор фыркнул – короткий, почти одобрительный звук.

– Цинично. Но расчётливо. Приносите завтра образцы. По двести граммов каждого наименования. Если чистота будет выше 90% – заключим договор.

«Боже, да это же обычный бизнес. Только вместо патентов и лицензий — рунические сертификаты, а вместо химического анализа — спектральный на какой-то хрени. Аптека, поставщик, договорённость... Да это же самый обычный тендер, только в декорациях «мракобесного барокко».

Он оглядел аптеку новым взглядом. Не «лавку алхимика», а обычное коммерческое предприятие. Витрины, прайс-листы, аппаратура для проверки качества, даже скидочная система для оптовиков висела на стенде. Провизор вёл себя не как «хранитель древних знаний», а как типичный закупщик среднего звена: оценивающий, скептичный, ищущий выгоду.

«Господи, повёлся я на это всё магическое... А под капотом — обычный расчёт. Спрос вырос из-за Иггры — цены ползут вверх. Нужно больше сырья — ищут поставщиков. Проверяют качество — чтобы не нарваться на брак. Это же... это же просто рынок. Рынок с ржавыми шестерёнками и паром вместо электричества, но рынок.»

Пока парень стоял, размышляя и осматриваясь, провизор еще раз окинул его оценивающим взглядом.

– Значит, вы понимаете, что тут к чему. Не как те деревенщины, что думают, будто достаточно принести мешок кореньев и потребовать мешок золота.

– Я понимаю, что чистота выше 90% – это редкость, – сказал Артём, глядя на бланк. – И что, если вы найдёте стабильного поставщика с таким качеством в период ажиотажного спроса – это решит вам кучу проблем. А проблемы, как я понимаю, у вас уже есть.

Провизор замер, его глаза сузились.

3.1

– Почему вы так решили?

– Потому что вы не отправили меня сразу. Потому что тратите время на разговор с бездомным, у которого нет документов. Потому что на столе у вас – три отчётности по недовозам, и вы нервно постукиваете именно по этой папке. – Артём кивнул на кипу бумаг.

«О, смотри-ка. У них тут и менеджеры бывают криворукие, и логисты косячат, и поставщики срывают сроки. Какое облегчение. Вселенная может быть альтернативной, но человеческая глупость — константа. Магия магией, а план по закупкам надо выполнять.»

– У вас срыв поставок. Кто-то подвёл. И теперь вы ищете кого угодно, кто может закрыть дыру. Даже если этот кто-то – странный тип с татуировкой «авантюрист» на лбу.

Провизор молчал секунд десять. Потом медленно убрал руку с папки.

– Приносите образцы завтра к открытию, – повторил он сухо.

– Без документов? – уточнил Артём.

– Без документов. Но с одним условием: никаких вопросов о том, куда и для чего пойдёт сырьё. Особенно если увидите, что его грузят не в аптечную лабораторию, а в фургон с символикой Бюро Разломов.

Артём кивнул.

«Ага. Значит, аптека и фронт. Сырьё идёт на государственные нужды. На «стабилизаторы для Иггры». Которые, судя по всему, нужны как воздух. Но, об этом и не сложно догадаться. Интересно, они сами понимают, что играют с огнём, заливая маготех-пожары травяными отварами?»

– Договорились, – сказал он вслух. – Завтра… в девять.

Когда он вышел на улицу, в голове щёлкнула простая, ясная мысль:

«Эх, вот она – система. Не таинственная и мистическая, а бюрократическая и меркантильная. Тот же капитализм, только с кристаллами вместо акций. И я... я только что заключил первую сделку. Без магии. Без крови. Без договора с духами. Просто, потому что посчитал проценты и понял, где боль у контрагента. Хах, и какого чёрта я раньше этим не занялся?»

Он засунул руки в карманы и пошёл по улице Столыпина к трактиру. Город вокруг внезапно перестал быть «загадочным миром магии». Он стал просто... городом. С его ценами, спросом, предложением, кризисами и возможностями. Только вместо рекламы смартфонов висели плакаты про рунические аккумуляторы, а вместо таксометров на улицах стояли счётчики эфирного расхода.

«Альтернативная реальность, мать их. Похоже, больше пугали. Всё те же интриги, те же договоры, та же гонка за ресурсами. Только вместо мечей – посохи с набалдашниками, а вместо долларов – пятаки с орлом. Какая разница, в общем-то?»

Он почти рассмеялся. Почти. Потому что осознание было одновременно облегчающим и пугающим.

Он шёл, и впервые за долгое время — не со времени Завесы, а со времени своего старого, забытого мира — в груди возникло нечто, отдалённо напоминающее почву под ногами. Не уверенность, нет. Скорее... просчёт. Чёткое понимание, что если ты знаешь свойства веществ, если понимаешь спрос и предложение, если можешь отличить качественный продукт от брака — ты можешь есть, спать под крышей и не прятаться. Твои знания имеют вес. Не мистический дар, который то включается, то нет, а обычное, прикладное знание. Оно конвертируется в тёплые пятаки, в тарелку щей, в крышу над головой. Это было не громкое откровение, а тихое, практическое осознание: его бабушка, с её тетрадями по фармакогнозии, дала ему не хобби, а оружие для выживания. Простое, скучное, нефантастическое. И от этого — вдвойне надёжное.

Он почти рассмеялся. Почти. Потому что осознание было одновременно облегчающим и пугающим.

«Науки, блин. Самые обыкновенные науки. Они и здесь работают.»

3.2

На следующий день Артём отправился в городские «зелёные зоны» с чётким планом и парой холщовых мешков. Мысль о том, что его скромные ботанические познания могут быть конвертированы в звонкую монету, всё ещё казалась слегка абсурдной.

«Отлично. Вместо того чтобы учиться управлять стихиями или заключать пакты с духами гор, я ползаю по пустырям в поисках сорняков. Эпично. Бездна пафоса. Прямо сюжет для народной баллады: «Как Архаэль коренья копал».

Система, как он успел понять, была проста до гениальности. Травы здесь были не просто «народной медициной». Согласно брошюре, которую он утром стащил со стойки, они числились «биоорганическими стабилизаторами маготех-процессов». Это звучало солидно и научно, но на деле означало одно: их химический состав использовали как дешёвый и эффективный фильтр для сглаживания побочных эффектов от криво собранных рунических схем.

«Гениально. Строят гигантские паровые драконы с кварцевыми сердцами, а потом латают их отваром из подорожника. Прогресс, блин. Поглядел бы я фильм, где техномаг перед битвой с демоном обязательно выпивает чайку с ромашкой, чтобы не глючили защитные поля.»

Он свернул за хлебозавод. Там был пустырь, десятилетиями удобряемый угольной пылью и равнодушием муниципалитета. Среди бурьяна и битого кирпича у старой стены проглядывали знакомые листья.

«Марьин корень. Растёт на нарушенных почвах, у развалин. Поэтично. Прямо метафора всей этой империи: из трещин в камне лезет что-то живучее и слегка ядовитое.»

Он достал небольшой совок, который прикупил утром на рынке вместе с парой крепких перчаток. Не стал выкапывать всё подчистую. Выбрал три самых крепких растения, аккуратно обкопал, извлёк корневища. Срезы сделал под углом, чисто, без рваных краёв. Где-то на подсознательном уровне всплыла бабушкина фраза: «Не жадничай, оставь растению шанс. И себе на будущее».

«Ладно, бабуль. Оставляю. Хотя, учитывая, что этот пустырь скорее всего снесут под очередной маготех-склад, у этих побегов будущего — кот наплакал. Но ритуал есть ритуал.»

Корни он отряхнул от земли, осмотрел. Ни гнили, ни следов вредителей. Положил в отдельный мешочек.

Следующая точка — железнодорожная насыпь за станцией «Катунь-Сортировочная». Каменистый склон, прогретый солнцем и вибрацией проходящих составов. Здесь рос золотой корень, цепляясь за щебень. Растение выглядело так, словно ему было плевать на несовершенство мира: мясистые листья, плотный стебель.

«Вот кто настоящий боец. Живёт между шпал, дышит угольной гарью, пьёт дождевую воду с машинным маслом — и прекрасно себя чувствует. Наверное, у него тоже есть какой-нибудь «внутренний договор» с духом копоти и ржавчины.»

Он собрал ровно столько, сколько требовалось для образцов. Решил, что нужно создавать искусственный дефицит.

Заполнив второй мешочек, Артём присел на шпалу, глядя на уходящие вдаль рельсы. Город шумел за спиной. Где-то там готовились к Иггре, настраивали механических драконов и големов. А он сидел на путях, пахнущий землёй и железом, с мешками кореньев.

«Ирония судьбы: наследник древнего кровавого договора, помазанник духов… добывает расходники для глючащих паровых котлов. Самый эпичный квест — «сбор аптечного сырья, уровень сложности: для начинающих».»

Он встал, отряхнулся. Мешки за спиной оттягивали плечи приятной, реальной тяжестью. Не тяжестью судьбы или долга, а простым, понятным весом товара, который можно обменять на еду и крышу над головой.

«Знания бабушки-травницы плюс элементарная логика поставщика. Вот и весь секрет выживания в альтернативной реальности. Никакой магии. Сплошная экономика и ботаника. Даже как-то… скучно. И чертовски надёжно.»

Поправив мешки, он зашагал обратно к городу, к сверкающим на солнце шпилям и дымящим трубам, чувствуя под ногами не шаткую грань между мирами, а твёрдый, пыльный грунт железнодорожной насыпи.

К вечеру он вернулся в аптеку с холщовым мешком. Провизор, не задавая лишних вопросов, взял образцы и отнёс в заднюю комнату. Через десять минут вернулся.

– Чистота 94%. Маготех-фон в пределах нормы. – Он протянул Артёму бланк договора и деревянный стилус. – Подписывайте здесь и здесь. Поставки по понедельникам, с девяти до одиннадцати утра. Первый аванс – сейчас.

Он отсчитал пятнадцать серебряных пятаков – больше, чем Артём заработал за три дня на разгрузке барж.

– Почему так много? – спросил Артём, не касаясь денег.

– Потому что 94% чистоты – это уровень лабораторного препарата. У дикоросов обычно 70–80. Вы либо врете о методе сбора, либо у вас врождённое чутьё на растения. Мне всё равно. Аптеке выгодно.

Артём взял деньги. Монеты были тёплыми, почти живыми.

«Даже в мире магтеха, в аптеке среднего звена важна не магия, а знание. Химия, биология, физика. И умение копать землю в нужном месте.»

3.3

Трактир «У Ермака» ютился в полуподвале старого дома на улице Сурикова. Это было не колоритное заведение для приезжих, а суровое, утилитарное место для своих. Спускаться приходилось по скрипучей лестнице, и уже на полпути в нос бил характерный коктейль из запахов: пережаренного сала, кислой капусты да дешёвого табака.

Артём зашёл сюда не за атмосферой. Ему нужна была информация. А в таких местах её получали двумя способами: либо покупая выпивку, либо играя в карты.

Играли здесь в «Сибирского медведя» – местную вариацию покера. Колода из 48 карт, четыре масти: черви (огонь), бубны (ветер), трефы (земля), пики (вода). Старшинство определялось не только достоинством, но и комбинацией стихий. Три карты одной масти – «малый поток». Две пары разных мастей – «противостояние». Фулл-хаус назывался «договор».

Артём сел за стол, купил у крупье фишки на пять пятаков. Первые два часа он только смотрел. Запоминал паттерны.

Игроков было пятеро:

Пожилой мастер с завода, играл осторожно, блефовал редко.

Молодой приказчик, агрессивный, но предсказуемый – повышал ставки всегда с сильными комбинациями.

Женщина лет сорока в платье с потёртой вышивкой – играла на интуиции, часто ошибалась.

Двое солдат из местного гарнизона – играли вскладчину, сигналили друг другу взглядами.

Математика была простой. Вероятности – те же, что и в любой карточной игре. Психология – тоже. Разница была только в терминах.

Артём начал играть на третьем часу. Небольшие ставки. Минимальная агрессия. Он не пытался выиграть всё – только остаться в небольшом плюсе. Использовал базовые принципы: позиция за столом, расчёт банкролла, чтение «тиков» – мелких мышечных подрагиваний.

Когда у приказчика дрожал указательный палец – у него была слабая комбинация. Когда старый мастер поправлял очки – он блефовал. Солдаты перед большими ставками обменивались взглядами – если оба кивали, значит, комбинация сильная.

К полуночи Артём увеличил свои пять пятаков до пятнадцати. Не богатство, но и не потеря. Он встал из-за стола, когда сумма стала заметной.

– Уже уходите? – спросил старый мастер, прищурившись. – Игра только разогревается.

– Ранняя смена, – солгал Артём. – Травы ждут.

Его проводили взглядами, но без вражды. Он не обыграл никого в ноль, не устраивал сцен. Просто играл грамотно.

На выходе крупье, мужчина с лицом боксёра-пенсионера, кивнул ему:

– Толково. Без суеты. Заходи ещё.

«Ну, посмотрим. Деньги за травы — есть. Деньги с карт — есть. Одежда, чтобы не выглядеть бомжом, — скоро будет. А ведь ещё неделю назад я ночевал под сосной и жевал кору. Что называется — жизнь налаживается. Пусть и не так, как я ожидал... Грандиозное восхождение, блин. Сначала — избранный судьбой, теперь — специалист по растительному сырью и покеру. Мессия нового поколения, да!»

3.4

Магазин «Имперский Штатский Фасон» располагался на Императорском проспекте, впритык к зданию Губернского управления. Это был не бутик, а именно магазин — с витринами, манекенами в сюртуках умеренной строгости и вывеской, гласившей, что все товары «соответствуют регламенту для лиц непривилегированных сословий и оснащены одобренными базовыми руническими контурами».

Артём зашёл сюда, потому что его предыдущий комплект — купленный у бабульки на окраине — начал разлагаться на молекулярном уровне. Холщовые штаны после недели работы на свалке напоминали решето, куртка воняла дымом и рыбой, а исподнее… он предпочёл не думать об исподнем. Он выкинул его в первую же городскую помойку с чувством глубокого экологического преступления.

Кроме того, он устал выглядеть как статист из плохой постановки «Сибирь: Стимпанк-Эдженси». Горожане получше одетые — чиновники, техники, мелкие торговцы — носили какую-то разновидность униформы: тёмные куртки с высоким воротом, брюки без заплат, сапоги, в которых можно было войти в помещение, не вызывая всеобщего молчаливого осуждения. Он же напоминал бродягу, только что выбравшегося из угольной шахты. Что, в общем-то, было недалеко от правды.

«Пришла пора снять со своей шеи бирку «плохо пахнущий подозрительный тип без документов».

Впрочем, категории «подозрительный» и «без документов» покинуть было сложнее.

Продавец, молодой человек с укладкой, будто он только что вышел из-под статического разряда, оценил его взглядом профессионала.

– Вам… обновить гардероб? – спросил он дипломатично.

– Мне нужно выглядеть... как человек, у которого всё в порядке, но без лишнего внимания, – поправился Артём, выбирая слова. – Чтобы не нищий, но и не франт. Чтобы, скажем... смотрели, но не пялились. И чтобы, возможно, не только стражи порядка не цеплялись, но и... ну, в общем, чтобы образ был... приемлемым.

Он немного запнулся, поймав на себе понимающий взгляд продавца.

«Блин, вот идиот. Сказал же — «не выделяться». А теперь несешь какую-то чушь про «приемлемый образ». Щас он подумает, что ты готовишься на свидание с губернаторшей. Хотя... а что такого? Нельзя, что ли, хотеть выглядеть прилично? Вдруг и правда какая-нибудь милая аптекарша или счётчица эфирных потоков... Стоп. Концентрация.»

Продавец озарился улыбкой.

– А, я понимаю! Вам нужно то, что мы называем «тихий шик для практичных господ». Не броско, но со вкусом. Чтобы и начальство не упрекнуло в легкомыслии, и... так сказать, взгляд противоположного пола задержался с одобрением.

Он ловко двинулся между стеллажами.

– У нас как раз есть новая поставка из Питера. Фасоны, принятые при дворе, но адаптированные для провинциального чиновника. Сдержанно, но с намёком на столичную выучку. И с базовыми руническими контурами, конечно — термостатика, антисмог, защита от пыли. Незаметно, но полезно.

Он подал Артёму куртку из плотной ткани цвета тёмного графита. Крой — не мешок, но и не утягивающий, с лёгшим подчёркиванием плеч. Брюки — прямые, без лишних деталей, но сидящие так, что не стыдно пройти мимо зеркального витрины.

– Материал с добавлением шёлка-сырца, — пояснил продавец, понизив голос. — Не кричит о богатстве, но на ощупь... приятен. Женщины это ценят. Незаметно, но работает.

Артём примерил. В зеркале отразился не просто «незаметный тип».

Отразился кто-то, кого он давно не видел.

Кто-то с чистым лицом. Не вымытым в ледяном ручье, а нормально умытым, с мылом, купленным в той же аптеке. Волосы, конечно, всё ещё требовали визита к цирюльнику, но теперь это смотрелось не как «заросший дикарь», а как «лёгкая небрежность занятого человека». А главное — в глазах не было того животного напряжения, той постоянной готовности к удару в спину, которая была его основным выражением последние недели.

В зеркале смотрел парень, который мог быть мелким чиновником, начинающим инженером, ответственным поставщиком. Кто-то, на кого можно мельком взглянуть и подумать: «Деловой. Надёжный. Свой».

И, чёрт возьми, даже… симпатичный.

«Опа. А кто это у нас тут такой… презентабельный? Неужели это я? Тот самый я, который ещё неделю назад жевал сырые коренья и спал, прижимая к груди лом? Хм. А ничего так. Даже… ничего. Давно себя таким не видел. Не то чтобы красавец с обложки, конечно, но и не пугало огородное. Приятный мужчина средних лет, слегка уставший от жизни, но ещё держащий удар. Блин, да я себе даже нравлюсь. Это ж надо, обычное мыло и новая куртка — и уже почти человек. Страшно подумать, что будет, если я ещё и посплю восемь часов.»

Он покрутился перед зеркалом, оценивая ракурсы. Новая куртка сидела идеально — не сковывала движений, но и не болталась. Подчёркивала плечи, скрывала худобу. Цвет действительно был хорош — не кричащий, но благородный.

«Интересно, а если бы меня сейчас увидели те, кто знал в прошлой жизни… Впрочем, какая разница. Здесь я — вот этот. Тот, кто не пугает детей и не вызывает желания вызвать патруль. Тот, на кого можно бросить взгляд и даже… улыбнуться? Ох, полегче. Не заносись. Пока что ты просто лучше упакованный набор проблем. Но упаковка, чёрт возьми, действительно работает.»

Продавец, наблюдавший со стороны, одобрительно кивнул.

– Идёт вам. Очень. Теперь вы не просто сливаетесь с толпой — вы её украшаете. В хорошем смысле. Сдержанно.

«Украшаю толпу. Вот это поворот. Из элемента городского криминального пейзажа — в элемент декора. Прям взлёт.»

– Спасибо, – сказал Артём вслух, снимая куртку. – Беру.

Он расплатился, получил аккуратно упакованные вещи и вышел на Императорский проспект уже в новом обличье. Вечерний воздух был прохладен, но новая ткань сохраняла тепло. Он шёл, и люди вокруг смотрели на него ровно так, как и должно было быть: мельком, без интереса, но и без опаски.

Он поймал своё отражение в тёмном витринном стекле магазина «Имперские Часы и Навигаторы». Да, это был он. Тот же. Но другой. Чище. Спокойнее. Почти… свой в этом странном мире.

«Так. Значит, правило работает: выглядишь как человек — с тобой и обращаются как с человеком. Выглядишь как угроза — получаешь соответствующее отношение. Банально до слёз. Но работает. И, кажется, я только что сделал первый шаг от выживания к… чему-то ещё. К существованию, что ли. Интересно, что будет на втором шаге?»

Он поправил воротник и зашагал дальше, уже не пряча взгляд.

3.5

Он зашёл в столовую «Практик» на Губернаторской, сел за столик у окна. И тут до него дошло, что за последние... сколько там? Дни? Недели? Он не говорил ни с кем просто так. Без сделки, без расчёта, без скрытой цели. Только «сдайте травы», «ваша ставка», «где проезд». Даже с Айтором тот диалог сложно было назвать общением — больше похоже на обмен шифровками, где каждая фраза была трёхходовкой.

«Боже, я забыл, как это — просто сидеть. Без того, чтобы духи шептали, карта горела или медведь в спину дышал. Просто... сидеть. И чтобы кто-то подошёл и спросил, не «что ты за тип», а «что будешь кушать». Это же почти уровень духовной близости по нынешним меркам.»

Официантка, молодая девушка в строгом переднике, подошла к нему чуть быстрее, чем к другим. Улыбнулась. Не дежурной улыбкой «отрабатываю зарплату», а какой-то... участливой.

– Что будете заказывать? – голос негромкий, но без подобострастия.

Артём, на секунду запнувшись, выбрал что-то из меню, кивнул. Она ушла, бросив ещё один быстрый взгляд через плечо. Какой? Заинтересованный?

«Опа. А это что? Сигнал? Или мне уже просто мерещится? Нет, вроде нет. Она действительно посмотрела. И не так, как смотрят на подозрительного субъекта. А как... на субъекта. Перспективного. Стоп. Что это я? Это же не план по выживанию, это уже почти свидание. Так, глупости. Хотя...»

Он оглядел зал. Столовая была не люксовая, но приличная. Чисто, пахло не затхлостью, а супом и свежим хлебом. Народ — мелкие служащие, пара студентов Академии в мантиях, одинокий техник с портфелем. Никто не смотрел на него как на угрозу. На него смотрели... ну, как на своего.

Официантка принесла заказ. Поставила тарелку аккуратно, не швырнула.

– Приятного аппетита.

– Спасибо, – сказал Артём, и голос прозвучал почти нормально. Не хриплый от долгого молчания, не напряжённый. Обычный.

Она задержалась на секунду, будто ожидая, не добавит ли он что-то. Он не добавил. Она кивнула и отошла, но не к дальнему столику, а к стойке неподалёку, откуда могла бы, если что, услышать, если он позовёт.

«Вот же чёрт. Я же просто хотел поесть. А теперь сижу и анализирую маршруты официантки, как диспозицию войск. И оцениваю её улыбку, как «потенциально низкорисковый актив». Я окончательно спятил. Или... или это просто тоска. По нормальному. По людям. Даже если они в альтернативной империи с магией и паром.»