Правило распада

Беллами рухнул в кресло перед столом, и его паника была буквально осязаемой. Я последовала его примеру и аккуратно заняла соседнее кресло.

– От этого можно избавиться? – С ходу спросил Арчи.

– Что «это» вообще такое, можно сначала узнать? – Влезла я, и Беллами недовольно цокнул языком.

Мистер Каэл тяжело вздохнул, сложив пальцы домиком перед собой. Его взгляд скользнул по нашим рукам, и в его глазах читалась не тревога, а… странная, почти научная заинтересованность.

– «Это», мисс Прескотт, – произнес он размеренно, – является одним из самых редких и самых древних феноменов в магическом мире. Это – печать истинной связи. Или, как ее называют в романтизированных легендах, печать истинной любви.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Любви? Но мы… мы едва терпели друг друга.

– Любви? – Выдохнула я, и мой голос прозвучал слабо.

– Любви. Речь идет не просто о чувствах, а о глубокой, на уровне душ, магической и эмоциональной совместимости. О резонансе, который настолько мощен, что материализуется в физическом мире, создавая нерушимую связь.

И тут в моей памяти всплыли обрывки прочитанного в библиотеке, древние тексты, которые я тогда сочла большой романтической историей. Упоминания о редких, спонтанных магических связях между магами. Связях, которые со временем могли материализоваться в физические отметины – печати, татуировки, проявляющиеся на коже обоих. Печати, которые навсегда связывали судьбы, делая их одним целым в любовном и магическом смысле.

– Избавиться. От этого можно избавиться? – Было видно, что Арчи едва держит себя в руках, чтобы не свернуть кому-то шею.

– Нет, Арчи, от этого нет возможности избавиться. Даже никакой черной магией, – проговорил мистер Каэл вкрадчивым и спокойным тоном. – Это первая печать, которую я вижу, и это впечатляюще… Что ж, вы должны знать, что теперь вы связаны навсегда. Вы будете чувствовать эмоции друг друга, сильные и слабые, моменты, когда кому-то из вас грозит опасность.

– Но мы же не испытываем друг к другу ничего, кроме неприязни, может, это просто все идиотская ошибка, и это еще можно как-то исправить? – Спросила я, чувствуя, как отчаяние захлестывает меня.

– Я с таким напрямую сталкиваюсь впервые, но вы должны понимать, что от этого и правда нет никакой волшебной таблетки, – вновь проговорил мужчина. – Более того, вы должны знать, что если кто-то из вас погибнет, вероятно, погибнет и другой.

– Это с чего вдруг? – Прорычал Арчи.

– Ваша ситуация уникальна, так как вы не испытываете друг к другу чувств, но обычно, если погибал один маг с печатью, то второй с вероятностью в девяносто девять процентов погибал от разрыва сердца. С такой утратой невозможно справиться.

Даже воздух, казалось, застыл, стал тяжелым и неподвижным. Я слышала, как собственное сердце колотится где-то в горле, отчаянно и бешено, пытаясь вырваться из грудной клетки.

«…если кто-то из вас погибнет, вероятно, погибнет и другой».

Слова медленно доходили до сознания, обжигая его. Это был не просто союз. Это была гребаная ловушка. Цепь, приковавшая нас друг к другу не только в жизни, но и в смерти.

Арчи замер. Вся ярость, все отчаяние, что бурлили в нем мгновение назад, словно ушли вглубь, оставив после себя ледяную, бездонную пустоту. Он медленно поднял голову и посмотрел на меня. Однако оказалось, что он смотрел словно сквозь меня, видя, должно быть, лишь могильную плиту с двумя именами.

– Нет, – это был даже не шепот, а выдох, полный такого окончательного, бесповоротного отрицания, что по моей коже побежали мурашки. – Этого не может быть. Я думал, это все сказки.

– Это реальность, с которой вам предстоит жить, – голос мистера Каэла звучал устало, но непоколебимо. – Бороться с этим – все равно что пытаться остановить прилив. Вы только истощите себя.

– Значит, я должен… что? – Арчи резко встал, и его кресло с грохотом отъехало назад. – Смириться? Принять это? Следить, чтобы эта ходячая катастрофа не угробила нас обоих своими выходками? Даже испытания еще не закончились, и она может умереть на любом из них, а я не имею права вмешиваться.

Арчи задышал тяжело и прерывисто, словно только что пробежал марафон. Он посмотрел на свою руку, потом на мою, и в его глазах забушевала война.

– И разве печать не проявляется сразу, как только ты видишь того, кто тебе предначертан? Она здесь уже не первый месяц.

– Это вовсе необязательно. И, судя по всему, – мистер Каэл кивнул на мои ладони, и мы втроем медленно перевели на них взгляды. Я шокированно вскинула брови, увидев белые искорки, которые исходили от моих пальцев. – Мисс Прескотт обрела сегодня свою вторую силу. Предполагаю, что печать проявилась не сразу из-за этого.

– Что?

– Что?

Одновременно, словно попугаи, спросили мы с Арчи. Какую еще, к черту, вторую силу…? Воспоминание о неожиданно созданном белом щите всплыло в моем сознании, и Арчи, словно подумал о том же, покосился на меня.

Резкий белая вспышка появилась в моей ладони, разгораясь словно огонек, и я взлетела с кресла так быстро, как только могла, с искренним изумлением косясь на свою руку.

– Интересно. Мне надо изучить в книгах, что у вас за сила, мисс Прескотт, – мистер Каэл с неподдельным восторгом посмотрел на меня. – Я такое вижу чуть ли не впервые.

– Прескотт, выйди на минуту и подожди меня в коридоре, – скомандовал Арчи, и я сжала кулаки, кидая на него недовольный взгляд. Мистер Каэл добродушно кивнул мне, призывая последовать словам моего наставника.

Я вышла, хоть и не без раздражения, живущего во мне к этому человеку. Однако все же оставила тонюсенькую щель в двери, чтобы подслушать их разговор.

– И все же, может быть, это ошибка? – Не сдавался Арчи. – Потому что я несколько раз чувствовал ее… моменты опасности еще до того, как проявилась эта печать. У меня огнем горела спина, стоило ее заднице попасть в передрягу. Однако она точно ничего не чувствовала касательно меня.

Что-о-о? То есть все это время он предполагал, что это произойдет, знал, но молчал? Неужели это все было не просто совпадением, когда он в первый раз спас меня от Райли, а второй – от Скиафага? И когда он взорвал стол, он прикрыл меня собой прежде, чем хотя бы один осколок задел меня. Он чувствовал, что я в опасности, поэтому и приходил на помощь. Приходил на помощь даже без проявления этой печати, а значит, имел шанс от меня избавиться. Я могла бы умереть, и он не умер бы вместе со мной, так как на его руке еще ничего не было. Значит, все это время он догадывался, что это произойдет.

– Ты ищешь лазейки там, где их нет и не будет, Арчи, – успокаивающим тоном произнес Каэл. – Ты ее чувствовал, потому что она твоя пара, хотя такого обычно без печати и не бывает. Но так как ей, видимо, изначально было предначертано иметь две магические способности, то печать находилась в режиме готовности только с твоей стороны.

– Но…

– Мне жаль, Арчи, я ничем не могу помочь, и ты потратишь всю жизнь, чтобы найти выход из этой ситуации и так его и не найдешь, – Каэл, судя по звукам, похлопал его по плечу. – Сейчас ты должен помочь ей с новой силой, потому что те, кто сначала обретал одну способность – послабее, а вторую – такую, могли очень быстро выгорать.

Прекрасно, я только что обрела «любовь всей своей жизни» и силу, которая может убить меня в любой момент. Я резко вспомнила те мгновения, когда мои руки постоянно чесались, и теперь я наконец поняла, почему это происходило. А те белые вспышки на ладонях… особенно когда я занималась с Винсентом. Сюда можно добавить и свет, сочащийся из-под рукавов толстовки перед встречей со Скиафагом… все это теперь обретало смысл. Сегодня моя сила наконец проявилась полностью, когда мы с Арчи дрались. Однако я пока не чувствовала ни радости, ни восторга. Раньше я буквально мечтала о второй достойной способности, но ее приобретение омрачила эта печать.

В сердце отдало неприятной болью, когда я посмотрела на свою руку. Меня не пугал тот факт, что эти чернильные узоры теперь будут со мной всю жизнь. Меня ужасало то, что именно с этим человеком теперь связана моя жизнь.

– Идем, – я и не заметила, как он вышел и окинул меня неприязненным взглядом. Я отрешенно посеменила за ним, опустив плечи, но стоило нам отойти от кабинета преподавателя и забрести в пустынный коридор, мы почему-то остановились.

– Что мы будем с этим делать? – Задала вопрос я и, когда он повернулся ко мне, я уже заранее знала, что зря раскрыла рот.

– Что мы будем делать? – Передразнил меня шатен. – Что, наверно, я буду делать, чтобы ты не свела меня в могилу раньше положенного, Прескотт.

Его слова ударили меня, как пощечина. Я отшатнулась, но он уже наступал на меня, его глаза пылали холодным синим огнем.

– Я не хотела, чтобы это случилось, ясно? – Я нахмурилась. – Я даже не могла предположить, что все это произойдет.

– Но это случилось! – Он рыкнул, в ярости ударив кулаком по стене рядом с моей головой. – Мы теперь навсегда связаны, хочу ли я этого или нет. Хуже ничего просто, мать твою, не придумаешь – быть связанным с такой, как ты.

– Да что со мной не так? – Выкрикнула я в ответ, чувствуя, как слезы подступают к глазам, но я сжимала кулаки так, что ногти оставляли на ладони кровавые следы и заглушали желание зареветь.

– Ты слабая, заносчивая девчонка, которая вечно лезет туда, куда ее не просят, и думает, что лучше, чем она есть на самом деле. Абсолютно несносная, упрямая и чертовски невыносимая.

Как же мне это надоело.

– Которая недостойна и рядом с тобой стоять, ведь так? Ты бы женился на какой-то невероятно сильной и умной девушке из крыла Пира или Геи или откуда тебе больше нравится, она была бы родом из одной из сильнейших семей, и вы бы стали самыми могущественными магами в Физисе. Но ты никак не ожидал, что такая никчемная, слабая, заносчивая, упрямая и чертовски невыносимая личность станет твоей истинной парой и тебе придется постоянно быть рядом с ней, так?

– Именно так, Прескотт. Ты гребаная обуза, которая прикована ко мне теперь навсегда. Ты видишь это? – Он ткнул пальцем в свою руку с черными узорами. – Это клеймо. Напоминание о самой большой ошибке в моей жизни. О том, что я позволил тебе подойти слишком близко. О том, что не оставил тебя умирать тогда, когда мог.

Эмоции застилали все мое сознание, бушуя во мне с такой силой, что я готова была упасть на колени и молить небо, чтобы перестать все это чувствовать. Я осознавала, что это, вероятно, из-за того, что я чувствую и его гнев, и разочарование из-за всей этой ситуации, которые смешивались с моими личными, но никак не могла пока это притушить.

Что-то во мне перещелкнуло от его слов, и моя ладонь с невероятной быстротой и силой взлетела и ударила его по щеке, отчего он отшатнулся. Звук пощечины прозвучал оглушительно громко в тишине коридора.

Арчи замер, его голова чуть отклонилась от удара. На его щеке проступили красные следы от моих пальцев. Он медленно повернул ко мне лицо, и в его глазах читалось не ярость, а шокированное, полное недоумение. Похоже, он впервые испытал такой опыт.

– Остудила твой пыл? – Саркастично поинтересовалась я. – А теперь послушай меня внимательно. Никогда, слышишь? Никогда не разговаривай так со мной снова. Я не просила этой связи. Я не хотела тебя. Но если это мой крест, то я понесу его. Но я не позволю тебе еще раз так унижать меня. Никогда больше.

Я повернулась и пошла прочь, не оглядываясь, оставив его стоять одного в пустом коридоре с отпечатком моих пальцев на щеке и нашим общим проклятием, которое теперь жгло мою кожу не только магическим, но и стыдным, яростным огнём.

***

Когда я оказалась в комнате, я заплакала так сильно, что, казалось, затоплю весь этаж слезами. Флоренс пока отсутствовала, и это мне было на руку, ведь я не хотела, чтобы она видела меня в таком жутком состоянии.

Возможно, я была мечтательницей, но в глубине души я всегда оставляла крошечную надежду на то, что однажды искренне и очень сильно влюблюсь; что выйду замуж по любви. Мне казалось, я забыла об этой дурацкой идее, но сейчас она всплыла в моей голове сама собой, напоминая, что со мной такого никогда не случится. Все эти глупые, наивные девичьи мечты, которые я так тщательно хоронила в глубине души под слоями цинизма и упрямства… они вдруг ожили, чтобы умереть снова. Только на этот раз – окончательно.

Я никогда не надену белое платье. Никто не будет смотреть на меня с обожанием и трепетом, ожидая у магического алтаря. Никто не будет держать меня за руку, не будет шептать глупые нежности в темноте.

Потому что даже если это случится… даже если я найду того, кто сможет полюбить меня вопреки всему… между нами всегда будет он. Его тень. Его присутствие в моей крови, под моей кожей, в самой моей душе. Постоянное, неумолимое напоминание о том, что самая главная, самая интимная часть меня принадлежит не тому, кого я выберу. А ему.

Как я могу предложить кому-то половинку себя? Как я могу просить кого-то любить меня, зная, что каждую ночь я буду просыпаться от эха его кошмаров? Что каждую улыбку моего потенциального мужчины будет омрачать отголосок ярости Арчи? Что чьи-то прикосновения будут накладываться на воспоминание о его пальцах, впившихся в мое запястье с ненавистью?

Ни один нормальный человек на это не согласится. Ни один достойный мужчина не примет такого проклятого союза.

Я обречена. Не на одиночество – одиночество теперь было бы благословением. Я обречена на вечное, навязчивое присутствие того, кто презирает саму мою суть. Того, кто видит во мне лишь ошибку, обузу, несчастье.

И самое ужасное… самое невыносимое… что где-то в глубине, под всей этой болью и яростью, я теперь чувствовала его. Смутный, далекий, но неумолимый вихрь его собственных эмоций – ярости, страха, отчаяния. Я чувствовала, как он крушит что-то потоком своей силы, и эти новые ощущения сбивали меня с толку и вводили в отчаяние. Он теперь будет во мне всегда.

Я сжала руку с черными корнями, пытаясь заглушить их пульсацию, но они лишь ответили новой волной леденящего тепла, напоминая о связи, которую не разорвать.

И тогда я поняла, что это вовсе не союз. Это тюремная камера на двоих. И мы будем вечно биться о ее стены, раня друг друга, пока не истечем кровью. Или не смиримся.

А я… я не знала, смогу ли я когда-нибудь смириться.

Глава 16

Я не знаю, сколько плакала и страдала, но едва очнулась от жуткого вопля Флоренс, которая пыталась приподнять меня на кровати. Кажется, когда эмоции стали настолько сильными, что застилали все, и из моих рук полетели вспышки белого света, я потеряла сознание.

– Ох, ты вся горишь и… и… твоя кожа! – Кричала девушка, пытаясь растормошить меня. – Я сейчас позову кого-то на помощь.

Я слышала топот ее ног, хлопок двери, а затем тишину. Жутко обволакивающую и невероятно привлекательную, чтобы снова в нее погрузиться. Кажется, я понимала, почему горю: моя новая сила просилась выйти наружу и как следует что-то поглотить, но я была эмоционально истощена, поэтому едва могла двигаться.

Я слышала, как Хейл вернулась, слышала, что она привела Арчи, который рявкнул на нее и попросил заткнуться. Я чувствовала прикосновения его пальцев, и мое тело ощущало себя в безопасности рядом с ним, в то время как мозг вопил о том, что я продолжаю его ненавидеть. Он переложил мою голову к себе на колени, убрал мои волосы, и я почувствовала, как холодная цепочка какого-то украшения смыкается на моей шее.

А затем мне стало гораздо легче: боль, негодование, желание выпустить на волю свою силу, поглощающую мой разум, ушли, и на смену им пришел какой-никакой покой.

– Прескотт, ты должна носить этот кулон, что бы с тобой ни случилось, – Беллами наклонился к моему уху, чтобы я могла расслышать его. Я хотела открыть глаза, рот и послать его, но, к сожалению, была не в состоянии. – Он будет помогать тебе сдерживать твою силу и не даст умереть раньше положенного. Я его сделал специально для тебя. Он твой.

А затем он что-то сказал Флоренс, переложил меня на подушку и ушел.

***

Я бы снова попыталась порадоваться, что у меня теперь есть новая сила, но лишь один взгляд в зеркало или просто так на руку вызывал у меня жгучее отвращение к самой себе.

Всю свою жизнь, начиная с тринадцати лет, я считала себя недостаточным и несостоявшимся магом. Весь этот период времени я мечтала о том, что произойдет чудо и я обрету вторую силу, которой все обязательно позавидуют. В подростковых фантазиях обретение силы было триумфом. Я представляла, как повергаю обидчиков в трепет, как заставляю их замолчать одним взглядом, как наконец-то занимаю своё место среди сильных. Я стала бы той, кого уважают, кого боятся.

Но теперь я была словно слепым котенком, который передвигался в полной темноте без помощи матери. Я даже пока не знала, что у меня за сила, но могла предположить, что это «белая бездна» – еще одно знание из справочника, который подсунул мне когда-то отец, пока был жив. Но я не чувствовала себя могущественной. Я чувствовала себя потерянной и абсолютно одинокой.

Не было торжества. Был лишь леденящий ужас от осознания, что я ношу в себе нечто, чего не понимаю. Что эта сила может вырваться в любой момент и сжечь меня саму. Или его. Или нас обоих.

Обидчики? Они казались теперь такими мелкими, такими незначительными на фоне того ада, в который я попала. Их слова больше бы не ранили меня. Их было просто не заметить за громадой настоящей проблемы.

Ирония судьбы была горькой. Я получила всё, о чём мечтала. И всё, чего боялась. Силу, которая могла уничтожить. И вечную связь с тем, кто видел во мне лишь уничтожение его собственной жизни.

Флоренс даже не успела задать мне утром вопросы, на которые жаждала получить ответы, как Винсент зачем-то пришел к нам еще раньше, чем я успела пикнуть.

– Доброе утро, девочки, – проговорил он, как только Хейл открыла ему дверь. Девушка густо покраснела, взглянув на одного из наших наставников, и принялась оттягивать край шорт для сна, надеясь, что они, видимо, удлинятся сами по себе. – Поговорим, Эль?

– Да, конечно, – я сжала в руке кулон в виде белой капли, который Арчи надел на меня ночью, когда я пребывала в агонии. Он был похож на типичное красивое ювелирное украшение, не обладающее никакой силой, но я каким-то образом ощущала, что он помогает мне.

– Только здесь, у вас, чтобы нас никто не услышал. Флоренс, могу я тебя попросить…

– Да, – девушка тут же встрепенулась и быстро накинула на себя огромную толстовку (которая, кажется, была не ее), уходя из комнаты так молниеносно, как только могла.

Я кивнула Кеннету, чтобы он проходил, и он устроился на стуле у моего туалетного столика, поворачиваясь ко мне лицом, в то время как я села на край кровати. Так как я встала чуть раньше Фло, я успела помыться, но еще не высушила волосы, поэтому они спадали на мою спину и создавали приятное ощущение холодка.

– Мы поискали про твою силу, мистер Каэл помог нам, – он бросил на мою татуированную руку взгляд и тяжело вздохнул. По нашей с Беллами «связи» было пусто, видимо, он спал. Сам Винс выглядел как раз невыспавшимся, его глаза налились кровью, а под ними появились синяки. – Это белая бездна.

Как я и думала.

– Это магия первозданной пустоты, обернутая в белое сияние. Ты сможешь создавать ленты, щупальца или волны ослепительно белого цвета. Поглощать волной, наносить силой вред… Твою мать, Эль, это как своего рода комбинация нескольких сил одновременно. Если ее правильно развивать, ты станешь настолько могущественной, что мне даже страшно об этом думать, – проговорил парень, зарываясь пальцами в волосы. – Если ты, например, будешь заимствовать силу Арчи и пропустишь ее через силу бездны, то невозможно представить, во что это выльется. Вероятно, поэтому я не удивлен, что с вами произошло… вот это.

Он кивнул на мою татуировку, и из меня вырвался приглушенный вздох. Я не чувствовала себя могущественной. Я чувствовала себя бомбой с часовым механизмом, которую по ошибке вручили ребёнку (ох, привет, Арчи, ты снова в моей голове). И этот ребёнок – я – даже не знала, где найти инструкцию по обезвреживанию.

– Поэтому он полночи делал тебе этот кулон. Твоя сила непредсказуема и может сожрать тебя заживо. Кулон будет приглушать силу и сдерживать ее, чтобы она не убила тебя.

Сердце пропустило удар, когда он сказал, что Арчи делал это кулон полночи. Видимо, он шел отдать его мне, когда столкнулся с Флоренс, зовущей на помощь. Но это абсолютно ничего не меняло, и я все еще помнила те его обидные, режущие душу слова.

Эта информация не вызвала прилива тепла или благодарности. Напротив, она обожгла новой волной горькой иронии. Он заботился о моём выживании не потому, что я ему дорога. А потому, что моя смерть теперь означала и его смерть. Это был акт глубочайшего, отчаянного эгоизма. Самосохранения.

– Ты как-то совсем не реагируешь… Ты в порядке?

– Нет, я не в порядке, – я сдавленно сглотнула. – Я хотела, чтобы рядом со мной был человек, который любит меня, а я люблю его, а теперь я привязана к человеку, который искренне презирает все мое существование. Я мечтала, чтобы у меня была вторая сила с тринадцати лет, когда получила первую, а теперь она у меня есть, и я узнаю, что она может уничтожить меня изнутри. Разве я могу быть в порядке?

Слёз уже не было. Они иссякли прошлой ночью. Осталась лишь пустота, огромная и зияющая, как та самая «белая бездна» внутри меня. Я получила всё, о чём так отчаянно молилась. И каждое «исполнение желания» оказалось отравленным ядом реальности.

Моя сила была не даром, а проклятием, требующим постоянного контроля, чтобы не уничтожить своего носителя. Моя «судьба» была не союзом душ, а цепью, намертво приковавшей меня к тому, кто видел во мне лишь обузу и напоминание о своей несвободе.

Винс смотрел на меня, и в его уставших глазах читалось понимание. Но какое утешение он мог предложить? Никакие слова не могли разорвать печать. Никакие советы не могли сделать мою силу менее опасной.

– Ох, Эль, – с ноткой искреннего сожаления произнес Винсент. – Я бы придумал какие-то внятные слова утешения, но это было бы лицемерно, учитывая, что ничего нельзя изменить. Я даже не буду пытаться сказать, что он не настолько невыносим, как кажется.

– А это бы помогло мне.

– Правда?

– Конечно, нет. Никто не заставит меня думать, что он не настолько невыносим, как кажется, – фыркнула я. – Ты знал о том, что он чувствовал, когда я в опасности, до печати?

– Нет, но я предполагал что-то неладное, когда он среди ночи сорвался в лес, а потом я услышал, что он тебя спасал от Скиафага. Мысли какие-то напрашивались, скажем так.

Мы не были близки с Винсентом и вовсе не были друзьями, но с ним всегда было можно спокойно поговорить, и это меня радовало. В контрасте с его другом он был просто душкой. Лучше бы печать меня сковала с ним, нежели чем с Арчи…

– В общем, – Кеннет неловко почесал затылок, понимая, что немного проболтался, хотя я и так догадалась сама о том, что он мне сказал. – Отдохни и приходи сегодня после занятий к главному входу. Нам надо будет кое-куда пойти, чтобы протестировать то, что ты обрела вчера.

Я отрешенно кивнула, не особо задумываясь над его словами. Стоило Винсу уйти, Фло влетела в комнату с округленными глазами и в ожидании уставилась на меня.

– У вас типа… любовный треугольник?

Кажется, я подарила ей такой многозначительный взгляд на этот вопрос, что она невольно вжала голову в плечи. Я рассказала ей обо всем, что произошло, даже не пытаясь ничего утаивать, и она не стала говорить, что все будет хорошо, что все наладится или еще что-то подобное. Она лишь села ко мне на кровать и крепко обняла, за что я ей была невероятно благодарна.

***

Когда проснулся Арчи, я это почувствовала, ведь на меня хлынул поток недовольства, сопровождаемый ноткой отчаяния. Парень был в таком же плачевном состоянии, как и я. Это было так ярко, так навязчиво, что я физически почувствовала тошноту. Он всегда был тем, кто требовал контроля, железной воли, был воплощением неприступной стены. Теперь эта стена рухнула, и сквозь щели хлестал ураган его истинных эмоций.