Правило распада

А еще я почувствовала, что он ушел куда-то глубоко в лес. Выплескивал наружу ту бурю, что бушевала внутри него. И я была вынуждена ощущать каждый ее всплеск, каждую волну разрушения, будто это происходило со мной самой. Я чувствовала его местонахождение, и это навело меня на мысли, что… раньше я находила его не по счастливой случайности. Что-то постоянно тянуло меня и вело к нему, и это умозаключение заставило меня в очередной раз разозлиться на всю эту ситуацию.

Я чувствовала, что теперь я безвозвратно изменилась и стала совсем другой.

Когда мистер Слоун догнал меня в коридоре, мне захотелось расхохотаться от иронии ситуации.

– Мисс Прескотт, я рад вас видеть. Я наслышан о вашей новой силе и был бы рад приступить к нашим занятиям хоть сегодня, – проговорил он мне, заставляя меня стискивать зубы от злости на него. Еще вчера я ему была абсолютно неинтересна, а сегодня он сам уговаривал меня на занятия. Мужчина посмотрел на мою руку, будучи, видимо, наслышан и об этом, но я надела сегодня толстовку и натянула на кисть так, что ничего не было видно. Судя по всему, никто почти и не знал о произошедшем, и я сама пока не собиралась раскрывать это добровольно.

– Знаете, мистер Слоун, – произнесла я нарочито вежливым тоном. – Я буду заниматься с другим профессором.

– Чтобы заниматься с другим профессором, надо подать официальное заявление в секретариат и…

– Не утруждайтесь, – прервала его я, чувствуя неподдельное раздражение от разговора с ним. Я так часто просила его позаниматься со мной, так часто унижалась, что теперь была моя очередь позлорадствовать. – Я сделала это сегодня утром первым делом, и мне уже назначили мистера Лейна. Всего хорошего.

Мистер Лейн ни за что бы за меня не взялся, если бы я попросила о смене преподавателя вчера, я знала это, но с ним я хотя бы не была знакома и не бегала за ним, как собачонка, умоляя позаниматься со мной. Именно поэтому я не жалела о своем решении. Теперь все круто поменялось, и это было в какой-то степени забавно. Мистер Лейн вообще занимался со старшекурсниками, поэтому, мне кажется, что мог дать мне гораздо больше, чем мистер Слоун.

– Прошу прощения, мне пора, – я обошла мистера Слоуна и направилась на улицу, где мы договорились встретиться с Кеннетом.

Пульсация в висках говорила мне о том, что мой наставник тоже ждёт меня, и я вовсе не ошиблась. Они втроем стояли с Винсом и Эдрисом, что-то тихо обсуждая. Похоже, Арчи достаточно выплеснул гнев, потому что с его стороны был штиль, что меня, честно говоря, радовало. Его негативные эмоции были слишком сильны и действовали на меня не самым приятным образом.

Эдрис покачал головой и кинул на меня неодобрительный взгляд. Что ж, теперь ему придется смириться с четвертой в их компании.

Какой-то внутренний инстинкт подсказывал мне подойти к Арчи ближе, указывая на безусловную безопасность рядом с ним, но моя голова все еще прекрасно работала, и поэтому я остановилась чуть поодаль ото всех них, ближе к Винсенту. Беллами едва заметно фыркнул. Видимо, его внутреннее ощущение тоже желало, чтобы мы были как можно ближе, но сам он продолжал презирать меня, это было видно по одному лишь его взгляду.

– Мы идем или нет? Или вы трое так и будете стоять и рассматривать меня? – Я нахмурилась, не понимая, чего мы ждём. Они тут же встрепенулись и развернулись в сторону леса, шагая впереди меня.

Мы шли молча. Винс и Эдрис впереди, Арчи чуть сбоку, а я – позади, стараясь держаться на почтительном расстоянии. Тишина была напряженной, нарушаемой лишь хрустом веток под ногами и отдаленным эхом его раздражения, которое он, казалось, теперь тщательно подавлял. Это было теперь похоже на глухой гул за толстой стеной – я знала, что буря там всё ещё бушует, но до меня доносились лишь смутные вибрации.

Когда я споткнулась и не заметила впереди огромную толстую ветку, готовая встретиться с ней своей головой, я почувствовала, как Арчи молниеносно перенесся и оттянул меня назад, защищая от столкновения. Винс с Эдрисом резко обернулись на нас, многозначительно переглянулись между собой, а затем пошли дальше, словно ничего не произошло.

– Боги, это просто ветка, наставник, я бы не умерла от столкновения с ней, – я вырвалась из его рук, с особенным рвением шагая от него прочь.

– Откуда мне знать? Я почувствовал, что тебе грозит опасность…

Его собственная потеря контроля, его инстинктивная реакция, которая сработала вопреки его воле, злила его не меньше, чем моя неуклюжесть.

– Это вовсе не опасность, это обычный лес, обычная ветка и все такое, – я взмахнула руками. – Постарайся как-то держать себя в руках, мистер контроль, и не касаться меня больше.

– Если бы мне было интересно твое мнение, я бы тебя спросил, – парировал он, идя теперь рядом со мной и следя за тем, чтобы я, видимо, случайно не умерла и не потянула его за собой в могилу. Он шел так близко ко мне, что я чувствовала исходящее от него тепло.

Он не защищал меня. Он охранял свою собственную жизнь, привязанную ко мне этим проклятием.

Винс и Эдрис впереди делали вид, что ничего не замечают, но их спины были неестественно прямыми. Они понимали. Они чувствовали это безумие, эту абсурдную трагедию, разыгрывающуюся между нами.

А я шла, чувствуя на себе его взгляд, и понимала, что хуже ненависти может быть только это – вынужденная, отчаянная опека того, кого ты презираешь. И осознание, что ты обречён быть обузой для того, кто является твоим вечным напоминанием о несбывшихся мечтах и сломанной жизни.

Печаль захлестнула меня новой волной, и я знала, что он это чувствует. Я надеялась, что он это не только чувствует, но и осознает, что я не рада находиться с ним рядом так же сильно, как и он со мной.

Мы вышли к небольшому пруду, окруженному скалами. Место было уединенным, скрытым от посторонних глаз стеной деревьев и каменными грядами. Идеально для того, чтобы не устроить случайный апокалипсис.

– Ну, что, – Винс обернулся ко мне, пытаясь сохранить бодрый тон, но усталость в его глазах выдавала его. – Попробуй выплеснуть свою силу, Эль. Хоть каким-то образом.

– Только, пожалуйста, не в мою сторону, – пробубнил Эдрис, устраиваясь в сторонке на камнях.

Я проигнорировала эту глупую реплику и кивнула Винсу, сглотнув комок нервов. Я сняла толстовку, оставшись в майке и обнажив руку с черными корнями. Арчи, стоявший поодаль, резко отвернулся, будто весь ее вид причинял ему физическую боль.

Взаимно, дьявол.

Я закрыла глаза, пытаясь прислушаться к себе. К тому, что булькало где-то глубоко внутри, холодное и бездонное. Сначала я ничего не чувствовала, кроме привычного ощущения собственной несостоятельности. А потом… краешек. Словно щель во льду. Оттуда потянуло сквозняком абсолютной пустоты, таким мощным, что у меня перехватило дыхание.

– Тем, что ты паникуешь, ты заставляешь паниковать и свою силу, – монотонным голосом проговорил Арчи, даже не смотря в мою сторону. – Мы можем все здесь умереть, если ты вдруг…

– Он просто хочет сказать, что тебе надо чуть глубже дышать, Элеонор, – Винсент перебил своего друга, пока мы не начали с ним ссориться.

Я сделала глубокий вдох и на выдохе позволила щели раскрыться чуть шире. Из моей ладони, будто из ниоткуда, вырвалась тонкая, мерцающая белая вспышка. Она была не твердой, не жидкой – скорее, похожа на сгущенный свет, на туман, обладающий собственной волей.

– Хорошо, теперь попробуй… сделать из нее что-то. Вчера у тебя получилось создать защитный щит, не так ли? Может, получится и сегодня? – Аккуратно поинтересовался Винсент.

Я постаралась представить тот щит, что создавала вчера, материализовать его в воздухе из той белой вспышки, что клубилась на моей ладони, но вышел совсем небольшой, малюсенький. Краем глаза я заметила, как Эдрис фокусируется и пускает в мою сторону свою силу, из-за чего я резко отреагировала, когда остро почувствовала ее импульс, и мой щит стал чуть ли не защитным полем для всего моего тела. Тогда я ощутила, как моя сила с легкостью поглощает направленную в меня силу Новара. Мой защитный белый щит превратил сгусток его теневой энергии в буквальное ничто. Он был невероятно опасным магом и владел силой, которая была ничем не хуже тех, что владели его друзья. Я читала несколько интересных фактов про его способности совсем недавно. Например, он мог создавать из теней клинки, которые не просто режут плоть, а рассеивают жизненную энергию в месте пореза. Такие раны ужасно болят и невероятно плохо заживают, даже с помощью целителя.

– Ты обалдел? – Взвизгнула я, растворяя барьер и смотря в сторону Эдриса, который взглянул на меня уже с интересом, а не безразличием.

– Они бы ничего тебе не сделали. Меня для этого сюда и взяли, – он неопределенно пожал плечами, и я фыркнула.

Арчи молчал. Он стоял в стороне, скрестив руки на груди, но я чувствовала его внимание, направленное на меня. Он не вмешивался, не давал советов, а просто наблюдал. И в его молчании было куда больше напряжения, чем в словах других.

– Попробуй… сформировать что-то наступательное, – предложил Винс после паузы. – Не для атаки, просто сконцентрируй энергию в точке.

Я снова сосредоточилась, пытаясь представить не защиту, а… копьё. Остриё. Чистую, сконцентрированную энергию. На этот раз это далось тяжелее. Сила сопротивлялась, её дикая, поглощающая природа не хотела пока принимать такую форму и поддаваться моим желаниям. Она рвалась наружу аморфной, голодной волной. На моём лбу выступил пот, а тело загорелось огнем.

– Она слишком нестабильна, – раздался голос Арчи. – Я чувствую, как ей тяжело.

– Оставь ее, ты не сможешь ее опекать теперь вечно, ей надо научиться делать хоть что-то и контролировать то, что теперь живет в ней, – воспротивился Эдрис. – Ты же знаешь, что не выпускать силу опаснее, чем что-либо еще.

– Потеря контроля над силой – это гораздо опаснее, чем ее не выпуск, – огрызнулся Беллами. – Прескотт!

Как же это было чертовски забавно: несколько недель назад он чуть пару раз не подвел меня к смерти, заставляя заимствовать его силу и перемещаться между мирами, а сейчас боялся даже того, что я ударюсь о ветку дерева головой.

На самом деле я не слушала, потому что уже не могла остановиться. Адреналин и отчаяние пьянили сильнее любого зелья. Белая энергия клубилась вокруг моих рук, становясь всё плотнее, всё голоднее. Она требовала выхода. Требовала цели. Она пока была не частью меня – она была чудовищем, рвущимся с цепи.