Брак на его условиях

Адвокат заглядывает в планшет.

— Церемония предварительно назначена на следующую пятницу. Время согласуем с площадкой.

— Что? — поворачиваюсь к отцу. — В следующую пятницу?

Рябов поправляет запонку.

— А ты думала, у нас год на подготовку?

— Я думала, меня хотя бы поставят в известность.

— Уже поставили.

— Какая забота.

Адвокат чуть кашляет и опускает глаза в документы.

— Состав гостей небольшой, — продолжает он осторожно. — Семья, несколько деловых партнеров, пресса не предусмотрена. Закрытая регистрация, потом торжественный ужин.

— Может, вы и платье уже подобрали? — спрашиваю.

Отец сжимает губы.

Рябов смотрит прямо мне в лицо.

— Не успели. Но можем.

— Не смешно.

— Я и не шутил.

После его тона внутри все начинает опасно закипать.

— Ты подписала контракт, — продолжает Рябов. — Теперь начни относиться к этому серьезно.

— А до этого, видимо, была репетиция?

— До этого ты пыталась делать вид, что происходящее тебя не касается.

— Меня продали. Это касается меня больше всех.

— Тебя включили в сделку, которая спасает твоего отца.

— Как благородно звучит.

Его лицо не меняется, только взгляд становится жестче.

— И еще. С сегодняшнего дня заканчивай вести себя так, словно хочешь меня придушить.

— А если хочу?

— Оставишь это для дома.

Щеки вспыхивают от «дома». И того, как спокойно он это произнес.

— Для всех остальных ты счастливая невеста.

Сначала даже не находится ответ.

— Что?

— Улыбаешься. Не споришь при людях. Не устраиваешь сцен. Не обсуждаешь условия брака ни с подругами, ни с бывшим женихом, ни с кем-либо еще.

— Бывшим?

— Ты правда собиралась оставить Крылова в этой роли?

Отец устало прикрывает глаза.

— Не впутывай Илью.

— Поздно, — говорит Рябов. — Его уже впутали.

— Это фиктивный брак.

— Для нас. Для остальных — нет.

— Ты серьезно надеешься, что я буду изображать влюбленную?

— Не влюбленную. Достаточно довольную.

— Довольную чем?

— Тем, что выходишь замуж за человека, который не позволит твоей семье окончательно утонуть.

— Прекрасная причина улыбаться.

— Вот и начинай тренироваться.

Адвокат перекладывает бумаги в папку. Делает это очень медленно, лишь бы не смотреть на нас.

— Я ничего не обещала, кроме подписи.

— Ошибаешься. Подпись и есть обещание.

Отец встает.

— Я поговорю с адвокатом по приложению.

— Конечно, — отвечает Рябов.

Адвокат тоже поднимается. Папки забирает с собой, оставляя на столе только воду.

Дверь за ними закрывается, и в переговорной становится тише.

Не нравится мне эта тишина. Вчера в зале хотя бы было понятно, чего он добивается. Сейчас Рябов сидит в костюме, с застегнутыми манжетами, и выглядит опаснее, чем без рубашки.

— Что еще? — спрашиваю.

— Кольцо.

— Что кольцо?

— Размер скажешь сама или мне угадать?

— Можешь купить любое. Все равно этот брак ненастоящий.

— Кольцо будет настоящее, и ты станешь его носить.

— Как мило.

— И платье.

— С платьем я сама разберусь.

— Нет.

Одно короткое слово, и пальцы снова сжимаются.

— Это не входит в контракт.

— Это и моя свадьба тоже.

— Твоя сделка, хотел сказать?

— Называй как хочешь. Платье должно быть строгим и классическим.

Смотрю на него, не веря, что он говорит всерьез.

— Ты и это собираешься контролировать?

— Я оплачиваю платье, зал, ужин и все остальные штучки, которые тебе понадобятся для приличного вида.

— Штучки?

— Цветы, визажисты, туфли. Что там еще обычно нужно.

— Тебе список прислать?

— Пришлешь эскизы перед покупкой.

У меня вырывается злой смех.

— Ты невыносим.

— Привыкай.

— Я не буду показывать тебе платье.

— Будешь.

— Нет.

— Без дешевой мишуры, Алина. Никаких кружевных катастроф, блесток и попыток выглядеть несчастной невестой из провинциальной мелодрамы.

— Как заботливо. Еще скажи, какой длины должны быть рукава.

Он смотрит на мой пиджак и застегнутую на все пуговицы блузку, потом снова на лицо.

— С рукавами ты и сама справишься.

Становится жарко.

Вот опять. Одной фразой. Одним взглядом.

— Ненавижу, когда ты так смотришь.

— Я еще даже не начинал.

Глава 11

Дверь открывается, и в переговорную возвращаются отец с адвокатом. К моему облегчению разговор про платье обрывается. У меня внутри все кипит, а Рябов даже не меняется в лице. Только откидывается на спинку кресла с таким видом, будто разговор про свадьбу был обычной деловой мелочью.

Адвокат кладет на стол еще одну папку.

— По приложению к договору осталось обсудить график закрытия обязательств и передачу активов.

Отец садится обратно. Галстук у него сбился набок, но поправлять его он уже не пытается.

— Озвучивайте, — произносит Рябов.

В груди гудит от злости и его невозмутимого тона. Мысль, что придется сидеть еще час и обсуждать какие-то приложения к моему браку, становится невыносимой.

— Мне нужно выйти.

Отец поворачивает голову.

— Алина…

— Ненадолго.

Ждать разрешения не собираюсь. Хватаю со стула сумку и выхожу раньше, чем кто-то успевает возразить.

Коридор кажется длиннее, чем был. На ресепшене девушка поднимает взгляд, но ничего не спрашивает. Еще одного вежливого вопроса я бы не выдержала.

До машины дохожу быстро. За рулем получается вдохнуть только через пару минут. В груди все сжато, как после долгого бега, хотя по лестнице даже не спускалась — воспользовалась лифтом.

Ключ поворачивается в замке зажигания. Телефон остается в сумке. Пусть звонят, пишут, ищут. Сейчас не хочу слышать ни отца, ни адвоката.

И особенно его.

Через несколько поворотов понимаю, что еду к парку. Раньше я часто приезжала сюда после ссор с отцом или когда нужно было подумать. После похорон Дарьи тоже сидела здесь, пока не стемнело, хотя мама бы за такое устроила разнос.

Сегодня светит солнце. У пруда полно людей. Женщина в красной куртке кормит уток, мальчишка на самокате едва не врезается в лавку, двое студентов смеются над чем-то в телефоне. На соседной дорожке парень несет девушке кофе и целует ее в висок так нежно, что приходится отвернуться.

Раньше это место помогало.

Сегодня нет.

Сажусь на лавку у воды. Пиджак даже не расстегиваю, хотя на солнце в нем жарко. Листья шелестят от легкого ветра, вода блестит, где-то позади пищит тормоз велосипеда.

Пальцы нащупывают край папки с контрактом. Вытаскивать его не хочу, достаточно знать, что он есть.

Подписала.

Не в кошмаре, не под дулом пистолета. Села за стол, взяла ручку и поставила свою фамилию там, где показал адвокат. Связала себя с убийцей сестры на долгих два года. Сумасшествие, но другого выхода не было.

От этой мысли не становится легче.

Перед глазами всплывает лицо отца после подписи. Облегчение. Такое настоящее, что захотелось его пожалеть и ударить одновременно.

Потом — Рябов.

«Для всех остальных ты счастливая невеста».

Хочется рассмеяться, но горло перехватывает. Приходится наклониться, упереться локтями в колени и несколько раз глубоко вдохнуть. Не хватало еще разреветься посреди парка, рядом с детьми, утками и счастливыми парами.

Тушь, кажется, потекла. Только какая теперь разница.

Минуты бегут незаметно. Солнце сдвигается, тень от дерева по плитке подползает ко мне. От воды у берега тянет тиной. Кто-то рядом громко смеется, потом голоса удаляются.

Шаги за спиной замечаю с трудом.

Илья стоит в двух метрах от лавки. В темном джемпере и с телефоном в руке. Лицо усталое, напряженное. Волосы растрепались, как будто он ехал в машине с открытым верхом или все время теребил прическу рукой.

Несколько секунд он смотрит молча, словно видит меня впервые.

Внутри все собирается в тугой узел. Илья. Милана. Его дом и осторожное отстранение в машине.

— Это правда?

Вопрос звучит хрипло.

— Что именно?

— Не поступай со мной так, Алина.

Илья делает шаг ближе, но останавливается, словно боится, что я уйду.

— Скажи, что это неправда.

Глава 12

— Контракт уже подписан.

Илья не отвечает. Стоит напротив и смотрит так, что становится ясно: до него еще не дошло.

— Ты шутишь.

— Нет.

— Алина.

В его голосе появляется то самое раздражение, которое раньше заставляло меня оправдываться. Сейчас не хочется.

— Что?

— Ты вообще понимаешь, с кем связалась?

Смех выходит короткий и злой.

— Интересно.

— Что именно?

— Вчера тебя не особенно волновали мои проблемы. Слишком сильно был занят Миланой?

Илья на секунду замирает, и этого хватает, чтобы все понять.

— При чем тут это?

— А что, не права?

— Милана приехала по делу.

— Конечно.

— Она действительно приезжала с вопросами по выставке.

— В таком платье и со словами «я соскучилась»?

Илья шумно выдыхает и проводит рукой по волосам.

— Ты услышала одну фразу и напридумывала всякой ерунды.

— Не только фразу.

— Между мной и Миланой ничего нет.

— Удобно.

— Алина, у нас разговор вообще не об этом.

— Вот как? А о чем?

Он смотрит на пруд, потом снова на меня. Напряжение в лице становится ощутимым.

— О Рябове.

Фамилия звучит неприятно. Даже здесь, среди людей, солнца и воды.

— Ты пришел поговорить о нем?

— Я пытаюсь понять, как ты вообще могла в это вляпаться.

— У меня не было вариантов.

— Были.

— Назови хоть один.

Он молчит.

— Очень убедительно.

— Ты не знаешь, что это за человек.

— Все вокруг повторяют это разными словами, но никто ничего не говорит.

— Потому что с ним лучше не связываться.

— Поздно.

— Нет. Пока свадьбы не было — не поздно.

— Контракт подписан.

— Контракт можно разорвать.

— Ты правда так думаешь? — смотрю на него уже почти без злости. — Или просто говоришь, чтобы звучало красиво?

Он стискивает челюсть.

— Рябов не играет по-честному. Если решил добраться до человека, доберется.

— До кого? До меня?

— Речь уже не только о тебе.

Слова вырываются у него раньше, чем он успевает их удержать.

Смотрю внимательнее.

— Что это значит?

— Ничего.

— Нет. Теперь уже говори.

— Алина, не стоит.

— Ты сам пришел.

— Потому что ты лезешь туда, откуда не выбраться.

— С чего вдруг такая забота?

Он резко поворачивается ко мне.

— Потому что я знаю его.

— Откуда?

Илья снова замолкает. Слишком надолго.

Где-то рядом смеется ребенок. Утка хлопает крыльями у берега. Нормальные звуки обычного дня, а между нами все становится хуже с каждой секундой.

— Ты что-то знаешь про Дарью и Рябова? — спрашиваю тихо.

Илья моргает. Быстро. Почти незаметно.

— Я знаю, что Рябов опасен.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

— Врешь.

— Думай что хочешь.

Он делает шаг ближе к лавке, но не садится рядом. Даже не прикасается. Словно между нами теперь тоже контракт, только без бумаги.

— Ты не должна была подписывать.

— А ты должен был жениться на мне, помнишь?

Удар попадает. Вижу по лицу.

— Я не мог…

— Что? — поднимаюсь на ноги. — Не мог что? Сказать правду? Предупредить? Прийти раньше? Или жениться на мне стало невыгодно, когда мой отец начал тонуть?

Илья бледнеет.

— Кто тебе это сказал?

— Никто. Просто наконец-то начала складывать пазл.

— Ты не понимаешь.

— Тогда объясни.

— Рябов выбрал тебя не ради долгов.

Воздух между нами натягивается еще сильнее.

— Что?

— Думаешь, ему нужен был твой отец или его бизнес?

Внутри становится холодно, несмотря на солнце.

— Илья.

Он будто жалеет, что сказал. Отводит взгляд к дорожке.

— Забудь.

— Нет.

— Забудь, Алина. И держись подальше от него, пока можешь.

— Ты сейчас вообще себя слышишь? Я выхожу за него замуж.

— Вот именно.

Смотрит мне за плечо, и на секунду замолкает. Челюсть напрягается так сильно, что на щеке дергается мышца.

Медленно оборачиваюсь.

Рябов идет по дорожке от парковки. Телефон убирает в карман уже на ходу, взгляд сразу цепляется за Илью. Не удивлен. Как будто знал, кого здесь увидит.

На секунду хочется спросить, как он меня нашел.

Потом понимаю — уже не важно.

Рябов останавливается рядом. Даже не смотрит на меня. Все внимание — на Илью.

— Вижу, ты уже знаешь о свадьбе.

В голосе ни злости, ни раздражения.

Илья выпрямляется.

— А тебя это удивляет?

— Нет.

Повисает короткая пауза.

— Тогда договоримся сразу, — продолжает Рябов. — Рядом с моей невестой я тебя больше видеть не хочу.

Илья усмехается, но выходит плохо.

— Алина сама решит, с кем ей общаться.

Рябов наконец переводит взгляд на меня. Спокойный, уверенный, как человек, который уже знает ответ заранее.

— Конечно.

И после короткой паузы протягивает мне руку.

— Поехали.

Глава 13

Рябов держит руку протянутой.

Между нами всего пара шагов, но идти к нему при Илье кажется почти предательством. И дело даже не в Илье. Дело в том, что Рябов снова ставит меня перед выбором, где любой вариант унизителен.

— Алина.

В его голосе появляется жесткость.

Вот теперь слышу настоящего Рябова. Того, который привык, что ему не приходится просить дважды.

Поднимаюсь с лавки, поправляю ремешок сумки на плече. Его руку не беру, намеренно игнорирую. Вместо этого поворачиваюсь к Илье.

— Мы еще договорим.

Илья смотрит на меня так, словно хочет что-то сказать, но не решается при нем.

— Алина…

— Потом.

Рябов молчит. Даже не смотрит в мою сторону, но напряжение чувствуется кожей.

До парковки идем без слов. За спиной остается пруд, лавка, Илья. Оборачиваться не хочу. Все равно знаю: он смотрит.

Водитель открывает мне дверь. Рябов делает короткий жест, предлагая садиться.

— Нет.

Он поворачивает голову.

— Что?

— Я с тобой никуда не поеду. И не смей указывать мне на людях, с кем общаться.

Пауза выходит короткой.

Рябов перехватывает мой локоть и притягивает ближе. Не до боли, но так, что шагнуть назад уже не получается. От его пальцев через ткань пиджака идет жар, злой и неприятно живой.

— Думаешь, у меня нет других дел, кроме как искать тебя по городу?

Говорит тихо. Почти у самого лица.

— Я тебя не просила.

— И зря.

— Отпусти.

— Еще раз исчезнешь без предупреждения или устроишь подобное представление — о двух годах можешь забыть.

Сердце неприятно проваливается.

— Это угроза?

— Это правило.

Взгляд у него темный. Слишком близко — нет, не думать так. Просто близко. Достаточно, чтобы снова почувствовать его запах, чистый, дорогой, с горькой нотой парфюма. Злюсь уже не только на него.

— Ты не имеешь права.

— Подписывая контракт, стоило читать внимательнее.

Пальцы на локте разжимаются. Место, где он держал, продолжает гореть.

Сажусь в машину не потому, что согласна. Просто еще одна сцена сейчас все испортит. Отец этого уже не выдержит. И я тоже. Особенно если Рябов действительно способен отнять даже эти проклятые два года.

Дверь закрывается мягко. В салоне прохладно, но внутри все равно душно.

— Моя машина осталась у парка.

Рябов садится рядом.

— Ее перегонят.

Машина трогается. Водитель смотрит только на дорогу. Рябов молчит, и это почему-то хуже любой перепалки. Не касается, но все пространство в салоне занято им. Запах парфюма. Ткань костюма у края моего взгляда. Рука на подлокотнике, совсем рядом.

Поворачиваюсь к окну, но отражение в стекле мешает. Видно его профиль. Сдержанный. Закрытый. Невыносимо уверенный.

Молчание тянется до следующего перекрестка.

— Что произошло между тобой и Ильей?

Рябов не поворачивается.

— Лучше не лезь.

— Все сегодня дают мне этот совет.

— Значит, есть причина.

— Он тебя боится.

— Крылову есть чего опасаться.

— А тебе?

Теперь взгляд поворачивается ко мне.

— А я вообще редко путаю страх с глупостью.

— Прекрасно. Еще одна загадка.

— После свадьбы общение с Крыловым закончится.

Смеяться не получается.

— Ты сейчас серьезно?

— Да.

— А если я не соглашусь?

— Ты уже согласилась.

Слова бьют точно. Контракт, тяжелая ручка и лицо отца после подписания — все снова возвращается разом.

Хочется спорить, выцарапать право на собственную жизнь. Но после парковки силы уходят куда-то вниз, в тяжелую злость, которую пока выплеснуть нечем.

Отворачиваюсь к окну.

Машина останавливается не у моего дома. Перед нами витрина ювелирного салона. Стекло, мягкий свет, охранник у двери.

— Куда ты меня привез?

— Кольца.

— Сейчас?

— Да.

Внутри салона пахнет цветами и чем-то сладковатым. Девушка за стойкой оживляется, едва видит Рябова. Улыбка становится шире, голос мягче.

— Добрый день. Вам помочь?

Смотрит только на него. На меня — быстро, вскользь, как на приложение к его костюму.

— Обручальные, — произносит Рябов. — И помолвочное.

— Конечно. У нас есть несколько очень достойных вариантов.

Она достает поднос, наклоняется чуть ближе, чем нужно, показывает кольца на своей руке. Тонкие пальцы, идеальный маникюр, запах сладких духов. Говорит Рябову, улыбается ему, ждет от него реакции.

Странно, но это раздражает.

Мне вообще не должно быть дела.

— Это очень элегантная модель, — продавщица протягивает руку под свет. — Смотрите, как красиво раскрывается камень.

Рябов наконец переводит взгляд на меня.

— Понравиться должно ей.

Улыбка девушки на секунду теряет уверенность.

— Разумеется.

Теперь поднос разворачивают ко мне. Смотрю на кольца, не видя особой разницы.

— Мне подойдет любое.

— Нет.

Рябов даже не повышает голос, но продавщица тут же убирает первый поднос и достает другой. Уже из отдельной витрины.

— Вот эта коллекция более статусная.

На бархате лежит кольцо с крупным бриллиантом. Такое невозможно не увидеть на руке.

— Это лишнее.

— Маленькие кольца легко не заметить.

— А это проблема?

— Для моей невесты — да.

Опять это слово. Моя.

Продавщица берет кольцо, но Рябов жестом останавливает ее.

— Позвольте.

Она передает ему украшение.

Протягивать руку не хочется. Но устраивать сцену под взглядом чужих внимательных глаз еще унизительнее.

Рябов берет мои пальцы. Не крепко. Аккуратно. Кольцо холодит кожу, скользит по пальцу медленно, с неприятной торжественностью.

Камень ложится ровно.

Тяжелый.

Красивый.

— Хорошо, — произносит он.

— Дорого, — отвечаю.

— Да.

— Мне не нужно.

— Мне нужно.

Поднимаю глаза.

Говорит ровно, не пытаясь произвести впечатление ни на продавщицу, ни на меня. Как человек, который давно все решил.

— Тебе?

— У моей жены должно быть все лучшее.

«Жена» звучит уже не как часть сделки или строчка в контракте. И именно это цепляет больнее всего.

— Мы еще не женаты.

Большой палец Рябова на секунду задерживается у основания кольца, поправляет его на пальце.

— Скоро.

Выдергиваю руку из его ладони. Продавщица делает вид, что смотрит в планшет.

Обручальные кольца выбираем быстро. Вернее, выбирает он. На мое «любые» даже не реагирует. Берет гладкие, тяжелые, с тонкой линией камней внутри женского кольца.

— Их почти не видно, — замечаю раздраженно.

— Тебе будет видно.

От этой фразы становится не по себе.

Оплата занимает пару минут. Пакет с коробками отдают ему, не мне. Правильно. В этом фарсе мне принадлежит только палец.

На улице воздух кажется грубее после салонной прохлады. Машины шумят, кто-то рядом ругается по телефону, обычная жизнь спокойно идет мимо.

— Теперь я свободна?

Рябов открывает дверь машины.

— Нет.

Пальцы с новым кольцом непроизвольно сжимаются.

— Что еще?

— Поедем ко мне.

— Зачем?

Рябов смотрит поверх открытой дверцы. Взгляд спокойнее, чем должен быть после всего.

— Тебе пора привыкать ко мне и моему дому.

Глава 14

Усаживаюсь в машину молча. После кольца на руке и его фразы про дом спорить нет сил. Дверь захлопывается, водитель трогает с места, а Рябов убирает телефон в карман пальто и больше ничего не объясняет.

Кольцо мешает.

Не физически. Размер подобрали идеально, металл не жмет. Но стоит опустить взгляд на руку, и внутри опять поднимается злость. Камень ловит свет от уличных фонарей, вспыхивает на каждом повороте, как напоминание: теперь его видно всем.

— Сними, если так раздражает, — произносит Рябов, не глядя на меня.

Пальцы замирают у кольца.

— И получить новую лекцию о правилах?

— Получить ответ на вопрос, насколько тебе важны эти два года.

Руку опускаю на колени.

— Ненавижу, когда ты так говоришь.

— Зато слышишь.

На этом разговор заканчивается.

Город постепенно остается позади. Машина выезжает на широкую дорогу, потом сворачивает к закрытому поселку с высоким забором и постом охраны. Охранник выходит из будки, узнает Рябова и поднимает шлагбаум без лишних вопросов.

— Ты живешь здесь? — спрашиваю удивленно.

— Пока нет.

Короткий ответ не объясняет ничего.

За воротами открывается вид на респектабельные дома, просторные участки и ровные дорожки. Кое-где уже светятся окна, у других во дворах еще лежат строительные материалы. Машина останавливается возле современного дома из светлого камня и дерева. На первом этаже горит свет. У крыльца стоит рабочий фургон.

— Это что?

Рябов выходит первым. Водитель открывает мне дверь.

— Дом.

— Я вижу.

Ступаю на дорожку и смотрю на фасад. Не дворец. Без колонн и золотых ворот. Но в каждом метре чувствуются большие деньги: широкие окна, тяжелая дверь, ровная подсветка вдоль ступеней.

— Ты же сказал, что живешь в квартире.

— Сказал.

— Тогда зачем мы здесь?

— Потому что в квартире удобно, когда живешь один.

От этой фразы становится неуютно.

Внутри пахнет свежим деревом, краской и пылью после ремонта. В холле нет привычной обжитости: часть пола закрыта защитной пленкой, у стены стоят коробки, на столике лежат образцы камня и ткани. Из глубины дома доносится голос мужчины, потом звук закрывающейся двери.

Рябов проходит вперед, не снимая пальто.

— Здесь еще идут работы. До свадьбы не успеют, так что первое время поживем у меня в квартире.

— Как щедро.

— Зато у тебя будет время заняться домом.

Останавливаюсь.

— У меня?

— Интерьером.

Смотрю на него, ожидая намека на шутку.

— Ты серьезно?

— Да.

— Я должна обустраивать твой дом?

— Наш.

Говорит так, словно другого варианта вообще не существует. И от этого внутри снова начинает неприятно тянуть.

В гостиной много пустого пространства, панорамные окна выходят на темный сад. Днем здесь наверняка хватает света. Мысль приходит сама и раздражает почти мгновенно.

Диван накрыт чехлом, у стены стоят два кресла в упаковке, рядом прислонены большие листы с планами. Пустой дом раздражает. И одновременно хочется убрать чехлы с мебели и распахнуть окна.

Рябов берет со стола папку, пролистывает несколько страниц.

— Кухню можно переделать. Если что-то не понравится — закажешь под себя.

В голове против воли мелькает светлая кухня вместо этой. Мысль появляется так легко, что становится не по себе.

Смотрю на Рябова с недоверием.

— И ты вот так просто решил, что теперь я должна заниматься твоим домом?

— Не должна. Будешь.

Смешок выходит короткий.

— Прекрасно. Продали вместе с функцией декоратора.

Рябов закрывает папку.

— Сюда будут приезжать люди. Партнеры, родственники, гости. Для них ты хозяйка.

— И счастливая жена?

— Желательно.

— А если я не хочу играть эту роль?

— Поздно.

Дом гулко отзывается на шаги. Мы поднимаемся на второй этаж. Лестница еще без перил с одной стороны, и я невольно держусь ближе к стене. Рябов идет рядом, не помогает. И хорошо. Его помощь сейчас добила бы окончательно.

На втором этаже тише. Несколько дверей открыты. В одной комнате лежит рулон коврового покрытия, в другой стоят коробки с сантехникой. У окна валяется забытая рабочая перчатка.

— Кабинет будет там. Гостевые комнаты — по этой стороне.