Ртуть в огне. Том 2. Миттельшпиль

На следующий день ей снова стало хуже – температура поднялась выше сорока. Сил сопротивляться болезни уже не было, она лежала с закрытыми глазами и не реагировала уже ни на что. Снова были капельницы, тихие разговоры медсестры с кем-то – Инга не прислушивалась, ей уже было все равно. Она очнулась только, почувствовав, что ее правую руку сильно сжали – боль не давала уплыть в забытье. Неохотно приоткрыв веки, Инга встретилась взглядом с Георгием.

- Больно… - Прошептала она.

- Жить всегда больно. – Процедил он сквозь зубы. – Тебя учили сдаваться или держать удар? А, Галчонок?

От этих слов Инга чуть не подскочила на кровати.

- Откуда ты… - Сказала она уже громче.

- Уже лучше. Все еще хочешь умереть? – спросил он с тем цинизмом, который всегда использовал, когда она совершала какой-нибудь промах. – Тут кое-кто приехал, поэтому изволь взять себя в руки. Кроме того, сейчас тебе введут лекарство, которое поможет.

Медсестра появилась буквально сразу и что-то добавила в капельницу. Инга осторожно спросила, что именно, и, получив ответ, только вздохнула – теперь, когда речь идет о ее жизни, о других последствиях лучше не думать. Победин молча развернулся и вышел.

Когда в палате появилась Лидия Матвеевна, Инга не успела удивиться. Мать с порога спросила:

- Значит, это у тебя грипп называется? Боялась сказать правду?

Инга с удивлением разглядывала мать. За то время, пока они не виделись, та похорошела – постройнела, с лица Лидии Матвеевны пропали все морщины. Волосы матери остались прежними – густая копна светло-русых завитков, так непохожих на темные и прямые волосы дочери.

- Мама, - Инга чувствовала себя гораздо лучше. – Ты бы маску надела – сама видишь, персонал ко мне только в масках и перчатках ходит.

- Ерунда какая, - отмахнулась Лидия Селезнева. – Твоя свекровь тоже мне что-то про грипп вещала, но я сразу сообразила, что дело нечисто и прямиком сюда, Нине пришлось сказать, в какой ты больнице. У тебя не свекровь, а секретный агент – ходила вокруг да около, чаем поила. Я слегка вспылила и хотела мужу твоему звонить, только тогда она назвала адрес этой клиники. За свой дом я спокойна, Людвиг на хозяйстве остался.

- Это садовник?

- Ну, уже не совсем садовник, - ответила ей мать и резким тоном добавила: – Что смотришь? Надоело одной, теперь учу его русскому.

- Он же лет на десять тебя моложе.

- На пятнадцать. Только у нас там на возраст так не смотрят, как здесь. Теперь ты мне мораль читать начнешь?

- Нет, что ты, просто это несколько необычно. Ты столько лет одна и тут такой поворот. Хотя, когда я была у тебя, Людвиг показался мне порядочным человеком. Он в разводе?

- Вдовец. Жена умерла пять лет назад.

- Ладно, мам, просто ты мне ничего не говорила. – Инга чувствовала себя все лучше. – Ты останешься здесь?

- До твоего выздоровления, но у нас. Квартира в порядке?

- Конечно. – Инга откинулась на подушку. – Алексей не приехал?

- Не видела. Наверное, позже приедет. Меня, представь себе, пускать к тебе не хотели. Тяжелое состояние и все такое – потом, когда я сказала, кто я – пропустили без вопросов, только медсестра просила подождать, пока от тебя выйдет свекор. Увидев меня, он даже не удивился – видимо, Нина уже сообщила ему о моем приезде. Знаешь, Инга, каждый раз, когда я смотрю на него, меня не покидает ощущение, что я его знаю. – Лидия Матвеевна озадаченно посмотрела на дочь. – Может, вспомню потом.

- Мало ли, - пожала плечами Инга. – У меня такое тоже бывает с некоторыми людьми.

- Так, - сказала Лидия Матвеевна, - мне дали всего десять минут. Так что до завтра, Инга.

- Пока, мам. Медсестру позови, ладно? Похоже, мне лучше.