Ртуть в огне. Том 2. Миттельшпиль

-Я люблю тебя.

Победин на мгновение замер, потом перевернул ее и теперь уже взял инициативу в свои руки – она лишь распалила своего любовника, теперь пришло его время. Инга всхлипывала от страсти, кричать сил уже не было.

Душ они тоже приняли вместе. Инга все время прижималась к нему, нежно целовала – Георгий отвечал ей, думая, что должен навсегда сохранить это в памяти: именно сейчас она по-настоящему принадлежала ему, но вот покорилась ли? Сложный вопрос, на который нет ответа. Георгия привлекали именно непокорство и ярость ее натуры - внутренний огонь, который подспудно вызывал желание не только у него, но и у других мужчин – он не раз замечал это. Позже, по дороге домой, он все-таки спросил:

- Кто тебе звонил?

- Бывшая одноклассница – не общались почти десять лет, решила пригласить меня на встречу выпускников. – Скрывать Инге было нечего.

- Судя по всему, ты не идешь, - Победин повернулся к ней и тут же вновь смотрел на дорогу – обратно они, к счастью, ехали гораздо медленнее. – Если так, то я одобряю твое решение. Люди, с которыми ты не общалась десять лет, вряд ли заслуживают твоего внимания.

- А вот и нет, - ответила Инга, - встреча может оказаться полезной.

- И чем же? Насыпать соли на старые раны? Что за мазохизм, Инга? – В тоне Победина были удивление и злость.

- Нет, Георгий. – Голос Инги был абсолютно спокоен. – Я выросла и должна поставить точку, к мазохизму это не имеет никакого отношения. Я справлюсь, как справилась тогда, годы назад.

***

1996 год, Москва.

- Селезнева! – раздался по залу раскатистый рык тренера. – Кто так отжимается? Это что – сценка из жизни макарон? Так, все свободны, кроме Селезневой.

Да, так ее звали раньше – Инга Селезнева, в далеком теперь детстве, когда, устав от издевательств одноклассников, она пришла на свою первую тренировку по дзюдо. В группе она оказалась единственной девочкой, да еще и слабая физическая подготовка – тройки по физкультуре появлялись в дневнике регулярно, неудивительно, что тренер, Павел Васильевич Монахов, тоже был от новой ученицы далеко не в восторге. Парни дружно зашагали к выходу, они смотрели на нее с нескрываемым сочувствием и наверняка думали, что на следующую тренировку девчонка уже не придет. Крутой нрав Монахова им был известен не понаслышке.

- Спину прямо, слегка прогнуть в пояснице, плечи выше, - командовал он.

Руки Инги разъехались в стороны - она молча плюхнулась на пол спортзала. Казалось, больше встать ей никогда не удастся. «Только не реветь, только не реветь», - повторяла про себя Инга.

- Встать! - рявкнул тренер.

Инга честно попыталась встать, но почему-то не выходило – ноги не слушались. Павел Васильевич сам поднял ее с пола – легко, как пушинку, и поставил на ноги.

- Так, - уже другим тоном сказал Монахов, - идти сможешь?

Инга только кивнула – от стыда она готова была провалиться под землю прямо сквозь дощатый пол.

- Тогда пойдем поговорим о том, что тебя сюда привело, - Павел Васильевич показал на одну из скамей у стены.

Какое-то время он исподтишка разглядывал Ингу и думал, какая нужда привела сюда эту худенькую, с короткими темными волосами девчонку. Вылитый галчонок, ей бы крестиком вышивать, книжки читать – чем там еще занимаются девчонки, которым пока еще рано смотреть на парней? Она же вспомнила о своей школе – каждый день в этих стенах уже давно стал пыткой. Одноклассницы выдумывали обидные шутки – от них, уже таких взрослых, похожих на женщин Инга, у которой, как назло, тело не хотело обретать взрослые формы, ничего иного и не ждала. Хуже обстояло дело с одноклассниками. Не раз и не два они подкатывали к ней с предложениями «помочь горю», причем по-взрослому. На ее слабые попытки дать отпор обидчикам те лишь смеялись.

Она понимала, что ничем хорошим это не кончится. Больше всего поражало поведение учителей – те просто делали вид, что не замечают происходящего. Конечно, были и нормальные учителя, при них Ингу никто не трогал – знали, что будет. Жаловаться считалось зазорным, таких учеников называли «стукачами» и им приходилось еще хуже, чем ей. «Пожалуешься – мы тебя закопаем», - говорили ей – она и не жаловалась.

- Так зачем ты пришла сюда? – ворвался в ее мысли голос тренера.

- Чтобы научиться за себя постоять или сдохнуть, - ответила Инга, не поднимая глаз.

- В школе достали? – спросил Монахов уже намного тише.

- Да, - в ее голосе была теперь тихая ярость.

- А что же родители?

- Матери и без того тяжело, отец умер, давно.

- А может мне с ними потолковать, а? – спросил Павел Васильевич. – Скажу, что я твой дядя.

- Не нужно, - ответила Инга, - я хочу сама – сама, понимаете? Для меня теперь это дело чести – иначе не выдержу, сломаюсь.

Надо же, «дело чести». Монахову стало бы смешно, если бы не тон, каким девочка это сказала – твердо, уверенно. Какое-то время тренер молчал, видимо, что-то решая.

- Ну что ж, Галчонок, жду тебя в четверг. Кстати, кимоно в спорттоварах за углом продаются – не забудь купить.

- Спасибо, - Инга просияла и совершенно преобразилась – словно распустился поникший цветок, - я обязательно приду.

Прозвище «Галчонок» приклеилось к ней намертво. Парни из группы тоже стали называть ее только так. Здесь у Инги впервые появились друзья – настоящие, с которыми можно было, не боясь, идти закоулками вместе к метро – громко смеяться шуткам, дурачиться. На тренировках если ее и щадили, то незаметно – она с радостью чувствовала, что меняется, обретает внутреннюю опору, равновесие, о которых рассказывал ученикам Монахов. В дневнике по физкультуре сначала появились четверки, а потом пятерки – тогда-то одноклассники и начали замечать перемену, которая произошла с тихой и незаметной Селезневой.

Когда обидчики решили испытать ее на прочность – Инга была готова. Их было двое – одного она бросила на пол так, что вставать ему явно не хотелось. Второй же хрипел в жестком захвате – он пытался вырваться, но Инга держала крепко.

- Шею сломаю, - сказала она тихо. – Одним уродом меньше станет.

Мимо, старательно отводя глаза, прошла школьный психолог. После такого одноклассники оставили ее в покое окончательно, правда, объявили негласный бойкот – до окончания школы она сидела за партой одна, чему была очень рада – теперь никто не отвлекал просьбами решить задачу и глупыми разговорами.

На тренировках Монахов, наблюдая за ученицей, как-то сказал:

- Далеко пойдешь, Галчонок.

- Я постараюсь, Павел Васильевич, - ответила Инга.

***

Сегодня ей предстояла встреча выпускников. Победин был категорически против того, чтобы Инга ехала туда. С того вечера, как они последний раз были вместе, и она сообщила ему о своем решении, он больше к ней не прикасался, да и вел себя отстраненно. Когда Инга прямо спросила его о причинах, он ответил:

- Ты свободна в своих действиях, значит, сама несешь ответственность за последствия. Дело в том, что ты перестала уважать мое мнение. Что же – имеешь право. Но у тебя есть муж, которого тебе следует слушаться. Кстати, что говорит Алексей?

- Говорит, что не видит в этом ничего плохого.

- Очень опрометчиво с его стороны. Может, ты так стремишься на эту встречу, потому что туда придет какой-нибудь забытый до недавнего времени объект твоих грез? Первая любовь?

- Моя первая любовь – мой муж, она же и последняя. – Вспылила Инга. – И тебе это, между прочим, прекрасно известно.

Его губы сжались в тонкую линию. Инга стояла перед ним: спина прямая, левое плечо чуть выдвинуто вперед – она бросала ему вызов. Как-то раз он его принял, спровоцировав ее, после чего понял, что Монахов учил ее на совесть – Инга двигалась быстро и легко, удары наносила точно, и при этом не выдыхалась. Ему, конечно, удалось с ней совладать, а потом он взял ее прямо там, на полу, по древнему, как мир, праву. Но с проигрышем Инга так и не смирилась, в этом он был уверен.

- Пойдем в зал и поговорим о любви? – Победин отодвинул кресло от стола. – Там нам никто не помешает, камеры я выключу.

- В другой раз, иначе я опоздаю. – Возразила Инга спокойным тоном. – Пойми, для меня это очень важно. Кстати, я бы хотела взять твою машину – можно?

Он встал из-за стола, прошел мимо нее к шкафу, где висело его пальто, потом все также молча кинул ей ключи. Инга достала из сумки ключи от «Родстера» и положила ему на стол.

- Забери назад. Я поеду на «БМВ». Удачной демонстрации собственного превосходства. – Сказал Георгий, выходя из кабинета.

Инга пожала плечами. Она считала, что не делает ничего плохого. В конце концов, он сам признает, что она свободна и может поступать так, как хочет. Свою жену он запер в четырех стенах, но Инга не позволит сделать такое с ней ни за что на свете.

***

На встречу Инга прибыла за час до назначенного времени, оставив автомобиль на парковке у маленького кафе, она подошла к дверям. Внутри было темно и тихо – очевидно, она прибыла первой.

- Кого-то ждете? – обратилась к Инге пожилая женщина, что, по-видимому, работала в гардеробе.

- Да. Тут мы с классом встречаемся, а я на час раньше приехала – представляете?

- Конечно, это ваши, небось, сняли ползала на сегодняшний вечер. Правильно, что зашли - нечего на улице мерзнуть.

- Спасибо большое. – Поблагодарила Инга.

Она никогда не вызывала у пожилых людей раздражения: не одевалась вызывающе, вела себя вежливо. Сейчас она украдкой посмотрела на себя в зеркало: джинсы, кроссовки, скромный свитер - такой она была в школе. Инга решила не наряжаться на эту встречу, да и к чему – даже самое скромное платье из ее гардероба наверняка стоило больше, чем наряды всех модниц, что явятся сюда через полчаса. Она была уверена, что ее осудят, и ей уже было смешно – главное, сдержаться и не прыснуть в неподходящий момент.

Вот и первые – в дверь ввалились две хохочущие тетки в шубах, назвать их девушками язык не поворачивался.

- Ну-ка, милая, - капризно сказала одна из них гардеробщице, - устрой наши шубки. Знаешь, сколько они стоят?

- Конечно, - спокойно ответила та.

- То-то же, - протянула хамка и повернулась к Инге, - а кто у нас тут? О, надо же, Селезнева – сюда, как в школу, на час раньше?

- Привет, Дарья, рада видеть тебя. И тебя, Таня.

Татьяна, окинув Ингу оценивающим взглядом, протянула:

- Привет. Мы думали, в платье придешь, а ты как всегда в джинсах, хотя это даже пикантно. Ностальгия прямо - да, Дашка?

- Не то слово, - Дарья махнула увешанной перстнями правой рукой. На бывшей однокласснице красовался «невообразимой красоты» наряд: к ярко-красному трикотажному платью прилагались черные ботфорты, что выглядело бы не так плохо, если бы их обладательница была меньше размеров на десять. – Пойдемте в зал, зайки, там нас ждут.

Постепенно зал наполнялся, Инга специально устроилась недалеко от своих заклятых школьных подруг, они шептались достаточно громко, чтобы она слышала все комментарии относительно входящих – от описания внешнего вида до предположений о наличии семьи и детей. Инга украдкой смеялась – как же люди любят внешнюю мишуру. На самом деле ее одноклассницы сейчас выглядели и вели себя почти одинаково: платье из трикотажа или искусственного шелка, много колец на располневших пальцах, хамовато-вульгарная манера выражаться, произносимые сладким голоском фальшивые комплименты. Из парней пришли только двое с лицами, опухшими, по-видимому, от частого употребления алкоголя. Так что кружок за столом образовался в основном женский. Дамочки хохотали над плоскими шутками, попутно устраивая всем присутствующим допрос с пристрастием. Дошла очередь и до Инги.

- Ну а ты как у нас? Замуж-то вышла? – Еще одна из бывших школьных красавиц, Ольга Степченко, посмотрев на правую руку Побединой, понимающе скривилась – кольца на безымянном пальце не было.

- Замуж вышла, - честно ответила Инга.

- Ну и кем твой муж работает, на жизнь-то хватает? – продолжала допрос бесцеремонная одноклассница.

- Агент по недвижимости, да, хватает, - Инга с трудом сохраняла серьезное выражение лица – уголки губ предательски ползли вверх.

- Ну-ну, - протянула Степченко, отворачиваясь.

Вскоре многие уже были изрядно пьяны, в ход пошли школьные воспоминания. Инге стало скучно. Она, как всегда, не пила ничего кроме сока. Каких-то мелких экзотических фруктов, привезенных, по словам Ольги Степченко, из Тайланда, она съела всего три штуки – похожие на маленькие луковицы, они оказались настолько приторными, что начисто отбили аппетит. Инга медленно встала из-за стола.

- Эй, ты куда? – окликнула ее Краснова. – Мы еще не закончили с тобой.

- А я с вами – да, - вежливо, но твердо ответила Инга. – Спасибо всем за приятный вечер. Пока.

Инга развернулась и пошла к двери – она поняла, что файл под названием «Одноклассники» для нее закрыт и удален. Гардеробщица вынесла ее курточку, покачала головой:

- И чего ты сюда пришла, деточка? Правильно, что уходишь – к утру их всех отсюда вынесут по домам, а ты, видно, с ними еще в школе натерпелась.

- Вы правы. Затем и пришла, чтобы закрыть и забыть. С ними трудно будет потом, вот, - Инга положила на стол зеленую купюру, - накуролесят тут знатно.

- По всему вижу, ты одна из них человеком осталась, а у меня глаз наметанный. Удачи тебе.

- И вам, - Инга пошла к выходу.

У входа в кафе курили двое – Наташа и Ольга Степченко.

- Ну что, - сочувственным тоном поинтересовалась Ольга, - домой на метро?

- Нет, - ответила с легкой улыбкой Инга, доставая из кармана брелок, - у меня тут коробчонка припаркована.

- Где? – прищурилась Наташа. – А то мы тут вон тот «мерс» обсуждаем, наверное, на нем какой-нибудь крутой перец ездит, уже полчаса его тут ждем.

- А с чего крутой-то? – С наигранным недоумением спросила Инга. – Машина как машина.

- Ну как же, - снисходительно сказала Степченко, - на таких тачках лохи не ездят, а тут еще номер – такой просто так не получишь, буковки-то особые.

- Ну пока, девочки, - Инга нажала кнопку разблокировки дверей.

Ответа она уже не слышала - сев за руль и повернув ключ, Инга с достойной своего учителя лихостью вписалась в поток и сильнее нажала на педаль газа. Телефон в кармане завибрировал, не глядя Инга подключила наушники и микрофон, бросив быстрый взгляд на дисплей; она обрадовалась - звонил Алексей.

- Как ты? От яда не умерла? – заботливо спросил он.

Инга знала точно, что только что закончившуюся встречу Алексей не одобрял, но все же, почему-то, отпустил ее туда без возражений.

- Леш, я, кажется, стала мангустом. Они меня кусали-кусали, а мне, честно говоря, все равно. А сейчас и вовсе отпустило впервые за столько лет. Ты не дома?

- У меня еще один объект, вернусь к ночи. А что отец?

- Он недоволен.

- Еще бы, - засмеялся Алексей, - приезжай, расскажешь.

Инга посмотрела на часы – было уже девять. Она набрала номер Георгия – тот отозвался сразу:

- Как прошло развлекательное мероприятие? Оказалось полезным?

- Вы даже не представляете, насколько, шеф, - Инга сделала паузу и перестроилась в левый ряд, - думаю, пора почистить мою память от лишних файлов – теперь это не составит труда.

- Прекрасно, надеюсь, ты уже на пути домой.

Инга удивилась холодности его тона, но ответила просто:

- Конечно, нас ждут дома, особенно Дэн и Вест. Ты приедешь?

- Позже, - все тем же тоном ответил Победин и завершил вызов.

Наконец вставший было поток начал движение – Инга включила любимую музыку. Домой она вошла, напевая – настроение было отличным, все вышло как нельзя лучше.

- Дэн, ко мне, - позвала Инга.

Пес стремительно вылетел из коридора и сел рядом, ожидая, когда хозяйка пристегнет поводок.

- Давай вместе пойдем с ним, - Алексей вышел в холл, - я и Веста захвачу сейчас.

- Ты уже приехал? – удивилась Инга. – Говорил же, до ночи задержишься.

- А сейчас, по-твоему, день? Пол-одиннадцатого.

- Ничего себе, я совсем забыла о времени, идем скорее.

Алексей и Инга гуляли в парке около часа. Когда они вернулись, дома было тихо и темно - Нина Аркадьевна наверняка уже легла – она вставала рано.

- Леш, я ведь там не ела почти. Сок и какие-то фрукты. Даже голова чего-то закружилась.

- Так пойдем поужинаем, - Алексей кивнул в сторону кухни, - наверняка мама что-нибудь приготовила, разогреем в микроволновке.

- Я, наверное, йогурт съем. – Ингу замутило. – Чего-то мне нехорошо.

- Может температура, - Алексей коснулся лба жены, - вроде нет. Сейчас грипп ходит какой-то тяжелый, у нас почти все слегли, Платов в бешенстве. Давай хоть чаю выпьем.

***

Победин-старший зашел в холл второго этажа и на мгновение остановился, прислушиваясь. С кухни доносились веселые голоса, Инга смеялась какой-то Лешкиной шутке.

Надо бы выспаться, но сон, как назло, не шел - не в последнюю очередь из-за того, что он слышал о своем будущем подзащитном, которого подозревали не менее чем в двух десятках убийств. Наверняка нарушения долго искать не придется, только суд вряд ли примет их во внимание, как уже было в подобных делах. Самолет в четверг ночью, его пока заменит Панков – не в первый раз. Георгий спустился в свой кабинет, сел за стол, откинулся на мягкую спинку кресла и почти мгновенно уснул, - его организм, устав ждать отдыха, как всегда, взял нужное сам. Проснулся он, когда время шло к утру. Георгий вышел в холл, поднялся по лестнице и зашел в супружескую спальню – Нина спокойно спала. Ему захотелось обнять жену и прижать к себе – она значила для него очень много. После операций Нина стеснялась своего тела и как он ни старался помочь ей это преодолеть, ничего не вышло. Георгий выключил свет – без него она всегда оставляла ночник, потом лег рядом с женой и взял ее за руку. Нина не пошевелилась, только чуть сжала пальцы – ее дыхание при этом оставалось глубоким и ровным.

Глава 22. Инга. Болезнь.

Утром в понедельник Инга почувствовала себя настолько разбитой, что поразилась своим ощущениям – она давно ничем не болела. Теперь же все тело ломило, во рту пересохло, лимфатические узлы распухли и сильно ныли – очень хотелось остаться дома и полежать, но об этом не могло быть и речи. За завтраком она ничего не могла съесть – даже запах еды вызывал тошноту. Никто ничего не заметил, отсутствие аппетита было для нее нормой.

До работы Инга доехала сама – Георгий отбыл куда-то еще до завтрака. Людмила Белова, едва взглянув на нее, тут же спросила:

- Что с тобой? У тебя все лицо отекло. Может аллергия?

- Может, - Инга достала из сумочки зеркальце и охнула – веки сильно отекли, под глазами появились мешки. – Ничего себе, - расстроенным тоном добавила она, - еще час назад этого не было.

- Первый раз вижу такое, - задумчиво сказала Людмила. – Может, врача вызвать?

- Не нужно, - поспешно отказалась Инга. – У тебя есть таблетки от аллергии? Думаю, их будет вполне достаточно. Придется поработать над лицом, мне через час в суд ехать, выгляжу ужасно.

Тональный крем выручил, а может, подействовали таблетки – выглядела Инга вполне прилично. Напоследок взглянув в зеркало, забрав все необходимое, она спустилась на подземную парковку, и, сев в машину, почувствовала, что ко всему прочему добавилась головная боль. Взяв бутылку с водой, Инга выпила еще одну таблетку – это лекарство всегда помогало ей при болях и температуре. Вопреки обыкновению, легче не стало – в зал суда она вошла, ощущая, что голова вот-вот лопнет.

Инга ходатайствовала об изменении адреса пребывания ее подзащитной под подпиской о невыезде. Жилое помещение, в котором она проживала ранее, больше не являлось ее собственностью, кроме того, теперь она была лишена права проживания в нем. Надзирающий орган не возражал – соответствующее письмо Инга тоже приложила. Подписку о невыезде продлили еще на два месяца, при этом ходатайство Инги было удовлетворено – теперь ее подзащитная будет находиться в лучших условиях.

Инга буквально выпала из зала суда – все силы ушли на заседание, ноги дрожали, по спине стекал пот, перед глазами все расплывалось.

- Вам помочь? – услышала она чей-то голос и только потом заметила, что стоит, прислонившись к стене.

- Нет, спасибо, - ответила она склонившейся над ней женщине. – Сейчас пройдет.

- Вряд ли, - с сомнением произнесла ее собеседница. – Вам нужна помощь, это точно.

- Мне просто нужно на воздух и все. – Инга, стиснув зубы, пошла к выходу. На улице ей внезапно стало так холодно, что она была вынуждена поспешно ретироваться в машину – включив систему обогрева на полную мощность, Инга пила из термоса горячий чай. Стало легче, в голове прояснилось. «Наверняка грипп, - подумала она. – Ничего страшного, вряд ли это смертельно».

До бюро она все-таки доехала, несмотря на усиливающиеся головную боль и озноб – поднимаясь на лифте, освещение в котором раньше никогда не казалось ей ярким, Инга вынужденно прикрыла веки. Когда она проходила мимо Людмилы, та настороженно заметила:

- Инга, ты, похоже, какой-то вирус подхватила. Необходимо температуру измерить.

- Да я просто устала – отдохну, и все как рукой снимет, - отмахнулась Инга.

«Прилягу на пять минут, и встану», - подумала она, падая на диван в комнате отдыха.

Инга проснулась от того, что рядом кто-то тихо разговаривал, и с трудом сдержала стон – у нее болело все тело.

- Как давно она в таком состоянии? – негромко спросил кого-то Победин.

- С утра, причем в суд съездила. – Ответила ему Белова. – Я хотела ей помочь, но она отказалась.

- Суд прошел успешно, - прошептала Инга, не открывая глаз. – Извините, но сейчас я бы хотела немного отдохнуть.

Она ощутила, что из-под руки что-то вытаскивают. Глаза открывать не хотелось.

- Юрий Степанович, нужен кто-то из ваших. – Инга чуть приоткрыла веки и увидела, что Георгий разговаривает по телефону. - Нет, не мне. Невестка. Не знаю – температура почти сорок один. В бюро.

- Не хочу в больницу, пожалуйста, только не в больницу. – Прошептала Инга пересохшими губами.

- Не говори ничего. Это не тебе решать теперь и не мне. Людмила Афанасьевна, оставьте нас, пожалуйста.

- Если что – зовите, - сказала Белова, потом раздался тихий стук закрывающейся двери, который прозвучал для Инги оглушительно – она поморщилась.

Победин быстро раздел ее, начал обтирать лицо, а потом и тело смоченным в холодной воде полотенцем; Инга застонала – холод ощущался слишком сильно. Он поднял ее на руки и положил на влажную ткань, после чего она оказалась в коконе из холодной простыни, поверх которой было теплое одеяло.

- Инга, - громко позвал он. – Ты слышишь меня?

Она кивнула – говорить не хотелось.

- Пей, - сказал Георгий, и она покорно выпила несколько глотков теплой воды. Стало чуть легче. – Ты не должна спать, ясно? – Он легонько встряхнул ее, потом, не дождавшись реакции, прибегнул к проверенному способу – «точку реанимации» знают многие, но правильно ей пользоваться умеют единицы.

- Холодно, Георгий. – Прошептала она. – Все в порядке, только холодно. Мне уже лучше.

- Так и должно быть. Потерпи еще немного.

Он что-то говорил ей, она слушала, пыталась понять и именно это и холод мокрой простыни не давали уйти в сон или забытье.

- Сюда, пожалуйста, - услышала Инга голос Беловой.

- Георгий Анатольевич, - произнес какой-то мужчина, - вот, прибыл лично. Вам лучше нас ненадолго покинуть.

- Спасибо, Юрий Степанович, - ответил Победин. – Но я останусь здесь.

Инга почувствовала, как, слегка отогнув одеяло, ей снова измеряли температуру. Правую руку осторожно высвободили, несильно стянули жгутом, под кожу воткнулась игла – Инга приоткрыла глаза и слева от себя увидела женщину в маске, которая ставила ей капельницу. Справа молодой человек уже оборачивал ей предплечье манжеткой тонометра.