Сиреневый туман

– Толян, ты что ли?

– Толян остался там, в далеком прошлом. Теперь я Висла, погремуха такая. Я ведь тогда, Федор Иванович, после возвращения из второй экспедиции, не послушал тебя. Вот и жизнь пошла по-другому. Теперь назад не отмотаешь. Ты вот что… тебя к нам послали вроде как на исправление. А мы сделаем так, чтобы все были довольны. Я тебя сейчас легко уроню на пол. Ты лежи и ори. А мы вокруг тебя хороводы будем водить. Когда закончим, с трудом залезь вон на ту шконку и лежи тихо, а ночью поговорим.

– А эти, кто в коридоре, не кинутся мне помогать.

– Не боись, у них свои инструкции имеются.

В первый день Задонского исправляли дважды. Зато ночью он от души пообщался с Вислой. Тот рассказал много интересного. Например то, что капитан Воловик – правая рука Кикевича, без него шага не ступит. Сам же Кикевич не прост. Под ним ходит сам мэр и прокурор города. Но дальше его влияние заканчивается. Если, что-нибудь вынести за границы города, хотя бы на областной уровень, то ситуация может обернуться против Кикевича. Ко всему он крышует бандитов. В городе было две крупных группировки: Капельские и Червинские. Капельские отвечали за окраины города и уходили за его границы, а Червинские контролировали центр города. Кикевич поставил на Капельских и подставил Червинских подбросами наркоты и огнестрелов. Потому Вислу и других его дружков держит в тюрьме по сфабрикованным делам. Оголили тех, кого они раньше крышевали, чтобы Капельские окрепли.

Висла велел Задонскому весь день лежать. Со шконки вставать только по нужде или попить. Если его вызовут на допрос, то пусть требует сопровождающего, на которого можно было бы опереться. Еще Висла впихивал в Федора Ивановича информацию, которая в случае освобождения могла помочь арестованным из Червинской группировки. Был уверен, что правильный адвокат запросто разрушит все уголовные дела, возбужденные на братву. Так, Шуркевичу по кличке Шурхен, шьют убийство из пистолета, на котором остались отпечатки его ладони. Но отпечаток правой руки, а Шурхен левша. Нужен следственный эксперимент. Висла, как аббат Фариа, поведал, что капитан Воловик имеет дачный домик в СНТ «Защитник», пятнадцать километров по Южному шоссе. Только у его дома ярко-зеленая крыша. Подойти к дому можно через въездные ворота, а можно со стороны леса, как бы с тыла. Там участки огорожены рабицей. В садовом домике капитана за висячим круглым зеркалом находится сейф с цифровым замком. В сейфе полно денег. Федор Иванович должен зайти к их подельнику Редкозубову, по кличке Клык. Вместе с приветом от Вислы передать наводку на дом капитана. Как только Клык добудет деньги, Федор Иванович должен найти крученого и надежного адвоката.

Висла говорил и говорил, как будто чувствовал, что Задонского вот-вот отпустят. Воровская чуйка его не подвела. В это же самое время прокурор города и друг Кикевича выкрикивал в телефонную трубку матерные слова и грозил Кикевичу разрывом отношений. Адвокат Задонского дошел до областного прокурора и подал тому мотивированную жалобу. Разложил в ней все по полочкам: проникновение в музей совершено через экскурсионное бюро «Круиз», а само бюро крышуют Капельские. Восемь человек из этой группировки с начала весны посетили Турцию по льготным путевкам турагенства «Круиз».

– Чтобы немедленно Задонский был дома, даю полчаса и не забудь извинения принести.

Кикевич положил трубку, вытер со лба испарину и вызвал капитана Воловика.

– Немедленно отвези на моей машине Задонского домой и извинись! – указание звучало звериным рыком так, будто у хищника отнимали добычу.

– Товарищ полковник, так Задонский это…

– Что??? Что??? – срываясь на фальцет, заорал Кикевич.

– Он идти не может, со шконки еле сползает.

– Бери носилки, вызывай машину для транспортировки лежачих и вези его до дома. Там аккуратно вытащи и посади на лавку, вроде как шел домой, но не дошел. Близко к дому не подъезжай.

– Ну да, – подтвердил Воловик команду.

– Вроде отпустили из тюрьмы, а он на радостях водочки хлебнул.

– Про водку забудь, делай, как я сказал.

Роман изнывал от безделья, точнее от безделья, помноженного на полное неведение происходящего в милиции. Мысль пришла сама собой посетить мастера кукольника Степаныча. По большому счету это надо было сделать давно, потому как старик открыл перед ним ворота в новый мир, мир живой сказки.

Роман зашел в магазин, купил колбасной нарезки, пару банок овощных консервов, коробку конфет и бутылку коньяка.

Не привычно было увидеть Степаныча на балконе в состоянии полного покоя. Его руки лежали на парапете, а голова легла на кулаки. Неподвижная маска лица и сомкнутые веки. Недолго думая, Роман изобразил разговор с невидимым соседом:

– Скажите, а мастер кукольник Степаныч в этом доме живет или я ошибаюсь?

– Хорош придуряться, – прохрипел голос со второго этажа, – подымайся, давно не виделись.

– Подумал, что ты отдыхаешь, заснул. Ладно, иду, иду.

Мастер жил вдвоем с женой в крохотной квартирке, но для двоих условия были вполне нормальные. Жена Степаныча носила русское имя и отчество Надежда Егоровна, или просто Егоровна. Мастер был рад появлению Романа, а Егоровну больше привлекали гостинцы. На столе сразу появилась дежурная закусь, а принесенное Романом переместилось в холодильник. Зато коньяк пили все втроем. Егоровне хватило двух рюмок и она, ссылаясь на дела, исчезла. Разговор шел сам собой. Сначала вспоминали прошлые дела. Мастер кивнул на лист, висевший на стене, помещенный в рамку.

Роман узнал свое стихотворение, писанное в первые дни работы в мастерской.

В бутафорской мастерскойПахнет клеем и сивухой.Сверх дешевой колбасой,Хлебом и зеленым луком.Несмотря на простоту,Тесноту и дешевизнуТут волшебники живутСлуги зрителей капризных.Куклы их предел мечтаний,Плод ума и часть души.Сколько вложено старанийЗа условные гроши.

Потом перешли к делам настоящим. Мастер посетовал на мизер своего пенсионного обеспечения и его жены, поведал о подработках:

– Поначалу резал ложки из липы. Проблем нет, выходили гладкие, белые. Но продавать не смог. Два раза постоял в рядах на рынке и завязал. Муторно стало – купи, да купи. А ты, слышал, от братьев ушел? Ну и правильно, не жалей. Где сейчас кормишься?

– По субботам и воскресеньям пою в ресторане «Веранда».

– А в остальные дни?

– Пристроился вроде в одно место, а там… потом расскажу под настроение.

– Ты ежели чего, про меня не забывай. Я же по любым механизмам спец.

Задонский посидел на лавке, убедился, что его мучители уехали и медленно, не выходя из образа, побрел к своему подъезду. За дверью квартиры его встретил сосед-шахматист. Очень обрадовался появлению Федора Ивановича.

– Не пугайся, Валентин, я в порядке, только два дня не ел, маковой росинки во рту не был.

– Иди к себе, принесу, что найду у себя.

После того, как Задонский съел тарелку гречневой каши с куском сала и пирог с капустой, запив стаканом сладкого чая, его сразу потянуло в сон. Сосед собрал посуду и плотно закрыл за собой дверь.

Снилось Федору Ивановичу, как он с Романом идет по лесу и все ищет крышу ярко-зеленого цвета. Когда увидели и подошли ближе, разрезали ножницами рабицу. Роман пролез быстро, а Федор Иванович зацепился краем одежды и никак не мог сдвинуться ни туда, ни сюда.

Мария Алексеевна узнала об освобождении Федора Ивановича от адвоката. Буквально сразу позвонила Роману и тот помчался на встречу. Мария Алексеевна уже его ожидала у входа в дом культуры. Таксист попался ловкий и через десять минут они подъехали к дому краеведа. Женщина, на то и хозяйка, что сразу потащила Романа в продуктовый магазин. Прекрасно знала, что у Феогноста в холодильнике всегда пусто. С тремя сумками они вошли в квартиру.

– Слава Богу, что у Федора Ивановича такие друзья, – пробасил Валентин.

Не успел краевед открыть глаза после дневного сна, как на столе организовался настоящий праздник.

– Вы, что скатерть-самобранку с собой принесли? – заулыбался хозяин.

Мария Алексеевна начала причитать, что в тюрьмах кормят плохо и за два дня Федор Иванович весь исхудал. Разговор начался с главной темы. Каждый из них понимал, что кража раритетов только вершина айсберга. За происшедшим стоят влиятельные люди, преследуя одну единственную цель, – похитить и продать коллекцию, деньги поделить.

– Роман совершенно случайно стал свидетелем разговоров Кикевича с мэром и потом мэра с московской делегацией, – зашептала Мария Алексеевна, демонстрируя, что разговор носит сугубо конфиденциальный характер.

– Кикевич нашел покупателей или покупатели нашли Кикевича, не известно. Но он должен был отдать им Евангелие, изданное первопечатником Иваном Федором и какую-то летопись, изданную в Речи Посполитой. Исчезновение раритетов сорвали оговоренную сделку.

– Главное не в этом, – перебил ее Роман, – оказывается в департаменте культуры лежали на исполнении запросы из Москвы, в которых предписывалось отобрать книги по списку и перевезти их в столицу.

– Все верно, – подхватил разговор Задонский, – копия запроса лежала у меня. Еще они завезли ящики под книги, и я уже отобрал все раритеты и сложил их в эти самые ящики.

Феогност чуть не ляпнул при Марии Алексеевне, что именно эти запросы заставили его вывезти из музея отобранные книги. Подумав, заявил:

– Получается воры сработали на сохранение коллекции.

– Хорошо бы так. А вдруг это третья группа покупателей и коллекция уже давно едет куда-нибудь в Париж, – предположила Мария Алексеевна.

– Ничего исключить нельзя, – молвил Феогност и продолжил, – я в тюрьме время не терял. Узнал, что в городе действуют две бандитские группировки. Одна зовется Капельские, другая – Червинские. Впрочем от названия ничего не меняется. Разница только в том, что Капельских крышует сам Кикевич. Стало быть, стремится избавить город от Червинских. Сегодня все основные их бандиты сидят в тюрьме по сфабрикованным уголовным делам. И кстати, турагентство «Круиз» с недавнего времени находится под Капельскими.

– Мне адвокат об этом говорил. Говорил из-за того, что воры проникли в музей через офис турагентства, – не без гордости женщина продемонстрировала свою осведомленность.

– По крайней мере, твоему адвокату удалось снять с меня все подозрения. Кстати, сколько он взял за свои услуги?

– Какая тебе разница? – возмутилась Мария Алексеевна, – были у меня свободные деньги, я ими воспользовалась.

– Спасибо тебе, Мария Алексеевна, век не забуду.

– Не забудешь, не забудешь, куда ты денешься! Москвичи дали мэру три дня на поиск раритетов, потом грозили уволить его. Так что ждем этого решения, – заметил Роман.

– Хорошо бы нанять твоего адвоката и выпустить из тюрьмы хоть кого-нибудь из Червинских. Я попробую раздобыть деньги. Есть у меня от сидельцев в тюрьме один адресок их подельника, – молвил краевед.

– Пойду на кухню, сварю тебе куриную лапшу, – Мария Алексеевна вышла из-за стола.

– Перестань, давай еще поговорим о том, о сем, – обратился краевед к своей спасительнице.

– Вот и сидите с Романом, общайтесь. Завтра опять голодным весь день ходить будешь.

Когда Мария Алексеевна ушла, Федор Иванович положил свою ладонь на руку Романа и сказал:

– Даже, если все останется так, как есть, мы все равно победили. А что делать дальше, время покажет.

– Вы говорили про деньги для адвоката и какой-то адресок? Может я лучше схожу к этому кассиру?

– Роман, ты пока в ситуацию не суйся.

– Если мне знать не положено, то я и не претендую.

– Так будет лучше, – убедительно сказал историк.

Глава шестая

На следующий день Феогност появился у краеведческого музея, но двери были опечатаны. Развернулся и пошел на автобусную остановку. Минут через сорок позвонил в дверь квартиры Редкозубова по кличке Клык. Дверь открыла миловидная женщина средних лет. То ли жена, то ли сестра, назвалась Натальей. Федор Иванович передал привет от Вислы и сообщил, что сам только накануне вышел из тюрьмы. Видимо прозвище Висла значило для женщины достаточно. Она предложила чай и за столом поведала о причинах отсутствия Жени, так звали Клыка.

– Он вынужден прятаться. Ему прислали уже вторую повестку явиться к капитану Воловику. Женя знал, что один уже сходил к нему на беседу и домой не вернулся.

– Пусть и дальше прячется, так и передайте ему, – сказал Феогност и добавил, – не забудьте про привет от Вислы.

Выйдя на улицу, Федор Иванович, постоял в раздумьях, потом зашел в телефонную будку и позвонил Роману. Договорились о встрече через полчаса на площади у памятника.

– Хочу продолжить разговор про деньги на адвоката, – начал краевед.

– Готов помогать, чем могу.

– Капитан Воловик хранит крупную сумму денег у себя на даче. Их происхождение у меня никаких сомнений не вызывает.

– Что нужно делать? – заинтересованно спросил Роман.

– Для начала надо провести разведку. Садовое товарищество, где у капитана домик, расположено на пятнадцатом километре Южного шоссе. От дороги поворот направо и упираешься в ворота СНТ «Защитник». Но нам туда нельзя. Нам нужен подход с тыла.

– Как ехать знаете? – спросил Роман.

– Нет.

– Ладно, сообразим.

Междугородний автобус доехал до остановки Развилка, на которой вышли только два человека: Феогност и Роман. По проселку пошли в сторону леса. Углубившись в массив, Роман достал компас и дальше шли по прибору. Взору открылись крыши дачных домиков, стоявших в один ряд. Ярко-зеленую крышу трудно было не заметить, она действительно была одна такая и раздражала взгляд своей ядовитостью.

– Ну и что дальше? – спросил Роман.

– Дальше надо проникнуть на участок, отгороженый сеткой рабицей. Сказывали, что для спецов это не преграда. Потом надо проникнуть в дом, вскрыв дверь. В комнате на стене за круглым зеркалом расположен сейф с цифровым замком. В сейфе деньги, – молвил краевед.

– Осталось начать и кончить, – засмеялся Роман, – из нас с вами такие медвежатники, что мы только с сеткой рабицей будем ковыряться до приезда наряда. А знаете что, Федор Иванович, отдайте мне эту проблему целиком. Попробую решить.

– Для начала давай вернемся в город. Там обсудим еще раз. Нечего тут отсвечивать, – вертел головой Федор Иванович.

Роман с самого начала имел в виду договориться со Степанычем-кукольником. Его знания механизмов и золотые руки могли бы оказать существенную помощь и может даже решить проблему. Но был еще один фактор – моральный. Роман не был уверен, что Степаныч согласится.

Степаныч находился дома. Выслушал планы и даже не удивился. Не осудил, не отругал. Сказал просто:

– О чем-то подобном я уже думал. Если наверху воруют все подряд, то чего мы-то ждем?

– На них законы не распространяются, а мы с тобой со всех сторон уязвимы, – заметил Роман.

– Вот здесь я с тобой не согласен. Просто так для себя, это одно, а когда надо помочь людям, это совсем другое. Потом мне не надо объяснять откуда у простого капитана милиции громадная сумма спрятана.

– То, что мы собираемся сделать, по-любому уголовное преступление. Но, если по-другому нельзя, пойдем на этот риск, – отчеканил Роман.

– Хватит о морали, – разозлился Степаныч, – говори, какие там механизмы.

– Первая преграда – сетка рабица.

– Берется одна любая вертикальная проволока и выкручивается. А там, хоть на танке поезжай. На все про все три минуты.

– Дальше замок в двери дома.

– Висячий или врезанный. Висячий вообще не проблема, а с врезанным придется чуть повозиться. Думаю за пятнадцать минут управлюсь.

– Дальше цифровой замок в сейфе.

– Никогда не сталкивался, но разгадаем.

– Уверен? – спросил Роман.

– Надеюсь, – ответил мастер.

Роман прекрасно понимал, что Воловик в случае их удачи начнет розыск. Для начала опросит водителей междугородних автобусов. На подозрительных составят фото роботы. Потому решил ехать на дело порознь. Более того, Степаныч доедет до остановки Развилка, а он сойдет раньше на остановке Кириллово и сразу двинет в магазин, что напротив остановки. Придется сделать лишние четыре километра, но зато будет гарантия безопасности. После магазина он дойдет до леса, который отстает от дороги на такое же расстояние, как на развилке. Встреча со Степанычем состоится на входе проселочной дороги в лес. Степанычу придется надеть рюкзак, он все одно инструменты потащит с собой и надо засунуть что-нибудь объемное, вроде пуховой подушки. Сошел мужик с автобуса и двинул по проселку в сторону дальних деревень. Сделал закупки в городе и возвращается в деревню. Что касается самого Романа, то ему пришлось прежде всего посетить Марию Алексеевну.

– Только ни о чем меня не спрашивайте, – начал Роман, мне нужен мужской парик блондина с растрепанными волосами. И мастер-класс по гриму для нанесения шрама на пол лица.

– Ну ты хватил. Таких шрамов не бывает. Максимум три сантиметра можно сделать, чтоб был похож на настоящий.

Роман видел, как Степаныч сел на автобус отправлением в 16–20 ч. Автовокзал жил своей суетливой жизнью, на деда с рюкзаком и в дождевике никто внимания не обращал. Настала пора Роману явить свой лик к рейсу автобуса в 17–05 ч. Тоже прошло все гладко. На него внимания не обращали. Он без проблем доехал до остановки Кириллово и сразу устремился в магазин. Отстоял в очереди, купил бутылку водки и бутылку пива. Сдачу мелочи сгреб в ладонь и определил в свой карман. Его образ не вызвал любопытства. Две группы похожих мужиков толкались тут же у входа в магазин. Роман пошел в сторону леса и увидел вдалеке водоем, на котором мелькали фигурки рыбаков. Это объясняло направление его движения – ходил за добавкой.

Стыковка со Степанычем прошла по графику. Углубились в лес и нашли поляну с поваленным деревом. Сидеть долго не пришлось. Сумерки неумолимо надвигались, и темнота наступила быстро. С рабицей мастер справился легко, как и обещал. Роману пришлось держать натянутым один край, что позволяло ослабить место, из которого Степаныч выкручивал проволоку. Оказавшись на участке, не сразу нашли безопасный проход к дому. Идти по разрыхленной земле, значит оставлять следы, и тогда без проблем криминалисты определят сколько было воров.

Дверей сзади дома не оказалось. Ковыряться с замком на парадном входе, значит стать мишенью для любого прохожего. Степаныч предложил влезть в окно, которое находилось сбоку. Ковыряясь с рамами, Степаныч углядел потайную дверь.

– Ты, Роман, сначала бы разведку как следует провел, – начал ворчать мастер, – эдак мы с тобой можем и дело не сделать, и следов полно оставить.

Фонарь зажигать никак нельзя, рядом соседские дома. Кто-то мог выйти по нужде, кого-то просто мучила бессонница. С первого захода Степаныч с замком не справился. Бросил это занятие и уселся на приступочек. Потом сделал еще одну попытку и еще. И только с четвертого раза дверь открыли. Проникнув в помещение, искать круглое зеркало долго не пришлось. Оно висело на самом виду в единственной комнатке садового домика. Зеркало сняли и Степаныч увидел основной аккорд работы. Дверка сейфа обозначала размер ящика. Сантиметров сорок по длине и тридцать по высоте. Но больше всего пугал цифровой замок с кнопками в два ряда по пять штук в каждом и еще две замочные скважины. Роман посмотрел на часы, стрелки показывали два часа десять минут.

– У нас в лучшем случае полтора часа, дальше начнется рассвет, а там еще с рабицей возиться и идти к лесу.

– Не успеем, – констатировал Степаныч.

Начал шарить руками по сейфовой дверце и нащупал четыре точки крепления ящика к стене. Представляли они собой округлые полушария. Степаныч вынул из сумки стамеску и начал ковырять шарики. Полминуты и четыре полусферы упали на пол. За ними оголились головки четырех болтов, но не шестигранные под ключ, а совершенно гладкие, по две дырки в каждом кругляше.

– Что-то подобное приходилось встречать, – прохрипел Степаныч и снова полез в свою сумку.

Оттуда вынул разводной ключ. Вставил два болтика небольшого размера и закрепил в ключе. Попробовал воткнуть болты в дырки и получилось. Через полчаса все четыре крепления были вывинчены.

– Подсоби, – приказал Степаныч и засунул сбоку между сейфом и стеной фомку. С другой стороны засунул стамеску, – делаем рывок по моей команде. Ты готов? И раз.

На удивление сейф наполовину вышел из стены. Еще один рывок и ящик оказался в руках наших героев. Спрятали его в тот же рюкзак, засунув сверху подушку. Но нести пришлось Роману. С дверью связываться не стали, просто ее прикрыли. С рабицей пришлось повозиться. Как только она приняла первоначальный вид, Степаныч вынул из своего дождевика пачку вроде чайной упаковки.

– Нюхательный табак из старых запасов. Если собаку пустят, след точно не возьмет.

Рюкзак оказался очень тяжелым, но предвкушение успеха придавало Роману силу. Перед входом в лес Степаныч высыпал остатки своего зелья.

Для городского жителя ночной лес всегда что-то ужасающее. Сильно вглубь не пошли, выбрали поляну между кустарников. Наконец, включили фонарик. Степаныч снова удивил своей прозоливостью. Из баночки посыпал на кнопки с цифрами алюминиевый порошок, потом дунул и велел Роману запоминать цифры: 2, 5, 6, 9.

– Вторая дырка для ключа – пугалка для неопытных взломщиков. Работает только один замок и тот импортный. Там ничего нормального сделать не могут. Откроем за милую душу.

Степаныч начал тыкать в цифры. Матерился, но продолжал тыкать.

– Девять, пять, два, шесть, – снова прохрипел мастер и раздался щелчок.

Замок и впрямь много хлопот не доставил. Содержимое сейфа впечатлило. Четыре пачки сто долларовых купюр по десять тысяч в каждой. Рубли разного номинала, перетянутые резинкой. Сколько пачек, считать было некогда. Но по определению Степаныча не меньше трех миллионов. Коробка с драгоценностями, размером с ученический пенал.

Степаныч снова, как волшебник, расстегнул свой дождевик и снял с ремня МСЛ – малая саперная лопата. Яму копали по очереди. На глубине более полуметра остановились и заложили туда сейф импортного производства.

Ящик, служивший сейфом закопали. Вряд ли его найдут в ближайшие дни. Украденные деньги и пенал с драгоценностями переложили в рюкзак.

– Прежде чем войти, подумай, как выйти, – проворчал мастер.

– Обижаешь, Степаныч. Но сначала прими первый транш, – Роман протянул напарнику пачку тысячных купюр.

– Что за транш такой? – нахмурился Степаныч.

– Часть того, что мы с тобой украли, – Роман был уверен, что мастер обрадуется.

– Ты же сказал, на благое дело пойдут деньги! Потом наши интересы! – возмутился Степаныч.

– О себе не следует забывать. Там на благое дело денег достаточно.

– Смотри, Роман, я тебе верю. Как домой-то поедем?

– Поедем другой дорогой. На карте этот проселок выходит к железнодорожной станции, но идти придется пятнадцать километров, может больше. Преодолеешь?

– Ради пользы дела, преодолею.

Сперва прошли две деревни, третья располагалась в стороне. Миновав избы, сделали привал. За все время пути встретился только один трактор «Беларусь». Судя по количеству пассажиров в одноместной кабине, люди ехали или на веселье, или после веселья. Чем дальше шли, тем чаще приходилось делать остановки. Бессонная ночь, километры, пройденные пешком, нервное напряжение измотали мастера, да и Роман мало по внешнему виду от него отличался. Гудок электропоезда добавил сил и тому, и другому. Прибавили шагу, начали шутить, даже спели частушку. Станция отстояла от проселка метров на триста, но для Степаныча эти метры дались очень тяжело. На счастье при станции работал маленький рынок. Купили соленого сала, хлеба и две бутылки лимонада. Редкое сочетание, но вкус был превосходный. Оказалось, что голод сильнее усталости. По расписанию электропоезда в город ждать пришлось один час двадцать минут.

– Нам с такими деньжищами на горвокзал никак нельзя, – в словах Степаныча звучала растерянность.

– Все продумано. Я с тобой дождусь поезда и посажу тебя, а сам попробую дозвониться приятелю и вызвать его с машиной. Только звонить буду не по своему мобильнику.

Степаныч остался на платформе, Роман направился к рынку. Приглядел продавщицу картошки, которая разговаривала с кем-то по своему телефону.

– Вот вам двести рублей, дайте сделать один звонок. У меня аккумулятор сел.

– Семен, – вместо ответа крикнула женщина, – подержи паренька за рукав.

Рядом образовался двухметровый детина.

– Украл чего? – спросил он.

– Пока нет, но может, – сказала женщина, взяла из рук Романа деньги и дала ему телефон.

Роман набрал номер Дронова, а в голове держал номер Елизаветы. Был уверен, кто-нибудь да ответит.

– Алло, – прозвучал голос майора.

– Нахожусь у платформы Мураши. Не могли бы меня забрать на своей машине?

– Ты случаем не пьяный? – спросил Дронов.

– Конечно нет, просто очень похожий случай.